Без поцелуев

Тобираме оказалась по душе щедрость Мадары — обеспечил трёхразовым питанием и обслуживанием номера. Как и полагается пострадавшему от Учихи и собственной неуклюжести, он пролежал безвылазно и измял всю кровать, а может, ещё и залежни заработал. Лучше только то, что сам Мадара запропастился невесть куда и не тревожил, позволив замести следы той ночи в одиночестве. От обходительности ли? Он снял ему номер, чтобы тот отлежался от ушибов и засосов, да и Тобирама не хотел бы объясняться за свой вид перед Хаширамой. Что он мог сказать? Что его взяли в плен, и пустили по кругу разбойники? Мадара тоже не хотел вовлекать в это Хашираму. В этом они оба солидарны. Он слишком светлый для подобной грязи. На четвёртый день, гематома с носа почти сошла, но не рассосалась полностью. Шея не могла порадовать такими успехами:сплошной багряной поводок окутал, и сходить не собирался. Учиха перестарался, но светлая и слишком чувствительная кожа всегда доставляла неудобства. Сдержанный стиль в одежде под стать ситуации. Водолазка оказалась не столь удобной, как практичной. Высокий ворот завесой скроет несуразные засосы. Личный офуро выручал все эти дни и устраивает полностью, но Тобирама имел слабость отмокать в кипятке под открытым небом. Помня про скользкое дно, зачем - то, он надёжно ухватился за бортики и погрузился в горячую воду. Признаться, Мадара его подмял, но не порвал. Был аккуратен и сдержан ровно настолько, насколько ему позволила его звериная и мудацкая натура. Именно поэтому он млел в купальне, не елозя задницей от боли. Боль была, но терпимая. Сходила уже на нет. То больше изнывали мышцы и стреляли кости. Последнее, возможно, от непогоды. Ливни и ненастье не прекращались. Ох, неужели старость? Но, и не каждый осилит ночь с сумасшедшим Учихой. Сегодня он выдвинется в Коноху, и мысли о доме и брате грели существеннее горячих источников. Предвкушало и то, что он собирался выдать Хашираме всё как на ладони про секреты Учихи. Он отдался ему, чтобы тот не прикончил его на месте, когда раскрыл слежку с поличным. Уговора держать языка за зубами не было. Вода умерила напряжённые мышцы, уже убаюкивала, и веки сомкнулись от дремоты, но прохладные капли дождя подстраховали. Он резво выскочил из воды, и на ходу запахивая красную юкату, спешно покинул купальни. На взгляд Тобирамы она его не красит, но экономка не стала считаться с его вкусами. На повороте его зацепили за руку, и оторвали от размышлений басистым голосом: — Осанка шибко манерная, да походочка важная. Я тебя давно заприметил, выхаживаешь тут, светя засосами, — сальные глаза на выкате замельтешили туда-сюда, — обслужишь? Тобирама и без того нахмуренный, возмутился лишь взмахом брови. Мужик, что выше него и гораздо крепче комплекцией, чуть ли слюни не испускал перед ним. Вцепился крепко за предплечье, а другой рукой поддел край воротника юкаты. Тот соскользнул, вульгарно обнажая светлое плечо. Сенджу не стал отпираться, потому что распознал знакомый силуэт позади ублюдка и характерную чакру. — В очередь, будешь за Учихой Мадарой. — Ехидный смешок. — Ха! Да кто такой этот твой Учиха Мадара?! — Тип показательно надыбил плечи. — Ну я, и? Мужик вздрогнул и точно не ожидал, что его выступление оборвут голосом готовым убивать. Мадара взглядом прожигал неугодную руку, что вцепилась в кисть Тобирамы, и следом уставился на вторую, что похабно поглаживала плечо. И без того беспокойная чакра вспыхнула яростно, а глаза угрожающе потемнели. — А? Чего лезешь со спины, совсем оху… Сенджу покривился от пронзительно-истошного крика, который совсем не вызывал сочувствия, а больше раздражал. Он даже не проследил, как выученные удары, знающие куда бить, закончили всё быстро, и мужик свалился бессознательно мешком на пол. Не самое лучшее начало дня — лицезреть столь близко, как дробят кости и выворачивают суставы. Но для Мадары, возможно, это в порядке вещей. Где-то в затылок дунуло холодком, и он сглотнул. Хорошо, что он не сопротивлялся, когда Учиха его трахал. Перспектива быть убитым во время секса не прельщала, особенно под Мадарой. — Падшее убожество, — презрительно выцедил сквозь зубы Мадара и обратился к Тобираме: — Пойдём. Грубая рука подхватила под локоть и унесла по незнакомому маршруту. Спустя несколько пролётов и поворотов, они оказались в номере Мадары. Если номер Тобирамы из красного сандалового дерева, то номер Учихи из чёрного уда, с характерными нотами тлеющих углей. Крайне редкая древесина. Всё это уместно гармонировало с тёмно-серым мрамором с коричнево-золотистыми прожилками. Касаемо интерьера у него определённо есть вкус, а за специфические сексуальные предпочтения кто его осудит? — Он тебя тронул? Учиха удерживал его за руку и смотрел скользя по телу. Не дождавшись ответа от недоумевающего Сенджу, ведь тот видел что да, зачем спрашивал, он цокнул и толкнул его к стене. Зажав всем телом, он припал к шее, и лизнув застоявшиеся засосы, вдохнул, водя носом по коже. Горячее дыхание подняло приятную волну мурашек. О, он не наслаждался его ароматом. Он явно старался что-то разнюхать. Мадара усмехнулся, как только уловил собственный тонкий, едва ощутимый запах на Тобираме. Следом, пролез под юкату и обшарил небрежно между ягодиц, чем вызвал протест у Сенджу. — Ты не в себе? Какого лезешь мне в задницу грязными лапами. — Прорычал Тобирама. Мадара провёл расследование, мотивы которых ясны только ему. Он что-то определил для себя, и этим выводом удовлетворившись, высвободил Тобираму. — Тот мужик чище? — Ухмыльнулся Мадара. — Учиха, не распускай руки и не прикасайся ко мне так своевольно. — Огрызнулся он, туже затягивая ослабевший пояс. Он никогда не скупился на резкости, по природе являясь дерзким, но с Мадарой нужно следить за языком. Рисковал остаться без него. Его самодовольная ухмылка испарилась, как водоём в засуху. Мадара изначально был не в духе. Явился откуда-то, с бронёй, запачканной кровью. Чужой. С миссии? С вылазки по своим грязным делам? Вид мрачнее обычного выражал, что миссия выдалась сложной, и он вымотан и взвинчен достаточно, чтобы пустить кому-то крови. Казалось, что тот мужик с лихвой удовлетворил эту прихоть, но сейчас сам Тобирама рисковал стать очередной жертвой. — Покорно стоишь, подставляясь, пока тебя лапает чужой мужик, — скривился с отвращением. — Решил по рукам пойти? Чужой? Тобираме неприятно это определение. Колкости от него, в принципе, не нравятся. Если есть чужой, значит, есть свой? У Мадары отстойные формулировки. — Ты очень удобно оказался рядом, поэтому разборки уступил тебе. — Равнодушно пожал плечами. Тобирама не стал бы конфликтовать с гражданским, даже если тот и был слишком габаритен и нахален для мирного жителя. Они на разных уровнях по определению. Насколько известно, подобным не славился и Мадара, но этот случай один к тысяче. Тобирама понял, что стычки не миновать, как только у того чакра погустела. Хотя, в глазах сверкало так, будто у него к этому мужику какие-то личные счёты. —Ты должен лежать в номере, а не шляться по злачным коридорам. — Укоризненно. — Клиентов искал? — Пошёл ты. Мне нужно было в источники, даже не заливай про офуро, это другое. — Урезонил Тобирама. — И тебе что с того? Коротать время с другими, зализывая раны после тебя, моё дело и… Учиха по-звериному ловкий, по такому принципу и непредсказуемый. Сенджу мог пресечь даже самый быстрый выпад в его сторону, но на Мадару реагировать не стал, потому что бесполезно. Он подпёр ногу между колен, и навалился на грудь предплечьем. — Не забывайся, Сенджу, — пальцы больно вцепились в подбородок, — мне плевать с кем ты путаешься, но мы ещё не закончили. Тобирама облажался. Голодного зверя не стоило дразнить. Учиха крепко сжал ему подбородок, и нелепо оттопыренные губы разомкнулись. Он надавил на прокушенную губу жёсткой кожей перчаток, та разошлась, и Сенджу почувствовал привкус крови во рту. Мадара это заметил, и прошептал в самые губы: — Ты не удовлетворил меня как следует, хуже девчонки захныкал, и не дал мне кончить сколько надо. Он тряхнул его головой в стороны, дожидаясь реакции, и слизнул кончиком языка каплю крови. О, и он дождётся. Тобирама закипел, когда Учиха столь нагло проигнорировал его табу на губы. Силы сами нашлись чтоб оттолкнуть и врезать тяжёлым кулаком в челюсть. Тот отшатнулся от удара, и явно утратил бдительность, не ожидая подвоха. Сенджу пустил пыли в глаза:в столь развратных красных шелках — не внушал угрозы от слова совсем. — Я сказал тебе, не прикасайся, тем более, не трожь мои губы. Он брезгливо оттёр рукавом чужую слюню с примесью крови, и посмотрел на Мадару. От удара его голову накренило, он медленно повернулся к Тобираме, попутно разминая челюсти и направился в его сторону. — Возьмёшь меня этим вечером? — Вылетело. Инстинкт самосохранения и не такое выдаст. Он тормознул Мадару выставленным кулаком в грудь. Расправил ладонь и слегка пригладил прохладную сталь амуниции, как бы извиняясь. Ха, будто это умаслит Учиху и тот вдруг передумает его убить. Сработало. Слова и действие возымели неожиданный эффект:взгляд прояснился и он сморгнул пелену ярости, что начала застилать ему глаза. Что же это, Тобирама укротил дикого зверя? Мадара отошёл и примостился на постель, и не скрывая раздражения, начал разбирать массивные доспехи. Кажется, обычная рутина давалась ему нелегко, он тяжёло дышал и двигался как-то замедленно. Что-то с ним не так. — Ты слишком приметный, не щеголяй здесь в подобном виде. — Нарушил тишину Мадара и обвёл глазами облик Тобирамы. — В каком? — Недоумённо. — Эта юката смотрится нелепо на тебе. Не твой оттенок, и маловата в области задницы,— рассудил, — знаешь, что это за место? Если ты здесь, то уже безгласный участник местных потех. — Красный не идёт мне, знаю. Выбора не было, — оправдался, — здесь все заведомо открыты для интрижек? — Вроде того. Без обязательств и вопросов, тот ещё гадюшник. Каким ветром тебя занесло сюда вообще? О, их мотивы различались совершенно. — Всего лишь переночевать, я не искал приключений на свою задницу. — Он сморщился от воспоминаний той ночи. — Как я и думал. — Если ты сам презираешь это место, зачем тут поселился? Тобирама не обделён человеческим любопытством, да что там, он вечно варился в сплетнях по долгу службы в шпионаже. Мадара, в жизни отрешённый и безукоризненный, открылся для него с новой стороны, где не лишён обычных человеческих пороков. Это интриговало. — Выглядишь лучше. — Сменил тему Мадара, кивком указывая на нос. Мда, рано Тобирама губу раскатал, ну а что он думал, Учиха будет сплетничать с ним о своей личной жизни? — Да, ночью я двину в Коноху. Сразу, как только ублажит его, и надеясь, что на это не уйдёт целая ночь. — Выдвинемся завтра вместе. Я закончил миссию. Ты, я полагаю, тоже. — Он усмехнулся, но без привычной колкости. Кажется, и ночи не хватит. — Лучше каждый пойдёт своим ходом. Делить с ним ложе и трахаться в отеле одно, а выступать на потенциально опасной и неизведанной территории, где нужно доверить спину — другое. Меньше компании Мадары он желал идти пешком. Оперативно переместился бы хирайшином, и багаж в качестве Учихи ему не нужен. — Ты не доверяешь мне. — Неужели, обиженные ноты? — Ты всерьёз считаешь, что я задумал что-то зловещее? Никогда не доверял. Мадара лучше всех об этом знает, так что за претензия не к месту? Прознав, что он что-то задумал, конечно же настороженность повысилась вдвое. — Доверяю достаточно, чтобы ложиться под тебя. — Отмазка. — Ты зашёл слишком далеко, пытаясь отградить меня от своих планов. Это, как минимум, смертоносное. Мадара молчал. Обдумывая что-то, он нахмурился и его глаза будто застыли. Характерно угрюмое лицо сменилось на озадаченное. Кажется, он сомневался, сказать или нет. Но, решился: — Изначально, мы с твоим бра… — Я к себе. — Оборвал Тобирама бестактно. — Я зайду к тебе сам вечером. Тобирама устремился к двери, и Мадара молча проводил его фигуру, не найдя что сказать. Не забыл припасть напоследок глазами к округлым ягодицам, что так выгодно подчёркивал тонкий шёлк. Тобирама принижается. Да и Мадара слукавил. Красный, и в особенности эта юката, чертовски ему идут. По его мнению — не для чужих глаз.

***

В итоге, Сенджу от скуки решил напиться. Но от скуки ли? Накануне ещё одна ночь с Учихой, нужно расслабиться. Разум спокоен, но нервы шалили. Тело все ещё помнит. Разрывающую изнутри боль и грубые руки, а ещё, ту непонятную истому от глубоких толчков, поцелуи в шею, что под конец стали неприлично нежными, и горячее тело, и стоны в самое ухо, а запах…будто все ещё в носу стоял. Он спустился в бар и осмотрел присутствующих. Мадара бы классифицировал это как сброд. Тобирама тактичен, потому — колорит. С мыслями, что для попойки сойдёт и такое, он разместился за барной стойкой. Спустя пиалы четыре или пять? Он определил по внутренним часам, что пора на приём к Мадаре. Он сам не понимал, как ноги сами привели к его номеру. Помявшись какое-то время в нерешительности, он постучал. Дверь долго не отворялась, и Сенджу надумал уже уходить, но вдруг, та заскрипела. Мадара высунулся облаченный совсем по-домашнему в юкату. — Уходи, я буду с женщиной. Дверь захлопнулась перед самым носом. Тобирама замер, будто ему это было нужнее всего? Учиха его кинул, и то ли досада, то ли разочарование затаились в закромах души, но и не без облегчения. К чёрту. Он в бар, а после ляжет спать. Может, и не один. С какой-нибудь обворожительной красоткой, таких тут много.