Шрам цвета платины

      — Слезь с меня! — завопила я, начиная брыкаться.       От моих движений Ли начал ёрзать на месте, а его подбородок точно вонзился в залепленную пластырем зону. И пронзительный крик едва не разорвал перепонки уже пожалевшего о моём спасении парня.       — Истребитель тише звучит, чем ты! — накрыв рот одной своей ладонью, партнёр на эту ночи поморщился и заглянул мне в глаза.       Я опешила от такого действия и захлопала ресницами. Светлые брови нахмурились ещё сильнее, и парень вскочил на ноги. Я будто вдавилась в диван ещё больше, слившись с ним.       Тишину разрезали шаги. Ли почесал затылок, расправил хвост и направился на кухню. Там, гремя посудой, скорее всего, он прибирался, пока я продолжала осознавать случившееся, а в последствии трясти рукой. Мои просьбы отпустить меня не были услышаны и выполнены. Я изнеможённо выдохнула и прикрыла глаза. Прохлада коснулась влажных век, и я поняла, что это были слёзы. Насколько же ущербной я сейчас выглядела? Оторвать этот металлический столбик от полочки было нереально. Допроситься отпустить меня — тоже. Как я дожила до такого?       Свет в комнате выключился, и я напряглась. В темноте появился мужской силуэт. Почему-то вместо того, чтобы уйти в другую комнату, Ли расположился рядом, на диване напротив. Я стала греметь наручниками, двигая одной их частью по металлической поверхности. Благодаря этому комнату наполнилась невыносимо противным звуком, который должен был убедить Ли избавить меня от оков.       — Хватит греметь! — рыкнул он, начав терять терпение. — Я хочу спать.       — Сними их, — упёрто настаивала на своём я.       — Нет. Ты будешь спать с ними, — ответил парень и перевернулся на другой бок.       Я злилась, ругалась, проклинала всех и дёргала рукой до того, что вокруг запястья начала гореть кожа.       — Эй, если ты сейчас же не заснёшь, я привяжу тебе и вторую руку, — резко поднявшись, крикнул Ли.       — Не называй меня так, — поджав губы, я попыталась рассмотреть приближающуюся ко мне в темноте фигуру.       — А как мне тебя называть? Сори? — вспомнив имя из документов, спросил он.       — Нет, — поджав к себе ноги, ответила я.       — Я просто прошу тебя потерпеть этой ночью. Возможно, завтра ты завоюешь моё доверие и будешь спать без этих гремящих штук, — объяснил собеседник.       — У меня рука затекла. Я не могу находиться в таком положении. Кровь отливает вниз, — заговорив тише, уговаривала парня я: — а если я захочу в туалет?       — У тебя же цистита нет? — задав странный вопрос, Ли подошёл и отстегнул вторую часть наручника, цепляющуюся за металлический выступ в диване.       — Спасибо, — поспешила поблагодарить его я, думая, что меня освобождают, но скривила лицо, как услышала очередной щелчок в темноте.       — Один или два раза я смогу встать за ночь. Разбудишь, когда захочешь, — застегнув наручники на своей руке, парень завалился рядом, вытянув запястье вперёд.       Мы расположились на угловом диване в странной позе. Ли подложил ладонь под голову и поторопился впасть в сон. Я поджала губы и разозлилась ещё больше от его поступка. Как можно быть таким противным?! Ещё и припёрся сюда, улёгшись так близко. Я намеревалась показать ему всеми действиями, что была не рада такому повороту. Я продолжила дёргать рукой. Но на этот раз выдержка парня была колоссальной. Он будто так сильно устал, что отключился и не реагировал на меня.       Я хотела перевернуться набок, но лечь на левую руку не могла из-за травмы и короткой цепи наручников. Пришлось расположиться лицом к незнакомцу, известного только именем. От этого моё настроение было всё ужаснее. Я протяжно стонала, ворочалась и никак не могла улечься. Мои слёзы появились на щеках из-за осознания безысходности ситуации. Эту непробиваемую на жалость фигуру было не уговорить. Ли спокойно лежал рядом, и я слышала только то, как он дышал. Я вспылила и, ударив рукой по дивану, создала очередной шум. Шлепок раздался в тёмной комнате, а следом за ним я услышала мужской голос.       — Буду звать тебя Рю, — зевнув, прошептал Ли.       — Чего? — нахмурилась я и приблизилась, чтобы понять, что он говорил.       — Имя тебе придумал, раз твоё настоящее тебе не нравится, — объяснил собеседник.       — Это мне тоже не нравится, — фыркнула я, осмотрев светловолосый затылок.       — В наших кругах все знают легенду о Рю. Хочешь послушать? — поинтересовался Ли.       — Нет. Я хочу, чтобы ты снял наручники, — злилась я.       — Легенду о молодом драконе Рю знают все, кто вступает в мафию. Можно сказать, что это такое же важное знание, как и кодекс «Омерта», — начал рассказ парень, несмотря на мои отказы.       — Мафия? — прошептала я, тут же стихнув и затаив дыхание.       — На долю Рю выпало очень много бед. Он сам сначала из себя ничего не представлял, но сопротивлялся сложной судьбе и добивался успеха. Ему удалось подняться с низов, но в какой-то период жизни его предали все, кем он дорожил. Рю остался один, избавляясь от осколков, доставляющих сердцу страдания. Каждый раз, когда он думал о них и о своём прошлом, по его щекам стекали слёзы. Эти солёные капли, которые кто-то по ошибке мог принять за слабость, со временем высыхали и исчезали, а спустя несколько лет дракон вовсе перестал плакать. Но это не означало, что его сердце вылечилось и не чувствовало боль. Однако Рю стал сильным, закалённым печалями и переживаниями, и вновь поднялся. Он показал, что его не сломило ничего из того, что пыталось убить. Так слёзы Рю стали не символом слабости, а напоминанием о том, что только благодаря боли, ты сможешь стать сильнее, — закончил историю Ли.       Комната опустилась в тишину. Дыхание парня стало размеренным. Я двинула рукой, чтобы проверить, спал ли он, но Ли не шевелился. Я выдохнула и перевела взгляд на окно. Теперь прилично стемнело, всё больше напоминало о ночи. Рассказанная история крутилась у меня в голове, и я не понимала, зачем Ли поведал мне её. Неужели он считал, что я напоминала ему Рю? Но откуда можно знать, что я пережила, если я молчала? Мои тяжёлые веки опустились, и я провалилась в сон.

***

      Наутро я прижала к себе руку и поняла, что она легко поддалась мне. Я открыла глаза и разглядела неглубокие красные полосы вокруг запястья. Самих же наручников не было. Я привстала, потёрла место со следами и огляделась. Я была одна на диване. Парень куда-то ушёл.       Поскорее поднявшись, я тихо прошлась по дому и осмотрелась. Никого не было. Чувство свободы обхватило меня за плечи. Волнуясь и не веря в то, что я была одна, я не сразу сообразила, что делать. Но через несколько минут собравшись с мыслями, я суетливо зашагала из стороны в сторону и, вспомнив про связь, выстроила план действий. Тогда я сразу же стала искать телефон. Мой никак не приходил в себя, поэтому я просто отложила его и побежала изучать комнаты. На кухне я тоже не заметила гаджета, поэтому прошла вдоль коридора и нашла лестницу. В доме ведь был второй этаж. Возможно, наверху располагалась спальня, где мог быть телефон.       Наступая на скрипящие деревянные ступени, я побежала наверх. Я шустро оказалась на незнакомом этаже, впервые увидев его. Взору предстал ещё один коридор, несколько дверей. Выбор пал на одну из них. За ней оказалась кладовая, не таившая в себе ничего ценного. Войдя во вторую комнату, я заметила огромную кровать. Это была простая спальня. Я приблизилась к платяным шкафам, принялась распахивать их, но, кроме одежды, внутри ничего не обнаружила. В комодах также покоились лишь обыденные вещи. Я прошипела сквозь зубы и, пятясь, уловила шум извне. Выглянув в окно, я позволила страху охватить тело. Автомобиль, подкативший к дому, заглушил свой двигатель. Знакомый силуэт покинул его и, неся что-то в руках, устремился к главному входу. Я ахнула в безмолвном ужасе и поспешно выпорхнула из спальни, захлопнув за собой дверь. Мои стопы встревоженно бились о ступени, и, когда я миновала последнюю из них, лелея в душе надежду поскорее вернуться в гостиную, предательски скользкая поверхность пола исчезла из-под ног. Я рухнула в мгновение ока, не успев даже среагировать или предпринять что-либо. Моя щека коснулась ледяной поверхности, и я с досадой выругалась, с трудом поднимаясь на ноги:       — Чёртова плитка!        Голова гудела от удара, а сердце бешено колотилось в груди. Время поджимало. Входная дверь захлопнулась, и я напряглась. Моя рука обхватила больное место. Поджав губы, я дёрнула дверную ручку и скрылась в туалетной комнате ровно в тот момент, как услышала приближающиеся шаги. Моё беспокойное сердце норовило выпрыгнуть из груди, ну а я сама облегчённо выдохнула.       — Рю? — позвал мужской голос.       — Я здесь, — машинально отозвавшись, я прикрыла рукой рот и вытянула лицо от удивления. Когда это меня так легко удалось приручить?       Послышался довольный смешок. Я закатила глаза и поморщилась. Ну что я творю?       — Есть будешь? Я принёс свежее мясо. Пришлось ехать почти два часа туда и обратно за ним.       — Два часа? — открыв дверь и показавшись, я нахмурилась. — Где мы находимся?       — Это загородный дом моего друга. Я не говорил? — подняв брови, уточнил Ли. — Смотри, что я купил. Будешь? — вытащив стеклянные бутылки с алкоголем, предложил парень.       — Я не пью, — покрутила головой я.       — Да, точно. Бан же сказал, что алкоголь тебе нельзя, — щёлкнув пальцами, кивнул он.       — Ты сегодня какой-то другой, — подозрительно осмотрев мужскую фигуру, стоящую ко мне спиной, задумалась вслух я.       — Скажем так: мне дали ещё один выходной, — шмыгнув носом, ответил собеседник.       Я села на стул, продолжая наблюдать за парнем. Его движения были развязными и импульсивными. У Ли явно что-то происходило внутри. Буйство эмоций он сдерживал, но даже внешний вид намекал о том, что не всё в порядке. Дрожащая рука взяла стакан для виски и поставила с грохотом на стол. Я приподняла бровь и недовольно посмотрела на парня, прекрасно понимая, к чему всё шло.       — А если ты напьёшься, и я сбегу? — спросила я.       Я молча следила за тем, как янтарная жидкость медленно заполняет дно стакана. В воздухе отчетливо пахло крепким торфяным виски и затаенной угрозой.       — Ой, я до такого не напиваюсь, — ухмыльнулся он, — раз пить не будешь, то начинай рассказывать.       — О чём? — удивилась я.       — О том парне на фотографии. Между вами что-то было? Поэтому вы знакомы? — сощурился Ли.       Вопрос разрезал тишину, словно лезвие ножа, и я почувствовала, как внутри всё сжалось от подступившей боли.       — О нем? — мой голос прозвучал едва слышно, почти надтреснуто. — Ты хочешь услышать историю о том, как я доверила свою жизнь человеку, который превратил её в руины? Неважно. Теперь всё в прошлом, — я повернула голову вбок.       — Только представь, возможно уже завтра ты умрёшь. Неужели не хочется избавиться от груза, который гложет тебя? Я же вижу, как тяжело. Порой, выговоришься и сразу легче становится, — улыбнулся парень и, подняв стакан, осушил его.       Прошипев, Ли стукнул стеклянным дном по столу, а затем вновь начал наполнять сосуд. Я сглотнула и, следя за движениями будущего пьяницы, поняла, что это может быть отличной идеей. Пока я буду говорить, мой собеседник продолжит пить. И в определённый момент дойдёт до той границы, переступив которую, Ли просто вырубится. Всяко лучше, чем умолять его о чём-то.       Ли подался вперёд, оперевшись локтями о стол. Его взгляд, холодный и пронзительный, казалось, пытался выжечь во мне правду. Парень сделал внушительный глоток, даже не поморщившись, и его кадык дернулся. В этом жесте было что-то звериное.       — Я хочу знать, почему ты до сих пор хранишь его образ в своём сердце, если он предал тебя так грязно, — прорычал собеседник, и в его голосе проскользнули те самые низкие, томные нотки, от которых по коже бежали мурашки. — Рассказывай всё. От начала и до того момента, как он бросил тебя.       Я отвела взгляд, уставившись на нетронутую порцию мяса. Неужели к меня было всё на лице написано? Я ведь не говорила, что именно Хэ был инициатором нашего разрыве. Похоже, что я и в глазах Ли была ничтожной, серой, скучной особой, заслуживающей этого. Перед глазами всплыло лицо Хэ — его мягкая улыбка, которая оказалась лишь искусной маской. Какая ирония: сейчас я сидела напротив незнакомца, которого знала пару дней, но была уверена, что его честность заключалась в открытой жестокости, в то время, как мой «идеальный» жених прятал своё коварство за сладкими речами несколько лет.       — Мы должны были пожениться, — начала я, и слова давались мне с трудом, словно я глотала битое стекло. — Я думала, что знаю его. Думала, что наша любовь — это единственное настоящее, что у меня есть. А оказалось… оказалось, что я была лишь пешкой в его шахматной партии. Удобным инструментом, который выбрасывают, когда он затупится. Средством достижения цели, со временем пришедшим в негодность.       Я подняла взгляд на Феликса и увидела, как его пальцы, сжимавшие стакан, побелели. Буйство эмоций, которое он пытался сдержать, начинало прорываться наружу. Его ноздри хищно раздувались, когда парень делал глубокий вдох.       — Инструментом? — Ли внезапно усмехнулся, но в этой ухмылке не было ни капли веселья. — Он использовал тебя, а ты до сих пор готова наложить на себя руки из-за тоски по нему? Это не любовь, Ри. Это безумие.       Он с грохотом опустил пустой стакан на стол, и на этот раз звук был настолько резким, что я невольно вздрогнула. Небесно-голубые глаза потемнели, наливаясь злобой. Контроль, который парень так старательно удерживал, начал трещать по швам:       — Забудь его имя. отпусти прошлое.       — Это не так просто! Мы с Хэ встречались три года и хотели сыграть свадьбу, — вздохнула я и призналась.       Парень тут же поперхнулся виски и стал ударять себя в грудь. Он сощурился и, посмотрев на меня с недоверием, будто уличив во лжи, прошипел что-то. Я сложила руки на груди и задрала нос.       — Он был знаком мне со школьных времён. Тогда я в него и влюбилась. Но вот Хэ меня заметил позже, в институте, — продолжала я, но меня перебили.       — Ха-ха! И без подробных рассказов понятно всё. Наплёл то, что через время понял, что любовь всегда жила в нём, а он был слепым дураком? Или что-то в этом роде? — почесав нос, Ли принялся за опустошение стакана.       — Неважно, — я опустила взгляд и прикусила губу, потому что догадки парня практически сошлись с реальностью, — мы жили вместе в моей квартире. Я помогала ему учиться, выполняла за него работу, а когда он закончил университет и получил образование, то смог построить карьеру. Всего за полтора года Хэ успешно продвинулся в своих планах, и у нас сложилась лучшая жизнь.       — И что же случилось? Или тебя тупо бросили? — с неприятной ухмылкой и больше насмешкой Ли закинул ногу на ногу и развалился на стуле, удивляясь моей наивности.       — Да, — с гневом посмотрев на мужскую фигуру, я дала ясный ответ, — он забрал мою машину и уехал, якобы, на работу. А затем исчез.       — Воу! Вот это грандиозный план. И что было дальше? — похлопав, Ли решительно налил очередную порцию алкоголя.       — Тебе уже хватит, — поморщившись, я потянулась к стакану, чтобы забрать его, но тот ускользнул.       — Рассказывай, — прикоснувшись губами к краю сосуда, приказал Ли.       — Я искала его четыре дня. Раздавала листовки, обращалась в полицию, спрашивала у всех знакомых о какой-нибудь информации. Но никто ничего не знал. Мне повезло, что я встретила одну старушку. Её сын смог узнать, где находится моя машина. Поэтому я приехала сюда, в незнакомый город, чтобы найти Хэ, — выложила всё как на духу я.       — Так вы жили в другом городе. Ну, конечно! Вот, почему я не мог его найти. И теперь он здесь? Так близко? — будто пришло чудесное озарение, парень начал смеяться и радоваться.       — Теперь ты. Расскажи, что тебя связывает с Хэ? — поинтересовалась я.       — Видно, что ты его сильно любила, раз сейчас в таком состоянии. Но из-за такого дерьма хотела свести счёты с жизнью, серьёзно? — больно уколол словами Ли.       — Я же сказала. Хэ был моей первой любовью, — повторила я.       — Наверное, было очень больно. Но такие люди предают. Их жизнь наполнена ложью. Я бы на твоём месте пересмотрел решение о скорейшей смерти, — улыбнувшись, собеседник поднял стакан и произнёс тост: — за долгие годы жизни!       — Откуда ты знаешь Хэ? — упёрто добивалась ответа я.       Но и в этот раз мне не посчастливилось его получить. Я продолжала сидеть за столом, чувствуя, как холодный пот выступает вдоль позвоночника. Разговор оборвался, вытесненный резкой трелью телефона. Лицо Ли исказилось в гримасе брезгливости. Под действием виски его движения стали еще более размашистыми и импульсивными. Нащупав гаджет в кармане пиджака, он рывком принял вызов и, не проронив ни слова, направился в гостиную. Его тяжелые шаги отдавались в моих висках.       Ли поднялся, осушил стакан и, не глядя на меня, направился в гостиную. Мужская походка, обычно уверенная и хищная, стала рваной, импульсивной. Из гостиной донесся голос, мгновенно взлетевший до опасных высот. Я вздрагивала от каждого выкрика, чувствуя, как по коже пробегает ледяной холод страха. Феликс мерил комнату шагами, словно запертый в клетку зверь, но внезапно ярость сменилась гнетущим, тяжёлым молчанием. Я сглотнула, затаив дыхание, и тишина в доме стала почти осязаемой.       — Что они сделали?! — его голос разорвал пространство, подобно удару клинка. — Меня отстранили?! Лишиться места?! Да они там совсем с ума, блять, посходили?!       Далеко не всё в его словах было мне понятно, но зашкаливающее напряжение передавалось физически. Я осторожно поднялась со стула и, стараясь не издавать ни звука, приблизилась к стене. Выглянув из-за угла, я увидела Ли. Он замер посреди комнаты, сжимая в руке пустой стакан так сильно, что костяшки пальцев казались белыми пятнами.       — Забрал? Вот же ублюдок! — прошипел он, и этот звук был страшнее крика. — Подсидел меня так ловко…       Ли начал двигаться быстрее, его челюсти были сжаты с такой силой, что слышался скрежет зубов. Я инстинктивно отступила на шаг назад, стараясь слиться с тенью. Сейчас Ли не просто злился — он зверел, превращаясь в нечто подобное монстру. Его голубые глаза, обычно холодные, теперь полыхали ледяным огнём, готовым испепелить любого, кто окажется на пути.       — Бан вступился за него?! Мерзавец! — взревел он, окончательно теряя контроль. — Только попробуйте выкинуть что-то без меня!       В следующее мгновение воздух рассёк свистящий звук. Опустошённый сосуд со всей силы врезался в стену — в ту самую, за которой я скрывалась. Хрусталь разлетелся на тысячи сверкающих осколков, осыпав пол острым дождём. Крик Феликса, полный неистовой ярости, эхом ударил в потолок, вынуждая меня зажмуриться и вжаться в холодную поверхность стены. В этот момент он действительно напоминал дьявола, чью территорию посмели осквернить.       Его глубокий рык, вибрирующий в воздухе, заставил моё тело содрогнуться от головы до кончиков пальцев. Забыв о предосторожности, я инстинктивно вскинула обе руки к голове, прижимая ладони к ушам, словно это могло защитить меня от надвигающейся бури. Впервые за всё время пребывания здесь я почувствовала настоящий, пробирающий до костей страх. Прежде Ли казался мне хоть и пугающим, но вменяемым, способным на диалог хищником. Но сейчас, когда в его крови закипал гнева, в организм попал алкоголь, а разум был ослеплён предательством и яростью, передо мной предстал совершенно иной человек.       Бежать. Мне нужно было немедленно найти сбежать. Рваное, хриплое дыхание парня перекрывало шум моих собственных мыслей. Я видела, как он одним резким движением сбросил пиджак, отшвыривая его на диван, словно тот душил его. Мужская ладонь с силой потёрла влажную шею, и Ли, прикусив губу до изменения её цвета, снова впился в экран телефона. Он пытался дозвониться до кого-то, но безответные гудки лишь сильнее расшатывали его и без того взвинченную нервную систему. Это был обратный отсчёт. Теперь Ли — это истинная бомба замедленного действия, чей механизм уже был запущен.       С оглушительным выкриком, состоящим из отборной брани, Ли со всей дури швырнул телефон в стену. Аппарат разлетелся на куски, накрывая ковер пластиковыми осколками — точно так же, как недавно разлетелась на части его карьера или планы. Я точно пока не могла понять, насколько всё было плохо.       — Выпить… Я хорошенько напьюсь и разнесу здесь всё к чертям! — прорычал парень, и в этом голосе слышалась жажда разрушения.       Всё это время я сидела на корточках, вжавшись спиной в ту самую стену, что принимала на себя удары его гнева, и судорожно зажимала рот ладонью. Но стоило мне услышать мысли вслух о выпивке, как сознание пронзила вспышка ясности. Злополучная бутылка виски осталась здесь, на столе. Если Ли доберётся до неё в таком состоянии, пути назад не будет.       Подорвавшись с места, я бросилась к огромному предмету мебели, стоящему у стены. Мои пальцы вцепились в холодное горлышко бутылки, и я метнулась к раковине, намереваясь вылить янтарную жидкость, пока не стало слишком поздно. Но судьба распорядилась иначе.       — Блять, ты же ещё тут, — раздался за спиной тяжёлый, опасно низкий голос.       Я замерла с занесённой над кухонным сливом бутылкой, чувствуя, как по позвоночнику стекает холодная капля пота. Ли стоял в проёме, потирая лоб и продолжая слать проклятия себе под нос. Его взгляд, затуманенный алкоголем и яростью, медленно сфокусировался на мне, а затем опустился на мои руки, сжимающие его единственный источник удовольствия.       В воздухе запахло озоном, как перед сокрушительным ударом молнии. Сощуренные голубые глаза, в которых ещё секунду назад плескалось безумие, теперь впились в меня с леденящей душу сосредоточенностью хищника. Я была жертвой, на которую открылась охота.       — Поставь. Бутылку. На место, — чеканя каждое слово, тихо твердил он, и этот шёпот был страшнее любого крика.        Я, будто как-то бы это спасло меня, встала на носочки и отрицательно покачала головой. Ли с силой ударил кулаком по столу.       — Отдай, — стал идти на меня с вытянутой рукой парень: — отдай виски!       — Нет, — ещё быстрее закрутила головой я и перевернула бутылку открытым горлом вниз.       Всё содержимое полилось в раковину, а Ли рывком кинулся ко мне. Он пытался воспрепятствовать, но алкоголя в бутылке осталось так мало, что ему хватило несколько секунд, чтобы полностью исчезнуть. Прошипев и прикрыв глаза, Ли отодвинулся на шаг.       — Ты хоть понимаешь, что натворила? — голос сорвался на хриплый шёпот, полный едва сдерживаемой ярости.       — Понимаю, — твёрдо ответила я, глядя прямо в его потемневшие, почти чёрные глаза. — Я только что спасла нас и обрекла на спокойную ночь. Без твоих пьяных истерик и вспышек гнева.       Ли открыл рот, чтобы что-то возразить, но замер. Его опьяневший взгляд скользнул к раковине, где еще пузырились остатки янтарной жидкости, а затем снова вернулся к моему лицу. На миг мужская фигура была готова свалиться и прекратить разговор, но улика в виде опустевшей бутылки из-под виски, вновь разожгла в ней огонь. И затем Ли набросился на меня. Я вскрикнула и испуганно округлила глаза. На мой рот легла мужская ладонь, а рассерженный взгляд прожигал во мне дыру. Я покрутила головой и свела брови месте. Парень убрал руку, но не отошёл. Вместо того, чтобы оставить меня, он решил ударить по больному. Я слушала его. Слушала внимательно, пока Ли стоял так близко, что я чувствовала исходящий от него жар и резкий, едкий запах алкоголя, смешанный с его привычным парфюмом.       — Теперь стало понятно, почему он тебя бросил. Вдобавок к отвратительному характеру ты, наверное, ещё и ужасно целуешься, — глубокий голос сочился ядом.       На губах Ли застыла холодная, торжествующая ухмылка, от которой по спине пробежал озноб. Прежде чем я успела выдохнуть хотя бы слово в ответ, парень сократил расстояние между нами. Это не был поцелуй — это было нападение, беспощадная атака. Резкое, грубое, лишённое даже тени нежности действие. Пальцы сами собой впились в край столешницы, а спина выгнулась назад, сопротивляясь. Ли впился в мои губы с такой силой, что я почувствовала металлический привкус крови. Я попыталась оттолкнуть его, забилась в мужских руках, но он лишь крепче вцепился в мои плечи, фиксируя на месте. Охотник догнал свою добычу.       В какой-то момент ладонь, тяжёлая и горячая, соскользнула на грудь и с силой надавила прямо на свежую рану. Мир перед глазами взорвался белыми вспышками. Я судорожно взвизгнула прямо в его губы, ощущая, как острая, пульсирующая боль прошибает всё тело: от торса до самых кончиков пальцев. Ли замер. Медленно, с какой-то ленивой неохотой, он отодвинулся, но не отпустил меня. Его лицо было совсем рядом, а взгляд — холодный и острый, как лёд. Глаза неотрывно смотрели прямо в мою душу, выискивая там остатки сопротивления.       — Так и знал. Безвкусно, — бросил он, и последнее слово ударило меня в разы сильнее, чем физическая боль. Это был приговор, который полностью разрушил остатки моего «я».       Внутри что-то надломилось. «Безвкусно». Короткое, грубое слово эхом отозвалось в голове, вытаскивая на поверхность самое болезненное воспоминание. Перед глазами на миг всплыло лицо Хэ и его пренебрежительный тон, когда он сравнил меня с надоевшей конфетой из детства — той, которую когда-то любил, но от которой теперь тошнило. Ли не просто оскорбил меня. Он попал в самую кровоточащую рану моей памяти. Я стояла перед ним, не в силах пошевелиться, чувствуя, как по щеке предательски ползёт слеза, а внутри разрастается пустота. Я снова была лишь невзрачной вещью, не представляющей ценности.       «Безвкусно». Всё глубже проникая в сознание, это слово впивалось в плоть, подобно шипам розы, и заставляла её кровоточить. Я смотрела на Ли, и его лицо, которое ещё несколько минут назад казалось почти человечным, вдруг превратилось в застывшую маску. Внутри, слой за слоем, осыпалось всё то, что я успела себе придумать. Как усохший красивый цветок с пышными стеблями, который только-только начал распускаться после дождя и темноты.       Забота? Эти неловкие попытки помочь, его молчаливое присутствие рядом, когда Ли засыпал на диване и рассказывал легенду. То, что он обрабатывал раны, несмотря на неопытность. И даже, как парень расспрашивал о пережитом горе, по-своему желая поддержать. Я была такой дурой. Я выстроила в своей голове образ человека, который хотел показаться добрым, но попросту не знал, как проявить себя. Я верила, что под этой бронёй ругающегося и злящегося по пустякам парня, билось сердце, способное на сострадание. Я думала, что он — другой. Не такой, как Хэ. Я видела в его грубости и ярости лишь способ защиты, а в редких взглядах, иногда, и спасение. Как же жалко я сейчас выглядела.        Ли оказался не просто хуже — он был честнее в своей жестокости. Хэ медленно душил меня своим равнодушием, превращая в «надоевшую сладость», но Ли… Ли ударил в самое сердце, предварительно нащупав на нём самый болезненный шрам. Я смотрела на мужскую фигуру и больше не видела в ней защиты. Передо мной стоял человек, который наслаждался беспомощностью другого.