Ты — не Тэмми Томпсон

Игра закончилась. Последняя партия ДнД отыграна, и компания медленно покидает подвал Уиллеров, оставляя в его стенах шестилетнюю историю их дружбы. Рука Уилла дрожит, когда он ставит на полку свою затертую книгу персонажей. По щекам бегут предательские слезы от боли, что всё кончено, и от ещё более острой боли за тот разговор на башне, за ложь, которую он выдавил из себя, сказав Майку, что рад остаться друзьями. Нет, он не рад. Он разбит. Шатен сжимает перила лестницы так сильно, что кости белеют под кожей. Ещё шаг и он выйдет наверх. Ещё шаг и эта дверца захлопнется навсегда. Он больше ничего не сможет сказать. — Уилл... Голос тихий, хриплый от сдавленных эмоций, но он узнаёт его мгновенно. Уилл оборачивается и видит Майка внизу лестницы. Тот стоит, прижавшись плечом к косяку, и по его лицу тоже текут следы от слёз. Байерс замирает, боясь словом разрушить и этот хрупкий миг. Он проклинает себя за свою трусость на башне, за то, что не нашёл сил поговорить, не рассказал… Всё внутри рвётся наружу: он не хочет уезжать, не хочет прощаться с Хоукинсом, с этим проклятым и таким родным подвалом, с людьми, без которых его жизнь лишь бледная копия. — Я не хочу быть твоим другом — слова вырываются у Майка сдавленно, будто через силу. — Я не хочу быть твоей Тэмми Томпсон, Уилл... Глаза Уилла распахиваются. В них немой шок, надежда и такой же испуг, какой бушует в его собственной груди. Ноги будто отрываются от пола сами, неся его вниз в распахнутые объятия. Майк ловит его, впивается пальцами в ткань его рубашки, прижимает так крепко, что дыхание перехватывает, и уткнуться лицом в его макушку, единственное спасение. И Уилл срывается. Тихие рыдания сотрясают его тело, он прячет лицо в синей хлопковой ткани майковой рубашки и годами накопленное отчаяние выливается наружу. — Я хочу быть твоим Майком Уиллером — шепчет тот ему в волосы, голос срывается. — Прости меня. Прости, что понял так поздно... Майк осторожно отстраняется, чтобы взять его лицо в ладони. Его большие, теплые пальцы стирают слезы с чужих щек, и он смотрит прямо в глаза Уиллу, ища ответ. — Ты никогда не был Тэмми Томпсон — голос Уилла дрожит, но звучит твёрже, чем когда-либо. — И не будешь. Я… я всегда буду любить тебя, Майк Уиллер. Тебя невозможно заменить. Он делает шаг ближе, его руки сами находят плечи Майка. — Никто, кроме тебя, не будет знать, почему я вздрагиваю, когда мигает свет. Никто, кроме тебя, не поймёт, что со мной происходит шестого ноября. Никто, кроме тебя... Майк не даёт ему договорить. Его губы находят губы Уилла настойчиво, без колебаний. И Уилл растворяется в этом поцелуе, потому что это целует Майк, его Майк. Его руки вплетаюются в темные волосы, притягивая ближе, а Майк, теряя равновесие, отступает, пока Уилл не прижимает его к краю игрового стола. Воздух заканчивается, заставляя их оторваться друг от друга, чтобы судорожно вдохнуть, но взгляды не отрываются, губы разгорячены, лица раскраснелись. — Только я знаю тебя так хорошо, Уилл Байерс — тихо говорит Майк, прижимаясь лбом к его лбу. Его руки скользят по талии Уилла, цепкие и уверенные — И я никогда не позволю никому узнать тебя лучше. Я бы не смог простить себе этого. Сверху доносится голос Лукаса "Эй, вы там скоро? Кино не будет ждать!" Майк ловит руку Уилла, сплетает их пальцы в крепкий замок. Его прикосновение говорит больше слов. — Позволь мне всё исправить — говорит он, поднося сплетенные ладони к губам и касаясь их костяшками Уилла. — Начнём сегодня. Когда они поднимаются наверх, компания уже всё поняла. Макс, прислонившись к стене, смотрит на их сплетённые руки и тихо усмехается, не злорадства ради, а с облегчением. И толкает Лукаса в плечо, говоря что тот должен ей 10 баксов. Их ждёт будущее. Возможно, общий университет в Нью-Йорке, их первая квартира, где Уилл сможет рисовать,а Майк писать свои истории и котёнок, подобранный у входа в метро. Будут ночи, тонущие в поцелуях и шёпоте под одеялом, будут ссоры и примирения, будут тихие вечера, когда память о Хоукинсе будет греть, а не жечь. В сорок они смогут обменяются кольцами. А у трёх водопадов, будут вспоминать ту, которая когда-то соединила их, научила ценить. Но это потом. А сейчас будет темнота кинотеатра, где их пальцы сплетутся под подлокотником кресла. Будет комната Майка, где Уилл будет проводить дни и ночи под предлогом ночёвки. А Карен притворяющаяся, что не слышит шорохов за стеной, будет улыбаться, разливая утренний кофе. Будет первое "люблю", сказанное не в порыве отчаяния, а просто так, за завтраком. Будут они. Всё только начинается.