Яд на чаше весов

      Я замерла на миг, оглушённая собственной дерзостью, а затем медленно, почти невесомо, провела ладонью по жёсткой ткани жилетки. Пальцы дрожали — не от робости, а от жгучего, почти болезненного любопытства. Минуя кожаный ремень с тяжёлой пряжкой, я потянулась ниже, пытаясь нащупать то самое доказательство, что мои старания не прошли даром. Я гладила мужской орган, который лучше всего бы рассказал мне о том, что его владельца удалось соблазнить. Вот только, если у Хвана, уже через несколько секунд достоинство было в боевой готовности, то здесь всё было не так просто.       Я тут же наткнулась на ледяное спокойствие. Шокированная, я забыла о всякой маскировке. Взгляд сам метнулся к лицу партнёра — а там всё так же: ни тени волнения, ни проблеска желания. Он сидел, словно не здесь, словно наблюдал за этой сценой со стороны. Может, он и вовсе асексуал? Или… хуже — я настолько его не привлекаю?       Горькое разочарование ударило в грудь, сбивая дыхание. Маска невозмутимости сползла, обнажая всё смятение, что бушевало внутри. Но сдаваться я не собиралась. Резким движением я перестроилась: ладонь скользнула под тугой ремень, нырнула под ткань брюк. Крис моргнул. Его взгляд на мгновение метнулся к Хвану, сидящему напротив — тот наблюдал с откровенным злорадством. Я негодовала. Как так?! Я здесь, перед ним, вся — огонь и страсть, а он спокоен, как скала. Даже в штанах — ни малейшего признака возбуждения.       — Крис… — тихо, почти нежно, наклонила голову набок я. Ладонь легла на его щеку, мягко, но настойчиво разворачивая лицо к себе. — Посмотри на меня.       Крупные пальцы на моей талии сжались чуть сильнее — едва уловимо, но достаточно, чтобы сердце подскочило к горлу. И тогда я переступила черту. Губы впились в чужой рот — жадно, отчаянно, вкладывая всю неудержимую страсть. Поцелуй вышел горячим, чувственным, с привкусом поражения и упрямой надежды. Я дышала тяжело, прерывисто, но не забывала о том, что делала внизу. Рука выскользнула из-под ремня, быстро нащупала пряжку, ослабила её. Пуговица поддалась легко, бегунок молнии скользнул вниз с тихим, почти интимным звуком. Я оттянула ткань, пальцем поддела край белья, медленно, мучительно медленно начала исследовать. Рука нащупала выступающие вены, изгибы. И тут же я осознала: из нас двоих намокла только я.       Вся в поту, в предвкушении, я наконец обхватила член рукой. Но никакого ответа. Никакого отклика. Только моё возбуждение, бившееся в унисон с пульсом.       Что я делаю не так? — крутилось в голове. — Плохо стараюсь? Недостаточно сексуальна? Или просто… не нравлюсь ему?       Я провела рукой вдоль его достоинства, надеясь на хоть малейший отклик. Ускорила движения. В поцелуе добавила язык — проникая глубже, сплетаясь с его, дыша чаще, отчаяннее. Но всё было тщетно. Будто я ласкала дерево — гладкое, холодное, бездушное.       С горечью я разорвала поцелуй. Отстранилась. Его губы — припухшие, покрасневшие — больше не казались желанным трофеем. Это был провал. Самый унизительный, бессмысленный поцелуй в моей жизни.       Иногда самое желанное оказывается разочарованием, — пронеслось в голове.       — Попробуй ртом. Вдруг получится, — ядовитый голос Хвана разорвал тишину. Я обернулась, поморщилась.       — Достаточно, — ладонь Криса мягко похлопала меня по талии, будто успокаивая непослушную собаку.       Я вытерла губы тыльной стороной руки. Поднялась, чувствуя, как внутри всё сжималось от унижения. Мафиози неторопливо поправил бельё, застегнул молнию, затянул ремень. Каждое его движение было размеренным, почти ритуальным. Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Глаза защипало. Виски пульсировали. Я поджала губы, нахмурилась. Нервно задёргала ногой, прикусила внутреннюю сторону щеки. Почему так больно? Потому что это был он? Тот, кем я ранее восхищалась?       — Да, это однозначно того стоило! Хорошо, что я остался, — Хван хлопнул в ладони, заливаясь смехом. — Я же говорил, что ты не справишься.       — Ты… по мальчикам? — резко повернулась к Крису я, выпалила вопрос, не думая о последствиях.       Смех Хвана взорвался с новой силой.       — Нет, — коротко, холодно ответ обрушился на комнату.       В тёмных глазах мелькнуло презрение — на миг, но этого хватило, чтобы резануло по сердцу.       — Ты не в его вкусе. Недостаточно хороша. Вот и всё, — Хван поднялся, отсалютовал нам, а потом, уже тише, добавил, глядя на меня: — Не зазнавайся.       Дверь хлопнула. Я вздрогнула. Крис тоже поднялся. Направился к выходу.       — Подожди, а интервью? — голос дрогнул. Я рванулась вперёд, перегородила ему путь собой. — Ты обещал!              Он остановился. Медленно обернулся. В полумраке его глаза казались бездонными колодцами, в которых тонуло любое чувство.       — Всё ещё хочешь интервью? — его голос прозвучал ровно, почти равнодушно.       Я сглотнула. Кивнула.       — Ты же уже задала свой вопрос, а я ответил, — произнёс Крис ровным, почти безразличным тоном, напоминая о моей недавней несдержанности.       — Нет, но… тот вопрос он… — я замялась, закрутила головой, инстинктивно отступая на два шага, когда парень двинулся вперёд.       — Дай пройти, — его взгляд скользнул к двери, которую я невольно загородила.       Паника накрыла с головой. Всё шло не по плану. Я должна была получить ответы, а не стоять здесь, как провинившийся ребёнок.       — Пожалуйста, можешь остаться хотя бы на пару минут? — я сама не заметила, как коснулась его руки. Прикосновение обожгло, и я тут же отпрянула, разволновавшись ещё сильнее. — Ты же обещал отвечать на вопросы…       Тяжёлый взгляд упал на место, где только что была моя ладонь. Я поспешно подняла обе руки, словно сдаваясь:       — Пожалуйста, всего один вопрос.       Босс выдохнул — устало, почти раздражённо. Но неожиданно развернулся и направился обратно к столу. Сел, откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди.       Я едва сдержала вздох облегчения. Не дожидаясь приглашения, метнулась к шкафу, достала тетрадь и ручку. Щёлкнув колпачком, устроилась на кровати — одна нога под собой, вторая на полу. Только сейчас я осознала, что на мне было короткое платье, больше напоминающее ночную сорочку с кружевами. Но в этот момент это казалось несущественным.       — Вопрос… — напомнил мафиози, слегка приподняв бровь.       Я сглотнула, подбирая слова.       — Как бы… не хочу тебя обидеть или задеть, но всё же… почему ты никак не отреагировал на меня? Я ведь не была так плоха, как заявлял Хван. Проблема во мне… или в тебе? — прикусила губу я, ожидая взрыва.       — Ты бы расстроилась или обрадовалась, узнав, что я импотент? — спросил он с поразительным самообладанием.       Я онемела. Глаза округлились, ладонь невольно прикрыла рот. В голове — хаос. Он так просто… вскрыл карты? Облегчение накатило волной — значит, дело не во мне. Но следом пришла горькая жалость. Этот мужчина, с его безупречной внешностью, с руками, от одного вида которых замирало сердце, — и такая проблема?       — У меня смешанные чувства, — наконец выдавила я, сводя брови.       — Чему я учил тебя, когда рассказывал про покер? Какая цель этой игры? — Крис скучающе подпёр голову рукой.       — В покере либо выигрываем с удачей в комбинациях карт, либо используем блеф, — повторила я заученные слова.       — Ты проиграла сегодня, — заключил он.       И тут меня осенило:       — Ты блефовал! — вырвалось с восторгом.       Вот оно! Парень обвёл меня вокруг пальца. Настоящий мастер игры — не только в картах, но и в жизни. Я заулыбалась, чувствуя, как внутри разгорался азарт. Нужно было удержать его, разговорить, узнать больше. Выпрямившись, я поправила выбившийся локон, заправила его за ухо. Облизала губы, собираясь с мыслями:       — Если хочешь, я могу рассказать тебе о том, когда впервые тебя встретила и…       — Не хочу, — отрезал он, поднимаясь. — Лучше тренируйся с картами.       Я замерла с открытым ртом. Впервые меня так легко и быстро заткнули. В горле встал ком обиды. Сердце колотилось, напоминая, что я всё ещё живая, всё чувствовала.       — Вот бы тоже быть такой же холодной, как ты, — тихо пронесла я. — Ничего не чувствовать, не испытывать…       Но вместо этого я сидела здесь — растрёпанная, с тетрадью в руках, с невысказанными словами на губах. А он уже шагал к двери, невозмутимый, непробиваемый, как стена.       — Что за чёрствый камень?! — вырвалось у меня, уже когда мафиози взялся за ручку двери.       Он не обернулся. Лишь на миг задержался, будто взвешивая, стоит ли отвечать. И ушёл, оставив меня наедине с ворохом противоречивых эмоций и одним‑единственным вопросом: «Зачем он вообще это сделал?»

***

      Третий день шёл по уже знакомому сценарию — словно мы застряли в петле времени. Одни и те же действия, одни и те же лица, одни и те же карты. Но в этот раз всё ощущалось иначе. Я совершенствовала навыки — и не просто механически повторяла комбинации, а чувствовала игру. Мысли текли плавно: стрит‑флеш здесь, каре там, блеф — вот в этом моменте. Даже Хван, на чьём колене я сидела, уже не так раздражал. Его руки, привычно блуждающие по моей талии или бёдрам, стали фоном — не больше, чем шумом в ушах. А в голове — только Крис. Он сидел напротив, невозмутимый, как всегда. Но теперь я смотрела шире. За этой маской безразличия таился огонь. Неяркий, сдержанный, но живой. Особенно после вчерашнего разговора. Его взгляд — раньше холодный, теперь будто подсвеченный изнутри — иногда задерживался на мне дольше, чем следовало. Я прикусывала губу, стараясь не выдать волнения, и погружалась в игру, чувствуя себя рыбой в воде. Но краем взгляда следила за ним. За каждым движением, за каждым едва уловимым изменением в выражении лица.       После покера, как и было обещано, Крис остался. Я плюхнулась на кровать, потянулась за тетрадью. Листы шелестели под пальцами, пока я искала место, на котором остановилась. Щёлкнула ручкой, приготовилась записывать. Он сел на стул — прямая спина, скрещенные руки, взгляд, устремлённый на меня. Молчаливый, загадочный, словно книга с замком, ключ от которого я отчаянно пыталась отыскать.       — Расскажи мне, в чём твой секрет? — начала я, стараясь придать голосу мягкость. — Но, пожалуйста, не отвечай кратко. Хотя бы раз не скупись на слова. Почему ты не выражаешь эмоции? Тебя невозможно рассмешить или расстроить. На всё ты реагируешь одинаково. Ни одна мышца твоего лица не задействована. За столько времени общения с тобой я так и не увидела, чтобы ты слегка улыбнулся или разозлился. Тебе всё вокруг настолько безразлично?       Он помолчал. Потом, будто взвешивая каждое слово, произнёс:       — Моя работа требует такого поведения.       И снова стал безмолвным камнем. Я сжала ручку крепче.       — Крис, пожалуйста. Ты же знаешь, через что мне пришлось пройти, чтобы получить эту возможность. Я и подумать не могла, что когда‑то смогу сидеть напротив и говорить с тобой.       Я подвинулась ближе, легла на бок, подставив руку под голову. В памяти всплыло то самое утро — чёрный седан. Мафиози сидел внутри, не выходя, а я стояла и гадала: кто он? Что он?       — Впервые я увидела чёрную машину с одинаковыми цифрами в номере возле офиса «Ист‑групп». Ты сидел в ней, но не выходил. Я выстроила целую иерархию, пытаясь понять, как устроена мафия, — начала объяснять я, рисуя схему в тетради. Я развернула листок к нему. — Вот здесь, внизу, солдаты. Ты посылаешь их для грязных дел. Над ними стоят капо. Они, как я выяснила, контролируют участки. Вот тут, повыше, заместитель босса. Ну и на самом верху — сам босс мафии.       Крис медленно поднялся, пододвинул стул к кровати. Его взгляд опустился на схему. В глазах — не равнодушие, а интерес. Парень наклонился ближе, внимательно изучая мои каракули. Я перевернулась на живот, упираясь локтями в постель, глядя на объект снизу вверх. Светлые волосы упали на его лоб, слегка закрывая мне обзор. Рука сама потянулась поправить их — но я сдержалась. Любое лишнее движение могло разрушить эту хрупкую связь.       — Схема неплохая, но нужно доработать, — наконец ответил Крис.       Он протянул руку, аккуратно забрал у меня ручку. И дорисовал один квадрат справа от верхнего, а затем добавил ещё несколько внизу, под солдатами. Моё сердце подскочило.       — Ты… — я подняла взгляд, встретившись с его карими глазами. — Тебе правда понравилось?       В его тёмных жемчужинах мелькнуло что‑то, похожее на свет. Но лишь на миг.       — Если бы у меня был мой телефон или хотя бы интернет, я бы доделала схему, но в таких условиях это невозможно, — осторожно намекнула я, медленно облизнув нижнюю губу.       — Жаль, — коротко отрезал он.       Я цокнула языком, устало уронив голову на кровать. Лицо впечаталось в постельное бельё. Хотелось завыть от бессилия. Только‑только мы начали двигаться вперёд — и снова откат. Крис оставался непробиваемым.       — Контроль разума и баланс, — признался он холодным тоном.       Я подняла голову, прищурившись одним глазом, на котором размазалась косметика. Я присмотрелась к парню. Он протянул ручку и вложил её мне обратно в руку.       Неужели я уснула, а это был сон? — пронеслось в голове.       Но нет. Он был здесь. Говорил. Даже помогал. Если это можно было так называть.       Я ущипнула себя за щеку — больно. Значит, была реальность. Я быстро села, схватила ручку и начала делать записи.       — Если ты можешь контролировать себя, то достиг совершенства, — голос Криса звучал без тени пафоса, будто он излагал общеизвестный факт. — Мне это помогает в работе. Я всегда принимаю решения на холодную голову, без эмоций. Мне легко договориться с кем‑то или, наоборот, вывести на злость и обиду.       — О, да, в последнем ты очень даже хорош! — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Ручка в руке заскользила по бумаге, вырисовывая буквы, а слова полились потоком: — Иногда и придушить тебя охота. Сесть сверху, сжать горло изо всех сил и посмотреть, появится ли на твоём спокойном и холодном лице хоть капля тревожности или ты будешь продолжать лежать, как труп. Ой.       Я резко захлопнула рот ладонью, широко раскрыв глаза. Взгляд метнулся к Крису. Мои брови виновато изогнулись, ресницы часто‑часто захлопали — будто я пыталась стереть сказанное одним лишь морганием.       — Ай, ладно! — махнула рукой, откинув ложную скромность. — Я всё равно умру. Когда ещё выдастся такая возможность — высказаться открыто? — закатила глаза я, пытаясь скрыть неловкость за бравадой.       Крис слегка откинулся на спинку стула. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня — ни намёка на реакцию.       — Почему думаешь о смерти? — спросил он, и в тоне не было ни любопытства, ни сочувствия — лишь чистый интерес исследователя.       — Хван так сказал, ты же помнишь. Да и это вполне логично. Я всё понимаю. Наш договор и условия про свободу — это ложь. Когда операция пройдёт успешно, вы избавитесь от меня, — я улыбнулась — криво, без радости. — Это же стандартный протокол: использовать и устранить.       — Прикрываешься скорой смертью, когда и без такой угрозы высказалась бы обо мне так же, — парировал он.       — Здесь ты тоже прав, — рассмеялась я, указывая на себя. — Язык мой — враг мой. Это точно про меня!       Тишину разорвал скрежет ключа в замке. Мы оба замерли, повернув головы к двери.       В проём шагнула фигура в строгом костюме. Солдат, поначалу уверенный, вдруг изменился в лице, заметив Криса. Поклонился, едва не касаясь лбом пола:       — Не думал, что вы ещё тут.       — Почему ты здесь? Внутри, — отрезал Крис, и в его голосе проскользнула сталь.       — Ночной обход. Понял, что дверь открыта, решил проверить, в комнате ли объект, — пролепетал подчинённый, сжимая в руках рацию.       — Они часто заходят. По несколько раз, — вздохнула я, махнув рукой в сторону прикроватной тумбы. — Вот здесь ваза стояла. Она пала смертью храбрых, защищая меня ночью. Я испугалась, увидев тёмную фигуру возле себя, пришлось отбиваться шедевром. Но, надо отдать должное, она была крепкой и надёжной.       — Проходной двор, — Крис поднялся со стула, его фигура в полумраке показалась ещё массивнее. Он шагнул к солдату, взгляд — как лезвие. — Отдай ключи.       Я замерла, пытаясь осмыслить происходящее. Значит, он не знал? Эта мысль пронзила меня, как молния. Крис обернулся ко мне, кивнул в сторону выхода. Я расширила глаза — на лице, казалось, разгладились все морщинки разом. Он хотел меня выпустить?       Но нет. Крис лишь выпроводил солдата, пока я, спотыкаясь, натягивала тапочки. Я подошла ближе, уже готовая к очередному разочарованию — к щелчку замка, к словам «ключ будет только у меня».       — Возьми карты, — вдруг ошарашил меня своим заявлением босс. — Переночуешь сегодня у меня. Тебе нужно выспаться. Завтра ты не можешь совершить ошибку — на кону слишком много жизней.       Его слова обрушились на меня, как удар. Я споткнулась о неровный пол, едва удержав равновесие. Рука машинально схватила колоду для покера, пальцы дрожали.       У него? Разум отказывался верить. Но времени на вопросы не было. Конечно, мне нельзя было двигаться вне комнаты без мешка на голову. Я вздохнула, развернулась и, не глядя, потянулась к тёмному лоскуту ткани. Нащупала его, натянула на глаза. Мир погрузился во тьму. Вместо того чтобы выйти в коридор, я врезалась в дверной проём.       — Айщ! — вскрикнула я, потирая ушибленный лоб. Гнев вспыхнул мгновенно. — Неужели ты не мог подсказать, куда идти?!       Я развернулась вправо, нащупала ткань пиджака. Не думая, я замахнулась и шлёпнула Криса по плечу. Я не видела его лица. Но знала: оно осталось таким же — каменным, бесчувственным, словно высеченным из гранита.       — Просто смотрел, как я ударилась! Поистине бездушный! — процедила сквозь зубы я, ощупывая пространство руками, чтобы снова не наткнуться на препятствие.       Тишина. Ни слова в ответ. Лишь едва уловимый вздох — или мне показалось?       — Давай, — наконец прозвучало.       И тут же — внезапное тепло. Его ладонь обхватила мою руку, и по телу прокатилась волна дрожи, от кончиков пальцев до самого затылка. Я невольно задержала дыхание. Этот контакт — такой простой, но такой пронзительный — заставил сердце биться чаще.       Крис двинулся вперёд, уверенно ведя меня за собой. Я поспешила следом, осторожно переступая через невидимые пороги, спускаясь по ступенькам лестницы. Каждый шаг отдавался эхом в моей голове, смешиваясь с шумом крови в ушах.       Когда мы наконец остановились, тепло мужской ладони исчезло. Я торопливо стянула мешок, сжимая его в руках, будто он мог защитить меня от реальности. Комната Криса. Я ожидала чего-то иного. Роскоши, особой показной роскоши, каких-нибудь трофеев или предметов, кричащих о статусе мафиози. Но нет. Всё было предельно просто: кровать с тёмно‑зелёным одеялом, украшенным изящным узором; такие же занавески на окне; небольшой стол и два стула. Ни картин, ни фотографий, ни намёка на личные вещи.       И тут до меня дошло. Кровать — одна. Жар бросился к щекам, я инстинктивно потянулась прикрыть их, но мешок в руке ударил меня в глаз.       — Ай! — прошипела я, зажмурившись.       Я Переступила с ноги на ногу, чувствуя, как земля уходила из‑под ног.       — Поспишь сегодня здесь. Никто точно не войдёт. Я буду в соседней комнате, — его голос звучал ровно, без тени эмоций.       — А как же… подожди! — слова застряли в горле. Я растерянно обвела взглядом комнату, пытаясь найти зацепку, повод задержать его хоть на мгновение. Рука сама указала на дверь. — Я…       — Я чутко сплю. Мы на первом этаже. Окна открыты, но не советую думать о побеге, — прервал мафиози, словно читая мои мысли.       — Да нет же, я хотела… — я запнулась, потёрла лоб, чувствуя, как ускользали последние крупицы смелости. — Спасибо, — выпалила наконец я, опуская плечи.       Крис развернулся и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Щелчок замка прозвучал как приговор.       Я плюхнулась на кровать, размашисто замахала руками, будто пытаясь отогнать наваждение. Чёрт подери, такая возможность была в руках, а у меня будто бы отказал мозг! Я мысленно обругала себя. Чего я вообще добивалась? Что хотела услышать? Что он скажет? Что передумал и останется?       Я перевернулась на бок, свернулась, поджав ноги. Расстроенно заныла, уткнувшись лицом в подушку. В ту ночь сон не шёл. Я лежала, не решаясь укрыться, чувствуя себя чужой на этой кровати. Но хуже всего был знакомый запах — терпкий, мужской, обволакивающий. Он исходил от подушки, от одеяла, проникал в лёгкие, будоража воображение.       Я смотрела в потолок, пытаясь сосредоточиться на чём‑то другом, но мысли неизменно возвращались к нему. К его рукам, к голосу, к тому мимолётному прикосновению, от которого всё внутри переворачивалось. Наконец, измученная противоречиями, я закрыла глаза. Сон пришёл незаметно, окутав меня, как тяжёлое одеяло, пропитанное его ароматом.

***

      Четвёртый день — последний и решающий. Воздух был пропитан предчувствием: сегодня всё завершится. Хотя, если говорить честно, исход моей судьбы был предопределён с самого начала. Я знала это. Принимала. Но всё равно внутри тлел крохотный огонёк надежды — глупой, наивной, но живой.       В комнату ворвался Хван — с ворохом одежды в руках, словно праздничный демон, несущий дары. В одной ладони — туфли на тонкой шпильке, в другой — кружевное бельё тёмного оттенка, а на кровати — россыпь украшений, будто звёзды, упавшие с неба.       Крис сидел на стуле, погружённый в телефон. Его взгляд скользил по экрану, лишь изредка поднимаясь — мимолётно, безразлично. Казалось, он вообще не замечал меня. Или делал вид.       — Это или вот это платье? Как думаешь, Крис? — Хван вытащил из кучи ярко‑розовое коктейльное чудо, размахивая им, как знаменем.       — Выбери то, что подходит вкусу Су Чона, — не отрываясь от работы, бросил босс.       — Лучше чёрное. Говорили же, что он любит богатое и красивое, элегантное, — вмешалась я, пытаясь вернуть разговор в нужное русло.       — Держи, — Хван протянул мне чёрное бельё, а следом — шкатулку с украшениями. Он шёлкнул замком, открывая сияющие звёзды. — Только серьги стоят целое состояние. Это из моей личной коллекции. Потеряешь хоть одну — умрёшь в страшных муках лично от моих рук.       — Это Картье? — я не поверила своим глазам.       — Да. Ещё на шею… и кольца на руки, — он сунул мне всё это, затем развернул и подтолкнул к кровати. — Иди уже, переодевайся.       — Выйти не хочешь? — я обернулась, недоумевая.       — Хах, нет, — парень довольно покачал головой и уселся на стул, явно наслаждаясь ситуацией.       Я бросила быстрый взгляд на Криса. Но босс оставался далёким, недосягаемым. Просить его о помощи было бы нелепо. Моя роль не терпела стеснения. Игра продолжалась — и правила были жёсткими.       Развязав пояс халата, я повернулась спиной. Тело всё ещё было влажным после душа, капли воды скользили по коже, вызывая лёгкую дрожь. Нагнувшись, я натянула нижнее бельё — лямки цеплялись, не желая поддаваться. Нервы напряглись, как струны: я чувствовала на себе взгляд Хвана — тяжёлый, изучающий. Присев на кровать, я начала снимать верх, по‑прежнему не оборачиваясь. Стул за спиной скрипнул — я поспешно схватила бюстгальтер.       — Слушай, у меня есть к тебе отличное предложение. Будет жалко пропадать такой красоте. Не хочешь поработать в том стриптиз‑клубе? — голос Хвана звучал вкрадчиво, с ноткой насмешки.       Я промолчала. Тишину разорвал звонок. Крис поднялся, вышел в коридор, оставив нас наедине. Я проводила его взглядом, затем продолжила одеваться. Шёлковое платье скользнуло по коже, аккуратно легло на плечи. Локоны упали на ключицы. Я обернулась. Хван стоял позади, держа в руках украшение. Его рука скользнула вдоль моей спины, оставляя след тепла.       — Платье болтается немного. Ты похудела? — спросил он.       — Если бы тебя забывали кормить, то с тобой было бы то же самое, — огрызнулась я, вспоминая его оплошности.       — Да это было всего раз! — закатил глаза мафиози. — Между прочим, я тебе жизнь спас, а ты меня отблагодарить не желаешь.       Парень развернул меня за плечи, начал вдевать серёжки в уши.       — Когда это ты меня спасал? — хмыкнула я. — Приснилось?       — Тц, а хвалили за феноменальную память. Я на машине приехал и застрелил последнего фальшивого грузчика, который целился в твою голову, пока ты нюни распускала с одним солдатом, — повысил голос собеседник.       Я замолчала, вспоминая тот день. Возможно, это была правда. Но куда больше меня волновало другое:       — А тот парень… он выжил?       — Восстанавливается. Мы благодарны ему, что с его помощью поймали тебя.       — Хорошо, — выдохнула я, искренне радуясь за него.       — Ты так и не ответила, — Хван развернул меня обратно, прищурившись. — Если очень хорошо попросишь, я устрою тебя в клуб. Грейс ты уже знаешь, — ладонь скользнула по моему оголённому плечу.       — Не хочу, — я сбросила его руку, нахмурившись.       — Ну и дура! — плюнул он. — Молодой в земле сгниёшь.       Дверь открылась. Крис стоял на пороге — молчаливый свидетель нашего разговора. Я не знала, сколько он услышал. И что теперь будет.       — Я пошёл на позицию. Здесь закончил, — отсалютовал другу Хван и вышел.       Я отодвинула груду вещей, присела на кровать. Туфли на шпильке стояли передо мной — неудобные, чуждые. Сняв тапочки, я потянулась к обуви, но замерла. Кровать прогнулась под чьим‑то весом. Я подняла взгляд. Это был Крис. Он снял пиджак. Теперь сидел рядом — в обтягивающей рубашке, подчёркивающей рельеф мышц, в жилете, застёгнутом на все пуговицы. На шлёвках брюк висела цепь — холодная, блестящая. Но больше всего меня притягивали его руки.       — Моё интервью. Сегодня четвёртый день, последний. Но я хочу услышать не ответ на очередной вопрос, а попросить об одолжении, — заговорила я, не сводя с него взгляда.       Мой объект слегка сощурился, положил ладони на колено — будто провоцировал, ждал, что я осмелею ещё больше.       — Могу я просто подержать тебя за руки? — выпалила я, не надеясь на отказ.       И, не дожидаясь ответа, я накрыла его ладони своими. Они были тёплыми, твёрдыми, с чуть шершавой кожей. Мои пальцы казались хрупкими рядом с его. Я осмелилась перевернуть их ладонями вверх, разглядывая каждую линию, каждую венку.       — Такие же, как на фото. Я помню и знаю каждую венку, впадинку, изгиб, — улыбнулась я, проводя пальцем по мизинцу. — Вены так ярко проступают. Думаю, ты много занимаешься и тренируешься. Но никогда не видела тебя в бою.       — Я люблю бокс, — тихо признался мафиози.       — Вот как, — я улыбнулась, и глаза сами сощурились от радости.       Он потянул руки к себе, возвращая их в привычное положение. Я поняла: обещание выполнено. Но прежде чем я успела погрузиться в тоску, мой взгляд упал на свежую рану.       — Эта ссадина… её не было, — прошептала я.       — Свежая. Получил в память о той стычке на складе, — признался босс.       И тут меня озарило:       — Подожди, так тот человек, который гнался за мной и опрокинул тяжёлые коробки… это был ты! — я вздрогнула, осознавая полноценную картину произошедшего.       Крис перевёл взгляд к окну, будто избегая моего.       — Я так больно ударилась тогда: и спиной, и рукой, и лбу досталось. А ещё тот мощный удар в плечо. Это тоже ты! — я погладила лицо, глупо улыбаясь, затем резко взмахнула ладонями. Но успокоилась и добавила, заставляя парня снова посмотреть на меня: — Но первой напала на тебя я. Вот откуда появилась эта ссадина.       Крис обернулся и молчаливо стал смотреть на моё лицо. Не выдержав его серьёзного взгляда, я засмеялась, зажмурившись. Красивые руки всё ещё были в моих. Их владелец не вырывался.       Я облизнула губы, взяла парня за запястье и поднесла ладонь к щеке. Тепло разлилось по лицу. Я улыбнулась, поглаживая его кожу. Меня согревало не только прикосновение, но и мысль: я оставила след на этом человеке. На тех самых руках, которыми была одержима.       Эмоции зашкаливали. Я прижала ладонь к себе сильнее, придвинулась ближе и поцеловала Криса. Этот поцелуй был иным. Спокойным, глубоким, без нервозности. Мир замер. Я ощутила чужое дыхание, тепло губ, трепет в груди. Я хотела снять его маску, стереть границы, оставить только нас. Сладкое головокружение накрыло меня полностью. Я потеряла разум и думала лишь о том, как продлить это мгновение, сделать его вечным.       Горькое послевкусие оседало на губах — словно капля недосказанного, словно тень утраченного мгновения. Я медленно облизнула губы, пытаясь стереть этот привкус, но он оставался — влажный, терпкий, пронзительно реальный. Я подняла взгляд. Крис так резко отстранился. Его фигура в полумраке комнаты казалась резче, чем прежде — чёткий силуэт, вычерченный жёсткими линиями. Рука, ещё недавно ласково касавшаяся моего лица, теперь лежала далеко, по ту сторону незримой границы, которую он вновь воздвиг между нами с холодной, безупречной точностью.       — Побереги силы для своей настоящей цели, с которой познакомишься сегодня ночью, — выдал мафиози. Голос звучал ровно, почти официально, без тени той теплоты, что ещё мгновение назад согревала нас обоих.       Парень поднялся с кровати, поправил рубашку — машинальное движение, лишённое эмоций. И в этом жесте было столько окончательности, что внутри что‑то надломилось. На миг, когда Крис перевёл меня сюда, я позволила себе поверить. Поверить, что за этой непроницаемой маской скрывается человек, способный чувствовать. Что его забота — не просто часть игры, а искреннее желание уберечь. Что между нами, возможно, зарождалось нечто большее, чем холодный расчёт.       — Мне казалось, ты заботился обо мне, пожалел. Возможно, между нами бы что‑то получилось, — слова вырвались сами, обнажая душу.       Крис замер. Развернулся. В его глазах — ни тени сомнения, ни проблеска сочувствия. Только ледяная ясность.       — Мои намерения всегда были прозрачны. Ты здесь, чтобы набраться сил для операции, — отчеканил он, и каждое слово падало, как камень.       Я сжала губы, сдерживая дрожь.       — Хорошо, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я поняла.       Он направился к двери — первый шаг к казино, первый шаг прочь от меня. Мы должны были появиться в разное время, как и положено пешкам в этой игре. Я опустилась на кровать, снова уставившись на проклятые туфли. Чёрные, блестящие, с тонкими шпильками, они казались насмешкой — такими же чужими и неудобными, как всё, что меня окружало. Я попыталась надеть их, но пальцы не слушались, движения выходили резкими, нервными. Только не плакать. Только не сейчас. Я мысленно приказала себе сдержаться.       — У тебя хорошо получается играть. Уже не нервничаешь так, как прежде, — его голос прозвучал неожиданно, заставляя вздрогнуть.       Я резко подняла голову. Крис всё ещё был здесь? Тёмная фигура уже почти растворилась в полумраке, но я успела уловить последний взгляд — короткий, отстранённый. А потом он ушёл. Тишина обрушилась на меня, как тяжёлое одеяло. Я плюхнулась обратно на кровать, уставившись на туфли. В голове билась злая мысль: Вот бы засадить этой шпилькой кое‑кому в головы. Тут как раз их две.       Я смахнула слезу, которая всё же предательски скатилась по щеке. Шмыгнула носом, пытаясь удержать остатки гордости. Взгляд упал на дверь, за которой исчез Крис. Сердце сжалось с такой силой, что стало трудно дышать. И тогда, почти шёпотом, я произнесла то, что давно рвалось наружу:       — Но я не играю…