Шнурки

      — Прекрати, я оденусь сама! — Джейн увернулась от твидового жакета, настойчиво преследовавшего ее по всей комнате. Терпение Джорджа лопнуло минуту назад.       — Ты одеваешься уже сорок минут, Джейн, — Джордж вытянул из кармана часы за цепочку, сверился с ними, — Мы опоздаем, если не выйдем через 10 минут. Либо я тебе помогаю, либо поторопись.       — А можно помогать не с помощью магии? — Джейн выхватила пиджак из подвешенного состояния.       — Нет нельзя, — огрызнулся Джордж, — Если бы ты сушила волосы и лак с помощью магии, у нас было бы еще полчаса в запасе.       — Магией укладку не сделаешь. Вот почему ты все время лохматый.       Лицо Джорджа сделалось хмурым. Какого черта вообще? Как будто это его родители ждут их на ужин, и он всеми силами уговаривает ее пойти.       Джорджа не отпускало чувство, что всегда собранная и рациональная Джейн тянет резину нарочно. Обычно она готовила вещи заранее, и уж тем более не делала маникюр прямо перед выходом. Он смотрел, как она тщательно подтягивает капрон по стройным, гладким ногам, и искренне ненавидел эти колготки, потому что, хоть убейте, не мог вспомнить, чтобы Джейн надевала прозрачные колготки зимой. Она сказала: «Мы же на машине», — но Джордж был уверен, что вся эта идея с прозрачными колготками была затеяна только ради того, чтобы пришлось брить ноги. И убить на это еще кучу времени.       — Вообще-то сегодня я уложил волосы, — как-то обижено заметил Джордж, когда Джейн вышла в коридор мимо него.       Обернувшись на его слова, она кисло улыбнулась. Они оба знали, что эффект продлится недолго.       Как бы Джордж не возмущался, еще пару минут на макияж Джейн могла потянуть. Легкое сияние кожи, темная дымка на веках и самая красная помада, какая только у нее была, как раз для таких случаев. Если ей придётся отстаивать свой выбор, то скрываться нет смысла. Она достала из шкафа свои любимые зимние духи, сбрызнула на пальцы и нанесла аромат на запястья и между ключиц. Сочный, сладкий запах яблок и апельсина наполнил холл.       — Ты не хочешь ехать, — это был не вопрос.       Джордж подошёл к Джейн, она закрыла флакон и посмотрела в глаза его отражению в зеркале.       — Ты законченный оптимист, Сеймур, — вздохнула она, вернула духи на место среди разнообразных стеклянных баночек и пузырьков, — Ты реально хочешь ехать туда, где тебя будет ждать толпа людей, которые, очевидно, тебя недолюбливают? — Джейн обернулась. Ее шелковистые волосы под светом лампы блестели, словно тёмное золото, и изящно завивались на кончиках. Джордж ощутил манящий аромат апельсинового цвета.       — Семья и близкие друзья — это еще не толпа, — заметил он, скромно отводя взгляд, — Повторюсь, я же их совсем не знаю, и судить, любят они меня или нет, не могу.       — Зато я всех знаю и все могу, — Джейн пригладила лацканы его пиджака, поправила галстук. Красный галстук ему совершенно не шел, Джордж в нем выглядел, как школьник. Хорошо хоть костюм графитовый, а не чёрный, — Там будет жена моего отца. Тётушка Клара. И Рейссы.       — Да-да. Всадники апокалипсиса каждого застолья, — подыгрывающе усмехнулся Джордж. Джейн туго затянула галстук.       Мачеха и тётушка еще ладно, а вот Рейссы… Джей не знала, кто еще из друзей семьи будет на ужине, но она точно не хотела видеть Мортимера Рейсса после того, что произошло между ними. А тем более не хотела, чтобы с ним сравнивали Джорджа.       Ещё будучи девушкой Мортимера, Джейн заметила, что родители любили его больше, чем ее саму. Хотя та любовь носила странный характер — как будто Джейн выйграла первенство в каком-то нелепом соревновании, и теперь кубок надо обхаживать и полировать до блеска.       Глупо было предполагать, что родители перестанут любить Морти, если Джейн с ним порвет. И Фаусты, и Рейссы имели на их пару свои планы. Они расстались в декабре, и в тот сочельник родственники пытались их помирить, просили Джейн все-таки отпустить обиды. Джейн же посоветовала отцу подождать пару лет, пока Энди, сын от второго брака, станет совершеннолетним, и пусть он и Морти обвенчаются где-нибудь в Нидерландах, раз уж семьям так важно объединиться.       Джордж спокойно перехватил ладони Джейн. Опять эти чёртовы перчатки.       Она исподлобья взглянула на него, ища в ясных глазах хоть что-то, что могло бы в теории заставить Джорджа остаться сегодня дома.       — Если тебе станет некомфортно, мы уедем, — напомнил он.       Джейн тяжело вздохнула. Ей будет некомфортно в любом случае, даже если они приедут, а в поместье их будет ждать Санта Клаус вместо ее родителей. Это просто пустая трата времени.        — Джейн, пойдём. А то опаздаем, и у твоей мамы будет весьма весомый повод меня проклясть, — Джордж позволил себе маленькую вольность: аккуратно чмокнул Джейн в уголок губ, чтобы случайно не размазать помаду, — Ты очень красивая, — добавил шёпотом, поглаживая ее запястье над манжетом.       Джейн отвела взгляд, отняла руки, понимая, что у нее участился пульс. Это никак не убедило ее уступить, скорее наоборот, желание остаться в тепле и комфорте только усилилось.       Она обожала внезапные приливы нежности у Джорджа. Иногда это очень приятно заканчивалось. Но сейчас он даже поцеловал ее не полностью, и это оставило внутри рассеивающее чувство незавершенности.       — Прости, что тороплю, — она заметила, как он выманил из обувницы туфли. Вот гаденыш, обращается к ней, а тем временем умудряется что-то себе колдовать, — Просто я правда хочу им понравиться.       — Зачем? — тут же вырвалось у Джейн, — Ты никогда не пытался никому нравиться.       — Они же не «никто». Они — твои родители, — Джордж по очереди просунул ноги в туфли, и Джейн увидела, как шнурки самым наглым образом завязались бантиками.       — Джордж, я знаю их всю свою жизнь. У тебя нет ни единого шанса им понравиться. Ты даже шнурки завязывать не умеешь, — она возмущенно указала на его обувь, — Они у тебя еще и развязываются постоянно. У нас в семье не принято бытовые мелочи решать магией.       Джордж выгнул бровь.       — Никогда не пойму, почему родовитые волшебники брезгуют магией и эксплуатируют домовых, — проворчал он, — Не вижу проблемы. Я всегда могу завязать их снова…       — Нет, — перебила Джейн, — либо завязываешь шнурки сам, либо… — на нее словно снизошло озарение, — либо это сделаю я, — торжество справедливости в голосе оказалось слишком очевидным, и невольно Джордж занервничал.       — Джейн, постой. Я умею завязывать шнурки. Я же не могу наколдовать то, что не умею, левитация не так работает, — попытался объясниться он, но Джейн уже опустилась на колени и занялась правой туфлей.       Джордж не раз рассказывал, почему постоянно колдует. К тому же это здорово экономило время. Даже сейчас они потратили его неприлично много, просто потому что Джейн упорно отказывалась пользоваться помощью магии.       — Джейн, — Джордж поджал губы, не зная, что делать. Он не собирался перед ней оправдываться или как-то спорить. Время и так уже поджимало.       Джейн завязала вторую туфлю так крепко, что подъем стопы аж пережало, и подняла на Джорджа хитрый бесстыжий взгляд.       — Как будто в смирительную рубашку затянула, — он улыбнулся в попытке разрядить обстановку.       Джейн улыбнулась в ответ, и Джордж ощутил тепло ее пальцев на щиколотках. Она провела руками вверх, изучая его ноги на ощупь под прямыми штанинами.       Эти брюки сидели на Джордже идеально даже без ремня. Редкость. На его рост, обычно, они были широки в талии. Стрелки, геометричный, изящный силуэт, идеальная посадка по фигуре. Джейн прислонилась щекой к мягкой шерстяной ткани. В безупречном костюме Джордж напоминал Морти, который всегда следил за тем, чтобы выглядеть достаточно представительно. Раньше Джейн нравилось, что он имеет превосходный внешний вид, даже если пришлось опоздать на работу, но сейчас это бы скорее бесило. Джордж не носил галстуки каждый день, вряд ли отличал сорочку от рубашки и не признавал жилетки. В его системе мира классические мужские туфли были идеальной обувью для скоростных забегов. И чёрт возьми, он никогда не укладывал волосы, даже на фотографии в конце собственной книги Джордж позировал лохматый.       Носки оказались довольно высокими, Джейн огладила проступающий край, в голове всплыла мысль, что Джордж не был бы Джорджем, если бы на предрождественский ужин не надел какие-нибудь нелепые рождественские носки, но она видела, что они были синие. Синие носки с красным галстуком и темно-каричневыми туфлями — тут явно что-то не так. Желание снять костюм покалывало Джейн кончики пальцев.       Она ощутимо надавила под коленями, ее руки потянулись выше по задней стороне бедер. Под тканью обнаружились ремешки вокруг ляжек, находка вынудила Джейн переместить ладони внутрь, между ног. Джордж тут же очнулся.       — Джейн, что ты делаешь?       Приятно было не услышать в голосе твердости. Джейн знала, даже если Джордж не подавал виду, он тоже нервничал перед поездкой. Чтобы снять напряжение, не обязательно было выходить из зоны комфорта, и Джейн планировала провернуть все так, чтобы остаться в ней.       Она толкнула его назад, к стене, скинула с себя жакет. Прежде, чем Джордж успел выйти из замешательства, Джейн несильно сжала рукой мягкий орган сквозь одежду, настойчиво погладила бедра с внутренней стороны, заставляя немного расставить ноги. С застёжкой рассправилась быстро. Она могла бы сделать это с закрытыми глазами.       — Джейн… — на выдохе. Джейн остановилась. Она подняла голову, столкнулась с растерянностью в голубых глазах.       Это выглядело не очень хорошо. Как легкая манипуляция или что-то вроде. Последовало ласковое поглаживание по бедру, и к счастью Джейн почувствовала, как мышцы под ее ладонью медленно расслабились. Возможно, она перегибает палку в своём нежелании ехать на ужин с родней, но так будет лучше для всех. Джордж не заслужил того, чтобы весь вечер выслушивать очень важное мнение ее родителей о том, какой же ужасный выбор сделала их дочь.       — Не хочешь? — тихо спросила Джейн, глядя Джорджу в глаза.       Его рыжее лицо залила яркая краска. Плечи опустились. Он постарался привести резко разогнавшееся сердцебиение в норму, но получалось из ряда вон плохо. Не тогда, когда Джейн, вся при параде и с блестящим в синих глазах вожделением, сидит у его ног.       Ну какой смысл врать?       — Хочу, но…       Никаких «но». Джейн стянула брюки вниз. Сорочка была надежно зафиксирована держателями. Джейн поняла, что придётся сначала открепить зажимы, прежде чем у нее получится спустить с Джорджа и трусы тоже.       — А вот это было не обязательно, — заметила она пока открепляла края нижней одежды.       — У меня всегда рубашка выправляется, — напомнил Джордж, и Джейн согласилась, ведь это была правда. В течение дня Джордж выглядел крайне неряшливо, как какой-нибудь городской сумасшедший, часто потому что только черти и знали, где его носило.       — Ты же не собирался входить в дом через окно? — Джейн расправилась с одеждой и в качестве последнего предупреждения оставила яркий след от помады на бледной коже, где выступала верхняя часть подвздошной кости. Отстраняясь, она провела языком между губ.       — Нет, конечно… — Джордж не договорил — влажная теплота, обхватившая его, тут же выбила из головы все мысли о том, что могло быть. Осталось только громкое и слишком ощутимое настоящее.       Джейн взяла его член полностью, пока он еще не увеличился. Этот недолгий промежуток она заполнила торопливыми ласками языком и обилием слюны. Свободной рукой Джейн нашла в сгибе между пахом и бедром бьющуюся под кожей артерию.       Пульс продолжал разгон. Джейн всегда проверяла его в моменты близости. Раньше это давало ей уверенность в собственных действиях, потому что Джордж был тихий и почти не говорил при полном отсутствии знания своей сексуальности и наличии скрытых внутри, уродливых шрамов. Сейчас Джейн уже прекрасно знала, что ему нравится и как, и все же продолжала по привычке проверять пульс.       Джордж пару раз лихорадочно дергнул галстук, слишком отчаянно хватая воздух ртом. В жар бросило мгновенно. Ощущение, что он прислонился спиной к радиатору, и все у него внутри вот-вот сварится, будто в адском котле. Находиться в пиджаке стало невозможно. Джейн заводила его буквально с полоборота. Душно, горячо и так хорошо там, где прикасались нежные губы.       Пальцы хаотично ласкали, сдавливали поджавшиеся яички и терли чувствительные места промежности. Джейн посасывала, вбирая член в полость рта до половины. Головка скользила по напряженному языку, и когда Джейн вынимала член, то облизывала его тело, помогая себе рукой. Она последовательно подводила Джорджа к краю. Сжимала его у основания, когда чувствовала нарастающую дрожь в мышцах, и продолжала с еще большей страстью отсасывать, одновременно с тем, как по стволу пошло размазывалась ее красная помада.       Пиджак наконец упал на пол. Джордж помотал головой в попытках остудить лицо о движение воздуха, но это было бесполезно. Напор, с которым происходила стимуляция, был слишком сильным, ноги подкашивались. Джордж оперся спиной о стену, закинул голову назад, к своему стыду осознавая, что продержится не долго. Желание кончить с каждой секундой становилось все более навязчивым.       Беспорядочные ласки постепенно обретали паттерн. Ритм бил на каждый второй такт шумевшей в ушах крови. Джордж едва ли слышал, как хлюпала слюна на слизистых, и чужое размазанное дыхание. Джейн сглотнула лишнее, и член скользнул гораздо глубже в ее горло, она плотно сжала губы кольцом и втянула щеки с очень нескромным звуком. Настолько ошеломляющее чувство, влажное, расплавляющее нервные окончания, оно проникало под кожу и рвалось наружу любым способом. Джордж ахнул, толкнулся в рот Джейн еще, она обхватила его рукой, не давая войти дальше, чем могла принять сама. Подняла поблескивающие ресницы, взглянув с дразнящим укором. У нее глаза слезились.       Слова смешались с дыханием, застряли давлением под ребрами. Вместо того, чтобы попросить, Джордж с прерывистым вздохом запустил пальцы в золотистые волосы Джейн. С этого момента ее причёска была бесповоротно испорчена, но если честно, сейчас это перестало иметь хоть какое-то значение.       Его рука в волосах мало что меняла для Джейн, она только убрала за уши выбившиеся пряди и взяла прежний ритм, теснее проталкивая головку между щек. Джейн физически чувствовала, как Джордж отпускает всякий контроль. Его возбуждение усиливалось с каждым ее движением и, кажется, перекидывалось на нее, потому что Джейн начинала одолевать какая-то сладкая болезненная одержимость. Ей нужно было продолжение, иначе она долго не сможет думать ни о чем другом.       Толчки встречали интенсивный скользящий жар — резко вниз, глубоко — и вверх, оттягивая ближе к концу, чтобы выйграть секунду на вдох через нос. Вниз, высекая искры на обратной стороне век, от которых перед глазами потолок падал и темнел. Дыхание без порядка, перед глазами плыла одуряющая мутью. Слюни, слезы, смазка — все на руках, на губах, по лицу и, скорее всего, под одеждой Джейн тоже влажная. Возбуждение плавило и тело, и сознание. Каждое прикосновение чётче, ярче, на грани. Джордж тоже на грани, и Джейн его не держала. Столкнула сама. Они оба хотели закончить быстрее. Сил терпеть не было.       Джейн вытащила упругий член изо рта в тот же момент, как Джорджа накрыл оргазм. Все тело расслабилось, охваченное горячей истомой. Семя запачкало Джейн руки, горячие капли упали на смятые брюки и парой мокрых пятен рамазались у нее на блузке.       Джордж не чувствовал формы своего тела, удовольствие наполняло, вышибая из головы все, кроме Джейн, размягчало, смешивало внутренности в одну вязкую теплую субстанцию. Пока звучное, возбужденное дыхание выравнивалось, субстанция застывала и становилась похожа на размятый пластилин. Джорджу казалось, если бы Джейн захотела, сейчас она могла бы слепить из него что угодно — он бы и не подумал возражать. Он нуждался в ней больше всего на свете.       Он бы, наверное, с бóльшей охотой покинул собственную жизнь, чем бросил Джейн.       Она вжала его в стену, обняла под руки за плечи. Джордж поймал ее присутствие только секунду спустя, стоило ему уронить голову ей на плечо и почувствовать под щекой гладкий шёлк блузки. Он тут же порывисто поцеловал девичью шею под мочкой уха, все еще ощущая легкое дофаминовое опьянение.       — Боже, Джейн… — его губы поднялись по линии ее челюсти до подбородка, Джейн потянулась к ним навстречу, — ты зашла слишком далеко.       — Еще нет, — она тонко усмехнулась, прежде чем увлечь Джорджа в пылкий поцелуй.       Это дрязнящее «еще нет» упало в кровь каплей сладкого яда.       Губы у Джейн распухшие и от того ещё более горячие. Джордж пробовал на вкус тонкую, натертую кожу, рукой удерживал Джейн под затылок, пока касался языком везде, где хотел. Ее руки скользнули ему на грудь, поднялись выше. Джейн простым движением распутала узел галстука, болтавшегося на шее. Почему-то на Джорджа это подействовало так, будто его спустили с цепи.       Он слишком резко сдвинул Джейн с места, выпутался из мешавшейся под ногами одежды. Попытка снять туфли, оттянув за задники, не увенчалась успехом — шнурки врезались в подъем стопы сквозь язычок. Джейн однозначно перестаралась с ними. Она ухватилась за хлопковую ткань худыми пальцами, перетягивая все внимание Джорджа на себя. Они неуклюже прижались друг к другу, двигались практически интуетивно, по памяти. Джейн нетерпеливо притерлась к его обнаженному бедру, подставилась под желанные губы. Ближе, настойчивее, хаотичнее, чтобы дышать было нечем и некогда.       Его руки везде — между лопаток, под грудью, на талии, вытаскивали блузку, сжимали, гладили. Ласки обрывали Джейн каждый вдох. Она ловко скинула с плеч Джорджа такую ненавистную жилетку, грубо потянула вниз, на себя, за воротник. Занятый ненасытными поцелуями, Джордж на ощупь нашёл сбоку молнию юбки, и она тут уже упала к ногам. Джейн отпихнула ненужную одежду с дороги.       На секунду они отстранились друг от друга. Джейн шумно глотнула свежего воздуха. Джордж припал губами к шее, посасывая и слегка сжимая зубами нежную кожу. По телу пробежала сладостная дрожь, когда Джейн зарылась пальцами в рыжие волосы. Джордж распустил шелковый бант, в который был завязан воротник, провел губами ниже. В раскаленный воздух между ними вклинился пряный, яркий аромат апельсинового цвета. Он кружил голову, манил к себе, Джордж любовно провел носом до яремной впадинки, вдыхая запах духов, смешавшийся с естественной терпкой теплотой столь вожделенного для него тела, жадно вылизал уголок ключицы и надолго впился немного ниже. Кожу болезненно потянуло. Джейн невнятно промычала в сжатые губы.       Они врезались в дверь. Джейн с досадой вспомнила, что Джордж перед выходом предпочитал закрывать все двери в доме. У него были свои странности.       — У тебя еще остались…?       — Да, — перебив, ответила Джейн. Речь о презервативах. В последний раз они занимались любовью тоже в ее комнате, и Джордж тогда порвал две резинки. Сейчас подниматься к нему было бы совсем несподручно, но по идее, насколько Джейн вообще помнила, парочка еще оставалась.       Джордж нашарил впереди ручку, сгреб Джейн к себе. Она попыталась рассправиться с пуговицами на его сорочке, ведомая внутрь спальни. Дверь за ними захлопуналась громче, чем следовало. Сердце в груди Джейн по ощущению пропустило удар. Чёртов Сеймур.       Зачем вообще закрываться? Они тут одни.       Джейн хотела было сделать что-то в отместку, наступить ему на ногу, например, или укусить, но ее резко опракинули спиной на заправленную постель поперек кровати. Падение выбило из Джейн беспомощный вздох.       На мягком одеяле мысли сделались ватными, а мышцы ослабли. Ей на колени легли ласковые ладони, обтянутые плотной, грубой кожей. Джейн послушно раздвинула ноги, край матраса слегка промялся под весом Джорджа. Руки чутко погладили подколенные ямки, вызывая восхитительные дорожки мурашек, скользнули дальше, вверх по бедрам, и сквозь капрон Джейн ощутила обжигающий холод металла. Он жег тем сильнее, чем выше поднимались руки и теплее становилось тело.       — Перчатки… Джордж, перчатки, — взмолилась она.       — Прости, сейчас… — отозвался он.       Джейн нашла в себе силы приподняться на локтях.       Застывший, зимний вечер проникал в комнату через окно, занавешенное прозрачным тюлем. Синий свет ложился на прохладную ткань постели, растворялся на бледной коже и терялся в рыжих волосах. Джордж снимал с пальцев кольца, сегодня их было не так уж много — всего три. У Джейн появилась пара секунд, чтобы рассмотреть его.       В полурастегнутой сорочке, которая прикрывала ягодицы только до половины, обнажённый от пояса, но с этими тонкими, черными ремешками на бедрах и до сих пор в крепко затянутых туфлях Джордж выглядел совершенно нелепо. Носки оказались не просто синие — на паголенках были вышиты снеговики в красных шарфиках и черных цилиндрах.       Джейн не смогла сдержать улыбки при виде такого зрелища. Он действительно собирался ехать в этих носках к ее родителям? В этом весь Джордж. Только она начинала думать, что ситуация имеет для него огромное значение, он выкидывал что-то такое, что сразу понижало градус серьёзности.       Джордж, сняв наизнанку левую перчатку, заметил странный взгляд Джейн, тоже улыбнулся уголком губ.       — Что? — положив руку ей на бедро, он наклонился, кротко чмокнул Джейн в нос, а она ответно обняла его через шею обеими руками.       — Ты очарователен, — умильная усмешка осветила ее лицо.       Обе перчатки шлепнулись на тумбу, рядом с кольцами, и Джейн опять увлекла Джорджа в поцелуй.       Он опустил ее обратно на одеяло, сам нагнулся под настойчивостью ее рук, оперевшись коленом и предплечиями о матрас. Джордж прихватил нижнюю губу Джейн, проник языком внутрь, с наклоном головы в сторону прижался сильнее. Джейн пропустила сквозь пальцы растрепавшиеся неаккуратным костром волосы, они все еще были немного жёсткие на концах от уже уставшего лака.       Одной рукой Джордж полностью растегнул ее блузку, пуговицы легко поддавались на скользящей ткани. Подушечками пальцев он уловил, как она напряглась всем телом. Прерывистый вдох из его приоткрытых губ — ее грудь приподнялась, сделав прикосновение более ощутимым. Джордж, надавив, опустил руку ниже, огладил кожу рядом с краем резинки телесного цвета, дрязняще поддел. Насыщенное, яркое предвкушение пронизало тело.       У Джорджа были умелые, чувствительные руки, и не из-за того, что он носил перчатки практически ежедневно. Из-за магии. Нервные окончания его рук были очень развиты от того, что он часто колдовал без палочки. Руки у Джорджа никогда не мерзли, и Джейн, от части нравилось обниматься с ним именно из-за этой особенности.       Джордж сглотнул скопившуюся слюну, прикрыл веки, выпустив шелестящий выдох. В груди зрело приятное, удивительное чувство, сенсорно напоминавшее мерцание. Не радость, и не возбуждение. Что-то большее, чем можно было сказать. Что-то за пределом сансары — более настоящее, более живое и уникальное, чем он сам.       Он отстранился. Джейн приподнялась в пояснице, помогая снять с себя колготки. Она ступнями стянула их с ног и уветливо потерлась лодыжкой о крепкие икры, заглянула Джорджу в глаза и увидела, что зрачок заполнил половину радужки, оставив в основном только ярко-синюю кайму.       Джордж искушенно провел ладонями по гладким бедрам до острых коленок и обратно, и это было несравнимо лучше, чем касаться их в перчатках через тонкую прозрачную синтетику. Джейн попыталась выйграть немного времени, чтобы раздеть его. Оставшиеся пуговицы в спешке поддавались с трудом. Джейн раздраженно забралась ладонью под майку, когда удалось сбросить сорочку с веснушчатых плеч, и она белой драпировкой повисла с локтей.       — Какого чёрта на тебе столько одежды? — с придыханием возмутилась Джейн.       Джордж не нашёлся с ответом, мимолетное прикосновение к грудине, вдоль плоского, длинного шрама, жало на курок и вышибало мозги.       Она никогда не даст ему забыть, как именно вошла в его сердце. Он бы не смог достать ее оттуда, даже если бы захотел, пришлось бы вскрыть грудь и выломать ребра.       Пожалуй, она права. Одежда им и правда уже не нужна. Он неторопливо снял с Джейн белье. На контрасте с теплотой смазки, успевшей скопиться на ластовице, воздух показался прохладным. Джордж убедительно приподнял бедро Джейн, заставляя подогнуть ногу в колене, отвел в сторону, Джейн смущённо зажмурилась.       Мерцание внутри дало искры. Электрические импульсы от кончиков пальцев и до центра, где бы он не находился.       Первое прикосновение аккуратное и медленное, Джордж собирал продолжающую выделяться слизь между половыми губами, подвигал вверх-вниз, тщательно смазывая пальцы. Джейн почувствовала, что клитор внутри набухает сильнее. Предвкушение стягивало мышцы, эмоции наполняли тонкой струйкой, а Джордж, казалось, медлил, словно специально балансировал на грани ее терпения.       Только в голове появилась мысль позвать его, как он закончил изучать свои влажно поблескивающие пальцы. Необходимость в лубриканте пока что отсутствовала, они обойдутся тем, что уже есть.       Другой рукой он утешающе поглаживал левый бок Джейн, поднимался выше, лаская грудь и чувствительную шелковистую кожу под плечом. Джейн ощутила мягкое слитное движение вверх до головки клитора, Джордж большим пальцем помассировал ее под капюшоном.       Дозу любви внутривенно. В ближайшие полчаса он будет единственным человеком, которого Джейн захочет видеть. Трогать, слышать, пробовать, чувствовать вообще, без разницы.       Жаждущее тело отзывчиво поддалось на тепло рук, и Джордж продолжил распалять ее обостряющееся желание. Наслаждение выпаривалось под жаром прикосновений, превращалось в густой, сладкий концентрат, резко отпечатывалось внутри. И без того сбитое дыхание рвалось под натиском. Джейн понимала, что нужно держаться ровно, но неизменно забывала дышать, когда чуткие руки усиливали давление, с уверенностью касались чувствительных точек.       Она закинула голову, свела лопатки, пытаясь совладать с острыми ощущениями, но судорожный звучный полустон вырвался одновременно с тем, как шеи порывисто коснулись губы Джорджа, и он бережно собрал с нее сладостную вибрацию.       — Я люблю тебя, — горячий шепот опалил кожу.       Джейн и не подозревала, как важно ей было услышать это сейчас.       Каждый звук, который удавалось извлечь из Джейн, казался Джорджу чем-то очень личным. Тихие, слабые стоны и прерывистые выдохи, которые Джейн безуспешно удерживала в себе по старой привычке. Приглушенное хлюпанье смазки под пальцами между раскрытых, подрагивающих от желания бедер. Джордж прислушивался к Джейн, как она одними губами звала его по имени, двигалась навстречу, ловил даже стук сердца, чтобы подстроиться, пока оставлял влажные следы и поцелуи на ее груди. Он откровенно упивался ее высоким голосом, солоноватым запахом пота, нотами цветов и сандала, ее обнаженными перед ним телом и душой.       Она сжала одеяло до побеления костяшек. Ласки перешли на зоны вокруг клитора, тело постепенно немело. Джордж ощутимо массировал пальцами между большими и малыми половыми губами, разминая напряженные мышцы. Чем больше Джейн возбуждалась, тем чувствительнее становилась, и она была искренне благодарна Джорджу, что он запомнил это с первого раза и всегда учитывал, чтобы не доставлять боли.       В моменте Джейн осознала, что уже давно потеряла счет времени. Сколько его прошло? Минут пять или уже двадцать? Ей нужно было потянуть его еще немного. Ещё минимум четверть часа. Но она уже просто не выдерживала.       Им все равно придётся поговорить обо всем упущенном и пропущенном.       Но не сейчас.       Сейчас она могла только безотчетно тереться о мягкость ладони, кусая свои губы. Замереть и плотно зажмуриться до цветных пятен на обратной стороне век, пока свинцовое удовлетворение не наполнило каждую клеточку её тела. Пока она, как сироп, не растеклась на этих восхитительных пальцах.       Грудь опала, Джейн свела колени, чтобы немного унять дрожь в натянутых мышцах. Джордж лег на бок рядом с ней, и Джейн, тяжело переводя дыхание, признательно чмокнула его в щеку. Возможно, сегодня они закончат в ничью.       — Ещё? — он улыбнулся.       Джейн подавилась воздухом, тоже слабо приподняла уголки губ. Хорошо, что он спросил. Значит точно никуда не торопился, и ей вообще не о чем переживать.       — Да, — перевернувшись, она приобняла его одной рукой, — Иди ко мне.       Короткий влажный поцелуй в губы. Джордж медленного разорвал его, в груди пульсацией разливался свет. Боже, он так хотел ее. Этому невозможно сопротивляться. Пара свежих следов его влечения багровели на ее коже. В синем полумраке глаза у нее такие тёмные, большие, переполненные грехом.       — Сейчас. Подожди. Мне нужно снять обувь, — Джордж пропустил смущенный смешок.       Джейн подхватила.       — Все еще держатся? Учись, пока я жива, — она самодовольно зачесала назад выбившиеся на лицо пряди.       Джордж неодобрительно покачал головой. Он ослабил шнуровку и наконец смог сбросить туфли. Кожа зудела там, где в нее врезались шнурки, но не так болезненно, как могла бы.       Стараясь не смотреть по сторонам, Джордж выдвинул верхний ящик прикроватной тумбы. В углах комнаты уже сгустилась тьма, хотя ранняя зимняя ночь еще не наступила. Нервным, быстрым движением он включил ночник. Тени забились глубже под мебель. Ему нужен свет, чтобы найти презервативы. Они лежали под каким-то глянцевым журналом рядом с мятым тюбиком смазки. Джордж взял оба и смазку тоже. Приглушенный свет выключать не стал.       Он вернулся в объятия Джейн, уткнулся носом ей в плечо. У него нехорошо сбился пульс.       В глубине своей ничтожной, разбитой души Джордж знал, что Джейн нужен кто-то более безопасный, кто-то целый и независимый. В глубине души он бы хотел, чтобы кто-то, например, ее родители, показал ей, насколько он ужасный выбор, пока еще не поздно. Проблема в том, что сам он этого сделать не мог. Не мог причинить Джейн боль, когда-нибудь бросить ее. Он любил ее, он хотел делать ее счастливой. Джордж чувствовал, что она единственный верный выбор, который он вообще сделал за свою жизнь.       Проект по руническим кругам, эксперименты с големами, предложение госпожи Делагарди, вся эта пятилетняя кругосветка, а особенно то, что произошло в Абусире и Техасе… попытки изменить свое сознание, выйти за грань видимой реальности, сделка, согласие на изъятие воспоминаний Магическим Конгрессом США, служба в Аврорате, — что это ему дало?       Экзистенциальный кризис, одиночество, зависимости, смерть напарника, глубокие телесные и душевные шрамы вплоть до соматических галлюцинаций, рецидив онкологии у его матери, долг, который он выплатит только своей смертью…       Такой он не нужен был Джейн.       Того, что она знала о нем, было достаточно, чтобы не идти на риски, и все же она оставалась рядом.       Если через все эти страдания нужно было пройти только для того, чтобы однажды в реанимации Джейн достала проклятое сердце из его груди, Джордж без раздумий прошел бы через них снова.       Им надо будет поговорить. Обо всем.       Но это потом. У них еще есть время. Сейчас Джордж просто хотел быть с ней и не думать о том, что скрывалось в тёмных углах.       Чтобы не сбавлять обороты, Джордж расстегнул застежку лифа, вышло как-то неловко — пальцы слегка липкие и подрагивали, — но это было не важно по сравнению с тем, какой вид предстал перед его глазами.       У кожи Джейн был рыжеватый подтон. Летом к ней легко лип загар, тогда как Джордж не мог существовать под солнцем без крема. Правда загар с Джейн быстро сходил с наступлением дождей, к зиме она снова бледнела. Сейчас ее стройное тело подсвечивалось желтоватым, теплым светом от ночника. Рассеяные лучи мягко ложились на точеные изгибы.       На груди у Джейн была маленькая родинка немного ниже розового соска, Джорджу казалось это очень милым, он любил целовать Джейн в эту родинку. В этот раз тоже не удержался. Видеть ее грудь обнаженной он вообще находил весьма нежным, изысканным удовольствием, так как под необтягивающей одеждой она выглядела словно мальчишеская. Иметь представление о том, насколько это прекрасно в действительности, могли не многие. А уж тем более как ее грудь выглядит с кровоподтеками от ласк…       Как ни странно, Джейн очень шли засосы, но Джордж сильно не увлекался. Обычно Джейн сводила их на утро. Однако иногда оставляла один или два, и каждый раз, как в первый, это волновало Джорджа. Это было похоже на странную игру. Когда Джейн оставляла хотя бы один засос, она словно признавала за Джорджем победу. Признавала, что принадлежала ему. Засосы, которые ему ставила Джейн, Джордж не сводил. Завтра их ожидало начало рождественских выходных, и Джордж понадеялся, что в этот раз Джейн оставит все отметины.       Джейн потянула край его майки наверх, и Джордж помог ей избавить его от лишней одежды. Носки не мешали, поэтому их оставили.       Быстрыми поцелуями Джейн прошлась по россыпи веснушек около ключиц. Едва уловимые, чуткие прикосновения, но такие обжигающие, что Джордж каждый раз верил в то, что его веснушки — не врождённый деффект, а следы от поцелуев Солнца. И этим Солнцем была Джейн.       Губы поднялись выше, по шее до подбородка. Джордж подставился, его руки скользнули по выступающим лопаткам, опустились, обвились вокруг ее гибкой талии. Она приподнялась, податливо прижалась к горячей груди Джорджа, когда он потянул ее на себя, и слегка потерлась всем телом о его торс. Возбуждение томительно растекалось по венам.       Было приятно думать о Джейн в высоких категориях, но понимание того, что она живой человек со своими мечтами и страхами, и сейчас она находилась в его руках, искушало Джорджа сильнее любого тайного знания. Это приземляло, удерживало в реальности.       — Ладно, ложись, — он слегка надавил Джейн на грудь.       Она откинулась на подушки, и Джордж перевернул ее на живот. Джейн подмяла одну из подушек под себя. Зашелестела фольга.       — Не торопись, — предупредила Джейн, оборачиваясь через плечо.       Джордж единым движением раскатал презерватив. Взял смазку.       У Джейн перехватило дыхание. Этот сосредоточенный вид — вдумчивость во взгляде, опущенные, светлые ресницы, нервно поджатые губы, мерное дыхание… Джейн очень хорошо знала его. Он выглядел так же, когда внимательно читал важные письма или работал. Серьезно, не упуская из виду ни одну деталь. Джейн отвернулась. На это невозможно смотреть и оставаться равнодушной.       Она всего раз зажмурила глаза, как почувствовала скользящее трение немного выше входа во влагалище. Она вздрогнула, но ожидаемой прохлады не последовало, Джордж надавил головкой, аккуратно раздвигая ее. Джейн ощутила себя такой уязвимой от осознания, что лубрикант сам по себе так быстро не нагревается. Черт бы побрал Сеймура с его непрекращающейся даже в такие моменты магией.       — Джордж, ну зачем? — Джейн осуждающе вздохнула.       Она уронила голову на подушку, удержалась за простынь. Джордж заботливо накрыл ее хрупкую ладонь своей, переплёл их пальцы.       — Прости, — прозвучало прямо над ухом, дрожь пробрала Джейн вдоль спины, — Не могу заставлять тебя ждать.       Предвкушение скручивало все внутри, Джейн проклинала эту извечную невозмутимость Джорджа, когда он вёл самолично. Он и правда не заставлял ее ждать, но делал это так, что у она невольно передавала ему всю власть над собой.       — Ты просто хочешь побыстрее меня выебать, — она спрятала раскрасневшееся лицо в подушке.       Джордж пораженно вскинул брови, а затем его губы потянула робкая улыбка. Он поцеловал Джейн в острое плечо, провел губами выше до шеи       — Не говори так, это слишком грубо, — он сильнее сжал ее руку в своей, — Я хочу любить тебя.       Его вечная сентиментальная честность растворяла любые недовольства. Джейн знала наверняка, что в этом они отличались. И все же она разделяла его чувства. Каким-то образом это нечто большее, чем потребность друг в друге, страсть или даже доверие. Она возмущалась магии, но никогда не останавливала, не уходила, понимая, что его импульсивность — это чистая искренность.       Дюйм за дюймом, Джордж на секунду потерялся в ощущениях, они ослепляли, прорывались изнутри. Джейн прогнулась в пояснице, задавая нужный угол. Первые фрикции медленные, чтобы свыкнуться, войти в ритм. Они делали это достаточно, чтобы проникновение успело стать привычным, предсказуемым способом получить удовольствие, комфортным и безопасным. Но осознание взаимности во всем, открытости стирало любые грани, и к этому невозможно было привыкнуть.       Это затмевало собой любые сомнения.       Толчки глубокие, чувственные. Джордж зацеловывал Джейн плечи. Эмоции накрыли чем-то очень тяжелым, и оно отгородило Джейн от всего остального мира. Ей спокойно и хорошо в наполненной влажными звуками и стонами спальне, под ним, в абсолютном исступление, пока он двигался в ней, поддерживая ее под живот. Она сжимала его пальцы, и Джордж расшифровывал в этом отклики ее души.       Он бы все отдал чтобы коснуться ее там. Глубже, чем внутри тела. Там, где все мерцало и сгорало, где заканчивалась реальность и начиналась истина.       — Джейн… ах… Джейн, я правда люблю тебя… Очень сильно люблю, — пылкие признания разгоняли кровь, сжимали сердце. Взбуждение усиливалось с каждым шлепком о нежные бедра, сносило голову.       Он хотел, чтобы она вспорола ему грудь. Забралась ему под ребра. Чтобы его жизнь билась в ее руках. Чтобы чувства лились, струились между пальцев по локтям, губам, внутрь. Джордж бы отдал все, что у него осталось, если бы Джейн захотела взять его широко распахную перед ней душу. Там, в теплой темноте, она бы могла узнать о нем все. Возможно, там бы не нашлось ничего красивого, кроме его чувств к ней. Но если бы она взяла, он бы, наверное, умер, потому что тело бы просто не выдержало такого. Он бы понял, что принят. Такой, какой есть.       — Ты для меня всё… — прерывистое учащенное дыхание налипало к коже, — Ты мое личное совершенство. Моя мечта… Вся моя жизнь. Пожалуйста… Я так хочу быть твоим, — восторженно шептал он.       И Джейн верила. Потому что Джордж сам искренне верил в то, что говорил. Он словно переполнял ее этими словами, хотя она сквозь шум собственного дыхания не могла разобрать подробности. Да это и не важно, если она слышала и чувствовала, что он любит ее.       Его пальцы рисовали на ней круги, непрерывно ласкали в такт толчкам. У Джейн под веками скопились лишние эмоции, картинка никак не попадала в фокус. Джейн глотала собственный голос, завала Джорджа, но никак не могла связать слова между собой, кусала мокрую от слюны наволочку в бессилии. А он не останавливался, вынуждая двигаться, звонко сталкиваясь, вжиматься в него всем телом, и Джейн тактильно чувствовала оглушительный стук его сердца над ее собственным.       Боже, она тоже любит его. Ей нужно, чтобы он знал.       Джейн выламывало, мышцы ныли от напряжения. В голове ничего, кроме маленькой вселенной, где они бесконечно вместе. Она кончила раньше, испытывая непреодолимое желание поцеловать его, но Джордж вдавил ее в постель. Его тело била дрожь, гладкие стенки влагалища сокращались, сжимали, возбуждение срывало хриплые стоны. Ритм сбился. Джордж сцепил зубы. Вдох, процеживающий раскаленный воздух. Рукой он сжал ее бедро, цепляясь за эту реальность. Темнота просачивалась сквозь веки, сознание неподъемное. В душе — хаос. Джордж уже сам не понимал, что слетало с его губ, есть ли в этом хоть какая-то осмысленность.       Свет в центре схлопнулся, как звезда в последней фазе эволюции. Еще чуть-чуть, и его просто разорвет.       — Ты мой… я люблю тебя, — шепотом, но этого хватило.       Ее голос вернул его на место. Он все еще здесь, в ее спальне. Он все еще рядом.       Джордж резко за бедра притянул Джейн ближе, вошел до конца, до давящей боли.       Он почувствовал себя целым.       В груди резануло так, будто легкие только раскрылись. Они оба замерли. Джейн сквозь плотную негу прислушалась к ощущению пульсации внутри, расслабилась. Близость совершенно вымотала ее.       Покидая ее тело, Джордж поймал себя на странном послевкусие. Вместо того, чтобы развить его в мысль, он бросил презерватив на пол, а сам изнеможденно опустился на плечо Джейн. Она дважды легко сжала его ладонь, как бы обозначая все еще неразорванную связь.       Какое-то время они так и лежали, пока дыхание не пришло в норму и не остыли тела, а потом разворошили постель, забрались под одеяло. Джордж достал карманные часы. Джейн не сразу поняла, что достал он их не из-под подушки или одеяла.       — Если начнём собираться сейчас, возможно успеем к десерту, — хриплым шепотом обозначил Джордж.       Он закрыл часы, и они магическим образом исчезли из его руки, придвинулся к Джейн. Она заметила, как он сонно опустил свой взгляд на ее искусанные губы, нежно погладила по щеке, увлекая ближе к себе.       — Мне на сегодня хватит сладкого, — ее слова растаяли у него на губах.       Джордж целовал медленно, смаковал каждое прикосновение, чтобы успокоить растревоженные нервы. Джейн подглядывала. У него трогательно дрожали ресницы, а щеки все еще краснели.       Постепенно возвращались мысли и заботы. Джордж неохотно отстранился, заглянул Джейн в глаза.       — Нужно будет отослать подарки почтой. И я напишу твоим родителям письмо, — выдохнул он. Снова чмокнул Джейн в губы, — Я позвоню в отделение, спрошу, остались ли у них совы по рождественскому тарифу.       — Прости, что я…       Джордж перебил ее требовательным поцелуем. Джейн приоткрыла рот, выпуская его язык. Они оба несколько затяжных секунд наслаждались друг другом. Джейн почувствовала, как щекочущее ощущение в животе немного улеглось. Кажется, Джордж не единственный, кто нервничал.       — Не извиняйся, — прошептал он, — Я все понимаю. Но в следующий раз мы не сможем отказаться.       — Джордж, пойми уже, если бы они и правда хотели познакомиться, они бы пригласили нас в другой день. Когда нет родственников и… прочих, — Джейн вздохнула, размышления нагоняли меланхолию, — А так они просто хотят… не знаю даже. Показать мне какую же ошибку я сделала, выбрав тебя вместо Морти.       Она заметила, как Джордж замер. Он поджал губы. Джейн разглядела, как на дне зрачков сгущалась непонятная ей боль.       — А ты… — Джордж еле вынул эти слова из себя, — Никогда не думала, что действительно сделала неправильный выбор?       Боже, нет, только не это. Джейн впилась в его ладонь, будто Джордж мог исчезнуть в любой момент. Она покачала головой, не зная, что сказать. Откуда эти страхи в его голове, Джейн понятия не имела. Он никогда не позволял сплетням и слухам определять его, как личность. Но почему-то сомнения периодически выходили наружу.       — Мне все равно, — серьезно сказала Джейн, — Я выбрала тебя. Не вместо Морти. Правильный это выбор или нет — какая разница? Для меня ты лучший. Никто не смеет это оспаривать. Даже ты.       Джорджа невольно пробрала усмешка. Иногда ему казалось, что он уже давно мертв, и измученное агонией сознание просто создало этот спокойный, наполненный всем самым прекрасным, мир. Будто затянувшийся сон, который он никак не мог осознать. Джордж ничем не заслужил это счастье, чтобы так самозабвенно упиваться им.       — А ты лучшее, что случалось со мной, — он улыбнулся, — Ты самый правильный выбор за всю мою жизнь, и я всегда буду выбирать тебя, Джейн.       Как будто хотелось сказать что-то ещё, но все признания и клятвы показались излишними. Джордж коротко неслышно коснулся губами ее щеки, в глазах появилась присущая ему беспечность, и прежде, чем тишина могла стать плотнее, он свел весь момент в будничность.       — Ты голодна?       Джордж встал с кровати, поднял и накинул на плечи сорочку. Джейн кивнула, не отводя от него взгляда.       — Тогда я приготовлю что-нибудь быстрое. Но сначала схожу в душ, — Джордж осмотрел ее с головы и вдоль всей угадывавшейся под одеялом фигуры, — Буду ждать на кухне.       Стоило открыть дверь, из коридора в комнату тут же упал клин яркого света, Джордж вышел. Джейн услышала тихие щелчки выключателей. Она приподнялась, взглянула на пол и не обнаружила ничего, что ранее было туда брошено, туфли в том числе.       Пожалуй, единственное, в чем они никогда не придут к единому мнению, — это магия.