Я разрешаю

      Когда Энджин наконец нашёл его, вампир был в ужасном состоянии.       На самом деле почти никакой сложности в том, чтобы обнаружить вампира, тем более настолько *жаждущего*, не было. Спустя час после выпитого зелья запах крови и смерти — а именно так пахло от вампиров — наполнял нос, и оставалось лишь найти желаемый лакомый кусочек, за который тебе заплатят. И несмотря на то что каждый упорото уважающий себя вампир считал, что лакомый кусочек — это как раз Энджин, все вскоре понимали, как же они ошибались. Энджин — охотник, и быть лакомым кусочком он был готов только для красивых дам. На самом деле не только для дам, но сейчас дело было не в этом. Даже если вампиром будет умопомрачительная, сексуальная и любвеобильная красотка, как, впрочем, чаще всего и было, Энджин должен был её убить. И если ему надо было убить монстра, он убивал.       В этот раз не по плану пошло очень многое. Хотел бы сказать Энджин, если бы у него был план. Но он ненавидел графики и планы, и об этом знал буквально каждый в их конторе, так что да — плана не было.       Наверное, если бы он работал из-за мести, как Рудо, или ради чувства справедливости, как Рюя, или хотя бы просто из желания подраться, как Тэмси…       Наверное, тогда был бы хоть какой-то шанс, что это всё закончится по-другому. Но Энджин работал просто так. Если бы его спросили, из-за чего он работает, он бы сказал: "Ради команды". Если бы его спросили, как он тут оказался (потому что работа охотника на вампиров, ну, как бы, не самая очевидная), он бы промолчал.       Наверное, он попал сюда из интереса.       И из такого же интереса он поднимался сейчас на шестой этаж обычной многоэтажки, готовя зонтик и обдумывая, чем бы ему после пообедать. Несмотря на все попытки отвлечься, с того момента, как мужчина вошёл в здание, в мозгу навязчиво пульсировала мысль о крови и смерти. Так было всегда, но впервые так сильно. Чем ближе к вампиру, тем сильнее ты чувствуешь этот надоедающий запах и чувство приближающейся смерти. Ещё так можно узнать, насколько вампир голоден: чем раньше ты начинаешь чувствовать опасность, тем голоднее это существо. Или древнее. Энджин впервые чувствовал настолько голодного вампира и одновременно — настолько явное отсутствие жажды крови.       Уже пару раз прокрадывались мысли, что это древний, но своей интуиции мужчина верил больше. А она говорила, что это просто до безумия голодный — и бедный, раз до такого докатился, — вампир. Это было плохо: в последние часы жизни вампиры, и так нечеловечески развитые в физическом плане, переступали черту, после которой становились донельзя опасными и сильными, но даже так, наткнись он на древнего, было бы гораздо хуже. Если это древний, мужчине нужно было срочно отступать и звонить в центр, а ещё это означало гораздо больше бумажной волокиты. В любом случае явление древнего будет чуть ли не главным событием этого месяца. Позвонит ли он в штаб ради этого? Очевидно, нет.       Встав посреди лестницы, мужчина достал телефон. В группу он отправил всего четыре сообщения. *Энджеlla*: Угадайте, кому сегодня везёт? У меня тут до одури голодный вампир. Или древний. Интуиция за первого, так что отключаюсь. Передайте Семи, что всё под контролем.       Постоянно невыпускающий телефон из рук Рудо уже начал что-то печать. Явно капсом и с кучей смайликов. Но Энджин вырубает звук, ставит режим полёта и закидывает телефон в один из многочисленных карманов куртки.       Энджин ухмыльнулся, уже предчувствуя ворчание Семи по поводу его некомпетентности. Но ведь если он победит, это не будет иметь смысла. А если умрёт, то ему лично, скорее всего, будет уже всё равно. В загробную жизнь он не верил.       Вампир находился на седьмом этаже.       Левая сторона, сто семнадцатая квартира.       Было бы неплохо расправиться по-тихому: в такой обстановке, среди других квартир, если завяжется серьезная драка, могут быть и жертвы. Мужчина цыкнул: в таком случае прилетит от Корвуса. Надо расправиться побыстрее.       Один глоток горькой жидкости, и он уже чувствует, как ноги сначала наливаются свинцом, а после всё тело будто сокращается и приходит ощущение силы. Даже за столь позитивный эффект Энджин очень его не любил и редко пользовался. Но тут у него, похоже, нет выбора. Интуиция интуицией, а перестраховаться надо.       Энджин не стучит.       Взламывает замок и тихо проходит внутрь.       В квартире тишина. Свет выключен. Заглядывая в первую комнату, он обнаруживает запахнутые шторы, и понимает, что не ошибся. В гостиной, а это была именно она, горит одна-единственная настольная лампа. Обстановка, кстати, классная, Энджину нравится, и он невольно задерживается взглядом на рыбках, мирно плавающих в круглом аквариуме. Мужчина хмурится. С таким голодом нормальный вампир давно бы уже сожрал этих рыбок, да и всех соседей, которых явно чувствовал через эти тонкие стены.       Энджин напрягается больше и на всякий случай быстро перепроверяет оружие и зонт. Интуиция никогда ещё его не подводила, но всё бывает в первый раз.       Дверь в ванную он подталкивает ногой. И там никого нет, в туалете тоже. В кухне напротив мягко горит подсветка, все окна также зашторены, и вампира всё ещё нет.       К последней комнате он идёт ещё медленнее, но уже с поднятым зонтом.       Видимо, сегодня ему не везёт.       Никто до сих пор не кинулся, и единственное, что может предположить Энджин, — что вампир настолько голоден, что ему остались считанные минуты. Или это древний. Мужчина скрипнул зубами, раздражаясь от собственной неуверенности.       К чёрту осторожность. Он распахивает дверь пинком, одним шагом переступая порог и раскрывая зонт. Серебряные спицы мягко переливаются в полумраке комнаты. Луна сквозь незашторенные окна светит холодным льдом, создавая ощущение нереальности. В квартире всё ещё полная тишина. Резкое движение слева заставляет дёрнуться и переместить вес на другую ногу. Тишина разбивается громким рыком, постепенно переходящим в тяжёлый стон. Энджин почти ощущает тяжёлое дыхание вампира и впивается глазами в тело перед ним.       Молодой парень, дрожащий на истерзанной кровати, смотрит своими голубыми светящимися глазами прямо на Энджина и как будто бы мимо. Никто из них больше не шевелится. Спустя секунду он всё сидит, и Энджин, ожидающий нападения, хмурит брови. Смотрит глаза в глаза, прослеживает дрожащие от напряжения руки, замечая когти, раздирающие матрас. Брюнету на вид лет семнадцать, не больше, но мужчина видел вампира-шестилетку, девочку с кукольным личиком, которая переезжала из города в город по детским домам и устраивала резню в каждой приёмной семье. Они командой охотились на неё года четыре. Энджин самолично убил её. Ей было около пятидесяти лет. Внешность вампиров — это всегда один только фарс. Слишком идеальные, слишком нереальные для этого мира.       Вампир сутулится, утыкаясь лицом в колени, и воет. Энджин смутно распознаёт в той мешанине маты и…       Золотые глаза в удивлении распахиваются, прослеживая движение назад от кровожадного хищника.       И тихий шёпот постепенно переходящий в крик:       — Уходи.       Вампир шепчет на грани слышимости, чуть картавя из-за выступающих клыков.       — Уходи, вон.       Чуть громче. Он поднимает голову, но даже на секунду не задерживает взгляд на охотнике, резко дёргает головой и до крови кусает губы.       — Уходи. Уходи!       Вжимается телом в стену и почти кричит. Он бьётся затылком об стену, оставляя на ней же борозды от когтей, безжалостно портя обои.       — УХОДИ!       Голубые нечеловеческие глаза распахиваются, и Вампир заходится в рыданиях.       — Пожалуйста, уходи. Уйди я… Я НЕ ХОЧУ! Энджин прищуривает глаза и, обходя брошенный на пол стул, делает все наоборот. Мужчина подходит ближе, с нарастающим интересом полностью переставая что-либо понимать в этой ситуации. Не хочет, значит. Рыдающий вампир на кровати почти не оставлял места для сомнений, с каждым шагом Энджина скуля и дёргаясь всё сильнее.       Интересно.       Он и вправду не хочет убивать Энджина. Значит ли это, что он не хочет жить? Очередной поток почти бессмысленных слов прерывает раздумья охотника. Общий посыл тот же. "Уходи".       — Не-а, не уйду. — От голоса Энджина вампир напрягается и издаёт рык. Видимо, непроизвольно, так как в следующую секунду зажимает одной рукой рот и вновь заходится в рыданиях. Глаза жмурит, не поднимает. А ведь Энджину они понравились. Слишком эмоциональные для бесчувственной твари, которая живёт ради чужой крови и смерти.       И Энджин продолжает:       — Крови не хочешь? А сдохнуть хочешь?       Мужчина надеется, что у вампира хватит самообладания и сознания, чтобы провести с ним короткую беседу. Правда, короткую: Энджин любил болтать, но не в такой ситуации. Парень резко поднимает взгляд и делает рывок ближе. Энджин перехватывает зонт, потому что, черт возьми, даже с зельем он не смог за ним уследить. Но вампир ничего не делает. Он вглядывается в глаза мужчине, и они впервые устанавливают зрительный контакт. Энджину кажется, что он попал в какой-то безграничный океан из одной сплошной воронки, которая с каждой секундой затягивала всё глубже. Но надеется, что теперь будет легче добиться ответа. И он переспрашивает:       — Сдохнуть хочешь?       — Нет.       — Знаешь, не выпьешь крови — умрёшь. Тебе осталось меньше часа.       Парень отчаянно замотал головой. Узкие зрачки не отрывались от Энджина. Губы парня шептали: "нет". Энджин сжал рукоятку зонтика. Ему нужен был ответ. Словно чувствуя, чего хочет мужчина, вампир сосредотачивается, дышит тяжелее, но выдавливает из себя:       — Нет, я не хочу умирать.       — Хорошо, молодец. — На секунду глаза вампира блеснули. Энджин через небольшую заминку продолжил. — А теперь сосредоточся и очень внимательно послушай меня.       Вампир медленно кивнул. Мужчина, почти в такт ему, опустил зонт — своё лучшее и любимое оружие.       — Я охотник…       —Ты убьёшь меня?! — Парень отшатнулся, открывая в крике рот настолько, что Энджин смог увидеть клыки почти полностью. Длинные. Тонкие. Смертоносные. — Ты пришёл убить меня, ты пришёл убить меня.       На вампира полным ходом накатывала истерика. Но взгляд. Взгляд голубых глаз всё ещё был прикован к Энджину. Последний шанс. Если он сейчас сойдёт с ума и перестанет себя контролировать… Энджин просто будет должен. Любое лишнее движение — и вампир труп.       Мужчина рявкает:       — Соберись! Слушай меня. Я не убью тебя если мы договоримся. — Вампир замирает, вжавшись в кровать. — Слышишь?       — Д-да. — По всему телу вампира проходит дрожь, и он вдруг стонет. Скручивается, теряя глаза Энджина, и вновь плачет. — Я не могу, я не могу. Я так хочу крови.       Он дёргает себя за волосы, а Энджин дёргается вперёд, неожиданно поражённый собственным волнением за этого парня. За вампира, за монстра, который хочет крови…       За монстра, который корячится на собственной кровати от боли и страха, твердя вновь и вновь о том, что не хочет эту самую кровь.       Энджин тяжело вздыхает, со свистом выпуская воздух сквозь сжатые зубы. Отставляя зонтик к стене и делая шаг вперёд, он думает, что если сдохнет от невообразимого актёрского таланта вампира, у него будет слишком хуёвая прощальная записка в виде четырёх сообщений в рабочий чат. Жаль, что он чаще слушался интуицию, чем мозг.       Ему хватает двух широких шагов, чтобы добраться до кровати. Вампиру хватает одной секунды, чтобы застыть. Меньше чем в полуметре, прямо в глаза, (романтичная часть подсказывает, что сразу в душу, а то что он так разволновался), на него смотрят голубые сияющие глаза. Кошачий зрачок мелко дрожит, а слезы медленно стекают со щёк застывшего вампира.       Энджин не ждёт, снимает с пояса серебряный нож, ничуть не скрываясь. Наблюдая за напряжением брюнета, он тихо говорит:       — Если не нападёшь и будешь слушаться, я тебе помогу. — Вампир не реагировал. Энджин заметил, как судорожно тот втягивал носом воздух. Парень приоткрыл рот, и сердце охотника сбилось с ритма. — Как тебя зовут?       Любой из его команды давно бы убил этого вампира. Не бежит, не нападает. Будь на его месте любой парень — был бы уже мертв. Но здесь Энджин, и он даёт ему последний шанс.              Неожиданный вопрос будто выводит вампира из транса. Сомневаясь и почему-то ведя взглядом ниже глаз, он всё-таки говорит:       — Занка. Меня зовут Занка.       — Хорошо, молодец. — Взгляд моментально возвращается к глазам мужчины и будто фокусируется ещё больше. — А теперь слушай. Я не хочу тебя убивать, я хочу тебе помочь. Понял?       Кивок.       Энджин кивнул в ответ, продолжая:       — Если ты будешь меня слушаться и слушать, что я говорю, только если ты сможешь держать себя в руках, я помогу. Я дам тебе своей крови.       Вампир дёрнулся вперёд и тут же назад. Узкие зрачки как будто стали ещё уже. Занка уже открыл рот. Энджин не знал, хотел он протестовать или умолять, ему нужно было не это. — Я дам тебе крови. — Рот вампира со звонким клац захлопнулся. — Я говорю тебе не двигаться – ты не двигаешься, я говорю тебе пить – ты пьёшь. Я говорю тебе остановиться – ты останавливаешься. Понял?       Взгляд парня бегал по глазам Энджина. Сам мужчина уже наполовину забрался на кровать, становясь на неё коленом, следуя за уползающим брюнетом. Энджин сел на колени перед вампиром и открываясь почти полностью. Несмотря на то что он был полностью уверен, что тот охотнику ничего не сделает, сердце предательски стучало всё быстрее. Он поднял нож и перевернул.       Взгляд Занки впервые оторвался от золотых глаз и взметнулся на оружие.       — Двинешься без спроса – убью. Не остановишься когда я скажу –убью. Откажешься – убью. Любое лишнее действие с твоей стороны, и я тебя убью.       В комнате повисло гробовое молчание.       — Понял?       Мужчина не дал ему даже кивнуть. Поднял левую руку и, мысленно скомандовав себе "вперёд", начал. Отступать было уже поздно. Нож, привычной тяжестью лежащий в руке, прошёлся вдоль собственного запястья. Энджин надавил. По коже прошёлся неприятный зуд. Потекла кровь.       Вампир дёрнулся, а Энджин, за мгновение перевернув нож и приставив к горлу Занки, рявкнул:       — СИДЕТЬ!       Тот как будто был не здесь, но, не отрывая вспыхнувшего взгляда от запястья, с которого медленно капала ярко-красная кровь, осел назад. Приоткрытый рот он закрыл, и Энджину стало почти больно от того, насколько была напряжена челюсть. Выглядело болезненно.       Занка медленно сглотнул.       Энджин выдохнул, собираясь с мыслями.       Спустя секунду он, сжав кулак, подвинул согнутую в локте руку к лицу парня. Энджин скомандовал, уже гораздо более мягким и вкрадчивым тоном:       — Открой рот. — Занка повиновался, и почти сразу с его клыков начла капать слюна, а дыхание сбилось. Он потянул шеей вперёд, но, натыкаясь на серебряный нож, заскулил и отпрянул. Кожа под серебром зашипела и задымилась. Почти сразу ожог сморщился и вскоре исчез. Хотел бы Энджин себе такую регенерацию. А ведь шрам от этого пореза точно останется.       — Спокойно, Занка, спокойно. — Он не хотел мучать парня, но действовал медленно. Двигаясь почти по миллиметру в секунду, он подносил порез ко рту вампира.       Когда он наконец коснулся рукой раскрытых губ, вздрогнули оба.       Занка с жадностью прислонился открытым ртом к ране и застонал. В миг остекленевшие глаза прикрылись почти полностью. Энджин наблюдал. Ощущения были интересными. Его ни раз кусали вампиры, почти сразу он их или убивал, или отрывал от себя. Да, кусали, но кровь у него никогда не высасывали. Ощущения были странными.       Занка втягивал в себя жидкость, буквально присосавшись к открытой ране. Холодные клыки прижимались своей длиной к коже и краям раны. Он не оставил даже миллиметра пореза вне своего рта. Языком он облизывал края и слизывал утекающую кровь, а вот это уже было неприятно. Энджин сжал зубы, напрягаясь от таких ощущений.       Внезапно он почувствовал, как Занка напрягся. В момент уже немного окровавленные руки вампира, из-за стекающей раньше крови, потянулись к раненой руке Охотника. Энджин нахмурился, но вампир вцепился в конечность, просто двигая её чуть ближе к себе, заставляя переставить колени и придвинутся ещё ближе. Вдруг Занка открыл глаза и из-под полуприкрытых век посмотрел на мужчину. Этот взгляд Энджин мог назвать только томным. Мужчина сглотнул.       Вмиг Занка приоткрыл рот, отстраняясь от раны. Мягкий язык, прошедший следом, заставил Энджина сдерживать дрожь. Занка облизнулся и, не отрывая взгляда от глаз Энджина, распахнул рот шире. И укусил. Энджин охнул, только сейчас замечая, что отвел нож от горла вампира. Боль была острой, но почти мгновенной. Теперь рот вампира прижимался гораздо удобнее, а длинные клыки входили глубоко в запястье, расположившись вокруг раны. И Занка начал сосать.       Энджин ахнул, потому что это было совершенно другое.       Потому что…       Ебать       Это было приятно и почти одурманивающе. Брюнет стал глотать больше, плавно и при этом гораздо быстрее. Медленно моргая, он смотрел прямо в глаза мужчины, и тот только сейчас понял, насколько близко они находились. Настолько, что спустя десяток секунд или минут, время подозрительно расплывалось, когда Занка от удовольствия зажмурил свои прекрасные очи, Энджин, чёрт возьми, уловил мурчание. Занка мурчал, пил его кровь с почти представленным к горлу ножом и угрозой смерти, и.. закатывал глаза, постанывал и мурчал.       Энджин тихо усмехнулся.       Занка тут же распахнул глаза, ловя ухмылку, и медленно переводя глаза вверх. Прищурив глаза, он томко наклонил голову, двигая руку охотника вслед за ртом.       Энджин обомлел.       Только сейчас он заметил качнувшиеся в след движению длинные серьги. Только сейчас понял, насколько мягкими казались волосы Занки, и ощутил, насколько сильно хочет провести по ним рукой. Только сейчас Энджин заметил молочный цвет кожи, к которому хотелось прикоснуться как к великому сокровищу.       Только сейчас он вспомнил о том, как вампиры заманивали большинство жертв к себе в логово.       Энджин сглотнул и, тряхнув головой, попытался собраться. Резкое движение отдалось звоном в ушах, и он глубоко вдохнул. Он слишком долго так сидит, он отдал слишком много крови.       Подняв взгляд на вампира, он вновь замер. Занка выглядит таким спокойным, таким счастливым. Охотник никогда бы не сказал, что то существо, что он нашёл в этой комнате, было этим же парнем, который мило поглаживал его локоть, пока высасывал из вены кровь.       Мило?       Чёрт возьми.       Собравшись, Энджин хрипящим голосом сказал:       — Занка, всё. Отпусти. — Прикрытые глаза медленно открылись. Вдруг, заволновавшись, Энджин сделал вторую попытку. Гораздо жестче. — Занка. Всё. Я сказал отпусти.       Занка распахнул глаза, вглядываясь в лицо мужчины. Он сжал руку сильнее, и Энджин почувствовал, как острые когти на тонких пальцах впиваются ему в кожу.       — Последнее предупреждение. — Это Энджин почти прорычал. Голова начинала кружиться, и он уже чувствовал, что не сможет противостоять вампиру, если тот и вправду набросится на мужчину.       Чёрт.       Чёрт, чёрт, чёрт.       Но спустя секунду Занка вытащил клыки.       — Молодец, спасибо.       Энджина тихо пробормотал это, вызывая у вампира кривую улыбку.       Втягивая носом запах крови, он слизал оставшиеся в моменте капли и отпустил руку, прижавшись спиной к стене. Всё это время он наблюдал за реакцией охотника, но в конце концов прикрыл глаза.       Всё в комнате замерло.       Энджин дрожащей рукой отложил нож.       Примерно минуту он наблюдал за вампиром, не находя в себе сил расслабиться. Но вскоре он выдохнул и отвернулся, Занка так и не сдвинулся с места, и Энджину вообще показалось, что он уснул. Рассматривая свою растерзанную руку, блондин цыкнул. По всей конечности проходило тупое онемение, а также начался сильный тремор. Порывшись по карманам широких армейских штанов с кучей карманов, мужчина достал мини-аптечку и склянку с восстанавливающей жидкостью. Расположившись на пустом столе с которого были скинуты все вещи и разбросаны полу, он начал обрабатывать руку.       Параллельно он рассматривал комнату, замечая, что каких-либо личных вещей почти не было. Ни плакатов, ни раскинутой одежды или книг, только стопка учебников под столом, ноутбук на полу и разворошенная сумка.       Было очень интересно послушать историю этого парня. Если бы Энджин любил себе врать, он бы сказал, что ради этого и оставил вампира в живых. Как жаль, что он не имел подобной привычки. Зато была привычка действовать как пойдет, а потом страдать от собственных дум и чужих упреков. Но всё это завтра.       Он так хотел спать…       Развернувшись, он кинул взгляд на вампира. Занка спокойно посапывал, скатившись вниз и притянув к себе исполосованную подушку. Реально как кот: наелся и спит.       Энджин вздохнул и попрятал всё обратно в карманы. Тихо подойдя к кровати, он наклонился. Занка даже не пошевелился. И мужчина накрыл его остатками одеяла.       Как же Энджин устал. Голова раскалывалась, а взгляд переодически плыл. Выйдя на балкон, Энджин широко распахнул окно, ночной воздух немного отрезвил его. Ему надо было подумать. Здоровой рукой он пытался зажечь сигарету, которая тряслась в онемевших пальцах. Ему надо было расслабиться, а значит, покурить, и, желательно, поспать. Как минимум первое он мог выполнить.       Спустя две сигареты мужчина открыл телефон, отключая ненужный режим и начиная просматривать сообщения.       Ему точно дадут пизды.       Возможно, ему стоит подумать об этом уже завтра.       И он вновь отключает телефон и дышит. Он десять минут назад напоил умирающего вампира собственной кровью, чуть не умер от этого сам, а теперь этот вампир спокойно спит, отключившись почти на руках у охотника. Какое же безумие.       Жаль, что Энджин вряд-ли поступил бы по-другому. И он выдыхает дым.