Шрам цвета платины

      После такого происшествия меня ждало ещё одно испытание. В ванной комнате не было чистой сменной одежды. А единственный человек, который свободно мог перемещаться по дому, напрочь отключился. Я даже проверила это, отвесив парню щелбан в лоб. Хоть орехи об него коли — сладко и крепко спал.       Я выдохнула и собралась пробраться на второй этаж к шкафу с одеждой. Вот только возникли неприятные обстоятельства — вещи на мне были мокрыми. И мне не оставалось ничего, кроме как снять одежду и отжать влажные волосы. Пальцы не слушались, путаясь в мокрых узлах и липнущей к телу ткани. Я стояла посреди ванной, стараясь не смотреть на Феликса, который замер на закрытой крышке унитаза, свесив голову на грудь. Я посадила его туда, потому что не могла оставить стоять. В этот момент мафиози казался просто большой, неподвижной куклой, завёрнутой в махровую броню полотенца.       Я быстро, едва ли не сдирая с себя кожу, скинула пропитанную ледяной водой одежду. Каждый рывок отзывался вспышкой боли в ране на груди, заставляя меня закусывать губу до крови, чтобы не вскрикнуть и не разбудить спящего зверя. Остаться полностью обнажённой в паре шагов от Ли было унизительно и страшно, даже если он был в глубоком забытьи.       Дрожащими руками я отжала волосы, чувствуя, как ледяные капли стекают по позвоночнику. Прикрывшись маленьким полотенцем, который до этого висел у раковины, я тенью скользнула за дверь и, едва дыша, бросилась вверх по лестнице. Ступеньки казались бесконечными, а каждый шаг — пыткой. Мой будущий шрам цвета платины горел, пульсируя в такт бешеному сердцебиению.       Добравшись до спальни, я суетливо открыла дверцы массивного шкафа. Внутри пахло деревом и мужским парфюмом — чем-то терпким. Я не выбирала. Схватила первую попавшуюся огромную чёрную футболку и какие-то мягкие штаны на шнурке. Натянув вещи на холодное тело, я обессиленно привалилась лбом к прохладному зеркалу шкафа. Из отражения на меня смотрел призрак с лихорадочным блеском в глазах. Я была в безопасности всего на несколько минут, пока Ли там, внизу, не пришёл в себя.       — Пожалуйста, просто не просыпайся, — прошептала я, сползая по стенке на пол. — Дай мне хотя бы час тишины.       Но тишина в этом доме никогда не сулила ничего хорошего. Я знала: скоро мне придётся вернуться вниз и забрать парня оттуда, пока он не свалился со своего «трона» на холодный кафель.       Я быстро поправила на себе сухую одежду и схватила второй комплект — огромную футболку и свободные штаны, которые, судя по запаху, принадлежали тому самому загадочному Чану. Мне нужно было одеть Феликса, пока он окончательно не замёрз и не заработал пневмонию.       Я взглянула на свою повязку в отражении — она была насквозь мокрой и розовой от разбавленной водой крови. Рана горела. Я понимала, что мне жизненно необходима новая перевязка, но сама я не могла это сделать, не провоцируя новый приступ боли. Мне нужен был Ли, его трезвые руки, но этот «врач» сейчас сам нуждался в реанимации.       С охапкой вещей в руках я начала спускаться, готовясь к новому раунду борьбы с безвольным телом. Но, не дойдя пары шагов до ванной, я испуганно застыла в коридоре. Дверь, которую я прикрыла, была распахнута. По тёмному дереву пола тянулись влажные, неровные следы, ведущие прямиком в гостиную.       — Неужели очнулся? — прошептала я, чувствуя, как внутри всё похолодело.       В голове моментально возникла картина: пьяный, дезориентированный Ли бредёт босиком по морю битого хрусталя и ваз. Я бросилась за ним, едва не поскользнувшись на мокром пятне, и влетела в главную комнату.       — Блядство! — я громко выругалась, невольно перенимая манеру общения самого мафиози.       Ли нашёлся быстро. Он не ушёл далеко. Этот психопат умудрился дойти до гостиной и рухнуть прямо голым телом на кожаный диван. Полотенце, которым я его так бережно укрывала, скомканной тряпкой валялось на полу среди осколков. Он спал, тяжело и рвано дыша, а под его головой уже расплывалась лужа. Повезло лишь в одном — диван был кожаным, и влага не впиталась мгновенно, но облик этого «светлого ангела», развалившегося среди руин в голом виде, был жалок.       Я стояла посреди погрома, прижимая к себе чистые вещи, как единственный щит. Но когда мой взгляд упал на голый зад, так явно оттопыренный и совсем ничем не закрытый, я едва не задохнулась от возмущения и смущения одновременно. Феликс лежал в такой позе, что я могла только поблагодарить его за то, что он решил лечь лицом вниз, а не наоборот. Чистая стопка одежды, которую я с таким трудом раздобыла, со свистом выскользнула из моих рук и с глухим звуком рухнула на пол.              Я прошипела проклятие, быстро нагнулась и подняла вещи, стараясь не смотреть на небесное создание, распластавшееся на коже дивана. Подойдя ближе, я чувствовала, как злость в моей груди вела ожесточённый бой с полным отчаянием. Он снова всё испортил. Снова превратил моё выживание в какую-то абсурдную комедию.       Бурча под нос всё, что я думала о его «проблемах с самоконтролем», я аккуратно пробиралась мимо осколков хрусталя. Меня искренне поражало, как Ли умудрился прохромать здесь в таком состоянии и не превратить свои ступни в решето.       Я нагнулась и с силой потянула парня за руку, пытаясь перевернуть его. Мне пришлось орудовать полотенцем, вытирая и скользкое тело, и мокрую поверхность дивана. Самые интимные места я, конечно же, не трогала. Мафиози что-то бессвязно бормотал, но звуки были неразборчивыми, похожими на бред раненого зверя. А впрочем, я и не хотела ничего слышать.       Его голова постоянно соскальзывала, стоило мне попытаться привести её в порядок. С длинных платиновых волос, которые теперь спутались и растрепались, продолжала стекать холодная вода. Я окончательно разозлилась. Усталость и боль в раненой груди выжигали терпение.       Не выдержав, я с силой плюхнулась на край дивана и буквально поймала его голову за подбородок. Но тело Ли было слишком тяжёлым и инертным. Огромная светловолосая голова завалилась набок и с глухим стуком упала прямо ко мне на колени. Я замерла, закрыв глаза и судорожно выдохнув. Я чувствовала кожей влажные волосы и жар, исходящий от мужского лица. Я буквально закипала от гнева, ощущая себя запертой в ловушке между собственной человечностью и невыносимым присутствием этого пьянчуги.              — Психопат... — прошептала я в пустоту разгромленной гостиной. — Ну почему ты просто не можешь быть нормальным?       Я обреченно вздохнула, понимая, что битва с гравитацией и пьяным телом проиграна. Мне пришлось развернуться, а парень, подогнув под себя ноги, решил поудобнее устроиться. Он расположился на моих коленях так хорошо, словно это была самая дорогая и удобная подушка в мире, и явно не собирался подниматься. Я дважды пыталась его отодвинуть, упираясь ладонями в мокрые липкие плечи, но Ли будто приклеился. Каждый раз, когда я прикладывала усилие, моя рана отзывалась такой резкой вспышкой боли, что в глазах темнело. Моё тело протестовало против каждого движения, напоминая о будущем шраме в груди и недавнем падении в лесу.       — Ладно, — прошипела я сквозь зубы, сдаваясь. — Лежи, чудовище.       Одной рукой я придерживала его голову, а второй, стараясь действовать осторожно, начала обтирать торс сухим концом полотенца. Это было сложно, потому что тело Ли было тяжёлым и скользким от воды. Каждое движение отзывалось тупой болью в раненой груди.       Но, вот, наступил самый сложный этап — попытаться одеть парня. Я взяла принесённую футболку и попыталась просунуть в неё его мокрую голову, стараясь не задеть собственную рану. Это походило на попытку одеть огромную, неподатливую куклу.       — Помоги мне хоть немного, — пробормотала я, стиснув зубы, когда его рука безвольно соскользнула с дивана.       Ли что-то невнятно промычал в ответ. Одевать его полностью казалось невыполнимой задачей в моём состоянии. Кое-как, шипя от боли в груди, я натянула на него футболку, просовывая мужские руки в рукава. Самое сложное началось потом. Стараясь не смотреть лишний раз на обнажённое тело, я начала натягивать просторные штаны, одной рукой прикрывая интимное место парня полотенцем, а второй судорожно нащупывая пояс ткани. Мои щёки пылали, голова была задрана к потолку, я молилась только об одном: чтобы он не пришёл в себя в этот унизительный момент.       — Про…ти, — сдавленно донеслось до меня из района моих колен.       Я нахмурилась и нагнулась пониже, чтобы разобрать этот несуразный лепет сквозь шум собственного сердца.       — Прости, что выгнал, — пробурчал Ли и причмокнул губами, удобнее устраиваясь на моих ногах.       — Да ты совершенно не умеешь общаться с людьми! — огрызнулась я шёпотом, хотя в груди что-то болезненно кольнуло.       Мой глубокий и томный вздох обрушился на комнату, заполненную руинами. Я сидела на диване, чувствуя, как рана на груди начинает неистово нарывать, пульсируя в такт усталости. Осколки, разбросанные повсюду, блестели в тусклом свете, напоминая о том, каким зверем Ли был всего час назад.       Время тянулось медленно, словно густая смола. Пару раз я проверяла, насколько крепко спал Ли, пытаясь осторожно переложить его голову на подушку и наконец-то подняться. Но тщетно. Будто тяжелая стена из бетона, парень обосновался на моих коленях и не собирался сдвигаться даже на миллиметр. Я была Рада хотя бы тому, что сообразила подложить под его мокрые волосы полотенце, иначе бы снова промокла.       Я поняла, что силы были на исходе. Если я попытаюсь встать ещё раз, то просто рухну рядом. Откинувшись на кожаную спинку дивана, я предварительно набросила на неё край сухого полотенца и плотно замоталась в него же, пытаясь согреться. Холод от мокрой кожи дивана больше не пугал — пугала та пустота, что ждала нас завтра.       Я закрыла глаза и уснула. Уснула вместе с этой проблемной светловолосой головой, которая умудрялась удивлять каждым своим словом даже в пьяном бреду, и чьё ровное дыхание теперь стало моим единственным ориентиром в этом хаосе.

***

      Я очнулась от странного ощущения лёгкости. Тело больше не придавливал чужой вес, а в комнате царила оглушительная тишина. Открыв глаза, я стянула плед и испуганно села, ожидая увидеть вокруг руины, но замерла в оцепенении. Дом был в идеальном порядке. Ни одного осколка, ни единого пятна или разлитого виски. Казалось, вчерашний апокалипсис мне просто приснился, если бы не ноющая боль в груди. На диване лежала только моя сухая одежда — Ли уже переоделся и исчез. Я быстро проскользнула в ванную.              Горячие струи душа смыли остатки лесной грязи и липкого страха, но когда дело дошло до волос, я столкнулась с проблемой. Фена не было ни в одном шкафчике. Пришлось наспех промокнуть их полотенцем и собрать в тугой влажный пучок, затянув резинкой.       Я обошла весь первый этаж — пусто. Ни звука, ни шороха. Сердце предательски ёкнуло: неужели Ли снова ушёл? Я уже занесла ногу над первой ступенькой лестницы, ведущей наверх, как вдруг мой взгляд зацепился за движение за окном.       На крыльце, в слабом свете вечерних сумерек, сидела одинокая фигура. Я нахмурилась. Дверь поддалась легко — Ли больше не запирал её на все замки, словно ему стало всё равно, сбегу я или нет. Я вышла на улицу, поёжившись от прохлады.              Вечер быстро окутывал лес тенями, и я поглубже спрятала ладони в рукава кофты. Мафиози сидел на верхнем уступе ступенек, неподвижный и безучастный. Рядом с ним стояла тёмная бутылка. «Опять?» — пронеслось в голове с горечью.       Я уже развернулась, чтобы уйти и не участвовать в очередном пьяном акте саморазрушения, но Ли внезапно обернулся. Я застыла на месте, а мои глаза округлились. Свет фонаря упал прямо на его лицо, позволяя мне во всех деталях лицезреть побитый вид парня. Синяки, ссадины, рассечённая губа — вчерашний хаос оставил на нём куда больше меток, чем я предполагала.       Мы смотрели друг на друга в наступивших сумерках. В его взгляде не было вчерашнего безумия, только бесконечная усталость и какой-то новый, пугающий штиль. Я замерла на пороге, не в силах отвести взгляд от лица. Вчерашний «ангел» сегодня выглядел так, будто его пропустили через мясорубку.       — Выспалась, Рю? — повторил он, криво усмехнувшись разбитой губой.       — ...Ты выглядишь ужасно, — честно ответила я, обхватывая себя руками.       — Настолько отвратно? — он осторожно коснулся пальцами опухшей щеки и поморщился. — Ещё и линзы не снял вовремя, глаза теперь болят... — Ли зажмурился, с силой потирая переносицу, и я невольно вспомнила тот момент в ванной, когда видела его карий, настоящий цвет глаз.       — Не пей больше. Становишься невыносимым, — я покосилась на стекло бутылки, чувствуя, как внутри всё сжималось от одного воспоминания о пьяной ярости.       — Это? — Ли перехватил мой взгляд, поднял сосуд и развернул её этикеткой ко мне. — Обычная вода. Спасают только она и свежий воздух.       Он открутил крышку, жадно сделал несколько глотков, а затем провёл ладонью по светлым волосам, зачесывая их назад. В этом жесте было столько усталости, что мне на миг стало его жаль. Но я быстро отогнала это чувство. Развернувшись, я направилась обратно в дом.       — Куда? Всё? — его голос, с хрипотцой, догнал меня в дверях. — Больше не будешь меня отчитывать?       Я остановилась, медленно подняла брови и посмотрела на него через плечо.       — А зачем? Или ты маленький ребёнок, который привык к тому, что его постоянно ругают?       — Привык. Может быть, — он равнодушно пожал плечами, глядя куда-то вглубь леса. — Не хочешь узнать, почему я так себя веду или ещё что-то? У тебя же наверняка миллион вопросов.       — Нет, — отрезала я и решительно шагнула за порог.       — А я тебя выслушал, когда тебе было плохо! — заворчал он мне в спину, и в его тоне промелькнула обида брошенного подростка.       Я резко развернулась, чувствуя, как внутри закипал праведный гнев.       — Ты в меня выстрелил, поэтому выхаживаешь! И даже при таком раскладе ты вчера выкинул меня из чужого дома с криками! Это твоя «помощь», Ли?       Он сорвался с места так быстро, что я не успела среагировать. В мгновение ока мафиози оказался рядом, нависая надо мной.       — Я же сказал: у меня бывают вспышки гнева! Мне сложно себя контролировать! — парень почти кричал, и его лицо снова исказилось той самой опасной гримасой. — В тот день я тоже не специально в тебя выстрелил... Меня подсидели! Лучший друг предал! Я был в бешенстве...       Он осёкся на полуслове, глядя на меня с пугающей интенсивностью. Его грудь тяжело вздымалась.       — Чёрт, снова я закипаю... — прорычал сосед-психопат, зажмурившись.       Ли нервно облизнул нижнюю губу и с силой провел рукой по влажному лбу, пытаясь отогнать демонов внутри.       — Видишь? Это сильнее меня.       Я стояла, не шевелясь, глядя, как он боролся с самим собой. Между нами снова искрило, но теперь это был не просто страх — это было понимание того, насколько глубоко сломан этот человек.       — Твой правый глаз… ему совсем плохо. Весь красный и опухший, — констатировала я, когда свет от лампы позволил мне лучше рассмотреть лицо парня.       — Блядство… — Ли поднял сжатую в кулак ладонь и начал с силой тереть лицо, как нашкодивший подросток, который не знал, куда деть руки.       — Да что ты делаешь?! Только хуже будет! — я инстинктивно подалась вперёд и перехватила запястье. Его кожа была горячей, и я почувствовала, как Ли на мгновение замер от моего прикосновения. — Есть капли для глаз? Или хотя бы физраствор?       — В том-то и дело, что нет, — пробурчал Ли, глядя на меня своим здоровым глазом с какой-то странной, растерянной покорностью.       Я нахмурилась, соображая на ходу. В моей голове всплыли старые советы, которые часто обсуждали бабушки, как секреты молодости.       — Ты ведь приносил продукты вчера. Свежий огурец найдётся?       Ли на секунду завис, пытаясь осознать связь между мафиозными разборками и овощами в холодильнике.       — Вроде… — он пожал плечами и двинулся на кухню, всё ещё прихрамывая.       — Пошли вместе. На улице уже прилично похолодало, не хватало мне ещё простудиться, — вздохнула я, следуя за ним по пятам.       Я зашла в дом следом за ним, и тепло помещения тут же окутало плечи, заставляя окончательно расслабиться. После вечерней прохлады и того ледяного напряжения, что вибрировало на крыльце, дом казался почти безопасным местом.       Парень внезапно остановился у самого холодильника и обернулся, его губы растянулись в ехидной ухмылке.       — Хах, ты же умирать собиралась. Какой теперь смысл бояться насморка?       Я почувствовала, как к щекам прилил жар — не то от его слов, не то от злости.       — Не язви! — я с силой толкнула его в спину, заставляя отвернуться к дверце холодильника. — Дуй уже за огурцом. Будем спасать твой глаз, пока он окончательно не превратился в кровавое месиво.       Ли что-то проворчал себе под нос, но послушно зарылся в недра холодильника. Я смотрела на его светлую макушку и не понимала, как мы перешли от попыток суицида и выстрелов к поиску огурцов для компресса. Как только находка сверкнула в руке парня, я забрала её, быстро ополоснула под краном и, достав нож из шкафа, нарезала тонкими кружочками.       — Иди сюда. На первое время это снимет отёк и хоть немного освежит твой побитый вид, — я приложила прохладный кусочек к его воспалённому глазу, но не успела убрать руку, как он тут же соскользнул и упал на пол. — Держать кто будет? Призрак этого дома?       — Так неудобно. Они всё равно упадут. Надо прилечь, — Ли вздохнул, печально провожая взглядом устремившийся вниз овощ.       Я резко наклонилась, чтобы поднять кусочек, но в этот момент рану в груди пронзила такая острая, режущая боль, что в глазах мгновенно потемнело. Я прошипела, хватаясь за край стола, и едва не осела на пол. В голове зашумело: я ведь так и не обработала толком место ранения после того, как мы вернулись из леса.       — Чёрт... — выдохнула я, чувствуя, как под кофтой становилось липко.       — Сядь! Живо! — голос Ли прозвучал неожиданно твёрдо и громко.       Он мгновенно оказался рядом, перехватив мою руку. Его ладонь была горячей и сухой. Парень бесцеремонно усадил меня на стул, полностью игнорируя свои проблемы с глазом.       — Оставь ты этот чёртов огурец в покое, — прорычал он, уже вытаскивая аптечку из шкафа. — Ты бледная как смерть, а всё пытаешься спасать мою физиономию.       Ли опустился на колени передо мной, и я увидела, как его лицо исказилось. Он хмурился так сильно, что между бровями залегла глубокая складка. Мафиози начал медленно отклеивать грязный, пропитанный сукровицей пластырь с моей груди. Его пальцы подрагивали, но он старался действовать максимально аккуратно.       — Посмотри на это... — пробурчал он, поднося ватку с антисептиком к коже. — Если ты заработаешь заражение крови, я тебя пристрелю, чтобы не мучилась.       — Очень гуманно с твоей стороны. И главное - я знаю, что ты это можешь сделать, — съязвила я, хотя зубы начали мелко постукивать от страха и холода. — Сначала спасаешь, потом добиваешь. Определись уже со стратегией.       — Моя стратегия — чтобы ты не сдохла раньше времени, — огрызнулся Ли, но тут же смягчил тон, заметив, как я сжалась. — Тихо. Сейчас будет щипать. Дыши ровно, Рю.       Парень начал промывать края раны. Его лицо находилось так близко, что я видела каждую веснушку и то, как пульсировала жилка у него на виске. Несмотря на язвительный тон, в каждом движении чувствовалось скрытое, почти болезненное беспокойство.       — У тебя руки трясутся, мафиози, — прошептала я, пытаясь отвлечься от боли. — Плохо вчера отметил предательство друга?       — Они трясутся, потому что я боюсь сделать тебе ещё больнее, глупая, — буркнул он, не поднимая взгляда. — Так что закрой рот и дай мне закончить.       Он наклеил свежую, чистую повязку и на секунду задержал ладонь поверх неё, будто пытаясь передать своё тепло. Наши взгляды встретились. Я разглядела его один карий глаз и один воспалённо-красный, полный усталости.       Я повторно опустилась и всё же подняла злополучный кусочек огурца, после чего точным броском отправила его в помойное ведро. Ли тем временем захлопнул аптечку и, не проронив ни слова, ушёл в главную комнату. Я лишь закатила глаза — он вёл себя хуже ребёнка, вынуждая меня буквально бегать за ним по всему дому с этими овощами.       Когда я вошла в гостиную, парень уже по-хозяйски улёгся, закинув ноги на диван. Я подошла поближе и нагнулась, чтобы наконец приложить дольки к его лицу, но в этот момент Ли открыл глаза и пристально посмотрел на меня. Вид у него был действительно жуткий, как у солдата, вернувшегося из затяжного и проигрышного боя. Я цокнула языком, когда он продолжил сверлить меня взглядом, не давая завершить процедуру.       — Тебе нужно зажмуриться, — напомнила я, зависнув над ним с кружочком огурца в пальцах.       — А долго я так буду лежать? — парень всё-таки закрыл глаза, но тут же заёрзал на месте, отчего диван издала жалобный скрип.       — Сколько захочешь. Пока легче не станет, — я начала накладывать одну дольку за другой на его веки. Посмотрев на остатки в руке, я решила, что добру пропадать не стоит, и распределила их по его опухшим скулам.       — Эй, ты чего делаешь? — Ли мгновенно среагировал, перехватив моё запястье. Его хватка была уже не грубой, но всё такой же уверенной.       — Так быстрее подействует. Снимет усталость и хоть немного избавит твоё лицо от этого «нездорового» вида, — мягко объяснила я, пытаясь высвободить руку. — Не дергайся, глупый, я же помочь пытаюсь.       Он не отпустил мою руку сразу, лишь немного ослабил хватку.       — Знаешь, у меня такое чувство впервые, — вдруг заявил он, затихая и наконец замирая на подушках.       — Какое? — я замерла, так и не отстранившись.       Я застыла, глядя на это нелепое «огуречное» лицо, которое внезапно стало таким серьёзным. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов где-то в глубине дома.       — Я впервые могу рассказать всё, что нельзя было, что годами держал глубоко в себе, — голос Ли прозвучал глухо из-под маски. — А всё потому, что я уверен: ты точно никому ничего не сдашь. Ты же умирать собралась. Для меня это отличный шанс выговориться без последствий, — в его тоне проскользнула пугающая радость.              — Да что ты всё заладил?! Умирать… умирать! — огрызнулась я, чувствуя, как внутри всё закипало от его прямолинейности.       — А что? — Ли осторожно приподнял пальцами один кусочек огурца с правого глаза и, хитро взглянув на меня, широко улыбнулся разбитыми губами. — Уже передумала? Вкус жизни оказался слаще, чем ты думала?       — Нет! — я резко отобрала у него ломтик, впечатав его обратно на опухшее веко. — Лежи смирно и не умничай.       — Похоже, не только у меня одного проблемы с самоконтролем, — почти не шевеля губами, прошептал он.       Я шумно выдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Его присутствие, даже в таком комичном виде, давило на меня, заставляя нервничать.       — Ладно! Рассказывай уже. Рассказывай про то, почему ты стрелял на мосту и почему чуть что — сразу слетаешь с катушек, — я сложила руки на груди и с размаху плюхнулась на диван, прямо рядом с этим надоедливым собеседником.       Ли довольно улыбнулся. Он медленно изменил позу, по-хозяйски подобравшись ко мне поближе, сокращая ту мизерную дистанцию, которую я пыталась сохранить. Я тут же свела брови вместе и, заметив его маневр, демонстративно отодвинулась в сторону, едва не свалившись с края.              — У меня довольно стрессовая работа, — вздохнул он, устремив взгляд в потолок.       — Так ты, правда, мафиози? Настоящий? — спросила я, и тут же получила короткий, почти обыденный кивок.       — Я не убиваю людей просто так. Но частенько люблю ввязаться в драки. Это всё привычка, — Ли потёр руки, будто заново переживая старые схватки. — Она осталась с тех пор, когда я был на ступень ниже. Когда долго выполняешь грязную работу, привыкаешь и втягиваешься. Вот и сейчас, когда накатывают вспышки гнева, я готов сразу кинуться в бой, уводя людей за собой.       Он замолчал на секунду, а затем продолжил, и в его голосе прорезались нотки настоящей обиды:       — В общем, у нас всё поделено: участки, районы, города. Каждый отвечает за свой. Один «горячо любимый» друг решил меня подсидеть и уговорил босса отдать ему мой участок. Какого-то хрена даже Чан встал на его сторону. Что же он такого предложил им? И зачем ввязался, зная, что хорошенько огребёт? Навряд ли дело было в деньгах. То место и так едва концы с концами сводило…       — Не заостряй внимание на мелочах, — посоветовала я, стараясь звучать отстраненно.       — Мелочах? — Ли резко хрустнул пальцами, и я увидела, как его челюсти сжались. — Это мой участок! Мои люди!       — Ты же сам сказал, что он особо не приносил дохода, — я пожала плечами, не давая ему себя запугать. — Значит, считай, что просто избавился от обузы. Если потерял одно, то обязательно обретёшь другое.       — О, высокая философия пошла, — фыркнул мой спутник, поднимая огурец и искоса поглядывая на меня. — Чего же ты этот ценный совет к себе не применила, когда стояла на том мосту?       Я с недовольством поджала губы, впиваясь в него взглядом. Он почесал нос, тяжело вздохнул и комично помахал ладонью перед лицом, создавая поток ветра и делая вид, словно не видел меня.       — Ты же не пытаешься меня испепелить прямо сейчас? Мне кажется, в комнате стало жарко. Неужели твой взгляд настолько огнеопасен?       Я села ровно, игнорируя его паясничанье, и вернула разговор в нужное русло.       — И что дальше? Как ты оказался на мосту в ту ночь?       Ли замер, и его лицо мгновенно утратило остатки веселости. Я села ровно, полностью сосредоточившись на его словах. Тишина в разгромленной гостиной стала почти осязаемой, нарушаемой только нашим дыханием.       — Ну, давай на секунду опустим тот момент, что я собрал своих парней и в буквальном смысле разнёс в щепки то место, которое у меня отобрали… — Ли небрежно заправил выбившийся светлый локон за ухо, будто рассказывал о походе за продуктами, а не о массовом погроме.       — Что разнёс? Зачем?! — я вскинула брови, поражённая его будничным тоном. В голове не укладывалось, как можно так легко говорить о разрушении.       — Вот поэтому об этом узнали «сверху», — он поморщился, и в его голосе проскользнула досада. — Меня сразу же отстранили от всех полномочий. Я был в ярости. Поехал на мост, пытаясь догнать ещё одного человека, который принёс мне кучу неприятностей. Но ребята сообщили по связи, что и этого ублюдка упустили… Я просто не сдержался. Мне нужно было выпустить пар, понимаешь? Иначе я бы взорвался изнутри. Я был уверен, что на мосту никого нет, — Ли на мгновение замолчал, глядя в пустоту. — Достал ствол и начал палить во все стороны, просто в темноту…              Закончив историю, парень тяжело сложил руки на груди и замолчал. Я посмотрела на него. Его светлые волосы всё ещё были влажными, а второй, более здоровый карий глаз смотрел с такой неприкрытой тоской, что я невольно сглотнула.       — Ладно, я поняла, — выдохнула я, пытаясь переварить услышанное. — Слушай, Ли, думаю, тебе правда стоит что-то с этим сделать. Научиться реагировать иначе, что ли… Постараться держать себя в руках. Как насчёт того, чтобы в такие моменты просто считать до десяти? М-м?       — Не помогает, — буркнул он, недовольно сводя брови к переносице.       — А ты пробовал? — я внимательно рассматривала его лицо, подмечая, как мафиози морщился от собственных мыслей.              — Да. Все эти медитации, йоги, чёртов счёт… — собеседник сокрушённо покачал головой, и в голосе прозвучало искреннее удручение. — Когда что-то подобное случается, мне просто срывает голову. Я не вижу ничего вокруг, хочу только ломать и крушить. Это сильнее меня.       — Может, ты болен? — я не удержалась и слабо усмехнулась, пытаясь разрядить обстановку. — Или в тебе скрывается какой-то внутренний Халк, который рвётся наружу?       — Хватит смеяться! — Ли резко дёрнулся, пытаясь поймать меня за руку, и от этого движения огурцы дождём посыпались с его лица прямо на диван и мои колени.       Он замер, глядя на упавшие овощи, а потом снова на меня. В его взгляде теперь не было ярости — только странное, хрупкое тепло, которое пугало меня куда больше, чем его выстрелы. Я не выдержала. Смотря на эту нелепую «лужу» из огурцов и его возмущённый вид, я почувствовала, как остатки страха вытесняет смех.              — Рукожоп, — прошептала я, начиная искренне смеяться.       — Чего? — Ли вскинул голову и обиженно вздёрнул нос, отчего последние уцелевшие ломтики окончательно сползли на диван.       — Говорю, ложись и расслабься! — рыкнула я, пытаясь вернуть серьёзный тон. — Если будешь постоянно морщиться и дёргаться, никакие овощи не помогут. Лежи смирно!       Я начала собирать ломтики, переворачивая их другой, ещё холодной стороной, и аккуратно водружать на место. Несколько светлых прядей снова упали ему на глаза, и я вытянула руку. Аккуратно убирая кончиками пальцев волосы, прилипшие к влажной коже, я заставила Ли замолчать, но сама в этот момент поняла, что окончательно забылась. Будто очарованная невероятной мягкостью локонов, я засмотрелась на них, постепенно открывая вид на милые веснушки. Это была целая россыпь, созвездие на бледной коже: на переносице, на щеках, даже на веках. Я невольно улыбнулась и, потеряв контроль над собой, коснулась подушечками пальцев этих тёмных точек. Я медленно вела линию, будто соединяя звёзды, двигаясь от уже менее опухших глаз к скулам.       В комнате стало слишком тихо. Я внезапно очнулась от этого странного сна, осознав, что гладила своего похитителя, и резко отпрянула, пряча руки за спину.       — Стой! — Ли нахмурился, его голос прозвучал неожиданно требовательно, но без капли злости. — Сделай так ещё. Мне показалось... мне показалось, что я даже успокоился.       Он затих, прислушиваясь к чему-то внутри себя, и я видела, как его плечи наконец-то расслабились.       — Я просто волосы поправила, — быстро пробормотала я, чувствуя, как щёки обжигал предательский жар. — Ты так ворочался, что они прилипли к лицу и мешали.       Я отодвинулась на край дивана, пытаясь восстановить дистанцию, но в глубине души понимала: эта нежность была опаснее, чем его пистолет.       Я смотрела на него, пытаясь вернуть себе маску безразличия, но Феликс, кажется, окончательно поймал волну своего странного игривого настроения. Он замер на секунду, прислушиваясь к тишине, а затем один из огурцов на его глазу забавно дернулся. Не успела я моргнуть, как парень резким движением сдёрнул ломтик со своего лица. Я думала, он хочет что-то сказать, но Ли, хитро прищурившись, просто отправил овощ в рот и с громким, отчётливым хрустом откусил половину.       — Эй! Ты что творишь?! — я сползла с дивана, потянулась за огурцом, чтобы отобрать его, округлив глаза от возмущения. — Это же для лечения! Я тут распинаюсь, спасаю твоё зрение, а ты… ты это ешь?!       — А что? — Ли прожевал кусок с видом настоящего проказника, которому только что удалось стащить конфету со стола. — Огурец свежий, холодный. Внутри он помогает не хуже, чем снаружи. Витамины. Слышала о таком?       — Это негигиенично! Он только что лежал на твоем опухшем веке и даже падал! — я разозлилась, чувствуя, как злость снова смешивалась с желанием рассмеяться. — Ты настоящий ребенок.       — Не на полу же валялся… Зато мне уже гораздо лучше, — Ли ухмыльнулся, демонстрируя свои идеальные зубы, и закинул остаток ломтика в рот. Он потянулся, как сытый кот, и его карий глаз теперь смотрел на меня с каким-то искристым, живым задором. — Видишь? Твоя «терапия» творит чудеса. Даже кусаться перехотелось.       Он похлопал ладонью по дивану рядом с собой, явно приглашая меня вернуться.       — Садись обратно, Рю. Расскажу тебе взамен на то, что вылечила меня, что угодно. Да и после поедания компресса я готов к чистосердечному признанию.       Я нахмурилась, стараясь выглядеть суровой, но его непосредственность пробивала мою броню быстрее, чем любая угроза. Я молча опустилась на край дивана, глядя на то, как мафиози расправлялся с остатками своего «лекарства». В комнате воцарилась редкая, почти прозрачная тишина.       Я уже знала, про что хотела спросить. Без голубых линз, которые Ли снял из-за воспаления, он выглядел обезоруживающе настоящим. Его тёмно-карие глаза, глубокие и мягкие, лишали парня того напускного холода, который он обычно носил как щит.       — Почему ты их носишь? — тихо спросила я, указывая на свои глаза и глядя в шоколадные зрачки напротив. — Зачем скрывать свой родной цвет?       Ли перестал жевать и на мгновение замер. Он медленно провёл пальцами по веку, будто всё ещё чувствуя там инородное тело.       — Мне нравится играть роли, — его голос стал непривычно серьёзным. — С линзами я словно надеваю маску. Понимаешь, когда на тебя смотрит этот фальшивый «голубой глаз», это не я. Это мафиози. Тот, кто выполняет грязную работу и не знает пощады. Это удобно — превращаться в кого-то другого, холодного и пустого, кто ничего не чувствует.       Ли повернулся ко мне, и я увидела в его живом взгляде такую неприкрытую уязвимость, что у меня перехватило дыхание.       — Быть собой — слишком накладно, Рю. Карий выдает всё: когда мне больно, когда я на грани или когда мне просто... страшно. А маска защищает. Она говорит миру: «Не подходи, здесь только лёд».       Ли внимательно изучил моё лицо, а затем вдруг подался чуть ближе, и я ощутила легкий аромат мужского парфюма и огурца.       — Скажи честно... какой цвет мне идёт больше? — в голосе прозвучало редкое любопытство.       Я помедлила, рассматривая его черты: россыпь веснушек, светлые пряди и эти удивительные, теплые глаза.       — Когда я впервые увидела голубой... я была поражена. Он яркий, чертовски подходит к твоим светлым волосам, делает тебя похожим на персонажа из какой-то опасной истории, — я на секунду замялась, а затем уверенно закончила: — Но карий... он настоящий. Он делает тебя живым, Ли. С ним ты не кажешься маской или статуей. Тебе он идёт гораздо больше, потому что в нём есть то, чего не купишь ни в одном магазине. В нём есть душа.       Ли моргнул, и его взгляд на мгновение потеплел, отражая свет лампы. Он криво ухмыльнулся, но в этой ухмылке больше не было привычного яда.       — Душа, значит... — он вздохнул и снова прикрыл веки, откидывая голову. — Тяжело её носить напоказ, Рю. От правды глаза устают гораздо быстрее, чем от любой пластиковой лжи.       Ли многозначительно замолчал, и я увидела, как его длинные ресницы дрогнули. В этой тишине его слова о «пластиковой лжи» казались самым честным, что я слышала за последние годы.       — Знаешь, — я не выдержала и протянула руку, едва касаясь кончиками пальцев виска, там, где кожа была особенно бледной, — твоя «маска» очень дорогая. Но она пропускает холод. А твоя правда… она греет. Даже если ты сам этого боишься.       Ли не открыл глаз, но я почувствовала, как он едва заметно подался навстречу моей ладони, словно изголодавшийся по ласке зверь, который всё ещё ожидал удара и был готов к обороне.       — Ты слишком много думаешь, Рю, — пробормотал мафиози, и уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. — От этого тоже устают. Хочешь совет? Перестань искать во мне человека. Это опасное занятие. Можно найти то, что тебе совсем не понравится.       — Поздно, — ядовито, но тихо парировала я. — Я уже видела тебя и заснувшим голышом на этом диване, и пьяным до того, что не мог связать двух слов, и спящим у меня на коленях. После такого твой образ «грозного мафиози» слегка пошатнулся.       Ли резко распахнул глаза, резко встрепенулся, едва не сбив оставшиеся огурцы со своего лица. Его карие глаза расширились от шока, а брови взлетели вверх.       — Чего? Голышом? — он даже приподнялся на локтях, подозрительно оглядывая свою нынешнюю одежду. — В смысле? Я вроде как... я же в штанах спал! И в футболке! Я это точно помню... ну, почти точно.       Я скрестила руки на груди и смерила его самым гордым и победным взглядом, на который только была способна в своём состоянии.       — Конечно, ты в одежде, — хмыкнула я, наслаждаясь замешательством парня. — А кто, по-твоему, тебя в неё одел, пока ты изображал из себя недвижимое имущество и пускал слюни в отключке? Или она сама наделась?       Ли замер, открыв рот. Его лицо медленно, но верно начало заливаться густой краской, окрашивая даже веснушки на носу. Самоуверенный мафиози в мгновение ока превратился в растерянного мальчишку.       — Ты... ты меня... — он запнулся, не в силах выговорить это вслух и зажал руками интимное и драгоценное место между ног. — Сама? Своими руками?       — А чьими же ещё? — ядовито уточнила я, окончательно добивая его эго. — Так что забудь про свою «броню». Я видела все твои «секреты», Ли. И поверь, после того, как мне пришлось натягивать на тебя эти штаны, бояться тебя — это последнее, что я собираюсь делать.       Ли, переваривая услышанное, медленно, с каким-то подозрительным прищуром, оттянул резинку своих пижамных штанов. Он заглянул внутрь, и его лицо моментально приобрело очень яркий пунцовый оттенок, конкурирующий с цветом крови на моей повязке.       — Блядство... — пробурчал парень себе под нос, едва ли не шипя от неловкости. — А я-то когда встал, всё голову ломал, куда делись мои трусы. Думал, может, в лесу оставил, когда за тобой бежал... Вдруг их веткой зацепило и сдуло... Не мог же я, в самом деле, одеться без них и не заметить.       Я не сдержала смешок, но тут же прикрыла рот рукой. Мафиози резко отпустил резинку, и та с громким шлепком ударила его по телу. Ли зажмурился, мучительно вздохнул и уткнулся лбом в свои ладони, окончательно сдаваясь.       — Рю, это просто... катастрофа. Ты понимаешь, что ты сейчас уничтожила во мне всё мужское достоинство? — глубокий голос из-под ладоней звучал глухо, но в нём больше не было угрозы. Только жгучий, невыносимый стыд.       Этот нелепый инцидент с бельём стал той самой финальной точкой, которая разрушила остатки барьера между нами. Тишина в комнате перестала быть напряжённой — она стала общей. Ли вдруг поднял голову, его карие глаза заблестели от смеси смущения и странного облегчения. Парень посмотрел на меня так, будто мы только что заключили тайный союз, о котором никто никогда не должен узнать.       — Раз уж ты видела меня таким, — он выделил последнее слово особым интонационным ударом, — скрывать что-то ещё просто бессмысленно.       Ли протянул руку и осторожно, едва касаясь, накрыл мои пальцы своими.       — Спасибо, Рю. За то, что не бросила голым... и за огурцы тоже. Кажется, теперь я твой должник.       Его голос звучал так искренне и вкрадчиво, что я не выдержала. Глядя на то, как этот «грозный мафиози» пытался сохранить остатки пафоса, я прищурилась.       — Да успокойся ты, Ли, — фыркнула я, поудобнее устраиваясь на диване. — Если бы я правда увидела тебя спереди во всей красе… поверь, такой огурец я бы в жизни не забыла. Повезло, что вчера я занялась только твоими булка...       Я не успела договорить. Парень, чьё лицо за доли секунды приобрело оттенок спелого граната, резко подался вперёд и накрыл ладонью мой рот.       — Всё! Молчи! Слышать больше не хочу! — прошипел он, отчаянно смущаясь.       Его взгляд карих глаз бегал по комнате, избегая моего смеющегося лица. Я чувствовала тепло мужской ладони на своих губах и то, как аккуратные пальцы слегка подрагивали. Грозный похититель, стрелок с моста и «человек-хаос» был окончательно повержен парой слов о собственном заде.       — Ты безжалостна, Рю, — пробормотал он, медленно убирая руку, но всё ещё не сводя с меня подозрительного взгляда. — Я пытаюсь быть серьёзным, выразить благодарность, а ты... ты издеваешься над моим анатомическим строением?       — Я просто констатирую факты, — промурчала я, пытаясь подавить новый приступ смеха. — Кстати, штаны сидят отлично. Можешь не проверять, они на месте.       Ли мучительно вздохнул и снова приложил остатки огурца к глазу, надеясь, что холод поможет не только его веку, но и горящим щекам.       — Знаешь, — пробурчал он из-под овоща, — когда я встану на ноги, я обязательно придумаю, как тебе за это отомстить. И поверь, мой «огурец» — это последнее, о чём ты будешь думать в тот момент.       Я решила ответить и, сокращая расстояние, намеренно опустила взгляд чуть ниже пояса мафиози. Моя рука медленно потянулась к его бедру, и я заметила, как Ли буквально вжался в диван, перестав дышать. Его карие глаза расширились до предела, огурцы попадали с щёк. На лице читалась смесь паники и непонимания.       — Знаешь, Ли... — вкрадчиво прошептала я, почти коснувшись пальцами ткани его штанов. — Глядя на тебя, я понимаю, что от огурца я бы не отказалась. Мне он срочно нужен. Прямо сейчас. Я просто не могу больше терпеть.       Ли сглотнул, его кадык судорожно дёрнулся.