Яд на чаше весов

      Вслед за моим отчаянным заявлением раздался новый взрыв смеха. Красноволосый мафиози запрокинул голову и приложил руку к груди, сотрясаясь от веселья. Успокоившись через минуту, он, запыхавшись, направился к выходу.       — Не знаю, зачем она тебе, но ты ошибся, всё будет зря, — бросил он через плечо и вышел из комнаты.       Дверь захлопнулась. Босс мафии продолжал смотреть на меня. Я напряглась, не отрывая взгляда от его лица, пытаясь понять, что происходит. Чего мне теперь ожидать? О чём они вообще говорили?       Потом в голову ворвались совершенно иные мысли. Я ведь добилась своей цели. И первое, что я почувствовала — это абсурдность ситуации. Человек, которого я считала призраком, тенью, сидящей на троне криминального мира, оказался реальным, живым, дышащим существом, сидящим в метре от меня.       Мои мысли метались. Как я могла так ошибиться? Как этот человек, с такой внешностью, может быть хладнокровным боссом мафии? Несмотря на опасность, я не могла оторвать взгляда. Внешность его была притягивающей и пугающей одновременно. Чистое воплощение хладнокровия и опасной красоты.       Мафиози сидел, откинувшись на стуле, словно король на своём троне, излучая абсолютное спокойствие и контроль над ситуацией. Он не двигался, но его присутствие заполняло собой все пространство подвала. Такая внешность была поразительна, совершенно не сочетаясь с грязным антуражем: черты лица были выточены с поразительной резкостью. Острые скулы и чёткая линия подбородка создавали профиль, который мог бы украсить обложку глянцевого журнала, но сейчас он внушал трепет.       Его взгляд — это отдельная история. Холодный, пронизывающий, он не выражал ни гнева, ни радости, ни сочувствия — только хладнокровие и анализ. Казалось, он видит меня насквозь, читая каждую мысль. А губы? Невероятным контрастом к острым чертам были его пухлые губы. В тусклом свете лампы они выглядели мягкими, но сейчас были сжаты в тонкую, ровную линию, выдавая сосредоточенность.       Светлые волосы были аккуратно зализаны назад, открывая высокий лоб и еще больше подчеркивая скульптурные черты лица. Несколько прядей свисали вперёд, но так органично, что говорило о его педантичности и любви к порядку даже в хаосе преступного мира. А общая аура парня была гипнотической. Это была неведомая красота хищника, облачённого в дорогой костюм. Он был одновременно элегантен и смертельно опасен.       Когда парень заговорил, его голос был ровным, а я могла только смотреть на его владельца, заворожённая этим идеальным и пугающим сочетанием ледяного спокойствия, власти и безупречной внешности.       — Как думаешь, что с тобой теперь будет? — тихо прорезал тишину подвала незнакомец.       — Вы должны отпустить меня, иначе господин Ин Сон…       — Его нет.       — Чего? — я моргнула, не понимая смысла сказанного.       — Нет никакого господина Ин Сона. Я неслучайно назвал его имя в разговоре, который ты подслушала, — объяснил парень. — Хотелось узнать, как далеко ты пойдёшь, и какими навыками обладаешь.       Мои глаза расширились до предела. Я сглотнула, испуганно переведя взгляд на закрытую дверь. Осознание медленно, но верно приходило. Тот разговор между двумя парнями был спектаклем? Меня обманули.       Босс мафии, заметив выражение моего лица, понял, что жертва попалась на удочку. Я нахмурилась и резко начала вырываться, расшатывая стул.       — Издеваетесь надо мной! — закричала я, отчаянно дергаясь. — Что Вам нужно?!       — Тише. Я не люблю, когда шумят, — спокойно заявил он, ни на йоту не изменив выражения лица.       — Вы обманули меня! — завопила я.       За долю секунды преодолев разделяющее нас расстояние, незнакомец вытянул руку и схватил меня за подбородок. Его хватка была сильной, но не причиняла боли, просто устанавливала контроль.       — Тихо, — кратко произнёс мафиози.       — Отпустите меня. Раз Вы знаете истину, то понимаете, что я всего лишь журналист, — объяснилась я, выложив правду. — Хотела собрать стоящий материал, которым никому не удалось обладать.       — Вы горите своим делом и на всё пойдете ради этого? — спросил он, отпустив подбородок и отстранившись.       — Если чего-то желаю, то сделаю всё, что в моих руках, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.       — Умеете играть в покер?       Внезапный вопрос, острый и холодный, как лезвие скальпеля, заставил меня осечься. Возмущение на моём лице сменилось искренним недоумением. Какое отношение азартные игры имели к моему нынешнему положению?       — Просто подумал, что раз Вы так самозабвенно блефуете и пытаетесь задействовать мозг, то должны быть чертовски хороши в этой игре, — произнёс он, делая паузу, которая звенела в тишине. Его взгляд, нечитаемый и тяжёлый, заставил меня замереть.       — Предлагаю сделку. Ваша свобода в обмен на безупречно сыгранную роль.       — Какую ещё роль? — выдохнула я, чувствуя, как внутри разрастается нехорошее предчувствие.       — Возьмите на себя роль содержанки, развлекающей скучающего богача в закрытом казино.       — Что?! — я непроизвольно открыла рот.       Воздуха в лёгких стало катастрофически мало. Предложение ударило под дых сильнее, чем недавний удар ботинком.       — Раз вам так не терпелось примерить на себя шкуру агента, я даю вам этот шанс, — он плавно вытянул руку вперёд, словно предлагая скрепить договор. — Ну же?       — Я не собираюсь её жать! — хмыкнула я, пытаясь сохранить остатки достоинства, хотя сердце колотилось где-то в районе горла.       — Ах, да, — мафиози опустил взгляд на мои запястья, стянутые до синевы грубыми путами. — Потому что не можете, верно? Ваши руки ведь связаны.              — Пф-ф! Издевательство! — я снова заёрзала на стуле, закипая от этой глупой, унизительной подколки. — Потому что не хочу! Я не собираюсь участвовать в ваших грязных играх!       — Что ж. Я вас услышал, — мафиози не выглядел разочарованным.       Напротив, в его спокойствии сквозила пугающая уверенность охотника, который точно знает, что жертве некуда бежать.       — Если вдруг передумаете — дайте знать. Я буду в здании еще около часа.       С резким, противным скрипом он отодвинул стул. Движения были отточены до автоматизма: парень коснулся пуговицы пиджака, застёгивая его, и элегантным жестом разгладил воображаемые складки на дорогой ткани. Каждая секунда этого ритуала подчеркивала пропасть между нами: он — хозяин жизни в безупречной одежде и безграничной властью, я — связанная девчонка в пыли. Парень развернулся и размеренным шагом направился к выходу.       — Подождите! А как же я?! — я засуетилась, стул под моими ногами жалобно заскрежетал по бетону.       — Вы тоже пробудете здесь около этого времени, — бросил он через плечо, даже не обернувшись.       Дверь закрылась с тяжёлым, окончательным стуком. Я осталась в гнетущем одиночестве под тусклым светом лампочки, чувствуя, как время начинает утекать сквозь мои связанные пальцы. Час. У меня был всего час, чтобы решить, кем я хочу быть: свободной проституткой в казино или мёртвым журналистом в этом подвале.

***

      Итог нашего короткого, но выматывающего поединка был предрешён — я дала согласие. Но позволить боссу мафии думать, что он полностью сломил меня, было выше моих сил. Я не могла выйти из этой комнаты просто послушной марионеткой. Мне нужно было показать, что со мной нельзя играть в одни ворота, манипулировать моими страхами, не отдавая ничего взамен.       — Это правильный выбор, — кивнул парень.       В его голосе не было торжества, лишь сухая констатация факта, будто он с самого начала знал, на какой секунде я сдамся.       — Ты отпустишь меня сразу, как только я помогу тебе с этим делом? — я окинула мощную фигуру медленным, изучающим взглядом, стараясь игнорировать то, как бешено колотилось сердце. — Но я хочу получить кое-что ещё взамен.       Собеседник слегка сощурился, и в глубине его тёмных глаз промелькнула искра любопытства, смешанная с опасным холодком.       — Какие-то странные переговоры… — протянул он, наклонив голову набок.       — Я хочу взять у тебя интервью, — выпалила я, прежде чем страх заставил меня замолчать. — Ты и сам уже догадался, что меня интересует твоя персона. Весь мой архив на камере — лучшее тому доказательство.       — Ты не сможешь его опубликовать, — отрезал босс мафии. Спокойствие было непробиваемым, как броня. — Ни одно издание не рискнёт своей головой, а если сделает это — оно не доживёт до утра.       — Я рада, что ты, в принципе, согласен, — я намеренно пропустила его угрозу мимо ушей, напуская на себя деловой вид. — Мне нужны тетрадь и ручка. Я хочу делать записи.       В мужском тоне послышалась лёгкая, едва уловимая насмешка, от которой по спине пробежал мороз:       — Я не говорил, что принимаю твоё условие.       — Я не умею играть в покер, — я перехватила инициативу, чувствуя, как адреналин вытесняет остатки паники. — Логично, что ты неспроста спросил про этот навык. Тебе нужен кто-то, кто сможет сидеть за столом и не выдавать себя. У меня блестящая память и железная выдержка. Если ты обучишь меня тонкостям игры, мы сможем пообщаться и на те темы, которые…       Я не успела договорить. Чан медленно, почти лениво поднял руку, и этот жест обладал такой властью, что слова застряли у меня в горле. Его пальцы, те самые, что я рассматривала на фото, теперь вживую диктовали условия реальности.       — Развяжите, — коротко бросил он, не сводя с меня своего гипнотического взгляда.       Из теней мгновенно вынырнули двое парней. Я почувствовала, как холодное лезвие ножа скользнуло по верёвкам на моих запястьях. Путы, впивавшиеся в кожу вечность, наконец ослабли и упали на бетонный пол бесполезными змеями. Кровь с болезненным покалыванием хлынула к онемевшим кистям, и я невольно прошипела, растирая покрасневшие следы от оков. Игра официально началась. И теперь мы были по одну сторону стола, хотя я прекрасно понимала: в этой партии босс мафии — всегда главный.       — Один вопрос в день. Я буду приходить вечером, — голос босса мафии звучал как приговор, лишённый возможности обжалования. Он отвернулся, его широкие плечи в дорогом пиджаке казались непроницаемой стеной. — Постарайся запомнить и обучиться всему как можно быстрее. У нас на всё четыре дня       — Хорошо, но мне бы хоть умыться и… — начала я, пытаясь вернуть себе хоть немного человеческого достоинства.       — Не кричи. Не люблю шум, — бросил он через плечо, не удосужившись обернуться.       Сначала я не поняла смысла его слов, ведь говорила негромко, но реальность ударила мгновенно и безжалостно. Всё встало на свои места, когда сильные руки одного из солдат сомкнулись на моих плечах, а ладони второго, двигаясь с пугающей эффективностью, накинул мне на голову тёмный, пахнущий пылью мешок. Мир погрузился во мрак и тишину. Инстинкты требовали закричать, вырваться, бороться за каждый глоток воздуха. Но я стиснула зубы до скрежета. Нельзя. Я им нужна живой, целой. Страх сменился ледяной решимостью. Если они думали, что сломают меня этим дешёвым трюком, то ошибались. Игра продолжалась, и теперь я знала правила.

***

      Первый день моего вынужденного затворничества прошёл в попытках привести мысли в порядок и унять дрожь в коленях. Моим надзирателем назначили того самого красноволосого парня, чей смех еще недавно эхом отдавался в подвале. Он демонстративно игнорировал правила приличия: не назвал своего имени и не поинтересовался моим, обходясь коротким, пренебрежительным «эй» или резкими взмахами руки. По его лицу, застывшему в гримасе вечного недовольства, было ясно — нянчиться с журналисткой в его планы не входило. Он лишь без конца повторял, насколько важна предстоящая операция, и цедил сквозь зубы:       — Главный на тебя поставил, так что не вздумай облажаться.       Когда сумерки окончательно поглотили город, за мной пришёл новый человек. Короткая поездка в темноте — и я оказалась перед входом в элитный стриптиз-клуб, спрятанный в цоколе массивного небоскреба. Здесь даже воздух был другим: тяжёлым, пропитанным ароматами дорогого парфюма, табака и едва уловимым, металлическим привкусом власти. Это не было злачное место для случайных прохожих — здесь отдыхали те, кто вершил судьбы города.       Красная шевелюра моего куратора мелькнула у барной стойки, подсвеченной неоном. Он вальяжно пригубил виски и, заметив меня, дважды громко хлопнул в ладони, призывая к себе, как дрессированного щенка. Я поморщилась, чувствуя, как второй мафиози бесцеремонно подталкивал меня в спину.       — Осмотрись, — приказал парень, обводя стаканом полумрак зала. — Ты здесь не для развлечений, а для учёбы. Эти женщины обслуживают высшее звено. Изучи их: как они двигаются, как улыбаются, как заставляют мужчин отдавать последнее. Каждая деталь — твой щит в казино. Запомни всё.       Из тени, словно изящное видение, выступила высокая девушка с холодными глазами и безупречной осанкой.       — Это Грейс, — представил он её. — Она покажет тебе закулисье. Иди.       Грейс без лишних слов взяла меня за руку. Её хватка была мягкой, но крепкой, как шёлковая удавка. И особа повела в святую святых. Мы оказались в гримёрке: узком, переполненном пространстве, где царил организованный хаос. Всюду висели вешалки с откровенными нарядами из кружева и латекса, на столиках теснились горы косметики, а воздух был перенасыщен запахом лака для волос.       Грейс усадила меня на вращающийся стул перед огромным зеркалом, по периметру которого горели яркие лампы. Девушка встала позади и, чуть наклонившись, принялась изучать моё лицо в отражении с профессиональной дотошностью ювелира.       — Ну, — протянула она, перебирая пальцами мои волосы и прикидывая варианты. — Посмотрим, что из тебя можно вылепить для нашего богача.       Тишина между нами постепенно начала таять под шорох кистей для пудры и блеск помад, и в этом тесном, пахнущем пудрой мире мы начали наш разговор.       Когда Грейс нанесла последний штрих и отошла в сторону, из зеркала на меня взглянула незнакомка. Короткое, едва прикрывающее бёдра платье облегало тело как вторая кожа, а копна пышных локонов рассыпалась по плечам, обрамляя лицо с непривычно дерзким, хищным макияжем. Стоило мне переступить порог гримёрной и выйти в главный зал, как атмосфера вокруг изменилась. Воздух словно загустел. Несмотря на обилие полуобнажённых красавиц в зале, десятки жадных, голодных взглядов моментально сфокусировались на мне — новом, нетронутом объекте. Я кожей чувствовала эти липкие взгляды, раздевающие меня за долю секунды. По телу пробежала волна отвращения. Я невольно замедлила шаг, желая спрятаться, раствориться в тенях. Но солдат, следовавший за мной по пятам как безмолвная тень, вытянул руку, указывая на лестницу.       Мы поднялись по ней и вскоре оказались на втором этаже, где нас ждала одна из VIP-комнат. Она была отделена от общего зала плотными, непроглядными шторами. Шорох дорогой ткани сопроводился моим недовольным выдохом. На кожаном диване сидел мужчина, которого я знала как владельца красной и бестолковой головы. Казалось, его больше интересовало развлечение, чем мой урок. Я закатила глаза и сложила руки на груди. Он не сразу заметил меня, но когда это произошло, его лицо выразило удивление.       — О, я вижу, у нас есть все шансы! — сказал он, указывая на кресло напротив. — Я занял тебе лучшее место. Садись туда, смотри и учись.       Он вернулся на диван, и после его окружили три девушки. Они двигались с изяществом и уверенностью, явно обладая большим опытом. Было очевидно, что их действия были призваны привлечь внимание. Я почувствовала смущение и желание отвести взгляд, но человек, стоявший рядом со мной, не позволил этого сделать. Очаровательные особы улыбались, создавая непринуждённую атмосферу. Мафиози выглядел расслабленным, уделяя внимание каждой из них. Они, в свою очередь, проявляли к нему активный интерес.       Девушки моего куратора смеялись и щебетали, словно стайка экзотических птиц. Они были, без сомнения, приятными партнёршами на вечер: ухоженными, манящими, такими, которых хотелось касаться, а уж тем более — обладать. Сам мафиози чувствовал себя легко и раскованно, купаясь во внимании. Он скользил руками то по бедру одной, то по талии другой, проявлял интерес к каждой из своих пассий, а они, в свою очередь, активно доставляли ему удовольствие, мастерски поддерживая иллюзию заинтересованности и восхищения.       Одна из девушек стояла за диваном и склонилась, что-то тихо говорила на ухо парню и поглаживала его плечи, вызывая улыбку клиента. Другая сидела рядом, извивалась и надавливала на мужскую руку, которая поглаживала её грудь, и внимательно слушала слова. Третья девушка решила проявить себя ярче всех. Она опустилась к ногам парня, развела его колени в стороны и начала играть с ремнём, постепенно высвобождая достоинство их плотных оков.       — Дальше мне наблюдать необязательно. Всё понятно, — не выдержав, я поднялась, прерывая их разговор.       Мне стало неловко от их слишком тесного общения. В карих глазах парня промелькнуло недовольство моим вмешательством. Он прикусил губу, посмотрел на другого, стоявшего неподалеку, и едва заметно кивнул в сторону. Меня тут же грубо и настойчиво взяли за руку и увели прочь.       Громкая музыка в главном зале клуба оглушала. Я шла за сопровождающим, звонко цокая каблуками по полу. Он проводил меня к бару и отодвинул стул.       — И мы теперь будем просто сидеть и ждать? — спросила я, усаживаясь.       Ответа не последовало. Все вокруг казались какими-то замкнутыми и немногословными. Я со скучающим видом посмотрела на бармена и подняла руку, чтобы сделать заказ.       — Стакан виски!       — Нет, — вмешался сопровождающий, перехватывая мою руку.       — Вам было поручено наблюдать, а не развлекаться       — Занудство и издевательство! — я с силой хлопнула ладонями по лакированной поверхности барной стойки.       От моего жеста стакан с янтарной жидкостью рядом опрокинулся. Вина, само собой, легла на меня.       — Ой, извините, — поспешно пробормотала я, схватив салфетку, чтобы протереть влажное пятно на дорогих брюках незнакомца, которому принадлежал алкоголь.       — Всё в порядке, красавица, — его голос был обволакивающим и маслянистым. — Сам не понимаю, как мог раньше не заметить такое очарование.       Я вскинула бровь, когда его рука накрыла мою и начала поглаживать большим пальцем тыльную сторону ладони. Чёрт, я же забыла, где находилась! В этом мире я была всего лишь доступной девушкой, объектом для утех богатых клиентов. И пока я мысленно ругала себя за оплошность, ладонь мужчины скользнула выше и опустилась на моё бедро. Я озлобленно перехватила его руку и резко смахнула прочь. Мужской взгляд, явно рассчитывающий на другой исход событий, потемнел. Я хотела влепить пощечину, отчитать за развязность, но мафиози, стоявший рядом со мной, резко дёрнул меня за запястье. Мне пришлось встать и пойти за ним.       — Безнадёжна, — прозвучал сзади голос моего куратора, стоящего у лестницы.       Он презрительно покачал головой. Когда успел спуститься? Неужели парень следил за мной и видел, как я повела себя с клиентом? Если расскажет главному, что меня ждёт? Впрочем, пусть делает, что хочет. Когда настанет время, я проявлю себя, как надо. Этот засранец не смел меня упрекать, когда сам пришел сюда развлекаться, вместо того, чтобы решать важные вопросы. Я недовольно пробурчала себе под нос еще пару ласковых слов в адрес всей этой прогнившей мафии.       — Хватит меня шпынять! Весь вечер только и делаешь, что толкаешь в спину! — я резко обернулась, чувствуя, как внутри закипал праведный гнев. Терпеть это скотское отношение больше не было сил.       — У тебя был идеальный шанс попрактиковаться на том мужике, а ты его с треском провалила, — Мой нянька пренебрежительно цокнул языком и всплеснул руками, словно сдаваясь. — Впрочем, неважно. Ты больше не моя головная боль. Всё, что мог, я сделал. Дальше разбирайтесь сами.       Обратный путь прошёл в гнетущей тишине. На голову снова натянули чёртов мешок, лишая меня ориентира в пространстве. Стоило дверям моей импровизированной камеры захлопнуться, я сорвала ткань, жадно глотая спёртый воздух.       Вид в зеркале был плачевным: волосы спутались в дикое гнездо, макияж поплыл, а алая помада размазалась, превращая меня в жертву неудачного нападения. Я судорожно стёрла пальцами красные следы вдоль губ, пытаясь вернуть лицу человеческий вид. Едва я успела пригладить локоны, как за спиной скрипнула дверь. Сердце забилось. Увидев входящего, я испытала странную смесь чувств из страха и облегчения.       — Ты пришёл, — выдохнула я и вскочила на ноги, неловко одёргивая предательски задравшуюся короткую юбку.       — Вижу, работа над образом идёт полным ходом, — голос парня прозвучал как хруст льда под подошвой.       Его непроницаемость начинала меня раздражать. Ни единой эмоции, ни тени улыбки — только эта вечная, застывшая маской серьёзность. Он что, рассыплется в прах, если хоть на миг расслабит мышцы лица? Но мои возмущённые мысли прервала ещё одна фигура, возникшая в дверном проёме. Я тут же скрестила руки на груди и нахмурилась. Воздух в комнате мгновенно наэлектризовался — наша взаимная неприязнь с красноволосым мафиози была почти осязаема. Второй, разумеется, заметил эту вспышку вражды, но лишь равнодушно скользнул по нам взглядом.       — Садитесь за стол. Как видите, здесь три места, — он указал на стулья и первым занял своё положение в центре.       Мы с моим мучителем расселись по краям овального стола — точь-в-точь такого, за какими вершатся судьбы в подпольных казино. В следующую секунду в руках босса возникла колода. Он начал тасовать карты, и я снова провалилась в гипнотический транс. Его руки… это было настоящее волшебство. Движения — чёткие, выверенные, плавные. Я поймала себя на мысли, что это зрелище захватывало меня куда сильнее, чем все те профессиональные искушения, которые я видела сегодня в VIP-ложе. Неужели у меня действительно фетиш на мужские руки? Нет, поправила я себя, глядя, как свет лампы скользил по безупречным суставам. Только на его руки.       — Я посвящу тебя в детали операции, а затем мы перейдем к основам техасского холдема, — начал парень, и звук тасуемых карт в его руках напоминал шелест дорогого шелка.       — Я бы на твоём месте не тратил время. Сегодня она с треском провалилась. У неё был идеальный шанс, а она его спустила в унитаз, — тут же вставил свои «пять копеек» куратор, вальяжно развалившись на стуле.       Я резко повернулась к нему, сверля его взглядом, полным искренней ненависти. В этот момент мне хотелось ударить по наглой, самодовольной физиономии, куда сильнее, чем того липкого типа в баре. Вот, кто по-настоящему нарывался на хорошую взбучку       — Вот! Видишь, о чём я? — он торжествующе указал на меня пальцем, обращаясь к другу. — У неё ровно такое же выражение лица было в клубе. Клянусь, я думал, она пропишет мужику в табло, если её вовремя не оттащить.       — А ты вообще устроил оргию в VIP-комнате, вместо того, чтобы заниматься моим обучением! — я не выдержала и повысила голос, защищая остатки своего достоинства. — Ты развлекался, пока я пыталась понять, как не сойти с ума в том аду!       Я осеклась, поймав на себе тяжёлый взгляд босса мафии. В памяти мгновенно всплыло его предостережение: он не выносил шума. Воздух в комнате застыл, я отвела взгляд и выдохнула, чувствуя, как между нами натягивалась невидимая струна. Как мы вообще сможем работать вместе, если эта комната едва вмещала нашу взаимную неприязнь?       Главный медленно положил колоду на стол. Его пальцы замерли, создавая идеальную симметрию.       — Я хочу увидеть, чему ты научилась сегодня за вечер, — ошарашил своим заявлением меня он, когда в голосе проскользнула пугающая сталь. Мафиози перевёл взгляд на второго. — Соблазни его.       — Чего?! — я опешила, мои ресницы затрепетали в лихорадочном ритме. Сердце застучало и провалилось куда-то в пятки.       — Очевидно, что вы друг другу не нравитесь, — парень чуть опустил брови, и свет лампы блеснул в его зрачках. — Ненавидь его сколько угодно, но прояви мастерство. Покажи мне, что ты можешь играть роль, даже когда тебя тошнит от партнёра.       — Ха-ха, а давай! Это становится по-настоящему интересно! — мой мучитель закивал, в его глазах вспыхнул азартный, лихорадочный огонёк, и он хитро прищурился, явно предвкушая моё унижение.       Я выматерила про себя сразу двоих — и кукловода, и его марионетку, — но с уверенным видом поднялась со стула. Шагая к цели, я расправила плечи, выпрямилась, словно была главной актрисой этого фильма. Моя рука медленно, словно в замедленной съёмке, вытянулась и легла на мужское плечо. Тёмно-карие глаза ехидно смотрели на меня, в них плясали черти предвкушения, а мне хотелось выцарапать их ногтями. Но я держалась, вспоминая уроки Грейс.       Натянуто улыбнувшись, я завела одну ногу вперёд и плавно опустилась на бедро парня. Он тут же положил руку мне на коленку, его пальцы начали медленно подниматься выше, к краю короткого платья, слегка прикрывающего пятую точку. Я накрыла чужую ладонь своей, сверкнула улыбкой, отточенным жестом поправила тёмные локоны, откидывая их назад. Хихикая — этот звук дался мне с трудом, — я склонилась и примкнула губами к шее, скрывавшейся за белым воротником рубашки. Нужно было отдать должное: в этом человеке было хоть что-то хорошее. У него оказался отменный вкус на парфюм. Яркий, сладкий, но мужественный запах ударил в нос, и я чуть расслабилась, позволяя аромату убаюкать мою ненависть.       Ёрзая на мужском бедре и чувствуя, как ткань идеально выглаженных брюк натягивалась от моего движения, я поглаживала гладковыбритые подбородок щеку, скользя пальцами по чётким линиям. В голове у меня был образ. И, как ни странно, это был образ человека, сидящего напротив, на другом конце стола. Да, я была одержима им ещё до нашей встречи, но никогда не признавалась себе в этом.       Когда я впервые увидела босса мафии, я не могла представить, что наша встреча будет такой странной, интимной. Но сейчас, глядя на парня, я не злилась и не раздражалась. Он вызывал во мне непонятные, но больше положительные ощущения. Я тянулась к нему, именно поэтому и согласилась участвовать в этой безумной операции. Мне хотелось узнать объект своего тайного обожания получше.       Спускаясь ниже, я покрывала невесомыми поцелуями открытые участки груди над расстёгнутой пуговицей рубашки. Рукой я поползла всё ниже, скользя вдоль расходящихся рядом белой ткани, напрямую к кожаному ремню и брюкам. Полотно натянулось до предела, а дыхание мафиози стало тяжёлым, прерывистым. Так выглядело чистое, животное возбуждение. Увидев сегодня его поведение в клубе, я была уверена: он готов взять всё, что движется.       Я уже почти достигла цели, но увлеклась мыслями и упустила момент, когда жертва превратилась в хищника. Парень внезапно рассмеялся — то ли от щекотки, то ли от осознания ситуации, — и резко взял моё лицо в ладони, прерывая игру.       — Ты сегодня прервала моё наслаждение, — его голос стал низким и хриплым. Сжимая мой подбородок, он прошептал: — Будет хорошо, если исправишь это прямо сейчас. Я буду более благосклонен в будущем.       Я сжала кулаки, до белых косточек впиваясь пальцами в дорогую ткань рубашки, сминая её в бесформенный ком на широкой груди. Внутри всё клокотало от ярости — дикое, первобытное желание стереть эту самодовольную ухмылку с его лица жгло не хуже крепкого алкоголя. Но я кожей чувствовала на себе взгляд того, кто сидел за моей спиной. Босс мафии наблюдал. Он ждал. И ради его расположения я была готова сжечь в себе остатки гордости.       Я натянуто улыбнулась, стараясь придать этой улыбке нужный градус дерзости и уверенности. Сократив последние миллиметры, я преодолела внутреннее сопротивление и потянулась к пухлым губам. От куратора пахло алкоголем и табаком — запах, который вызывал отвращение, но который я должна была принять. Я целовалась, заставляя себя забыть о том, как сильно хотелось бы оказаться в другом месте, с другим человеком. Но держалась. Каждое мгновение этого испытания повышало мою цену в своих же глазах. Я смогла выдержать неприятные прикосновения, хотя каждая клеточка тела кричала о том, как сильно я хочу оттолкнуть своего мучителя. Его руки скользнули по моей талии, задержались на спине, а затем, подхватив меня за бёдра, он потянул тело ближе. Я почувствовала под собой напряженное молодое тело. Мафиози протиснул руку между нами, и я услышала характерный щёлчок расстегивающегося ремня.       Паника охватила меня. Я попыталась отвлечь парня, углубляя поцелуй, сексуально выстанывая звуки и шепча что-то неразборчивое, моля лишь о том, чтобы это закончилось, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля. Напряжение в комнате нарастало, густое и осязаемое. Я чувствовала на себе пристальный взгляд смотрящего, словно он сканировал меня, оценивая каждый жест. Это осознание всколыхнуло внутри волну решимости, смешанную с вызовом. Наклонившись ещё ближе, я расположилась вплотную к мужскому телу, сократила расстояние между нами. Мои пальцы коснулись красных волос, легко пробежались по прядям на затылке. Медленно, с намерением и доминированием, я потянула голову на себя, заставляя наши взгляды встретиться.       — Насладись моментом, — прошептала я, почти касаясь покрасневших от поцелуев губ, позволяя ему почувствовать тепло моего дыхания.       Наши уста соприкоснулись в поцелуе, который не был нежным, но был полон страсти и сложного переплетения эмоций. Я продолжила ощущать привкус терпкого алкоголя, и мафиози незамедлительно ответил на мой порыв с внезапной силой. Его рука скользнула к моей талии, начала едва не до хруста сжимать меня. Касание ладоней было настойчивым, властным и грубым, но я сохраняла самообладание, продолжая играть. Я углубила поцелуй, использовала язык, стараясь передать всю атмосферу, показывая, что я полностью вжилась в образ. Наши языки переплелись, создавая ритм, который не оставлял сомнений — я справляюсь с задачей. Хван ответил с возрастающей интенсивностью.       Он сделал импульсивное движение, потираясь вставшим членом, облачённым в единственную лёгкую преграду — в тонкую ткань боксеров. Я в прямом смысле чувствовала его возбуждение, как мужской орган отчаянно жаждал внимания и забраться дальше, чем пространство между внутренней стороны бёдер. Крупная и изящная свободная рука коснулась моего плеча, и парень задержал взгляд на открытой коже, прежде чем легко прикусить ее у основания шеи, оставляя почти незаметный след. Я слегка откинула голову, выражая в лице сложное смешение чувств. Подушечки пальцев скользнули под натянутую ткань короткого платья, лёгким касанием проводя по бархатной и чувствительной коже. Учитель действовал уверенно, но его возбуждённое дыхание участилось. Я чувствовала близость, желание взять меня, и это только усиливало сосредоточенность на задаче.       Я позволила пальцам двигаться по моей коже, вырисовывая узоры у сокровенного места. Изо всех сил я сохраняла контроль над своим телом и эмоциями, иногда закрывая веки и представляя совершенно чужие руки. Но когда я открыла глаза и посмотрела на второго парня, разочарование постигло меня. Он сидел неподвижно, лицо было непроницаемо, но в глазах, отражающих свет, мерцал тёмный, оценивающий огонь. Я знала, что достигла своей цели. Я показала ему, на что способна.       Всё моё существо было обращено назад, к человеку в центре стола. Но развратник развернул моё лицо к себе, положив ладонь на щеку. А в мыслях развернулся настоящий хаос. Я молилась, чтобы босс мафии остановил это. Мои мольбы усиливались, пока я терпела из последних сил пытку, чувствуя, как зубы Хвана больно прикусывали нижнюю губу, а его пальцы уже настойчиво пробирались под кромку нижнего белья внизу. Я верила, что для проверки этого достаточно. Что мафиози, с его ледяным рационализмом, не допустит бессмысленной грязи.       В тишине раздался сухой, короткий кашель. Хван замер, прерываясь и тяжело дыша мне в рот, а я, едва не всхлипнув от облегчения, поспешила разорвать поцелуй. Я с надеждой обернулась к главному, ожидая увидеть в его глазах финал этого испытания, знак того, что я прошла тест. Но взгляд был равнодушным, не было возможности прочитать правду в нём. Мафиози медленно отложил колоду карт, сцепил пальцы в замок и посмотрел на меня с пустотой в глазах — так смотрят на инструмент, который оказался недостаточно острым.       — Ты надеешься, что я нажму на паузу? — его голос был тише обычного, и от этого по коже пронёсся ток. — Я видел, как ты считала секунды до моего приказа. Ты ждала спасения.       Я застыла, всё ещё сидя на бёдрах красноголового засранца, который продолжал собственнически сжимать мою талию.       — Я… я показала всё, чему научилась, — выдавила я пересохшими губами и вытерла их.       — Нет. Ты показала, что умеешь имитировать, — босс подался вперёд, входя в круг света от лампы. Его лицо было пугающе красивым и абсолютно беспощадным. — Но в том месте, куда ты направишься, у тебя не будет зрителя, который тебя подстрахует или спасёт. Твоя цель — человек, который чует фальшь за милю.       Он сделал паузу, и его взгляд скользнул по расстёгнутой пуговице на брюках Хвана, а затем вернулся к моим расширенным зрачкам.       — Если для успеха операции тебе придется пойти на всё — ты пойдешь. Если цель захочет увидеть твоё полное подчинение — ты его покажешь. Настоящее или нет — неважно, но ты должна быть готова дойти до финала. Прямо сейчас. Здесь. С ним.       Мир рухнул. Я смотрела на одного мафиози, не веря ушам. Второй за моей спиной издал тихий, торжествующий смешок, и его рука снова начала своё бесстыдное движение внизу. Горячее дыхание опалило мою шею.       — Ты же не серьёзно… — прошептала я, перехватывая ладонь одного человека и останавливая действия под платьем, я глядела на другого.       — Я предельно серьёзен, — отрезал наблюдающий, и в его глазах на мгновение вспыхнуло нечто тёмное, почти звериное, что он тут же подавил. — Либо ты идёшь до конца и доказываешь, что ты агент, готовый на любую грязь ради цели, либо возвращайся в подвал. Но знай: оттуда живыми не выходят.       Мой объект с безупречно идеальными руками и ужасно холодным и страшным характером медленно откинулся на спинку стула, переплетя свои пальцы. Он превратился в зрителя в первом ряду, готового созерцать моё падение.       — Продолжайте, — бросил он.