Scorpio Rising

Кацуки Бакуго никогда не производил на окружающих впечатления безнадежного романтика. На самом деле, если бы вы спросили большинство его близких о его личной жизни, вы, скорее всего, получили бы одни и те же ответы: «Бакуго? Романтика?» «Я никогда не видел, чтобы он хотя бы на кого-нибудь смотрел без хмурого выражения лица». «Этот мужчина не способен на романтику, поверьте мне». Однако лишь немногие знали его на более глубоком уровне, и эти немногие знали, что Кацуки питает романтические чувства только к одному человеку: Изуку Мидория. В те времена все знали, что Кацуки и Изуку довольно хорошо ладили, особенно если сравнивать их нынешние отношения с теми, какими они были, когда им было пятнадцать, но никто бы и не догадался, что это было что-то большее, чем тесная платоническая дружба между мужчинами. Ну, по крайней мере, он на это надеялся, потому что ему никогда не удастся избежать позора, связанного с тем, что его тайная симпатия к Изуку станет известна. Насколько ему было известно, веснушчатый задрот ничего не подозревал о его чувствах, и Кацуки давно хотел сохранить это в тайне. Он был уверен, что Изуку не испытывает к нему тех же чувств, особенно после всего, что тот с ним сделал в детстве… и всё же это чувство терзало его сердце, заставляя понимать, что он должен как-то это выяснить, есть ли у него хоть какой-то шанс. К этому моменту он сделал всё, что мог, чтобы показать Изуку, что заботится о нём, и, по сути, всё, что произошло, — это то, что Изуку немного отдалился. Это не внушало Кацуки уверенности в своих шансах, но он всё равно должен был попытаться. Он всё ещё должен был выяснить, сможет ли Изуку когда-нибудь увидеть себя в роли его партнёра, в любом смысле этого слова. Изуку никогда бы не отказался от возможности снова стать героями вместе с ним; Кацуки это знал. Поэтому первым шагом было предложить Изуку вступить в его агентство. Изуку, по крайней мере, должен был быть рядом, соревнуясь с ним, как и раньше. Если Изуку не хотел быть его напарником в геройской деятельности, как Кацуки мог представить, что он захочет быть его напарником в романтических отношениях? Он знал, что Изуку снова захочет с ним соревноваться. Этого они всегда хотели, так что теперь ничто их не сдерживало. Но ему все еще нужно было знать… ему все еще нужно было точно знать, мог ли Изуку представить себя стоящим рядом с Кацуки. И вот он, прислонившись к боку своей машины, стоял рядом с одним из немногих, кто знал истинные чувства Кацуки: Эйджиро Киришимой. Его друг к тому моменту уже довольно хорошо его знал и годами уговаривал рассказать Изуку о своих чувствах. Кацуки, как обычно, всегда либо бросал на него гневный взгляд, либо кричал на него, либо бил его. Сегодняшний вечер был одним из тех редких, когда Кацуки не прибегал к насилию при одном лишь упоминании о своих чувствах к Изуку. Киришима был там, чтобы стать своего рода подушкой безопасности между Кацуки и Изуку, и, надо сказать, ему очень нужна была вся возможная помощь Киришимы. Сегодня вечером он наконец-то предложит Изуку присоединиться к его агентству и стать его партнером. Он ждал этого момента очень долго, годами копил деньги, чтобы позволить себе этот геройский костюм. Но даже после того, как он подарил костюм Изуку, он не чувствовал, что может сразу попросить его стать его напарником. Он немного поразмышлял, обдумывая, что именно он мог бы сказать Изуку, чтобы убедить его присоединиться к его агентству. Кацуки никогда не был силён в словах… да и вообще, он не был особенно хорош в этом… но он знал, что должен что-то сделать, что-то сказать, иначе он никогда не узнает, есть ли у него шанс стать более значимой частью жизни Изуку. «Ты должен просто сказать это прямо, чувак», — сказал Киришима, вырывая Кацуки из его размышлений. Он покачал головой: «Ни за что на свете этого не случится», — ответил он. — «Изуку не скажет мне, что он на самом деле думает, если я просто скажу это напрямую. И кроме того, я не думаю, что способен на это. Слова даются нелегко. Если бы это было легко, я бы давно уже сказал этому задроту что…» — он замолчал, не желая снова произносить это вслух. Киришима понял намек. «Что именно ты хочешь сказать?» — спросил он. Кацуки ответил: «Для этого ты здесь и находишься, придурок». Он сердито посмотрел на Киришиму, а затем повернул голову: «Мне нужно, чтобы ты начал разговор о помощниках. Скажи, что тебе нужен напарник или что-то типо того. Ты сможешь навести разговор на то, что у меня нет помощника, и вот тут я и начну». Он на мгновение прикусил внутреннюю сторону щеки, прежде чем продолжить: «Я придумаю, как это правильно сформулировать, когда разговор пойдет, но знаю точно, что мне придется сказать кое-что: у меня нет помощника, потому что я не хочу, чтобы рядом со мной был кто-то, кроме него, и в зависимости от того, какая у него будет реакция, я попрошу его бросить работу учитилем», — заявил он, снова взглянув на школу перед собой. Киришима слегка толкнул его локтем. «Не смей, блять, так делать, чувак!» — рявкнул он на Киришиму. Его друг поднял руки: «Пиздец, расслабься! Я пытался убедиться, что ты снова не ушел в себя, и хотел привлечь твое внимание. Просто должен сказать, тебе не кажется, что просить Мидорию бросить преподавание — это перебор? Ты не думаешь, что он разозлится из-за этого?» — спросил он Кацуки. «Нужно донести до него, что он мне нужен рядом. Мы же должны соревноваться друг с другом всю оставшуюся жизнь, верно? Нужно убедиться, что он знает, что я всё ещё серьёзно к этому отношусь», — ответил он серьёзным тоном. Кацуки внимательно наблюдал, как из офиса, за которым он наблюдал последние десять минут, выскочил один веснушчатый школьный учитель. «Дерьмо, он уже идет, заткнись». «Я ничего не гово-» Киришиму прервал резкий удар в бок. «Чувак, тебе повезло, что я не активировал свою причуду. Я мог бы разнести твою тачку вдребезги!» — приметил Киришима, легонько ударив блондина в ответ. «Именно из-за этой угрозы всё это и происходит!» — крикнул он ему, снова хмурясь. «Да-да, оставь эту чушь на время поездки. Я знаю свои реплики, не забывай свои», — усмехнулся он, за что получил ещё один лёгкий удар по руке, прежде чем Изуку добрался до машины. «Привет, ребята! Извините, что так долго. Я разбирался с важными сведениями об учениках. У этих детей просто невероятные причуды! В этом году они особенные, да. И все они очень умные! Умнее, чем дети в прошлом году... не то чтобы дети в прошлом году были неумными, я не это имел в виду! Просто эти дети невероятно умные. Я уверен, что скоро смогу придумать лучшие способы использования их причуд, мне просто нужно продолжать работать, пока я не смогу лучше понять их и то, как работает их мозг. Знаете, есть один мальчик, который...» «Задрот, я постоянно читаю здесь лекции, потому что ты, засранец, отказываешься составить план урока, в который я не вхожу. Я уже знаю всех твоих учеников и их дурацкие причуды», — прямо сказал Кацуки, прервав бессвязную речь мальчика. Изуку скрестил руки, чехол его геройского костюма слегка подпрыгнул от внезапного движения: «Каччан, я тебя не так часто об этом прошу. И их причуды вовсе не дурацкие! Они когда-нибудь действительно помогут людям». Кацуки закатил глаза, сдерживая улыбку: «Просто садись в чертову машину, нам нужно кое-куда ехать», — напомнил он ему. «О, да, прости!» — извинился Изуку, и его поведение вернулось к обычному, бодрому состоянию, после чего он запрыгнул на заднее сиденье машины. Кацуки позволил себе слегка улыбнуться, закрыв дверь за Изуку и наблюдая, как мальчик, о котором он так заботился, погружается в мягкие подушки машины.   Усевшись за руль, Кацуки невольно почувствовал, как его сердце забилось быстрее обычного. Вот и всё. Почему он так нервничал? Вряд ли Изуку откажется. Они оба хотели этого ещё до того, как Изуку потерял «Один за всех». Ему не стоило нервничать. Ему просто нужно было сохранять спокойствие, быть самим собой, не слишком обаятельным, и всё встанет на свои места. Всё будет хорошо. Изуку этого хотел. Изуку заботился о нём. Теперь у Изуку был геройский костюм, так что у него не было причин переставать быть героем, стоя плечом к плечу с ним. Так почему же, чёрт возьми , Кацуки так нервничал? Почему он паниковал? Он знал, что всё, что ему нужно сделать, это вести себя нормально, дождаться, пока Киришима произнесёт свои реплики, а затем найти подходящий момент. Всё, что ему нужно было сделать, это сказать то, что нужно. Всё, что ему нужно было сделать, это дать Изуку понять, что это должен быть он. Всё будет хорошо. Всё будет совершенно… «Черт возьми, почему я должен быть водителем Деку?!» — кричал он на дорогу перед собой, вцепившись руками в руль, чувствуя, как тревога захлестывает его. Ему не нужно было смотреть, он знал, что у Киришимы скорчилось такое лицо, которое говорило: «Что за хрень, чувак?». Ему сейчас совсем не нужно было осуждение Киришимы за его тревожность. Изуку слабо рассмеялся: «Ах… ну, спасибо…» Кацуки с трудом сдержал желание удариться головой о лобовое стекло, когда Киришима начал говорить: «А разве это не ты предложил подвезти его? Ты так гордился своей новой машиной», — заметил он. «Это ты угрожал, что если я не подберу Деку, то используешь свою причуду и поцарапаешь капот моей машины!!» — крикнул он в ответ, вцепившись одной рукой в ​​руль, а другую сжав в кулак. Он чувствовал, что если схватится сильнее, то из-под ногтей вот-вот хлынет кровь. «Что случилось с задними сиденьями? Я буквально проваливаюсь в них?» — спросил Изуку, явно пытаясь перевести разговор на тему, которая не разозлит Кацуки. Киришима продолжил с того места, где остановился, игнорируя просьбу Изуку сменить тему: «Ну… Динамит никогда не поддастся угрозам, верно? » Кацуки закатил глаза, на мгновение переместив взгляд на заднее сиденье, чтобы посмотреть на Изуку: «Тебя даже не нужно было подвозить, какого черта? Тебе надо было просто сказать нет!» — прикрикнул Кацуки, стиснув зубы. Почему он так чертовски нервничал? Это был просто Изуку. Буквально просто Изуку . «Да, но я был занят составлением планов по расширению возможностей причуд моих учеников, так что это сэкономило мне время!» — объяснил Изуку, ерзая на заднем сиденье, вдавливая подушки, которые медленно его душили. Кацуки попытался немного разжать кулаки, но безуспешно. «Эй, Мидория, у тебя есть ученики, которые могли бы хорошо со мной сработаться?» — сказал Киришима, явно пытаясь перевести разговор в то русло, которое они с Кацуки изначально планировали, после чего взял батончик Calorie Mate и открыл его. «Если хоть крошка упадет в мою машину, клянусь, я тебя вышвырну!» — рявкнул Кацуки на своего друга. Изуку проигнорировал предупреждение блондина и продолжил разговор: «О, ты ищешь помощника?» Киришима, откусывая кусочек от своего батончика и игнорируя предупреждение Кацуки, оглянулся на Изуку: «Да, вроде как! Я просто стал работать в одиночку! Фэт Гам и Амаджики мне помогали, но Фэт Гам сказал ему, что я смогу увидеть общую картину, если возьму на себя ответственность за жизни других людей». «Вау…» — тихо сказал Изуку, явно впечатлённый Киришимой. Кацуки не отрывал глаз от дороги, ожидая своей очереди, чтобы вмешаться в разговор. Однако волнение не утихало, и ему хотелось закричать. Все шло совсем не так, как он планировал. «Это правда! Качество работы Ииды и Яо Момо отличаются! Остальные тоже стали самостоятельными раньше меня…» — Киришима замолчал, — «Они все очень крутые», — похвалил он их, заканчивая свою мысль. Изуку перевел разговор на Кацуки: «У Каччана было множество желающих стать его помощником, но все они в итоге плакали и отказывались», — сказал он насмешливым тоном. Боже, его черед говорить назревал раньше, чем он думал, судя по тому, как говорил Изуку. Он чувствовал приближение момента и его подташнивало. Зачем ему надо было так его подкалывать? Считал ли он, что Кацуки — неполноценный герой за то, что не взял ни одного из многочисленных кандидатов на роль помощника, с которыми он проводил собеседования? Он чувствовал, как внутри него закипает гнев, готовый вырваться наружу. «Даже не думай об этом!!» — закричал он, наконец-то выплеснув свою энергию так, как ему было нужно. Его ужасно раздражало, что ему постоянно напоминали о его медленно падающем месте в рейтинге героев. Он знал, что если возьмет себе помощника (и немного успокоится), то добьется лучших результатов, но ему нужен был Изуку , и никто другой. «У них сложилось впечатление о нём после его битвы с ВЗО», — пошутил Киришима в ответ Изуку. — «Поэтому они подавали заявки, имея в голове одни лишь фантазии». Кацуки едва сдержал рык, услышав, как его друг шутит с Изуку. Однако ему нужно было подготовиться к тому, чтобы что-то сказать. Время поджимало, и он знал, что должен воспользоваться им, когда оно представится. Изуку просто ответил Киришиме, всё ещё с той же насмешкой в ​​голосе: «У него такой острый язык, что он разрушает их иллюзии во время первого интервью». Кацуки знал, что его время пришло  . Он понимал, что должен это сказать. Он должен был это сделать. Сейчас или  никогда. «Я тебя сейчас выкину из машины!!!» — крикнул он, прежде чем выдохнуть, сам не осознавая того, что задерживал дыхание. Нет, ему действительно нужно было сделать это сейчас . После его крика в машине на мгновение воцарилась тишина. Сейчас был его шанс. Он глубоко вздохнул: «Если бы кто-нибудь сказал мне, что хочет стать лучше Динамита, я бы позволил ему стать моим помощником», — сказал он более мягким тоном, глядя на оживленную дорогу впереди. Тишина. Изуку ничего не сказал. Потому что зачем ему было это делать? Кацуки предположил, что Изуку посчитал, что это не заслуживает ответа, поскольку он не задал ему прямого вопроса, но его задело отсутствие реакции с его стороны. Разве не было очевидно, что он имел в виду? Разве не было очевидно, что он искал именно Изуку? Кацуки больше не мог выносить тишины, даже несколько секунд молчания заставляли его рвать на себе волосы. «Ты собираешься бросить преподавание?» — спросил он мальчика на заднем сиденье, используя последнюю придуманную им фразу, чтобы уговорить Изуку стать его напарником. Изуку ответил своим обычно бодрым тоном словами, которые, как оказалось, разобьют сердце Кацуки: «Неа, я собирал данные для геройского костюма вне школьных часов, как это делали Аизава и другие учителя. Будь то лекция или семинар, я могу каждый день рассказывать детям о своем собственном опыте», — сказал он, прежде чем продолжить: «Хоть я и благодарен за геройский костюм, это не меняет моего отношения к преподаванию. Думаю, даже если бы у меня все еще был ОЗВ, я бы, наверное, все равно считал преподавание правильным выбором для себя. Но возможность работать учителем и проводить время со всеми, как раньше, делает меня очень счастливым. Так что спасибо вам, Каччан и Киришима!» «Ха..…» — это всё, что Кацуки смог выдавить из себя дрожащим голосом, дальше же он молчал. Это был, пожалуй, наихудший из возможных вариантов развития событий. Он даже не рассматривал такой исход. Изуку не хотел снова становиться героем… он просто хотел заниматься геройством в свободное время, как хобби. Какого черта он тогда вложил всю свою жизнь в создание этого костюма? Неужели Изуку всерьез не понимает, на какие невероятные жертвы ему пришлось пойти, чтобы это осуществить? Или ему просто было...  все равно. Должно быть какое-то объяснение. Изуку не стал бы просто так бросать его и их мечты… ведь так? Кацуки почувствовал, что его сейчас стошнит. И тут Киришиме пришлось нарушить молчание, открыв свою чертову пасть. «Черт, тебя только что отвергли, Бакуго!!» — выкрикнул он. Ему определенно поплохело, но он позволял себе чувствовать только гнев. Гнев на Изуку, на Киришиму, на эту дурацкую школу… он больше не мог этого выносить. И какого черта Киришима так это сформулировал? Намекать на то, что он признался Изуку в своих чувствах, — это определенно не то, что Кацуки нужно было сейчас знать этому задроту. «Что?!» — воскликнул Изуку. Конечно, он был в замешательстве. Да и кто бы не был в замешательстве, глядя на эту проклятую формулировку? «Мидория, ты же знаешь, что он пытался уговорить тебя присоединиться к его агентству, верно?» — уточнил Киришима. Теперь стало совершенно очевидно, что имел в виду Кацуки, пути назад нет. Изуку снова немного поерзал на заднем сиденье: «Чего?! А.. Извини, нет, я не собираюсь присоединяться..», — небрежно и невнятно ответил он. Кацуки с трудом сдержался от идеи попасть в аварию и разбить машину вместе со всеми пассажирами. «Чёрт возьми, заткнись, я уже всё понял!!» — закричал он, стиснув зубы. Это был действительно наихудший из возможных вариантов развития событий. Ответ был ему ясен, как пень. Изуку больше всего на свете хотел партнерства с Кацуки. Но ему даже не нужно было об этом думать, он просто наотрез отказался. Киришима попытался успокоить Кацуки. «Мидория прост немного тугодум в таких вещах, да?» — сказал он, явно стараясь выглядеть непринужденно и одновременно намекая Изуку, что Кацуки пытается сказать нечто большее. На светофоре он на мгновение закрыл глаза, а затем снова открыл их и посмотрел на дорогу перед собой, чтобы Изуку не увидел смятения на его лице. «Ты понятия не имеешь, что я пытаюсь тебе сказать, чувак…» — пробормотал он дрожащим голосом, и его выдало. Он продолжал говорить, но теперь уже тише, надеясь, что дрожь будет незаметна. «Если ты не начнешь лучше относиться к себе, ты не сможешь заметить того, что находится прямо перед тобой». «О-о чём ты говоришь?» — пробормотал Изуку, заикаясь. Кацуки понимал, что парень, возможно, начинает что-то понимать, но заставил себя продолжить. «Относиться ко всем как к особенным означает, что никто не особенный... никто на самом деле не особенный». Но Изуку, по сути, этого не понял. «К-кто ты такой, чтобы говорить мне такое?!» — огрызнулся он, заикаясь, чем немного шокировал Кацуки. Это была сторона Изуку, к которой он не привык. В его словах чувствовалась резкость, и Кацуки невольно ощущал себя побежденным. Ничто из сказанного им не могло достучаться до Изуку. Либо он полностью игнорировал его, хотя теперь понимал чувства Кацуки, и эта мысль ранила его, либо он действительно был настолько глуп . В любом случае, он знал свой ответ. «Извини, нет, я не собираюсь присоединяться..», — повторялось в голове Кацуки. Его чувства были полностью отброшены в сторону, и он чувствовал себя уязвимым, озлобленным и разгневанным. «Но ладно, серьёзно, почему задние сиденья такие?» — спросил Киришима, тщетно пытаясь сменить тему разговора. Кацуки ничего не ответил, он просто въехал на парковку ресторана якитори-изакая, куда они направлялись. Он припарковал машину и молча вышел в сторону ресторана, не сказав ни слова ни одному из них.   Когда он вошёл внутрь, то почувствовал, как Изуку подбежал к нему сзади. «Каччан, всё в порядке?» — спросил парень. — «Кажется, тебя что-то беспокоит. Что такое?» Кацуки на мгновение закрыл глаза, сделав успокаивающий вдох. «Со мной все будет в порядке. Не волнуйся обо мне, Деку. Просто сегодня был долгий день», — солгал он, осторожно открыв глаза и подойдя к одному из свободных столиков. К этому моменту почти все уже прибыли, поэтому им нужно было быстро сделать заказы. Кацуки слышал болтовню вокруг, но всё это звучало как белый шум. В его голове больше ничего не имело смысла. Когда принесли еду, он нахмурился. Как ни странно, у него впервые в жизни пропал аппетит, но он все равно съел то, что было перед ним. Судя по обрывкам услышанного, Киришима и Изуку вели какой-то бессмысленные разговоры, но ни в одном из них он не упоминался, поэтому он молчал. Кацуки поерзал на сиденье, чтобы устроиться поудобнее. К его несчастью, его колени задели колени Изуку, и это легкое ощущение вызвало у него головокружение. Это только еще больше разозлило его, и он сердито принялся грызть шампур, который ел. Почему всё, что касалось этого задрота, сводило его с ума? Неужели Кацуки был настолько жалок, что не смог сохранить самообладание после простого прикосновения коленей с Изуку? Этот вопрос не давал ему покоя, пока он делал еще один укус. Его мысли прервались, когда Тодороки сел за стол вместе с ними. Герой дня, мистер Номер Два! Именно то, что сейчас нужно Кацуки. Он неплохо ладил с Тодороки, но, черт возьми, ему очень хотелось, чтобы у этого парня было какое-нибудь отвратительное качество, которое оправдывало бы ненависть Бакуго. Но таких качеств не было, и, по сути, Тодороки уже давно был ему хорошим другом, так что ему просто нужно было принять его как часть своей жизни. «В последнее время мне все говорят…» — начал говорить Тодороки. Кацуки был слишком зол из-за быстро рушащихся мечт. «Что, пытаешься похвастаться?!» — рявкнул он, заслужив взгляды Изуку и Киришимы. Тодороки на секунду задумался над вопросом, явно не понимая тона слов Кацуки. «Интересно… может быть, так и выйдет?» Тодороки продолжил рассуждать о том, как его хвалят, о своей судьбе, о перспективах на будущее и так далее. Кацуки же было на это наплевать. Однако, как раз когда он уже собирался полностью перестать слушать Тодороки, его внимание привлекли его слова. «Мне кажется, всё это было неизбежно. Поэтому я и решил пойти на мастер-класс по изготовлению мисок и палочек для еды в стиле Исикавы». «Что?!?» — одновременно воскликнули Изуку и Кацуки. Затем они переглянулись, а потом снова посмотрели на Тодороки. Что, чёрт возьми, он сейчас несёт? «Думаю, соба будет еще вкуснее, если есть ее в посуде собственного приготовления», — объяснил он, откусывая кусочек. «Исикава, славящаяся лакированными изделиями Вадзимы, верно?» — сказал Кацуки, скорее для себя. «И ещё стиль Яманаки», — поправил его Тодороки. Кацуки отпил глоток своего напитка. Возможно, ему тоже нужно найти себе какое-нибудь хобби; что-нибудь для себя, что доставляло бы удовольствие. Проблема заключалась в том, что всякий раз, когда он о чем-то думал, это всегда происходило рядом с этим глупым задротом, а сейчас об этом явно не могло быть и речи. Занятия в одиночку… Может, это сработает? «Значит, ты записываешься на частные занятия?» — сказал Изуку Тодороки, вырывая Кацуки из его размышлений. «Когда я молился у буцудана Тои, я вдруг кое-что понял: мне нравится есть. Я понял, что помимо того, чтобы быть тем человеком, которым я хочу быть, я хочу попробовать и другие вещи», — ответил Тодороки, немного слишком поэтично, по мнению Кацуки. «У тебя есть на это время?» — спросил он, жуя еду, удивляясь, как второй по значимости герой может находить время просто так расслабиться и отдохнуть. Тодороки задумчиво ответил: «Да, мне удалось выкроить свободное время». Кацуки немного поностальгировал и вспомнил мангу, которую он рекомендовал Тодороки: «Ты читал «Паразита», не так ли?» — спросил он. Эта практически старая манга была одной из его любимых, некоторые темы, как ему казалось, очень тесно перекликались с жизнью его и Изуку. Тодороки, казалось, уже собирался ответить, как вдруг в ресторане поднялась суматоха. «Ээээ!!!? Серьезно?!» «Куроиро и Киноко встречаются!?» "Серьезно!" «Но в прошлый раз, когда я работал с ними вместе, всё было совсем иначе!» Кацуки почувствовал, как у него сжалось сердце, когда он оглянулся на весь этот шум позади себя. Почему известие о том, что двое бывших учеников класса B встречаются, показалось ему плевком в лицо? Ему хотелось что-нибудь ударить. Или кого-нибудь. Когда же, черт возьми, настанет его очередь? Неужели его детские проступки действительно обрекли его на жизнь в одиночестве? Было ли какое-либо ограничение на количество раз, когда ему приходилось каяться? «Кстати, а как у вас дела? Агентство Каминари арендовало здание по соседству с домом Джиро?» — громко спросил Серо. Черт возьми, когда же наконец закончатся разговоры о парочках? Кацуки попытался спокойно потягивать свой напиток, но безуспешно. «Всё не так!» «Послушайте, я всерьез опасался начинать самостоятельную жизнь. А потом оказалось, что здание прямо по соседству с ее домом пустует! Решение было принято незамедлительно». «Разве это не жалко?!» «Это как наша рассадка с первого года обучения в старшей школе, так что это меня успокаивает». Внезапно Кацуки снова почувствовал тошноту. Или желание что-нибудь взорвать. На самом деле, и то, и другое. Он знал, что Каминари неравнодушен к Джиро, но, черт возьми, по крайней мере, он всегда был с ней, даже если они еще не встречались. Было лишь вопросом времени, когда Каминари и Джиро сойдутся, но он никогда не думал, что его бросят на произвол судьбы, заставляя собирать осколки того, что могло бы стать партнерством с Изуку. Услышав это, он был глубоко огорчен. Ему хотелось кричать. Мысль о том, что раз они сидели вместе в школе, то могут быть партнерами, привела его в ярость. Почему это не могли быть он сам и Изуку? Почему его так бросили? Изуку наверняка понимал, что своими действиями причиняет боль Кацуки…  верно? «Идиоты», — пробормотал Кацуки, уткнувшись в рис, чем вызвал шок на лице Изуку. Он не мог не заметить, как выражение лица ботаника стало задумчивым, словно он о чём-то глубоко задумался. Хорошо. Возможно, он наконец-то осмыслил то, что Кацуки рассказал ему ранее в машине. Возможно, он передумает и присоединится к нему. Возможно, у них всё-таки был хоть какой-то шанс. Затем краем глаза он заметил, как Изуку, все еще держа стакан в руке, замер и повернулся, чтобы посмотреть куда-то мимо Кацуки. Он вопросительно посмотрел на задрота, а затем сам повернул голову, пытаясь понять, на что Изуку смотрит этим странным взглядом. Его взгляд скользнул по Урараке, которая улыбалась и смеялась в другом конце комнаты. Затем он снова посмотрел на Изуку, глядя на него, пока тот смотрел на Урараку, совершенно не замечая Кацуки прямо перед собой. Он почувствовал, как неприятное чувство в животе усиливается, и, как обычно, оно переросло в ярость. Он не мог думать об этом, нет. Он не мог смириться с этой мыслью. С момента выпуска они почти не разговаривали друг с другом, так почему же сейчас? Почему он так смотрит на Урараку именно сейчас, спустя столько времени? Ему это казалось нелогичным. Все знали, что Изуку какое-то время, ещё в старшей школе, был слегка влюблён в Урараку. Но было очевидно, что она была влюблена в него гораздо больше, чем он в неё, и когда Изуку перестал обращать на неё внимание на втором курсе, Кацуки подумал, что влюблённость утихла. Возможно, что-то заставило Изуку снова начать думать о ней? Может, все дело в разговорах об отношениях, которые шли в ресторане? Почему, после всего этого чертового времени, Изуку думал об Урараке в таком, казалось бы, романтическом ключе? Неужели он был настолько слеп, что не увидел Кацуки прямо перед собой, практически бледную тень самого себя, умоляющего Изуку признать его подходящим партнёром? Он предположил, что, возможно, у этого задрота просто не было никаких чувств к Кацуки, кроме обычной дружбы. Возможно, он ошибался насчет химии, которую он чувствовал между ними на протяжении почти десяти лет. Он не хотел в это верить, но должен был допустить возможность того, что слова и действия Изуку были не чем иным, как дружеским соперничеством и конкурентной борьбой. Эта мысль всегда сидела у него в голове, но сейчас он не мог заставить себя ее принять. Изуку испытывал чувства к Урараке. По этому взгляду в его глазах было бесспорно видно, что в этот момент в нем таилась какая-то тоска. Кацуки очень хотел бы увидеть такой взгляд в своей жизни. Он мог бы поклясться, что когда-то этот зануда смотрел так и на него. Причем много раз. Однако в этот момент осознание того, что Изуку не испытывает чувств к Кацуки, но при этом явно любит Урараку, повергло его в ступор, словно смесь стадий горя, стремительно обрушивающихся на его сердце. Он не знал, что делать со всеми этими подавленными эмоциями. Эти чувства к Изуку не были чем-то новым, совсем наоборот, но мучения и смятение от осознания того, что его отвергают, потому что Изуку хотел кого-то другого, душили его. Он чувствовал себя так, словно его разрывают на части, он лежит на полу с обнаженным сердцем, как и много лет назад во время войны. Кацуки ничего не мог сделать, кроме как смотреть на Изуку, невольно запоминая его лицо и этот проклятый взгляд. Ему хотелось крикнуть Изуку, чтобы тот посмотрел на него. Повернуть его голову хоть немного — и тогда он увидит того, кто все это время был перед ним. Тело Кацуки словно кричало ему, требуя схватить мальчика за лицо и заставить его посмотреть на то, что, как он знал, было для него правильным. Но он этого не сделал. Он просто смотрел, и воспоминание о том, как Изуку смотрел на кого-то другого так, как он сам так хотел, чтобы смотрели на него, запечатлелось в самой глубине его существа. И прежде чем он успел что-либо сказать, телефоны всех присутствующих запищали знакомым образом, сообщая о необходимости разобраться со злодеями. Все знали, что делать, и тут же встали, чтобы переодеться в свои геройские костюмы. К этому моменту все уже смирились с необходимостью быстро переодеваться на глазах у людей , но на этот раз Кацуки невольно искоса поглядывал на переодевающегося парня. Изуку, несмотря на то, что уже довольно давно не обладает причудой, поддерживал свою физическую форму в отличном состоянии. Кацуки заметил это, когда одевался, наблюдая, как Изуку с трудом натягивает на себя громоздкую экипировку, к которой он еще не привык. Когда Изуку заканчивал пристегиваться к своему геройскому костюму, он уже был одет, но вдруг задрот резко повернул голову и увидел, что Кацуки на него смотрит. Изуку лишь поднял бровь, после чего Кацуки быстро отвел взгляд, пробормотав в качестве оправдания: «Я отвлекся», и убежал на место преступления.   Изуку подбежал к нему, после чего они вдвоем взлетели в небо, направившись в сторону места преступления вместе с остальными своими бывшими товарищами. Взрывы подбросили его в воздух, и он был полон решимости обогнать Изуку. Возможно, это напомнит мальчику о былых временах, когда они были заклятыми соперниками, которые жили ради того, чтобы догонять и превосходить друг друга. Возможно, если бы он напомнил об этом Изуку, тот бы передумал присоединяться к нему. Возможно, просто возможно… Кацуки, подпрыгнув в воздух, подскочил рядом с Изуку и, сквозь резкий ветер в лицо, крикнул: «Спорим, я доберусь туда первым!» — усмехнулся он. «Хорошо, Каччан», — это всё, что ответил ему Изуку, видимо, погруженный в собственные мысли. Кацуки воспринял это как принятие вызова и помчался по ночному небу со всей возможной скоростью, пока не достиг места назначения. Он был потрясен тем, что Изуку ни разу его не догнал. Затем он поднял глаза и увидел, как Изуку без единого слова опускается на землю рядом с ним. Похоже, они опоздали. Злодей уже был остановлен, и им ничего не оставалось делать. Увидев, что злодеев уводят власти, Кацуки снова ухмыльнулся Изуку. «Я был самым быстрым», — похвастался он, слегка поддразнивая Изуку за то, что тот обогнал его в забеге. «Нет, это был Иида», — прямо ответил Изуку. А? Значит, он не пытался его обогнать? Кацуки не мог поверить, что это тот самый Изуку, который так отчаянно хотел превзойти его все эти годы. Кем теперь был этот веснушчатый мальчик, стоящий рядом с ним? Он его почти не узнал. Для Кацуки это было совершенно непривычное чувство; ему было странно чувствовать себя не на своем месте рядом с Изуку. И все же он стоял, чувствуя себя чужим, рядом с парнем, которого знал дольше, чем практически всех остальных в мире. «Давайте не будем соревноваться», — отчитал Иида, едва взглянув в их сторону и уходя. Ему было плевать, если Иида доберется туда быстрее него; в этом, собственно, и заключалась вся его причуда. Ему было важно опередить Изуку . Соревноваться со всеми остальными ему было совершенно наплевать, он просто хотел соревноваться с Изуку. Это было его движущей силой. Именно это и заставляло его хотеть и дальше быть героем. Он опустил голову и уставился в пол, болтовня окружающих затихла на заднем плане его собственных мыслей, а один вопрос неустанно терзал сердце Кацуки: «Кто я без Изуку?»