Wicked Games

Снежинки медленно падали с неба, белоснежной пеленой укрывая уже замёрзшую твёрдую землю. Сквозь пугающую, но такую заволакивающую темноту всё ещё ничего не видно, а может, это и к лучшему? В этой мгле никто и никогда не сможет увидеть всей дикости существования на этой планете. В жестоких играх жизни нельзя было не принимать участие. Таковы условия всевышнего, если он всё-таки существует. Но Сал давно понял, что его прокляли даже святые. Участь для неокрепшего синего цеплёнка была слишком даже для взрослых. — Ну, а с кем такого не бывает... — тихо пробормотал Салли, потерянный в своих мыслях, промывая своё запястье от очередных издевательств над собой. Старые лезвия уже давно начали покрываться коррозией, приходя в негодность. Однако, ещё для парочки новых ощущений они лежат под кроватью, прячась от угрюмого отца их владельца. У каждого из нас есть срок годности, который иссекает, когда мы становимся ненужным тряпьём на этой тусклой планете. Такова судьба. Он поднял свой взгляд, встречаясь со своим изуродованным лицом. Всё: шрамы, отсутствия в некоторых местах кожи, пустая глазница — напоминали о грязных, жестоких играх ненавистной жизни. Так и хочется жо конца растерзать это стрёмное личико, чтобы на нём больше не осталось ни капли сострадания и прошлого ужаса. Не важно как и где это сделать, главное... выполнить. Лишь одно отражение в зеркале говорит ему: «Тебя здесь надолго не хватит». — Осталось ещё немного... Ещё чуть-чуть... Из мыслей Сала вытянул не такой уж и громкий, но протяжный «М-я-я-я-у!». Гизмо, проснувшись, уже требовательно скребясь в дверь ванной комнаты. Этот прожорливый комок шерсти — единственный, кто понимает проблемы. Он не должен терять свой срок годности, ведь всё станет намного хуже. Сал закрыл кран. Рука потянулась к баночке с заумной надписью лишь чтобы обработать ноющую рану, а затем заклеить пластырем. Закончив свои махинации, дверь ванной открылась. — Голоден, да? Ответом стали мягкий «Мяу» и тихое мурчание. Кот сразу же бесшумно помчался на кухню, указывая своим ярко-рыжим окрасом путь на кухню. Пройдя по коридору лишь наощупь, Сал по инерции и по памяти нашёл консервы чтобы затем выложить их в миску. Свет включать нельзя, иначе проснётся пьяный и ворчливый старик, чего так не хочется каждому из существующих в этой квартире. А может, соседям тоже. Сал уже привык бродить во мгле по квартире таким образом. В этой новой лачуге он за пару дней выучил расположение и глубину каждой впадины на корявых стенах и полу. Отец даже не собирался отказываться от своей привычки даже в новом месте, так что его сыну приходится справляться со всем в одиночку, кроме покупки очередной бутылки водки и заработка зелени. Хоть старик не приносил никакой проблемы в виде истерик или рукоприкладства, но затишье всегда натянуто проволокой, которая порвётся, и настанет конец их спокойным взаимоотношениям. Сал ненавидит своего отца всем сердцем. Человек, который мог исправить хоть что-то теперь лежит пластом на кровати после очередной пьянки. Из его комнаты слышны звуки кашля, бормотания во сне и поворот тела. Он не плохой человек. Он закончился раньше положенного. Забродил как мамин компот в чаше. — Грёбаные бутылки... Комната младшего была довольно простенькой, но со вкусом. Нету ничего такого, что может перегрузить или занять слишком много пространства. Кровать, прикроватный столик, плакаты на стенах. Единственное, что напоминает о прошлой жизни — вещи мамы. У Сала их достаточно много. Её платья с аккуратными, приятными глазу узорами, бижутерия в маленькой шкатулке, фотографии с яркой улыбкой из беззаботного времени. Выкинуть всё это будет настоящим приступлением против себя самого. Сал аккуратно привёл себя в порядок, надевая свой слегка потрёпанный протез и аккуратную, чистую, наглаженную одежду. Он всегда был прилежным учеником, ведь отвлекаться на ночные прогулки с группой друзей или вечерние посиделки с семьёй ему не нужно было. У него нет ни первого, ни второго. Старый рюкзак, стоящий у двери, каким-то образом выжил прошлую школу. Где эта сшитая вместе ткань только не побывала... К примеру: в урне, в туалете, на крыше и в любых местах, куда удалось закидывать задирам. Но он не износился, а значит, ещё вполне пригоден к использованию. Учебники и тетради лежали в нём уже с вечера. Перед выходом скрепучее окно отворилось, опаляя своим холодом нежную кожу. Гизмо, который после завтрака вольно прошёл в комнату, дёрнулся от резкого изменения температуры. Сал достал из своей заначки ментоловую сигарету, отодвинул свой протез и зажал между потресканными губами. Зажигался, которая не успевает пылиться на прикроватном столике, сама притянула руку к себе. Щёлк, и сигарета уже начинает разносить свой запах по комнате, пропитывая собой одежду и руки. И кота. Он забрался на подоконник, чтобы осуждающе смотреть на своего любимого хозяина. — Прости, Гизмо, но так надо. Ты ведь меня любишь даже таким, да? — протянул Сал, свободной рукой поглаживая гладкую шёрстку кота, иногда почёсывая за ушком или подбородок. Пальцы сжали тонкую трубочку, наполненную табаком, чувствуя небольшую вину перед мохнатым. Но сигарета нужна, будто воздух лёгким. Приятно перед тяжёлым днём заполнить лёгкие едким дымом, разрушающим иммунитет и здоровье. Таблетки также должны помогать. Их выписали ещё до переезда в Нокфелл, так как Сала мучают кошмары, бессонница, видения, навязчивые мысли и подобная херь. Их нужно принимать по строгому графику, иначе кукуха поедет ещё ниже, чем она есть. Врач сказал, что станет легче. Не уточнил — кому. Результат есть или нет, никто не знает. Никто не видит. После хорошего перекура, одевшись, Салли взял свои вещи, обулся и вышел из квартиры. Спустившись вниз в лифте, он встретился с милой женщиной — Лизой. Каждый день она радовала его своей яркой улыбкой и обеспокоенными вопросами, будто мама для этого потрёпанного жизнью подростка. Сал не мог не ценить её, так что часто с карманных денег покупал ей сладости либо одну розочку. Главное, чтобы порадовать и видеть этот блеск в красивых карих и до боли материнских глазах. Холод пробирался под куртку, кусал рёбра и оседал где-то под протезом тупой, ноющей болью. Это первая зима в этом городе, так что погодные условия были сюрпризом. — Блядские сугробы... Оп! — с этим звуком Сал провалился в очередную горку снега. Через отверстия глаз в протезе снег быстро прошмыгнул и опалил нежную кожу век. Парень быстро вскочил, стараясь удержаться на ногах и не пропасть ещё в одной белой пушистой угрозе. Но не долго это продлилось. Подскользнувшись на очередном оголенном куске льда, он задницей скатился по снегу, задрав вверх ноги. Экспресс доставка до школы! Ему всё же удалось дойти без травм головы и ног. Лишь жопа пострадала, и то залечить вполне возможно. Звонок на урок, и все уселись за свои места, готовясь к очередному скучному уроку с миссис Пакертон, от которой шёл ну уж слишком ярый запах ссанины и лечебных трав. Гул в классе всё ещё не прекращался, ведь 11 “Б„ класс был тем ещё разгильдяем. Кто-то гремел стульями. Кто-то смеялся. Кто-то о чём-то спорил. Кто-то швырнул рюкзак под парту с таким звуком, будто хотел, чтобы его услышали на другом конце школы. Если ад существует, то у него точно есть филиал в Нокфеллской школе. Сал лёг на парту, наблюдая за Тоддом, сидевшим рядом, разложив на парте свои тетради. Его страсть к науке всегда поражала, а уму всегда завидовали. Видимо, сейчас его рука строчит очередной пример по математике, хотя урок ещё не начался. Наверное, этот параграф уже давно пройден и сложен в умную рыжую голову. Иногда Тодд что-то тихо бормотал себе под нос — проверял ход решения или пересчитывал. Иногда останавливался, хмурился, потом быстро что-то зачеркивал и писал снова.Сал лениво скользнул взглядом по его тетради, но формулы и цифры тут же превратились в бессмысленный узор. Они никогда не задерживались в его голове надолго. В отличие от Тодда — у того всё складывалось в эту его умную, слишком светлую рыжую голову легко и будто бы само собой. Сал тыкнул Тодда ручкой в бок. — Нил сегодня будет с нами? — Да. Он сказал что придёт к нам в кабинет после этого урока, — сказал он, смущённо поправляя свои очки и сдерживая улыбку. Это мило. Их отношения полны романтики, «случайных» прикосновений и полного взаимопонимания. Об этом мечтает, наверное, каждый существующий и адекватный человек. Гробовую тишину и тихий бубнёж миссис Пакертон прервал резкий стук двери о стену, звуки частого дыхания. — Вот и наша бестия, — отчеканила профессор, причмокивая своими морщинистыми от возраста губами. — Садись. Однако в следующий раз ты не пойдёшь, а полетишь к директору! Это Эшли. Милая девчонка, являющаяся довольно популярной среди «крутых парней» из-за своих интересов к механике и «не девчачьих» штучек. Но она добрая, отзывчивая и активная. Внешность симпатичная, наряды не сильно яркие, но присутствует некое ребячество, которое сохраняет ей её возраст, в отличие от других одноклассниц. Эшли быстро прошла к своему месту рядом с Ларри. По мнению Салли, он неприятный тип, всегда ищущий себе приключения на жопу. Ну, если быть точным, ищет приключений на жопы других. В общем, Сал точно знает, что таких надо избегать. Мало ли всё повторится, как в прошлой школе. Бегать от кого-то, кроме Трэвиса и его шайки, не хотелось бы. И так проблем хватает. Но внешность у него, если быть честным, приятная. В основном их компания состоит из Эшли, Ларри, Филиппа, Роберта и Нила. Сал относится нейтрально ко всем из них, кроме Ларри. Почему? Это лёгкая арифметика. Нил — парень Тодда, очень хороший и добрый парень, который постоянно присоединяется к ним, чтобы поболтать. Эшли — зайка их компании, которая ходит на репетиторство к Тодду. На лице Фила и так всё написано... А круг общения Сала ограничивается лишь Тоддом и редким перекидыванием дразнящих словечек с Нилом. В общем, база изгоев Пока миссис Пакертон повернулась спиной к классу, в синюю голову прилетела скомканная бумажка. В этой небольшой, помятой записке были написаны не очень приятные слова. Сал обернулся и увидел Трэвиса, который смеялся со своими подсосами. — Ну и чего он не уймётся? — спросил Тодд, поправляя свои очки. — Не знаю. Но мне всё равно, пока мне не придётся бежать со всех ног. Оскорбления и эта чушь меня не пугает. Сал спокойно прицелился и кинул бумажку в урну, которая стояла в другом конце класса. + пять очков попадания, найс. Он уставился в спину миссис Пакертон, думая о её играх жизни. Интересно, что она даже не догадывается о том, что когда-то придёт конец её дегенеративному существованию на этой планете. Также не догадывается, сколько мы все здесь уже приговорены. Глаза Салли медленно и постепенно закрылись. Желание учиться в этот день совершенно пропало. Захотелось лишь окунуться в царствие Морфея, даже не смотря на то, что он может закричать от кошмара посреди урока. Нет, Сал не является двоечником, он отличник. Но сегодня не его день. Уж точно. Со звонком с урока он пролупкл глаза с тяжестью, осматривая вокруг себя торопящихся одноклассников. Тодд наконец отложил ручку и повернулся к нему. — Доброе утро, соня. Сал слабо улыбнулся под протезом. — Оно бывает добрым? Обед. Не самое приятное время дня для тех, у кого желудки ну уж слишком чувствительные. Эта отвратная колбаса зажата между чёрствыми кусочками белого, хотя, можно сказать, серого хлеба. В столовой ну слишком воняет тошнотворным запахом еды. Обычно пища должна лишь одним запахом вызывать слюноотделение у голодных школьников, но... Это отвратительно. Тем, кто даже не собирается притронуться к школьному обеду, приходить носить с собой ланч-бокс или ходить в буфет за безобидно выглядящим и пахнущим салатиком. Сал шёл чуть позади Тодда, стараясь не задевать никого плечом. Его и так толкали — не специально, просто потому что в этой школе всегда кто-то кому-то мешает. — Это даже не еда. Это угроза, — хмыкнул Сал, вызывая у Тодда небольшоц смешок. — И не говори. Воняет будто... — Будто кто-то кто-то потёрся потными яйцами об кусок этой мясистой колбасы? — Верно! — им даже не надо дослушивать до конца предложения. Они начали достаточно быстро понимать друг друга с полуслова. В столовой было шумно. Слишком шумно. Гул стоял такой, будто кто-то включил гигантский улей. Подносы гремели, стулья скрипели, кто-то смеялся слишком громко и слишком фальшиво. Сал поморщился от запаха и машинально коснулся края протеза, будто проверяя, на месте ли он. — Как всегда, — пробормотал он себе под нос. Они взяли еду и пошли к дальнему столу — туда, где обычно никто не садится просто потому, что «слишком далеко» и «не видно доску с объявлениями». Салу это подходило идеально. В каждой школе есть свои компании. Они могут быть как хорошими, так и безобидными. Каждое сборище отличается лишь тем, что у каждого свои интересы. К примеру: Трэвис и его шайка любят часто хвастаться своими деньгами, успешностью их родителей. Также любят унижать тех, кто, по их мнению, выглядит как «педик» или «изгой». Сал сидит за дальним столом, непринужденно отламывая маленькие кусочки от сэндвича с арахисовой пастой, который он быстро наклепал из холодильника перед школой. Не свежий, но это самый лучший вариант. Он отломил маленький кусочек, аккуратно, будто работал с чем-то хрупким, и засунул под слегка сдвинутый протез. Жевать было неудобно. Всегда было неудобно. Иногда куски застревали, иногда приходилось запивать водой, иногда — просто терпеть. Напротив них сидит Нил, мило беседуя со своим возлюбленным. В его ушах красуются два тщательно растянутых тоннеля. Видно, что их хозяин очень бережно относился к ним и не летел вперёд паровоза, а сохранял терпение. Сал слушает их разговор в пол уха, пока запихивал свой обед под слегка смещённый протез. Но, как бы Тодд не хотел, Дуглас вернулся к своей компании: Ларри, Эшли, Филипп, Роберт спустя 15 минут. Столик данного «сборища» находится не так далеко. Но два изгоя всё равно остались наедине со своими проблемами, будто обнажённые и совсем безоружные. Хотя Нил украдкой поглядывал на двух инстинктивно, заботясь о безопасности возлюбленного и его друга. Неподалёку сидит сладкая парочка Мэйпл и Пыха. Парень страстно уплетает колбасу, не заботясь о мнении об этом обеде других учеников. А его подружка с улыбкой наблюдает за ним и слушает его очередные истории, может, про призраков. Безобидные ребята. Однако неожиданно, что здесь нету ни Трэвиса, ни двух его слюнявых пса. Интересно, что с ними случилось? Надеюсь, что их ёбла растерзали, как и моё, пока они шли на свою очередную жертву. Мне бы хотелось посмотреть на их ебаные страдания... А как бы Тодд отреагировал, если бы он узнал, что я скоро иссякну? После конца моего срока годности я не хочу оставаться здесь и вонять, как другие. Это будет лишь портить жизнь другим людям, заставляя их искать применение моей бесполезной туше, которая непригодна ни к чему, кроме как зловонно благоухать. Интересно, он уйдёт или останется? Будет ли он посещать мою могилу? Будет ли он плакать? Мысли пугают и самого Салли. Он может потеряться в них, будто попадая в водоворот, из которого обратного пути нет. Ему точно нужен перекур. Срочно. Иначе этому нету конца. Видимо, таблетки уже не сильно помогают. — Сал? — из раздумий его вывел голос. Сал поднял голову и встретился с обеспокоенным взглядом Тодда. — Опять видения? — Ах, нет, я просто задумался. Не обращай внимания, — плечи сжались, показывая явное напряжение. — Так... Следующим по расписанию у нас английский? Тодд задумался, вспоминая расписание уроков. — Верно. Поэтому не задерживайся, а пихай за обе щёки сэндвич и пошли. Не хватало над огрести от этой рваной старухи. — Верно подмече... — Не успел Сал договорить, как с громким хлопком на стол приземлилась ухоженная женская рука с рисунком. Он поднял взгляд и заметил возбужденную Эшли, глаза которой будто через секунду взорвутся от энтузиазма — Приветики! Я тут начеркала небольшой рисуночек с тобой, косой ты наш, — она придвинула к Салу рисунок ближе, чтобы он смог рассмотреть его как следует. Он взял его в руки и, хоть этого не было видно под протезом, улыбнулся. Она всегда изображает его тощую фигуру как загадочного, крутого персонажа, будто из какой-то хоррор-новеллы. — Миленько. Спасибо, — отчеканил Сал, но его голос был мягок будто облако. — Кстати! — Она плюхнулась на стул напротив двух изгоев, складывая руки на столе. — Конопатый, когда будет твой конкурс? Мы с ребятами будет голосовать только за тебя! Тодд часто участвует в подобных мероприятиях, показывая свои навыки в робототехнике и не только. Умный парень, мозги — его путь в будущее. — Если я правильно помню, то ровно через неделю, — сказал рыжий, доедая свой сэндвич. — Не понимаю только, почему они задерживают его. Не то что мне страшно, но ждать так долго я не привык... Послышался свист со стороны друзей Эшли. Конечно, это Ларри. Сал часто хотел сделать его щель между зубов ещё шире из-за этого пронзительного звука, но понимал, что щель сделают только ему. Эшли извинилась и ушла, а два изгоя попёрлись на следующий урок.

***

Последний урок. Физика. Сейчас атмосфера вокруг будто начался скулшутинг или подобное. Хотя этого отрицать невозможно, ведь физичка очень метко стреляла мелом за любой шёпот на её уроке или же била головой об стенку. Каждый на её уроке боялся шелохнуться лишний раз, не говоря о том, чтобы выйти решать к доске. Даже рассадка у неё была своя. Друзей она сразу сразу же рассадила. Так Сал и оказался сидеть рядом с Ларри. Тодду же повезло больше, он сидит с Филлипом. — К доске пойдёт... — протянула женщина своим скрипящим голосом. — Ларри Джонсон. Сал встрепенулся. Прицел этой старой маразматички был уж слишком близок. Однако страх за одноклассника тоже присутствует. Не важно, как к кому Сал относился, но страх за каждого вызванного на этом уроке был весьма оправдан. Ларри не отличник, но и не двоечник. В общем, что-то знает. — Бегом, Джонсон. Бери учебник и решай задачу номер 5. А вот теперь было не до шуток. Задача была уровня, так что не удастся избежать ещё одного кровопролития на физике. Хотя Ларри обладает мускулатурой и в силах постоять за себя. Однако... Он вышел к доске, что-то бурча себе под нос. Сал, тем временем, пытался быстро начеркать задачу и получить ответ, одновременно думая, как помочь патлатому. Как раз тот растерянно зыркнул на класс. Сал, следя за физичкой, начал указывать жестами решение. Получилось не с первого раза, но всё же было удачно. Это будто очередная игра на выживание, где под дуло пистолета попадают двое, и выжить шанс слишком мал. Сал чувствует как его сердце бешено колотится от опасности. «Я помогаю не потому что добрый. А потому что знаю, каково это» И лишь когда Ларри вернулся на своё место, страх смыло ветром. А патлатый благодарно пожал Салли руку под столом. — Ну и дубак! — заворчал Тодд как только они вышли на улицу. Да, в Нокфелле было и в правду слишком холодно. — Чел, иди домой без меня. Я, кажется, забыл ключи от дома шкафчике. — Как так можно? Ты сам не свой сегодня. Всё в порядке? — Да-да, всё нормально. Короче, я к тебе вечером заскочу если закончу с домашкой раньше. Всё, бывай. Сал пожал руку Тодду и направился в школу, в сторону шкафчиков. Так и есть, в шкафчике лежали его ключи, старое и непригодное лезвие, пара тетрадей и рисунки Эш. Сал взял в руку лезвие и покрутил его в руках, осматривая коррозии. — Мда, пора уже закупиться новой партией. Однако в шкафчике лежал скомканный лист бумаги, с обратной стороны которой просвечивались следы чёрных чернил. Взяв руки и расправив бумагу об металлическую дверцу шкафчика, Сал прочёл: «Не носи это с собой. Последствия будут.» — Что за чёрт? Тодд рассказывал, что эти шкафчики легко открыть с помощью отмычки, сделанной из скрепки и пластилина. У него такая же есть. Но кто мог оставить это здесь? Он засунул записку в карман куртки. Но не успел до конца уйти из школы, как ему путь перегродил Трэвис и его подсосы. — Какую милую дрянь к нам сегодня занесло~ Задира стоял перед ним с самой самодовольной улыбкой. Сзади него, как послушные собачки, друзья также ухмылялись и перешёптывались. — Интересная у нас сегодня добыча, парни. — Отвали, Трэвис. — Ой, дрожишь? — задира подошёл ближе к Салли, возвышаясь над ним. — Пойдёшь к мамочке жаловаться, да? За эти слова Трэвису нехило прилетело в живот. «Пора бежать, блять!» Сал даже не дал ему что-либо сказать. Ноги, будто по инерции, быстро рванулись с места и бедный парень побежал в выхода, буквально расталкивая все мешающие по пути двери. За ним стражу же рванулась троица бунтарей, крича что-то ему в след. Но Сал не слышал. Он бежал так, будто от этого зависит его жизнь. В прошлой школе навык быстрого бега был успешно приобретён. И это оказалось для него плюсом. В этой школе приходилось чуть ли не каждый день нестись сломя голову, укрываясь от очередных издевательств. Это привычно. Терпеть никто не станет, даже самый отбитый изгой. Однако далеко бежать не пришлось. В спину прилетел тяжёлый, твёрдый камень, заставляя Салли повалиться на снег. Это было больно, так что из рта синеволосого полились множество матов. — Сука... — Трэвис за края куртки потянул Салли на себя, поднимая с холодного снега. — Как протез? Не жмёт? Не натирает? Или, может, уже начал гнить под этой пластмассой? Сал молчал. Смотрел ему в глаза. Сейчас убежать не получится, ударить тоже. Осталось только перетерпеть и уйти домой с новыми побоями. Привычно. — Эй, я с тобой разговариваю! — возглас был настолько громким, что в ушах начало звинеть. Голова Сала начала кружиться, заставляя чувствовать лёгкую тошноту. Во рту начали собираться слюни, в глазах темнеть, а дышать стало сложнее. «Только не... сейчас...» Сал отключился. Он не помнит как, но оказался прислонён к стене входа. Рядом стоял охранник, встревоженно потрясывая руку младшего. — Парень, ты как? Нормально всё? — Да... Да, в принципе, я уже всё... — Сал встал, опираясь на стену. — Я нашёл тебя в снегу, пока какие-то парни убегали с возгласом, будто увидели призрака... Не знаю. В общем, если тебя кто-то беспокоит, то... — Всё в порядке, — сказал Сал, отряхиваясь от липкого и мокрого снега. — Спасибо, я пойду пожалуй.

***

— Нил, ты опять к Тодду, да? — спросил Роберт, закидывая рюкзак на плечо.Отсидеть все уроки и не прогулять для их сборища это что-то новое. — Ага, — кивок. — Мы договорились сегодня посмотреть одну из моих кассет. Так что я не с вами. Ларри усмехнулся и, подойдя ближе, порылся слегка в кармане своих потрёпанных джинс, кинул ему презерватив. Он не упустил шанс подколоть своего лучшего друга. — На. Вдруг вечер окажется… насыщенным, голубки. Нил рассмеялся, хватая маленький квадратный свёрток для плотских утех. — Сомневаюсь, что понадобится, но спасибо за заботу. — Я не забочусь, я просто ревную, пупс... Я не хочу чтобы после него твой член заходил в мою чистую дырочку... Неизвестно что я подхвачу, если ты будешь трахаться без защиты! — Ларри наигранно положил руку на грудь, будто его сжирала неистовая ревность. За это он получил небольшую оплеуху. — Единственный, от кого можно получить букетик, то это от тебя, Ларрижоночек, — умело парировал Роберт. — А вот это было обидно! Компания разъединилась, направляясь по своим делам. Нил пошёл в сторону аппартаментов, а Ларри с Робертом погнались за уже уходящим Филлипом. Но прежде чем они ушли, их внимание привлекла одна очень интересная картина. — Что там за возня? — пригляделся Роберт, щурясь слегка. Снег скрипел под ногами, ветер швырял в лицо колючую крошку. В полутени между корпусами виднелись несколько фигур. Это Трэвис и его «свита» полезли на одного. На одного Салли. Бедный парень. Если судить по принципам их компании, то такое поведение слишком трусливое. Сал их меньше по росту и телосложению, так ещё и один пытается защитить свою честь. Ну, или пытался. Его тело за секунду обмякло, будто душа покинула своего владельца. — Нет, это уже слишком, — недовольно запыхтел Ларри, скидывая свой рюкзак и закатывая рукава. — Ты реально хочешь пойти против них? Они же сразу же обоссуться как только тебя увидят, так что может просто свиснуть, — пробормотал Фил, слишком привыкший к трусости недоподонков. А своего друга он знает уж слишком хорошо, так что, думать долго не пришлось. — Но..! — Ларри, не марай кулаки, у нас не так много времени, — Роберт поддержал Филлипа, скрещивая руки на груди. Им всем тоже тпкое не нравится, но их дела всё таки важнее. — Нил сказал бы тоже самое. Джонсон вздохнул. Ему не терпится навалять этим «бабам», но друзья дело говорят. Так что, собравшись с духом, он свистнул что есть силы и самодовольно улыбнулся, оголяя свою довольно привлекательную промежность между двух передних зубов. — Трэвис, малыш! Иди сюда, пупсик мой. Сейчас у нас будет свингер пати. Блондин мигом дёрнулся, услышав такой ненавистный голос. Единственный голос, который добавит не только больше ненависти, но и страха. — Отвали, патлатый, — огрызнулся он. — Ты чё, собрался защищать эту стрёмную дрянь? — Ммм, как же всё плохо. Не сопротивляйся, будет совсем не больно, — он щёлкнул пальцами и вальяжно направился в троим. Троица переглянулась. Один из них отступил на шаг. Потом ещё на один. — Да забирай ты свою шавку! — буркнул Трэвис. — Будто он нам так нужен... — и с этими словами они быстро прорвались через сугроб. — Как и стоило ожидать, — Роберт рассмеялся, хлопая друга по спине. — Ты стрёмная чертила. Филлип тем временем сделал небольшой снежок и кинул в окно сторожевой будет охранника, чтобы тот вызвал скорую или помог бедолаге. — Пойдём, у нас мало времени, — Фил засунул руки в карманы куртки, грея их от опаляющего мороза. — Я не наигрался... — со стоном протянул Джонсон, но всё же поднял рюкзак и пошёл следом.