Студия звукозаписи

Чан, как и всегда, зависал в студии звукозаписи, в той, которую компания выделила специально для 3рачи. Она была небольшой, но с идеальной звукоизоляцией, что помогала лучше концентрироваться на записи песен и скрывала много секретов. Как и отсутствие в этой студии камер. Чану нравилось проводить в ней максимум времени, загоняя себя работой. Он всегда пытался уложиться в только ему известные сроки. Приходил на рассвете, уходил поздно ночью, иногда и совсем оставался в ней ночевать. Обилие работы всегда помогало ему опустошить голову, хоть и прибавляло стресса. Вот и сегодня, Джисон с Чанбином ушли ещё три часа назад, а Чан остался в сотый раз перепроверять трек. За этим его и застал пришедший Сынмин, у которого был выходной. Когда он вошел в студию, он увидел сгорбленного Чана, который неотрывно смотрел на экран, нервно постукивая ручкой по столу. - Чанни-хён? Ты почему всё ещё здесь? – от его слов Чан вздрогнул всем телом и как-то слишком быстро развернулся на стуле. - А, Сынминни, это ты?! - С какого часа ты здесь? Я проснулся в 8, и тебя уже не было, - сказал Сынмин, присаживаясь к Чану на колени и обнимая его за шею. – Знаешь, как неприятно просыпаться в твоей постели без тебя? - Прости, Минни, но мне нужно было поработать, - Чан притянул его теснее и поцеловал в щеку. - Куда ты так торопишься? У нас всего месяц назад был камбэк, промо только неделю как закончилось. За нами же никто не гонится, к чему такая спешка? Ты же так только изматываешь себя. Да и нас тоже. - Прости. Минни, ты же знаешь.. - Опять навязчивые мысли? – Чан коротко кивнул. – В этот раз очевидно сильнее раз даже прошлая ночь не помогла. Я думал, мы проведем этот день вместе. - Прости…я…мне нужно работать, - Чан снял с себя Сынмина и отвернулся к компьютеру, чтобы не видеть его грустного взгляда. Больше всего он не любил подводить своих участников. - Я понимаю, - сказал Сынмин, обнимая его со спины. – Сделать тебе массаж? - Я бы не отказался. Спасибо. Сынмин начал нежно растирать напряженные плечи своего хёна, постепенно добавляя силу и разминая затекшие от долгого сидения мышцы. Чан под его руками с каждой минутой всё больше расслаблялся, его дыхание выравнивалось, и спина переставала быть натянутой как струна. А вот Мин наоборот начинал дышать чаще, что бывало каждый раз, когда он касался своего лидера. У Чана просто фантастическое тело, на него хотелось молиться, ему хотелось поклоняться и его хотелось любить. Постепенно руки Сынмина перешли на руки, потом на шею, грудь, спустились к прессу. Дыхание начало учащаться и у Чана. Пока ловкие руки пробирались под майку и оглаживали развитую мускулатуру, губы Мина терзали шею, поднимаясь к ушам. Сынмин развернул кресло и впился в пухлые губы поцелуем. Как он любил эти губы, они были созданы для того чтобы их целовали. А ещё они так красиво смыкались вокруг налитого кровью члена, что у Сынмина от одного лишь воспоминания сладкой болью отзывался низ живота. - Минни, нас же могут застукать, – позвал его Чан, пока Сынмин снимал с него футболку. - Плевать. Я хочу тебя, - ответил Сынмо, сжимая полувставший член Чана через штаны и прикусывая один сосок. Чан застонал. Он любил своих мемберов, любил когда они любили его, он был готов сделать для них всё что угодно, лишь бы быть хорошим для них. Лишь бы они в нём нуждались. Сынмин одним ловким движением стянул со старшего штаны вместе с бельем и тут же накрыл его достоинство губами. У Чана не только тело красивое, но и член, чуть больше среднего, с крупной алой головкой, которая сочится предэякулятом, он всегда так хорошо давил на язык. Сынмин любил его облизывать и посасывать головку, до тех пор, пока его хён не начинал умолять о большем.  Вот и сейчас стоило старшему начать поддаваться бедрами вперед, как Сынмин выпустил член изо рта и спустился ниже, туда, где отчаянно пульсировала раскрытая дырочка. Это могло бы удивить кого-нибудь, но не Сынмина, который знал, что их лидер подставляет свою прекрасную задницу каждому из группы, кто захочет его трахнуть. А трахать его любили все. Он поднял взгляд на смущенного старшего и встал на ноги, стягивая с себя одежду. После чего достал из сумки Чана смазку, которая всегда была при нем, и попросив старшего встать занял его место в кресле. - Садись, любимый хён, - сказал Сынмин, распределяя смазку по стволу. Лидер плавно опустился жаждущей дырочкой до самого конца. Член младшего вошел почти не встретив сопротивления. - Как же мне нравится, что ты почти всегда такой раскрытый, не нужно тратить время на растяжку. Кто недавно имел твою шикарную попку? Потому что если ты так растянут с нашей ночи мы немедленно поедем в больницу. - Нет...я... - Ну же, скажи мне, кто это был? Это Джисон? - допытывался младший, начиная медленно надрачивать старшему и делая первые плавные толчки. - Ммм...Хён-Хёнджин недавно заходил, - простонал Чан, откидывая голову Сынмину на плечо. - Хёнджинни? Он всегда так резок с тобой, - Сынмин прихватил зубами мочку его уха и спустился поцелуем на шею. – Он не смог как следует о тебе позаботиться? Раз ты всё еще торчишь в этой студии. Чан ничего ему не ответил, он плавился в руках своего донсена, пока тот медленными движениями сводил его с ума. Сынмин всегда был нежен с ним вначале, всегда дарил море поцелуев и касаний, всегда был внимателен и осторожен. Но только в самом начале. Чан знал, что еще пара таких разнеженных минут, и Сынмин захочет поменять позу, на ту в которой он сможет заставить своего лидера умолять то ли ускориться, то ли остановиться. - Ты прекрасен, - прошептал Сынмин, вылизывая крепкую шею. – Идеальный. Его движения стали чуть сильнее, чуть быстрее, пока он не остановился вовсе. - На диван, в коленно-локтевую, - скомандовал Мин, выходя и старший не смел его ослушаться. Он в одно мгновение оказался на диване с оттопыренной задницей. Сынмин подошел к нему и застонав коснулся раскрытого отверстия языком, очертил края и толкнулся глубже. Он причмокивая вылизывал анус своего хёна, пока тот непрерывно стонал, кусая зубами подушку. Ягодицу обожгло сильным ударом. – Я хочу тебя слышать. Хочу слышать, как ты будешь кричать моё имя. Он осыпал задницу лидера звонкими ударами, чередуя их с траханьем дырочки языком. Чан под ним уже начинал тихо всхлипывать. Его колени дрожали, жопа горела от ударов, но всего этого было мало, и Сынмин это знал, поэтому шлепнув его особенно сильно в последний раз, он отстранился. Пока Чан был в легкой прострации, Мин зашел в кабинку, снял оттуда микрофон, положил его на кресло, подвинул его ближе к дивану и подойдя к компьютеру включил запись. После чего вернулся на диван, добавил смазки на свой член и без предупреждения одним движением вошел в лидера по самые яички. Чан закричал. Сынмин не давая тому времени привыкнуть почти сразу набрал резкий и быстрый темп, каждый раз вторгаясь до шлепков кожи об кожу. Ему нравилось, как красиво стонал, срывая голос Чан, как пошло хлюпала смазка. Сколько бы раз они не трахались Мин всегда задыхался от того как идеально дырочка обхватывала его член. Будто эта задница была создана специально для него. Сынмин немного сменил угол и Чан закричал снова, член попал как раз по простате, после чего Мин двигался только в этом направлении. Ему нравилось как в моменты близости их сильный, грозный лидер распадался на части, вымаливая, чтобы его трахнули посильнее. Через несколько минут он почувствовал, как сильнее задрожали ноги старшего и как начала сжиматься его дырочка – Чан был готов кончить нетронутым. Сынмин прогнул его чуть сильнее в пояснице и взял просто невыносимый темп. Через пару толчков лидер, вскрикнув, кончил на диван. Мин же продолжил гнаться за собственным удовольствием. Чан под ним от сверхстимуляции перешел на скулеж, до боли сжимая внутри себя член. Этого хватило, чтобы Сынмин с рыком обильно излился внутрь. Когда оргазм чуть отступил, он аккуратно вышел из Чана, наблюдая, как красиво его сперма стекает по мощным бедрам. И пока капли не коснулись кожаной обивки, Мин принялся слизывать их, постепенно поднимаясь выше. Вылизав своего хёна, Сынмин встал, чтобы выключить запись и взять из сумки салфетки. Он всегда заботился, чтобы его любимый хён был в порядке после секса с ним, за что Чан всегда был ему особенно благодарен. За заботу и за пустую голову. Чан определенно любил, когда в голове не было мыслей. - Ты сейчас напоминаешь сытого кота, - произнес Сынмин, вытирая сперму с дивана. – Быть затраханным тебе определенно к лицу. Чан рассмеялся, притягивая его к себе и целуя в губы. Вот теперь стало хорошо, теперь можно и домой.