Шрам цвета платины

      Прошло три месяца. Особняк Бан Чана перестал быть для меня золотой клеткой, превратившись в место, где мой аналитический ум наконец нашёл применение. Я не стала нажимать на курок или носить нож в сапоге, но мои отчёты и работа с документами приносили организации не меньше пользы, чем десяток боевиков.       В этот день я заканчивала сверку счётов в кабинете Чана. Мафиози сидел напротив, задумчиво вертя в руках дорогую ручку.       — Рю, — Чан поднял на меня взгляд, в котором читалось искреннее уважение. — Я до сих пор поражён. Ты не просто навела порядок в моих бумагах, ты сделала то, что не удавалось никому — превратила Ликса в самого эффективного и, что важнее, вменяемого капитана в истории банды. Я твой должник.       Я улыбнулась, поправляя очки.       — Он просто нашёл то, ради чего стоит возвращаться домой, Чан.       Бан понимающе усмехнулся, и в его взгляде на мгновение промелькнула тень грусти — возможно, он и сам втайне завидовал этой простоте, которую обрёл его друг.       — Возвращаться домой, — повторил парень тише. — Звучит как чертовски хороший план, Рю. Жаль только, что Феликс сейчас разнесёт мне входную дверь, если я задержу тебя ещё на пять минут. Ты слышишь этот рёв мотора?       Я прислушалась. Действительно, за окном послышался знакомый, агрессивный звук двигателя. Феликс не просто приехал — он затормозил так, что гравий на подъездной дорожке наверняка разлетелся до самого забора.       — Ему всё ещё не нравится, что ты работаешь со мной в одном кабинете, — Чан закатил глаза, закрывая папку с документами. — Даже спустя три месяца он ревнует тебя к каждому моему вопросу по бухгалтерии.       Я поспешно собрала вещи в сумку, чувствуя, как внутри разливалось знакомое тепло. Прошло много времени, а моё сердце всё так же пускалось вскачь, стоило услышать звук подъезжающей машины, за рулём которой был мой Ли.       — Это его способ проявлять заботу, — мягко ответила я, направляясь к выходу.       — Нет, это его способ метить территорию, — парировал Бан Чан вслед. — Иди уже, пока он не начал стрелять по люстрам.       Я невольно улыбнулась, уже собираясь выйти, но внезапно вспомнила про отчёт для Чанбина. Остановившись у самой двери, я развернулась и быстро подошла к столу Чана, чтобы передать последний документ. Из-за этой ситуации мы обменялись обычной шуткой про работу, и я тихо рассмеялась, глядя на лидера мафии.       И в самый неподходящий момент дверь распахнулась без предупреждения. На пороге возник Феликс. Чёрная кожаная куртка была расстёгнута, светлые волосы растрёпаны ветром, а в карих глазах застыл холодный, опасный блеск. Его взгляд мгновенно зафиксировал меня рядом с Чаном, а затем переместился на улыбающееся лицо босса.       Я увидела, как Ликс заметно напрягся. Его челюсти сжались так сильно, что на скулах заиграли желваки, а взгляд стал колючим, почти осязаемым. Сделав широкий шаг, он оказался за моей спиной и по-хозяйски, чуть грубовато положил руку мне на плечо, слегка сжав пальцы, будто пригвождая меня к месту.       — Мы закончили? — буркнул он, и его низкий голос вибрировал от плохо скрываемого раздражения и ревности. — Я заждался внизу.       Чан, ничуть не смущенный этим выпадом, лишь весело хмыкнул. Он откинулся на спинку своего кожаного кресла, сложив руки в замок, и с нескрываемым удовольствием принялся наблюдать за этой сценой.       — Не ревнуй, Ли, — протянул Бан, и в его глазах заплясали лукавые искорки. — Твой «предохранитель» слишком ценен для нашего общего дела, но я ещё не окончательно выжил из ума. Я не самоубийца, чтобы претендовать на неё.       — Нет? — Феликс чуть сильнее сжал моё плечо, и я почувствовала, как пальцы в кожаной перчатке собственнически зарылись в ткань моего пиджака. — Правильный ход мыслей, Чан. Рад, что твои инстинкты самосохранения всё ещё при тебе.       Я закатила глаза и легонько толкнула Ликса локтем в бок, но он даже не шелохнулся, продолжая сверлить босса взглядом, полным холодного, обжигающего льда. Напряжение в кабинете стало густым, как пороховой дым после перестрелки. Но Бан Чан лишь продолжал лукаво улыбаться, откровенно наслаждаясь тем, как его самый хладнокровный капо превращался в ревнивого хищника.       — Ликс, перестань, — я протянула Чану забытый лист, стараясь разрядить обстановку. — Вот, здесь последние данные по порту от Чанбина. Теперь точно всё.       Чан принял бумагу, пряча усмешку в уголках губ. Для него это было лучшим завершением дня — видеть, как Феликс, который раньше не знал иных чувств, кроме ярости, теперь буквально задыхался от любви и собственничества.       — Спасибо, Рю. Ты свободна. Забирай его, — Чан кивнул на Феликса, — пока он не прожёг дыру в новом ковре своим взглядом.       Ли не стал ждать повторения. Парень перехватил мою руку, переплетая наши пальцы так крепко, что я невольно вздрогнула от напора, и буквально потянул меня к выходу. Стоило дверям кабинета закрыться с глухим стуком, как он развернул меня к себе, прямо посреди коридора.       — О чём вы так весело болтали? — прошипел Феликс. Его светлые волосы растрепались, а в карих глазах плясали опасные, тёмные искры. — Я слышал твой смех ещё за дверью. Ты никогда не смеёшься так с посторонними.       — О Боже, Ликс, ты ревнуешь к Чану? Серьёзно? Опять? — я прикусила губу, стараясь не рассмеяться ему в лицо. — Мы работали. И Чан уважает меня как профессионала. Мы просто обсуждали забавный случай с документами.       — Чан мужчина. И у него есть глаза, — Ли наклонился ниже, обжигая мою шею своим рваным, горячим дыханием. — Я не люблю делиться. Ни твоим временем, ни твоим смехом. Ты только моя, Рю.       Он нетерпеливо впился в мои губы, обрывая все мои логичные доводы. Этот поцелуй был собственническим, терпким и пах тем самым адреналином и кожей, которые всегда сопровождали Феликса после опасных выездов.       Когда мы вышли на парковку и сели в его новый внедорожник, в салоне всё витало колючее недовольство. Ли молча завёл мотор, демонстративно не глядя в мою сторону.       — Ликс, перестань дуться, — я мягко коснулась его руки на рычаге передач. — По пути заедем в торговый центр? Хочу купить тебе на завтрашний праздник новую рубашку. Ту, шёлковую, которая тебе так понравилась.       Лицо мафиози моментально дрогнуло. Угрюмая маска дала трещину, и на губах расплылась та самая самодовольная, кошачья улыбка, которую я так любила.       — Рубашку? Ну... ладно. Если ты так настаиваешь.       Но окончательно его обида испарилась, когда я, отстегнув ремень, придвинулась ближе к нему, почти касаясь уха.       — И это не всё, — прошептала я, обжигая его кожу дыханием. — Вечером тебя ждёт особенный сюрприз. Помнишь тот комплект белья, о котором ты спрашивал?       Я начала медленно, одну за другой, расстёгивать верхние пуговицы на своей легкой кофте, ловя взволнованный взгляд парня.       — В машине становится слишком жарко, Ликс... Не смотри на меня так.       — Коварная... как и всегда! — хрипло протянул Феликс, когда его дыхание сбилось, а рука на руле заметно дрогнула. — Ты играешь не по правилам, Рю. Но мне это чертовски нравится.       — Всё остальное… дома, — я ухмыльнулась и поправила пиджак.       Мы приехали в торговый центр, который после коридоров здания Чана казался нереально ярким, залитым искусственным светом и наполненным беззаботным гулом толпы. Феликс, чей колючий настрой после моих «обещаний» в машине окончательно сменился предвкушением чего-то куда более интересного, чем выбор одежды, мягко коснулся моей ладони. Его пальцы скользнули по коже, оставляя за собой дорожку из привычного жара. Мой телефон зазвонил, вырывая из диалога. И тогда Ли кивнул.       — Я отойду на секунду, куплю нам кофе. Ты пока поговори и узнай, кто беспокоит, — улыбнулся он, и в уголках его карих глаз промелькнули те самые нежные искорки, которые парень берёг только для меня.       — Хорошо, а я отвечу на звонок, — согласилась я, доставая гаджет из сумочки.       Мы разошлись в разные стороны. Я замерла посреди сияющего холла, глядя на своё отражение в витрине: красивая, повзрослевшая, в идеально сидящем наряде, с прямой осанкой и взглядом, в котором больше не было мольбы. Я была по-настоящему счастлива. Но в следующую секунду мир вокруг будто замедлился, а воздух стал вязким и холодным. Я буквально вросла ногами в пол, чувствуя, как улыбка медленно сползала с моего лица, оставляя лишь маску ледяного спокойствия.       Навстречу мне шёл он. Тень из моего прошлого, мой личный кошмар, от которого я когда-то была готова шагнуть с моста. Хэ. Он замер всего в паре метров от меня, уставившись так, будто увидел привидение или святую. Его глаза округлились, скользя по моим дорогим туфлям, украшениям и уверенному лицу.       — Сори… — выдохнул он, и этот голос, когда-то вызывавший у меня дрожь ужаса, теперь показался мне просто жалким скрипом.       — Потом перезвоню, — холодно бросила я в трубку, даже не глядя на экран, и сбросила вызов.       Я прищурилась, изучая его. Внутри не было страха — только безграничное, выжигающее всё на своем пути презрение.       — Слушай, Сори, я многое осознал, пока мы взяли… перерыв в отношениях, — начал он, делая осторожный шаг ко мне. Его лицо исказилось в попытке изобразить жалобное раскаяние, но я видела фальшь в каждом движении. — Я был таким дураком, но теперь одумался. Я искал тебя везде, клянусь. Давай вернёмся в наш дом… Я всё еще люблю тебя, Сори.       Я смотрела на него и чувствовала почти физическое отвращение. Как я могла когда-то дрожать перед этим ничтожеством? Как могла позволять ему ломать себя?       — Перерыв? — ядовито переспросила я, и мой голос прозвучал как сталь. — Хэ, ты, кажется, окончательно потерял связь с реальностью. Нас больше нет. И «нашего» дома — тоже. Для меня ты — пустое место, ошибка, которую я давно исправила.       Лицо Хэ мгновенно изменилось. Маска раскаяния сползла, обнажая привычный властный оскал. Его глаза налились злобой, а тон стал привычно-мерзким.       — Не ломайся, я же вижу, что ты просто нашла себе какого-то папика, чтобы приодеться и набить цену, — прошипел он, сокращая дистанцию. — Кого ты пытаешься обмануть? Ты принадлежишь мне. Всегда билась в ногах и скулила, выпрашивая каплю моего. Такой и осталась.       Он резко протянул руку, намереваясь по-хозяйски, с той самой старой грубостью, схватить меня за локоть и утащить в сторону. Но я не была больше той жертвой. Я наотмашь, со всей силы, ударила его по руке. Хлёсткий звук удара заставил прохожих обернуться. Хэ вскрикнул, отдёргивая ладонь, а лицо перекосилось от бессильной ярости и шока.       — Не смей. Меня. Трогать, — процедила я.       Гул торгового центра внезапно стал фоновым шумом, когда мой бывший, исказившись в лице, перешёл на крик.       — Ах ты тварь! — прошипел он, делая резкий шаг на меня, как его глаза горели той самой больной яростью, которую я когда-то так боялась. — Ты как была ничтожеством, так им и осталась, во что бы тебя ни одели! Я же знаю тебя настоящую! Слабую и безвкусную! Абсолютно никакую!       В этот самый момент за его спиной, словно из самого воздуха, соткалась фигура Феликса. В каждой его руке было по стаканчику дымящегося кофе, но, увидев эту сцену, парень замер. Его взгляд мгновенно стал чёрным, испепеляющим, без всякой человечности. Это был взгляд того самого мафиози.        Ли медленно, с каким-то запредельным, зловещим спокойствием отставил стаканчики на ближайший столик, не сводя внимания с затылка Хэ. Я услышала, как зашуршала ткань, когда он до боли сжал кулаки, поправил рукава, готовясь превратить моего бывшего в кровавое месиво прямо здесь, на глазах у сотен людей.       — Ликс, стой! — я резко и твёрдо выставила руку ладонью вперёд, буквально пригвождая Феликса к месту своим приказом. — Не вмешивайся. Это моё дело.       Феликс замер в полушаге. Его плечи едва не тряслись от сдерживаемой ярости, дыхание было рваным, как у хищника, которому запретили прыжок. Но он подчинился. Сдался моей воле, оставаясь за спиной Хэ как грозная скала.       Я снова вернулась к разговору с бывшим. Хэ начал бледнеть на глазах. Он ещё не видел Феликса, но кожей почувствовал ту ледяную ауру смерти, что исходила от человека позади него. Его спесь испарилась, оставив лишь дрожащие губы.       — Ничтожество здесь не я, — я спокойно, почти ласково улыбнулась ему прямо в лицо, глядя в трусливые глаза, чей в взгляд испуганно забегал. — Ничтожеством всегда был ты, Хэ. Жалкий трус, который годами самоутверждался за счёт слабой и запуганной девушки. Ты — ошибка, которую я окончательно стёрла.       Я сделала шаг и брезгливо, двумя пальцами, коснулась плеча, поправляя воротник грязной куртки, словно смахивая невидимые пылинки. И в ту же секунду, когда он открыл рот, чтобы что-то возразить, я использовала приём, которому Ликс учил меня в те редкие, жёсткие часы наших тренировок. Резко вскинув колено, я вложила в этот удар всю свою прошлую боль и обиду.       Удар пришёлся точно в цель — в самое уязвимое место. Хэ издал какой-то нечеловеческий звук и мгновенно согнулся пополам. Его лицо приобрело землистый оттенок, глаза вылезли из орбит. Он повалился на колени прямо на холодный кафель, хватая ртом воздух и издавая жалкий, булькающий хрип. Весь пафос рассыпался в пыль под моими ногами.       — Моя девочка... — гордо и невероятно тихо прошептал Феликс, прикрывая рот кулаком, а затем подошёл ко мне со спины.       Я почувствовала, как его сильные руки по-хозяйски обняли меня за талию, прижимая к горячему торсу. Он навис, сверху вниз глядя на скулящего на полу Хэ, как смотрят на раздавленное насекомое. В его взгляде больше не было гнева — только бесконечное превосходство.       — Больше не пачкай о него руки, Рю. Он того не стоит, — Феликс коснулся губами моего виска. — Пойдём, наш кофе остывает, а впереди ещё целый вечер обещанных сюрпризов.       Ли развернул меня, не давая больше смотреть на бывшего. Мы пошли прочь по сияющему холлу, не оборачиваясь. Я чувствовала на своем плече его надёжную и тёплую руку и знала наверняка: теперь шрамы действительно затянулись. Эта дверь захлопнулась навсегда, оставив меня в руках человека, который научил не просто выживать, а сражаться за своё счастье.       Мы медленно пошли прочь, чувствуя, как за нашими спинами оседала пыль этой короткой, но сокрушительной встречи. Однако Хэ не собирался останавливаться на этом. Он поднялся и добежал до нас. Возник словно буря, протянул дрожащую руку, чтобы вновь коснуться меня, как на этот раз Ли отделил его от меня. Феликс не был бы собой, если бы позволил этому парню отделаться лишь ушибленной гордостью и сбитым дыханием, да ещё и когда тот посягал на его главную ценность. Он должен был оставить последнее слово — веское, физическое и окончательное.       Ликс молча отдал мне свой стакан с напитком, прося придержать. Затем ухмыльнулся и одним ударом в грудь повалил Хэ на пол. Затем — с видом человека, занятого исключительно своим кофе — тяжело и уверенно опустил начищенный до блеска ботинок прямо на распластанную ладонь моего бывшего. Ту самую руку, которой Хэ секунду назад пытался меня схватить. Хруст не последовал, но раздался звук, от которого по спине пробежал холодок. Хэ взвыл так пронзительно и тонко, что этот вопль эхом отразился от стеклянных витрин модных бутиков.       Посетители торгового центра мгновенно замерли. В воздухе повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь всхлипами человека на полу. Феликс же, даже не удостоив Хэ взглядом, невозмутимо поправил стаканчик с кофе в руках и разыграл безупречный спектакль возмущённого клиента. Он обернулся к ближайшему охраннику, который стоял неподалеку с открытым ртом.       — Послушайте, это возмутительно, — громко, с ноткой искреннего брезгливого недоумения произнёс Ликс. — Почему в вашем торговом центре прямо посреди прохода валяются какие-то подозрительные попрошайки? Куда вообще смотрит ваша служба безопасности? Это портит всё впечатление от шопинга!       Охранник, выведенный из оцепенения властным тоном, засуетился, бормоча извинения, и бросился к Хэ, чтобы поскорее убрать «непорядок» с глаз долой. Я смотрела на этот фарс, и внутри меня окончательно умерла последняя, самая крошечная капля жалости к прошлому. Хэ теперь был просто мусором, который выметают из элитного заведения. Я потянулась к Феликсу и, не обращая внимания на притихшую толпу, коротко, но нежно чмокнула его в уголок губ.       — Пойдём? — спросила я, заглядывая в его карие глаза, в которых сейчас задорно плясали чертята.       — Да, теперь можно,— Феликс довольно прищурился, добираясь до моей руки и крепко переплетая свои пальцы с моими. — Нужный нам магазин на втором этаже. И, Рю... честное слово, отличный удар. Я начинаю тебя побаиваться. Ты учишься быстрее, чем я ожидал.       — У меня был хороший учитель, — парировала я, чувствуя, как по телу разливалась лёгкость.       Мы встали на эскалатор. Механическая лента плавно повлекла нас вверх. Я смотрела на профиль Феликса — на его острые скулы, россыпь веснушек. Я так влюбилась в ту уверенную походку, в которой теперь не было ярости, а только спокойная сила. Мой «дьявол» с обжигающими руками и небесным голосом оказался самым надёжным человеком в этой вселенной. И я точно знала: впереди у нас был не просто вечер сюрпризов, а целая жизнь, которую мы буквально вырвали у судьбы.       — О чем задумалась? — Ликс коснулся своим плечом моего, когда мы ступили на второй этаж.       — О том, что синий шёлк на тебе будет смотреться гораздо лучше, чем кровь того мусора на моих руках, — улыбнулась я.       — Когда ты говоришь такие вещи, я невозможно быстро возбуждаюсь, — облизнул губы он, толкая стеклянную дверь бутика. — Идём, пока я не передумал и не увёз тебя домой прямо сейчас.       Мы зашли в отдел мужской одежды, и я сразу почувствовала, как сменилась атмосфера. Здесь царила приглушённая, почти интимная тишина, нарушаемая лишь едва слышным джазом. Посетителей практически не было, и мягкий свет софитов, отражаясь от зеркальных поверхностей, создавал иллюзию полной изоляции от остального мира.       Я сняла с вешалки тёмно-синюю шёлковую рубашку — глубокого, почти полночного цвета — и приложила её к широким плечам Феликса. Он стоял неподвижно, но я чувствовала, как от него исходила волна жара. Ли смотрел на меня особенным, потяжелевшим взглядом, который я теперь знала наизусть. В его карих глазах, подёрнутых дымкой, застыло нескрываемое возбуждение.       Я кокетливо покружилась, делая вид, что увлечена поиском размера поменьше, но не успела сделать и шага. Очень горячая ладонь по-хозяйски легла мне на талию, рывком притягивая к себе. Я ощутила твёрдость тела и то, как пальцы Ли собственнически впились в мою кожу сквозь тонкую ткань юбки.       — Ты была такой горячей, обжигающей, когда ударила Хэ... — прохрипел Ликс мне в самое ухо, опаляя его своим рваным дыханием. — Видеть, как ты защищаешься, как в тебе просыпается эта сила... Мне чертовски это понравилось, Рю. До дрожи.       По моей коже мгновенно рассыпались колючие мурашки, а внизу живота потянуло знакомым томительным жаром.       — Ликс, не здесь... — я судорожно прикусила губу, чувствуя, как реальность начинала расплываться. — Мы же в магазине, нас могут увидеть в любой момент.       — Боюсь, я не дотерплю до дома, — он скользнул носом по моей шее, заставляя меня невольно выгнуться. — А что тебя смущает? Здесь отличные, просторные кабинки. Глухие шторы, мягкие пуфы... идеальное место для «примерки».       — Они для того, чтобы примерять одежду! — я попыталась фыркнуть и вернуть себе остатки благоразумия, но мой голос прозвучал слишком слабо и хрипло, когда я выкрутилась из хватки любимого. — Стой смирно, я подбираю тебе размер. Нет, возьмём обе. И вот эту серую тоже. И галстук. Я отойду на секунду, посмотрю его, а ты... веди себя прилично.       Ли медленно отпил кофе, не сводя с меня хитрого, многообещающего взгляда, в котором читался вызов. Он послушно отошёл к другому стенду, но я кожей чувствовала, как парень следил за каждым моим движением. Я продолжила выбирать вещи, надеясь встретить хоть одного консультанта, чтобы разрушить этот порочный морок, но зал был пуст — тишина стала почти осязаемой, давящей. Набрав рубашки и галстуки, я уже направилась было к кассе, намереваясь поскорее закончить с покупками и сбежать в безопасную толпу торгового центра, как на пути, словно из самого воздуха, возник Ликс.       Мафиози перегородил мне дорогу, нависая сверху, и его взгляд был полон опасного азарта.       — Куда ты так спешишь? — Ли медленно забрал у меня стопку вещей, его пальцы на секунду задержались на моих, намеренно лаская кожу. — Мне очень нравится этот выбор. Хочу примерить их прямо сейчас. С твоей помощью, — он закивал, увлекая меня в совершенно другую сторону.       — Но я хотела спросить у консультанта про размер! — запротестовала я, едва поспевая за его решительным шагом.       — Зачем? Я надену, а ты посмотришь, — парень крепко перехватил мою руку, и в его глазах вспыхнул опасный азарт.       Ли побрёл к ряду примерочных и, не раздумывая, выбрал самую дальнюю, скрытую за массивной колонной. Зайдя внутрь, он заметно прищурился, не выпуская моей руки. Затем сухой, решительный щелчок закрывающегося замка эхом отозвался в моём солнечном сплетении. Ли не просто закрыл дверь — он отсёк нас от реальности, оставив за пределами этой маленькой кабинки весь мир с его правилами.       В тесном пространстве, обитом мягкой звукопоглощающей тканью, мгновенно стало невыносимо душно. Присутствие Ликса заполняло каждый свободный сантиметр; аромат его парфюма — благородная смесь дорогого табака, кожи и морозной свежести — кружил голову сильнее любого алкоголя.       Ли начал действовать стремительно. Не сводя с меня потемневшего взгляда, он одним движением расстегнул сразу несколько пуговиц своей рубашки и, даже не глядя, отбросил её на пуф. Я судорожно выдохнула, стараясь сосредоточиться на новой вещи, которую держала в руках. Я старательно разглаживала шёлк, делая вид, что пришла сюда исключительно как консультант по стилю, но руки предательски дрожали.       Стоило мне на секунду отвернуться к зеркалу, чтобы подготовить вешалку, как Феликс оказался стоять ко мне вплотную. Его грудь коснулась моей спины, обжигая сквозь пиджак. Он приник губами к моей шее, прямо под самым ухом, опаляя чувствительную кожу своим рваным, горячим дыханием.       — Феликс! Я же говорила! — возмутилась я, хотя мой голос прозвучал скорее как мольба, а коленки предательски дрогнули, едва удерживая меня на месте.       — Ну, Рю… — протянул он, и этот хриплый бархат в его голосе заставил сердце пропустить удар.       Его ладонь, горячая и родная, по-хозяйски легла мне на ключицу. Длинные пальцы собственнически скользнули ниже, осторожно поглаживая холодный металл моего дракона-кулона. Контраст между ледяным золотом и пылающей кожей вызвал во мне новую волну мурашек. Ликс медленно потянул за цепочку, заставляя меня невольно запрокинуть голову и опереться затылком о его плечо.       — Ты сегодня была такой… дерзкой, — прошептал он, и я почувствовала, как его губы растянулись в улыбке против моей кожи. — Думаешь, я смогу просто примерять рубашки, когда ты стоишь рядом и пахнешь так, что я забываю, как дышать?       Он развернул меня к себе, заставляя выпустить из рук новую вещь. Шёлк скользнул на пол, но Ликсу было плевать. Его руки переместились на мою талию, сминая ткань юбки и притягивая меня так близко, что я почувствовала каждый рельеф его обнажённого торса. Но я резко замотала головой.       — Нет, Феликс! Не будь ребёнком. Давай, веди себя послушно, — я предприняла последнюю слабую попытку вернуть контроль, упираясь ладонями в его грудь и ощущая бешеное биение его сердца. — Надень эту рубашку. Я хочу посмотреть размер.       Я заставила себя развернуться, пытаясь вернуть деловой тон, и буквально втиснула парня в новую рубашку. Пальцы предательски дрожали, задевая горячую кожу его груди, пока я застёгивала пуговицы до самого ворота, ощущая дыхание на своём лице.        — Нет, Ликс. Эта мала. Вот здесь и здесь тебя стянула. Нужен размер побольше.       — Я люблю, когда узко. Но соглашусь. Да и у меня как раз есть кое-что покрупнее, — прошептал он с той самой невыносимой, порочной ухмылкой, не оставляя попыток перевести невинную примерку в опасное русло.       — Ш-ш-ш! — я отмахнулась от его заигрываний, чувствуя, как краснели уши, и протянула следующую рубашку. — Надевай эту.       Он послушно переоделся, а я начала завязывать новый галстук. Ли перехватил моё запястье и запечатлел на нежной коже долгий, обжигающий поцелуй, от которого внутри всё потянуло сладкой болью. Я хихикнула, качая головой, стараясь скрыть нарастающее возбуждение:       — Ну что за подлец! Не даёшь мне даже оценить, как сидит вещь! Отойди, повернись.       Ли закатил глаза, но сделал так, как я просила. Я критически осмотрела его со всех сторон и довольно улыбнулась — шёлк подчёркивал каждый рельеф мышц.       — Точно берём. И галстук тоже. Ты в нём выглядишь… пугающе идеально.       Феликс начал медленно снимать обновки, оставаясь в одних брюках. Я обернулась к полке, чтобы аккуратно сложить вещи, как вдруг за спиной раздался отчётливый, металлический щелчок ремня. Этот звук в тишине кабинки прозвучал как выстрел.       — А ты зачем брюки снимаешь? — я округлила глаза, оборачиваясь. — Я же не брала на примерку низ!       Ликс не ответил. Вместо этого он сделал шаг, сокращая расстояние до нуля, и я оказалась зажата между его мощным телом и зеркалом. Медленно обхватывая на мне края пиджака, Ли стянул его с невероятным спокойствием. Я захлопала ресницами, но послушно поддалась. Мужские руки, горячие и властные, скользнули по моей талии, рывком разворачивая меня спиной к нему. Он прижал моё тело к прохладной поверхности зеркала, и я почувствовала спиной нагую, вздымающуюся грудь, слыша, как бешено колотилось сердце.       — Посмотри на нас, Рю, — прошептал Ликс в самое ухо, обхватывая меня за плечи, отдаляя от зеркала и заставляя встретиться взглядом с нашим отражением. — Видишь, как ты дрожишь? Видишь, как эта одежда едва сдерживает твой пульс под моей рукой?       Это было правдой. В зеркале я видела его — полуобнажённого, с потемневшим, хищным взглядом, и себя — раскрасневшуюся, с затуманенным взором, до безумия жаждущую прикосновений возлюбленного. Его рука медленно, с мучительной неторопливостью поползла вниз, задирая подол юбки, а губы прижались к изгибу плеча, оставляя влажный след.       — Брось эти рубашки, — голос стал низким, вибрирующим прямо в мой позвоночник. — Прямо сейчас мне не нужна одежда. Мне нужна ты. Здесь, в этом зеркале, чтобы я видел каждое твоё выражение лица, когда я буду внутри...       Он прижался ко мне всем телом, давая почувствовать свою твёрдость и полную готовность, и я поняла, что из этой кабинки мы выйдем очень нескоро, если не дам отпор.       — Ликс, нельзя… — мой протест захлебнулся в судорожном вздохе, когда я почувствовала пальцы Феликса там, где им сейчас меньше всего следовало быть.       Я зажмурилась, впиваясь ногтями в край пластиковой полки. Мужская рука с пугающей скоростью скользнула под кромку белья, и я невольно застонала, ощутив, как Ли уверенно находит путь к моему самому сокровенному месту.       — Так возбудилась, а меня отталкиваешь… — прошептал он, и его голос в этой тесной кабинке прозвучал так глубоко, что вибрация отозвалась во всём теле. Я выгнулась навстречу руке, теряя контроль.       — Ликс, нас увидят! Кто-то зайдет… — я отчаянно пыталась цепляться за реальность, глядя в зеркало на наши переплетённые тела.       — Нет, у нас есть полчаса, — он хитро подмигнул моему отражению, не прекращая своих мучительных движений.       — Что ты сделал? — я едва выговорила слова, пока его пальцы начали медленно размазывать мою собственную влагу.       — Я просто попросил закрыть магазин ради нас на это время, — Ли прикусил мочку моего уха, обжигая кожу жарким дыханием. — Чтобы ты не смущалась и не сдерживала стоны, Рю. Чтобы только я их слышал.       — Ах! — я вскрикнула, когда он ввёл сразу два пальца, начиная свой неистовый танец внутри. — Феликс!       — Да, — прорычал он, прижимаясь ко мне сзади всем своим горячим, напряжённым телом. — Зови меня. Громче. Здесь нас никто не прервёт.       Я смотрела в зеркало, видя свою закинутую голову, раскрасневшееся лицо и его тёмный, торжествующий взгляд. Мафиози не просто зашёл сюда, чтобы примерить рубашку, — он окончательно присваивал меня себе, стирая границы между приличием и тем диким, страстным чувством, которое связало нас и привело в эту кабинку. Его рука двигалась всё быстрее, выбивая из меня последние крупицы благоразумия. Я поняла: этот человек готов остановить целый мир, просто чтобы услышать мой стон. И в этот момент я готова была отдать ему всё.       Феликс резко отстранился, и тишину кабинки прорезал сухой, бесстыдный шорох ткани — его брюки и боксеры окончательно пали к ногам, оставляя парня полностью нагим и пугающе великолепным. В тесном пространстве, зажатом между холодным зеркалом и раскалённым телом Ли, повисла звенящая, почти электрическая тишина. Я инстинктивно упёрлась ладонями в прохладную стеклянную поверхность, выгибая поясницу и подставляясь под неминуемый шторм.       Ли вошёл одним мощным, сокрушительным толчком. Точно, глубоко и нестерпимо жадно. Из моих лёгких выбило весь воздух, и я судорожно подалась ему навстречу, принимая жёсткий, почти нестерпимый ритм.       В отражении зеркала я видела наше общее безумие. Феликс навис надо мной сзади, его светлые волосы окончательно растрепались и прилипли ко лбу и щекам, а в потемневших карих глазах, прикованных к моему лицу в зеркале, плескался голод хищника, наконец-то загнавшего добычу в ловушку. Я видела свои собственные искусанные в кровь губы, раскрасневшуюся кожу и то, как дрожащие пальцы оставляли влажные следы на запотевшем стекле. Мы двигались резко, быстро, на грани с грубостью, охватываемые общей дрожью, которая прошибала до самых костей.       Это было жёстко и неистово. Каждое сокрушительное столкновение тел отзывалось глухим, сочным звуком, заполнявшим тесную кабинку и заглушающим шум торгового центра за дверью. Ли до белизны в костяшках сжал мои бедра, удерживая меня для самого глубокого выпада, и я видела в зеркале, как он яростно прикусывал губу, сдерживая победный, гортанный рык.       — Смотри на нас, Рю... — прохрипел парень мне в самое ухо, обжигая кожу своим сорванным голосом. — Смотри, как ты дрожишь от каждого моего движения. Ты вся моя.       Я всхлипнула, чувствуя, как внутри всё натягивалось в тугой, невыносимый узел. Мы жадно ловили отражения друг друга, сгорая в этой страсти, пока за плотной дверью примерочной замер весь мир. Это была наша территория, наш закрытый показ, где не существовало правил — только сокрушительная сила Феликса и моя полная, безоговорочная капитуляция перед дьяволом с веснушками.       Когда по телу прошла финальная, ослепительная волна, я едва не соскользнула на пол, но стальные руки удержали меня, впечатывая обратно в зеркало и заставляя до последней капли испить эту сладкую, грешную разрядку, от которой в глазах посыпались искры.       Я прижалась пылающей щекой к ледяной поверхности зеркала, отчаянно ища в нем хоть каплю спасительной прохлады, но стекло под моим лицом мгновенно затягивалось густой матовой пеленой. Оно запотевало от моего рваного, обжигающего дыхания, которое с трудом вырывалось из сдавленной груди. Мои ладони, влажные от пота и мелкой, неконтролируемой дрожи, беспомощно скользили по гладкой поверхности, оставляя после себя мутные, смазанные следы — немые, красноречивые свидетельства того дикого шторма, что только что бушевал в этой тесной, пропахшей кожей и нашими телами кабинке. Каждое нервное окончание ещё вибрировало, отзываясь эхом на недавнюю близость.       Феликс отстранился первым. Тишину примерочной нарушил резкий, сухой шорох — я слышала, как он быстро, с привычной мужской ловкостью приводит себя в порядок. Распознала приглушённый лязг пряжки, когда парень застегнул брюки и рывком затянул кожаный ремень, возвращая себе образ невозмутимого мафиози.       Затем сильные, до сих пор горячие руки собственнически легли мне на талию, властно разворачивая к себе. Я была похожа на попавшего под дождь котёнка, но Ли нежно, почти заботливо помог мне поправить смятую одежду. Его пальцы, только что лишавшие меня рассудка, теперь аккуратно разглаживали складки на юбке, смахивая невидимые пылинки. Но стоило мне поднять на него затуманенный взгляд, как Ли, не давая мне опомниться и прийти в себя, снова будто сошёл с ума и жадно впился в мои губы. Он притянул меня за шею так сильно, что я почувствовала запах адреналина.       — А ведь ты так активно упорствовала и сопротивлялась вначале, — прошептал он в самые губы, опаляя их своим хриплым голосом.       Парень отдалился, чтобы отдышаться. В его потемневших карих глазах вспыхнул опасный, дразнящий огонёк триумфа. Он видел мою слабость, видел, как я окончательно сдалась, и это доставляло ему почти осязаемое удовольствие.       — Может, ну его, этот вечер дома? — Ликс коснулся кончиком носа моей щеки, не разрывая нашего тесного контакта. — Продлим аренду этой кабинки ещё на пару часов? Я уверен, консультанты подождут.       — Нет! — я почти завопила, и этот звук, слишком громкий для тесной кабинки, заставил меня испуганно прикусить губу.       Я чувствовала, как кончики ушей заливала пунцовая краска от одной только мысли, что за тонкой дверью или стенами бутика нас могли услышать случайные прохожие.       — Всё остальное — только дома, Феликс! Слышишь? У нас ещё целый вечер впереди.       Ли в ответ лишь громко и заливисто рассмеялся. Этот чистый, искренний звук мгновенно заполнил всё пространство примерочной, отражаясь от зеркал и выбивая из меня последние капли напускной строгости. Он выглядел таким живым, настоящим и до безумия счастливым, что я не выдержала и улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри всё таяло от нежности к этому порой невыносимому человеку.       Мы вышли из кабинки, отчаянно стараясь придать своим лицам невозмутимый вид. Я судорожно поправляла волосы, которые после бури жили своей жизнью, а Феликс с самым деловым видом застёгивал пуговицы на рубашке. В этот момент снаружи раздался сухой щелчок — девушка-консультант провернула ключ в стеклянной двери, открывая магазин для посетителей.       Мы с Ли переглянулись, и в этом взгляде было всё: осознание того, что наши раскрасневшиеся лица, сбитое дыхание и слишком яркие, сияющие глаза выдают нас с потрохами. Кабинка за нашей спиной со смятыми и сбитым ковриком выглядела так, будто там только что пронесся ураган в пять баллов.       Однако девушка проявила поистине стальную выдержку сотрудника элитного бутика. Она невозмутимо подошла к кассе, её лицо оставалось безупречно вежливой маской. Работница аккуратно упаковала нашу новую шёлковую рубашку и галстук в плотный брендированный пакет.       — Благодарим за выбор, — спокойно произнесла она, протягивая пакет Феликсу и глядя прямо перед собой. — Желаю вам по-настоящему отличного вечера.       — Слышала, Рю? — Ли весело подмигнул мне, перехватывая пакет и по-хозяйски приобнимая меня. Его ладонь на моей талии была горячей и уверенной. — Вечер обещает быть отличным. И у меня на него самые грандиозные планы.       Мы вышли в залитый светом холл торгового центра. Прохладный воздух кондиционеров приятно коснулся моей кожи, но рука Феликса, крепко сжимающая мою ладонь, согревала лучше любого солнца. Я смотрела на наши переплетённые пальцы и понимала: с ним я была другой. Настоящей, живой, жаждущей счастливой жизни только с Ли.       Дорога домой пролегала через тот самый мост. Солнце лениво цеплялось за горизонт, заливая салон золотом, и всё казалось нереально правильным. Феликс вёл машину одной рукой, а второй крепко сжимал мою ладонь, то и дело поднося её к губам. Его поцелуи были невесомыми, но обжигающими.       — Знаешь, Рю, я уже предвкушаю этот ужин, — он бросил на меня быстрый, лукавый взгляд, от которого по телу пробежала дрожь. — Хотя, кого я обманываю? Мы оба знаем, что еда — это лишь прикрытие. Я планирую перенести тебя в спальню гораздо раньше, чем закипит чайник.       Он начал шептать мне недвусмысленные намеки, описывая, как именно собирается снимать с меня одежду, и я чувствовала, как мои щёки начинали пылать. Я прикусила губу, стараясь выглядеть возмущённой, но в груди всё пело от счастья.       — Ликс, ты неисправим... — пробормотала я, отворачиваясь к окну.       Но внезапно его рука на моей ладони напряглась. Я почувствовала это кожей — мужские пальцы стали стальными. Атмосфера в машине изменилась в долю секунды. Феликс стал часто смотреть в зеркала, его челюсть сжалась, а взгляд стал холодным и колючим.       — Любимая, — его голос теперь звучал как сухой щелчок затвора. — Ты же помнишь наш план? На случай, если что-то пойдёт не так.       — Феликс... что происходит? — моё сердце пропустило удар, а ладони мгновенно стали влажными.       — Кажется, засада, — процедил он, резко выжимая газ.       Внедорожник взревел, и нас вжало в сиденья. Позади, на приличном расстоянии, шёл неприметный седан. Ликс маневрировал, пытаясь оторваться, но машина преследователя не отставала. Когда седан подлетел ближе, Феликс прищурился, вглядываясь.       — Один. Он один, — констатировал Ли. — Не из наших кругов. Но кто тогда... Сейчас выясним.       Мафиози резко крутанул руль, сворачивая на технический съезд. Машина замерла, подняв облако пыли. Преследователь сделал то же самое, заблокировав нам выезд. Ликс со стальным звуком достал пистолет из-под сиденья. Я замерла, глядя на его профиль — в этот миг передо мной снова был тот самый опасный мафиози, которого я когда-то так боялась. Но теперь Ли был моим щитом.       — Послушай меня, Рю, — он повернулся ко мне, и его взгляд на секунду потеплел. — Не выходи из машины. Если я подам знак, или ты услышишь выстрелы — прыгай за руль и уезжай. Гони прямо к дому Чана, не оборачивайся. И ни в коем случае... — парень сжал моё плечо, — ни в коем случае не возвращайся.       — Феликс, нет, пожалуйста... — прошептала я, чувствуя, как страх сковывал лёгкие.       Он развернулся ко мне. Его ладони, горячие и властные, обхватили моё лицо, заставляя заглянуть в самую глубину потемневших карих глаз напротив. В них больше не было того озорства парня из торгового центра — там застыла сталь и готовность убивать, чтобы защитить. Мафиози смотрел на меня ещё секунду, будто запоминая каждую черту, а затем внезапно подался вперёд. Его губы накрыли мои в коротком, но сокрушительном поцелуе. В нём не было нежности — только отчаянная жажда, обещание вернуться и горький вкус возможного прощания. Этот поцелуй обжёг меня, оставив на губах клеймо тепла и запаха адреналина. Ли отстранился так же резко, как и прильнул.       — Я люблю тебя. Сиди тихо, — бросил он, и это признание прозвучало как финальный приказ.       Парень открыл дверь и вышел наружу, навстречу неизвестности. Я осталась в салоне, чувствуя, как на губах всё горело тепло, а сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот проломит грудную клетку. Я вцепилась пальцами в кожаную обивку сиденья, не сводя взгляда с широкой спины, скрывающейся в облаке осевшей пыли.       Из второй машины выскочил молодой парень. В одной руке он сжимал пистолет, а в другой — раскрытое кожаное удостоверение, которое тускло блеснуло в свете фар.       — Полиция! Оружие на землю, живо! — выкрикнул незнакомец, а его голос заметно дрожал от напряжения.       Моё сердце пропустило удар. Я прильнула к стеклу, щурясь от яркого света, и когда парень сделал шаг вперёд, я похолодела. Это лицо... Эти черты и решительный взгляд. Это был тот самый внук старушки, которая приютила меня в ту жуткую дождливую ночь, когда я в отчаянии клеила объявления и искала Хэ. Она напоила меня чаем и с гордостью познакомила со своим внуком-полицейским, надеясь, что тот поможет мне.       — Ыну… — прошептала я, чувствуя, как мир вокруг начинал рушиться.       Они стояли друг против друга: мой мафиози и помощник из прошлого. Два человека, которые желали мне добра, но сейчас были готовы превратить друг друга в решето. Поэтому, чтобы такого не произошло, я суетливо дёрнула ручку двери, наплевав на все запреты Феликса. Металл обжёг ладонь, и я выскочила наружу, в облако пыли и запаха жжёной резины.       — Вы будете арестованы! Вы преступник, я следил за вами от самого центра! — выкрикнул Ыну, держа Феликса на прицеле. Его руки ходили ходуном.       Ликс стоял неподвижно, как гранитная скала, его палец лежал на спусковом крючке. В карих глазах не было страха, только холодный расчёт хищника.       — Стойте! Ыну, Феликс, нет! Не стреляйте! — закричала я, выбегая в пространство между ними.       Ли нахмурился, его взгляд на долю секунды метнулся ко мне, полный ярости и беспокойства. Этого мгновения хватило, чтобы Ыну от неожиданности вздрогнул. Раздался оглушительный хлопок — палец полицейского сорвался, и пуля с визгом пролетела мимо меня и вошла в землю в паре сантиметров от ноги Феликса. Я вздрогнула и замерла, оглушенная звуком выстрела. Ыну сам испуганно подпрыгнул на месте, осознав, что чуть не совершил убийство. Но Ли не дал ему времени опомниться.       — Мать твою! — взревел он, покрывая всё вокруг отборными матами.       В два мощных прыжка Ли преодолел расстояние между ним и Ыну. Одним профессиональным движением он выбил пистолет из рук опешившего парня — оружие со звоном улетело в темноту кювета. Следующим рывком Феликс впечатал Ыну в капот его же машины, повалив парня на лопатки и прижав предплечьем за горло.       — В твоих руках пистолет, идиот, а не игрушка! — прорычал мафиози прямо в лицо задыхающемуся парню. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал? Ты мог попасть в неё! Ты еще полицейским называешься, сопляк?!       Я испуганно закрыл рот руками. Ли тряхнул Ыну так, что у того клацнули зубы.       — Где вас таких учат?! Ты следил за мной? На гражданской машине? В одиночку, без подкрепления? — Феликс буквально выплёвывал слова, его ярость была почти осязаемой. — Ты не герой, ты самоубийца, который едва не пристрелил гражданскую! Да я тебя сейчас здесь закопаю, и ни один твой участок следов не найдёт!       Ыну пытался что-то ответить, хватая ртом воздух, но хватка Феликса была стальной. Я видела, как Ликс едва сдерживался, чтобы не пустить в ход кулаки, и его лицо было маской чистого гнева.       Парень, несмотря на своё плачевное положение и стальное предплечье Феликса на горле, умудрился выпрямиться, насколько это было возможно. Его глаза горели праведным огнем, а голос сорвался на отчаянный крик:       — Сори, этот человек — опасный преступник! Если тебе снова нужна помощь, если он держит тебя в заложниках или угрожает — только скажи! Я вытащу тебя, я спасу тебя, слышишь?! — Ыну рванулся, пытаясь вырваться.       Феликс в ответ лишь издевательски фыркнул, и его лицо исказила презрительная гримаса. Он даже не удостоил полицейского серьёзным взглядом, продолжая смотреть на меня с немым вопросом, яростью за то, что не послушалась его и клокочущей ревностью.       — Тсс... Да кого ты вообще можешь спасти, «герой» недоделанный? — Ликс закатил глаза, усиливая давление на капот. — Себя бы сначала спас. Полиция... одно название.       — Отпусти её, подонок! — прохрипел Ыну, краснея. — Я знаю таких, как ты. Ты запугал её, заставил подчиняться...       — Запугал? — Ли опасно понизил голос, и в его глазах вспыхнул недобрый огонёк. — Друг, ты явно пересмотрел дешёвых дорам. Она со мной, потому что я — единственный, кто вытащил её из того дерьма, в которое её вкатал твой закон.       Я видела, что ситуация накалялась до предела. Феликс уже начал поигрывать желваками, а Ыну, ведомый благородным порывом, был готов прыгнуть на амбразуру, совершенно не осознавая, что Ликс может свернуть ему шею за долю секунды.       — Хватит! Пожалуйста! — я буквально повторно вклинилась между ними, упираясь ладонями в твёрдую грудь Феликса и пытаясь оттеснить его от Ыну. — Ыну, замолчи, пожалуйста! Он не похититель, он... он мой близкий человек. Ликс, отпусти его немедленно! Ты его сейчас задушишь!       — Он направил на нас пушку, Рю, — процедил Феликс, не двигаясь с места. — Такое не прощается просто так.       — Он защищал меня! — выкрикнула я, заглядывая в карие глаза мафиози. — Так же, как ты защищаешь меня каждый день. Ыну просто не знает правды. Ликс, ради меня... отпусти. Его бабушка спасла мне жизнь, когда я была на грани. Если ты тронешь его, ты ударишь по мне.       Эти слова подействовали как ледяной душ. Феликс медленно, сантиметр за сантиметром, начал ослаблять хватку. Он ещё раз встряхнул Ыну, будто проверяя его на прочность, и наконец брезгливо оттолкнул парня.       — Проваливай, пока я не передумал, «спаситель», — бросил Ликс, разворачиваясь ко мне и собственнически взяв за руку, давая понять Ыну, кто здесь на самом деле главный. — И скажи спасибо своей бабушке. Она явно молится за твою тупую голову лучше, чем ты сам.       Ыну, пошатываясь, опёрся о машину, жадно хватая ртом воздух и с недоверием глядя на то, как я добровольно прижималась к «преступнику». Ветер на мосту стал холоднее, раздувая полы моей одежды, но настоящий жар исходил от Феликса. Его тело было натянуто, как струна, готовая лопнуть и разнести всё в щепки. Я осторожно перехватила его ладонь, сжимающую пистолет, и заставила парня посмотреть мне в глаза. В этой глубине карего омута бушевала такая яростная ревность и собственничество, что у меня перехватило дыхание.       — Ты же доверяешь мне? — прошептала я, стараясь вложить в голос всю свою любовь. — Я всё подробно расскажу тебе в машине. Пожалуйста, дай мне пару минут поговорить с ним.       — Нет! Я очень зол на тебя! — выкрикнул он. Его голос сорвался на хрип. Ли не хотел отпускать меня к другому мужчине даже на шаг, особенно к тому, кто смотрел на меня с таким отчаянным спасительным порывом.       — Хорошо. Одну минуту, Ликс. Всего одну, — я мягко, но уверенно погладила его по щеке, касаясь пальцами веснушек. Его глаза на мгновение прикрылись, он почти взвыл от внутренней борьбы, но не смог противостоять моей нежности. — Ты можешь стоять здесь и следить. Считай, что я просто прощаюсь и передаю благодарность его семье за то, что они не дали мне умереть тогда под дождём.       — Минута пошла, — процедил он сквозь зубы, пряча оружие, но не сводя с Ыну испепеляющего взгляда.       — Спасибо, — я быстро прильнула к его щеке, оставляя мимолетный поцелуй, и рванула к Ыну.       Парень тяжело сглотнул, глядя на моё приближение. Его лицо было бледным, а в глазах застыл немой вопрос, на который он боялся услышать ответ.       — Ты с ним в отношениях? — тихо спросил он.       — Да. Я очень люблю его, Ыну. Моя жизнь изменилась. Сильно, — я заговорила быстро, чувствуя, как секунды таяли под пристальным взором Феликса за спиной. — Послушай меня внимательно. Я спасла тебя лишь раз. Больше я не смогу этого сделать, и меня не будет рядом постоянно, чтобы остановить его руку. Тебе чертовски повезло, что сегодня я была в этой машине. Оставь его. Забудь, что видел нас.       — Но он же из преступной организации! Сори, он погубит тебя! — Ыну подался вперёд, пытаясь достучаться до моего разума.       — Я знаю, Ыну. Поверь, я знаю о нём всё лучше тебя, — я печально улыбнулась, качая головой. — Но послушай: если ты ещё раз выйдешь на него или его людей, твоя бабушка очень расстроится. Она не переживет, если с тобой что-то случится. Оставь попытки играть в героя с мафией. Это для твоего же блага. Передай бабушке мою бесконечную благодарность. Считай, что сегодня я вернула вам долг за ту ночь. Сейчас Ликс должен был убить тебя, но я не позволила. Мы в расчёте.       Я видела, как в глазах напротив гас огонёк надежды, сменяясь горьким осознанием. Он понял, что я не заложница, а часть того мира, который поклялся искоренять.       — Время вышло! — донёсся до нас властный, не терпящий возражений голос Феликса.       Я обернулась. Мой мафиози стоял у машины, его поза была воплощением нетерпения. Я в последний раз взглянула на Ыну, безмолвно прося его уйти живым, и поспешила обратно — в единственные руки, которые теперь были для меня законом. Полицейский проводил меня долгим, полным тихой печали взглядом. Когда я уже отвернулась, до меня долетел его негромкий, севший голос:       — Береги себя, Сори.       Я на секунду замерла, не оборачиваясь, лишь поджала губы и коротко кивнула.       — И ты тоже.       Я дошла до Феликса. Он не проронил ни слова, но его присутствие ощущалось как наэлектризованная грозовая туча. Мафиози молча открыл передо мной дверь, почти официально дождался, пока я сяду, и захлопнул её с резким, сухим звуком. Через лобовое стекло я видела, как Ыну неподвижно стоял у своего седана, превратившись в одинокий силуэт в свете наших фар. Ликс рванул с места так, что гравий брызнул из-под колёс, оставляя полицейского и всё это странное прошлое в облаке пыли.       В салоне воцарилась тяжелая тишина. Феликс смотрел только на дорогу, его пальцы на руле побелели от напряжения. Молчаливая пропасть между нами давила на барабанные перепонки сильнее, чем рёв мотора. Ли то и дело бросал резкие, дёрганые взгляды в зеркала, проверяя, не увязался ли за нами «хвост», но я видела — он боролся не с погоней, а с самим собой.       В салоне витало предчувствие взрыва. Того самого гнева, с которым Ликс сражался все эти месяцы. Я чувствовала себя неуютно, почти физически ощущая, как воздух вокруг него вибрировал от напряжения. И затем Феликс резко крутанул руль, сворачивая по незнакомой дороге, ударил по тормозам. Машину занесло, гравий заскрипел под шинами, и не успела я опомниться, как парень буквально вылетел из салона. Дверь с моей стороны распахнулась с такой силой, что ударилась об ограничитель.       — Выходи! — его голос прозвучал как удар хлыста. — Живо!       Я сильнее закуталась в пальто, чувствуя, как ледяной порыв ветра обжигал лицо, и вышла на пустую дорогу. Феликс метался передо мной, как раненый зверь. Его голова будто горела, желваки ходили ходуном, а кулаки сжимались так сильно, что руки мелко дрожали. Он был пугающе похож на того прежнего Ликса — неуправляемого и опасного.       — Почему ты не послушалась?! — мафиози подлетел ко мне вплотную, его дыхание было рваным. — Я же сказал: сиди в машине! Ни при каких обстоятельствах не выходить! Я просил тебя только об одном!       — Я не могла иначе, Ликс! Ты же знаешь! — вскрикнула я, пытаясь перекричать ветер и его ярость.       — Что ты делаешь, Рю?! Ты хоть на секунду включила голову?! — он выплёвывал слова, но в каждом из них сквозила не ненависть ко мне, а дикий, парализующий ужас за меня. — Ты подумала, что будет после? Если бы этот щенок нажал на курок на долю секунды раньше? Если бы ты пострадала... если бы тебя не ста... — парень запнулся, захлебнувшись словами. — Я даже произносить это не хочу!       Ли с силой пнул землю, разбрасывая камни, и издал глухой, надрывный рык, полный отчаяния.       — В тебя сегодня чуть не попала пуля! Настоящая, мать её, свинцовая пуля! — Феликс снова сорвался на крик, зашагав на меня. Его голос, обычно глубокий и бархатный, превратился в надрывный хрип. — Я просил тебя только об одном... всегда береги мою главную ценность. Себя! Ты хоть на секунду своим девичьим мозгом осознаёшь, что если с тобой что-то случится, от меня не останется ничего? Совсем ничего! Пустое место, Рю!       Моё сердце разрывалось на части. В свете фар я видела не опасного мафиози, способного убить одним взглядом, а напуганного до смерти мужчину, чей единственный якорь в этом мире едва не сорвало штормом. Сделав осторожный шаг вперёд, я попыталась поймать Ли за дрожащие руки, чтобы остановить эту вспышку ярости.       — Ликс, послушай... — прошептала я, но он резко вырвался.       Феликс дёрнул плечами, уходя от моего прикосновения, и затряс головой, будто пытался выкинуть из неё картинку моего тела под прицелом. Он был не готов мириться, не готов дать себя погладить, как раненого зверя.       — Почему ты не думаешь о себе?! — парень снова вскинул руки, его желваки ходили ходуном. — Ты должна была сидеть в машине! Мы обсуждали это тысячи раз! Твоя безопасность — это единственное, что имеет значение. Почему ты вечно лезешь под пули, когда я прошу тебя просто... просто жить?!       — Потому что я не могу жить без тебя, Феликс, — тихо, но твёрдо произнесла я, делая ещё один шаг.       Мафиози замер, но тут же оскалился, пытаясь защититься от моей нежности привычным гневом:              — Не смей... не смей использовать это сейчас! Ты нарушила приказ. Ты могла погибнуть из-за своей глупой самоотверженности!       Я не отступила. Медленно, затаив дыхание, я снова протянула руки и на этот раз нежно обхватила его ладони, которые он сжимал в кулаки. Мужские пальцы были ледяными и твёрдыми, как сталь. Парень попытался вытянуть их, но я держала крепко, согревая своим теплом.       — Ликс... посмотри на меня, — я заставила его встретиться со мной взглядом. — Я здесь. Живая. Твоя. Я вышла, потому что не могла позволить тебе пострадать или стать убийцей того, кто когда-то помог мне. Я защищала не себя, я защищала нас.       — Ты рисковала всем! — выплюнул мафиози, но я почувствовала, как его сопротивление начинало давать трещину.       Я сократила расстояние между нами, прижимаясь всем телом к горячей груди, которая быстро двигалась от рваного дыхания. Мои руки скользнули выше, обвивая шею, а пальцы мягко зарылись в платиновые волосы, собранные в хвост на затылке. Я начала медленно, почти невесомо поглаживать кожу, нашёптывая слова любви прямо в ключицу.       — Тсс... Тише, мой смелый мафиози. Всё закончилось. Я ни за что не брошу тебя, слышишь? Никакая пуля не разлучит нас, пока я чувствую, как бьётся твоё сердце.       Феликс всё ещё стоял прямо, как натянутая струна, но я чувствовала, как его плечи медленно опускались. Тяжёлое дыхание, обжигавшее мне макушку, стало более размеренным. Ли издал звук, похожий на сдавленный стон, и наконец сдался. Его руки, уже горячие и властные, обхватили мою талию, вжимая меня в себя с такой силой, будто он хотел спрятать моё тело под своей кожей.       — Глупая девчонка... — прошептал мафиози в мои волосы, и я почувствовала, как затем он уткнулся носом мне в шею. — Поэтому я не беру тебя на дела. Просто прячу дома. Даже с Чаном договорились, что работать будешь у него, где безопасно. Я ничего в этой жизни не боюсь так сильно, как потерять тебя. Это мой единственный настоящий кошмар, Рю.       Ли отстранился лишь на мгновение, чтобы обхватить моё лицо ладонями. Его взгляд, теперь полный невыносимой нежности и остаточной боли, скользил по моим чертам.       — Обещай мне, — голос вибрировал от запредельной искренности. — Обещай, что в следующий раз ты останешься в машине. Даже если небо будет падать на землю.       — Обещаю, что всегда буду на твоей стороне, — ответила я, и Ликс, не в силах больше спорить, жадно впился в мои губы долгим, исцеляющим поцелуем.       Феликс вздохнул и, окончательно сдавшись, сгрёб меня в охапку. Он обнял меня так крепко, будто пытался срастить наши ребра, вжимая в свою кожаную куртку, пахнущую порохом и холодным ветром. Мы стояли так несколько минут в звенящей тишине ночи. Я чувствовала, как бешеный ритм сердца постепенно замедлялся, а стальные мышцы расслаблялись под моими ладонями.       Когда Ли отстранился, его взгляд изменился. Исчез опасный мафиози, появился тот самый юный, местами наивный парень, который до сих пор не до конца понимал, как работали чувства. Он выглядел почти беззащитным в своей искренности.       — Очень люблю тебя, Рю, — прошептал Ликс, перебирая мои волосы. — Ни разу не усомнился, что выбрал тебя. Знаешь… то, как твои руки каждый раз вытаскивают меня из этой чёрной бездны гнева… как ты умело гасишь мою ярость. Больше никто так не может. Я проверял.       Я замерла, вслушиваясь в его признание, надеясь услышать приятные слова.       — Однажды в клубе я решил подойти к девушкам с одной глупой просьбой, — продолжал делиться Феликс, глядя куда-то в пространство. — Хотел проверить теорию. Просил, чтобы, пока я просто лежал, они нежно поглаживали мне лицо, пытались успокоить, нашептывали что-то ласковое, даже про огурцы упомянул. Но никто не смог повлиять на меня. Мой гнев внутри только сильнее разгорался, он им не поддавался. И только ты…       — Это звучит очень романти… Стоп, что?! — я резко отпрянула от него, толкая парня в грудь.       Улыбка слетела с Феликса в ту же секунду, как он осознал, что ляпнул лишнего. Его глаза округлились, на лице отразился чистый, незамутнённый ужас, и парень явно был готов отвесить себе сочный подзатыльник прямо здесь и сейчас.       — Ты был с девушками в клубе?! — я вспыхнула, чувствуя, как внутри закипала жгучая ревность. — С теми самыми?! Из твоего знаменитого списка пятидесяти?!       Я прикусила губы, скрестила руки на груди, и смерила любимого самым тяжёлым взглядом, на который была способна.       — Рю, подожди! Нет! Я не изменял тебе! — Ликс замахал руками, делая шаг ко мне, но я демонстративно отступила. — Это было очень давно! Ну, как давно… тогда, когда ты мне в доме Чана маску из огурцов делала! Мы ещё не встречались. Помнишь? Вот сразу после того случая я и решил проверить. Я тогда испугался, что любая сможет так же легко меня усмирить, просто погладив по щеке. Я думал, это методика такая рабочая! Но нет… ни черта у них не вышло. Ты — особенная. Единственная, понимаешь?       — Ах, Ликс, ты…! У меня даже слов не хватает! — ругалась я, качая головой. — Ты пошел в клуб проводить «эксперименты» на других девушках, пока я переживала за твою неуравновешенную психику?! И что? Каждую из пятидесяти пташек проверил?!       Феликс состроил такое виноватое и несчастное лицо, что напомнил мне побитого щенка. Он сложил руки в умоляющем жесте, заглядывая мне в глаза.       — Прости меня, глупого, а? Я же тогда был уверен, что это просто «технический сбой». Я не понимал, что дело в тебе, а не в девушках и огурцах! — он попытался снова коснуться моей руки, но я слегка отстранилась. — Рю, ну не сердись. Ты же видишь, я провалил эксперимент. Никто, кроме тебя, не имеет власти над моим демоном.       Я тяжело вздохнула, глядя на его платиновые волосы и этот нелепо-искренний взгляд, который не сочетался с образом мафиози. Гнев медленно улетучивался, уступая место горькой усмешке. Я понимала, что не могла долго злиться на эту его сторону — детскую, наивную и совершенно не умеющую фильтровать свои признания.       — Какой же ты всё-таки… глупый, — пробормотала я, позволяя ему наконец поймать мою ладонь. — Ты хоть понимаешь, как это звучит? «Методика успокоения огурцами»…       — Зато проверенная! — Ликс радостно просиял, поняв, что гроза миновала. — И эксклюзивная. Только для внутреннего пользования семьи Ли.       Я покачала головой, чувствуя, как он снова притягивал меня к себе. Несмотря на все его мафиозные замашки, в душе Ли оставался тем самым парнем, которого нужно было просто вовремя обнять и правильно понять.       Спустя время мы сели в машину и поехали в сторону дома. Теперь между нами оставался только один вопрос.       — Рассказывай… — наконец выдохнул Ликс, и этот вздох был полон понимания.       — Ыну — полицейский, — начала я, глядя на свои сцепленные пальцы. — Когда-то я несколько дней без сна раздавала листовки с портретом Хэ, пытаясь найти его. В тот день начался ливень, и я чуть не рухнула в обморок прямо на тротуаре от бессилия и голода. Его бабушка увидела меня... Она не прошла мимо. Помогла, пригласила к себе в дом, обогрела. Я бесконечно благодарна ей. Она потеряла мужа и сына из-за преступников, Ликс. Именно поэтому её внук пошёл в полицию. Ыну тогда пришёл со смены и просто помог мне отследить машину, на которой уехал Хэ. Вот и всё.       Феликс на секунду ослабил на руле хватку, которую усиливал каждый раз, когда с моих уст срывалось имя другого мужчины, переваривая услышанное. Его профиль в полумраке казался высеченным из камня.       — Ты была у них дома? — в его голосе снова промелькнула та самая колючая нотка, которую он не мог скрыть.       — Да, — я повернулась к нему, мягко коснувшись его плеча. — Феликс, между нами с Ыну ничего нет и быть не могло, если тебя это волнует.       Он молчал несколько секунд, а потом его плечи наконец немного опустились.       — Нет, я не подозреваю тебя и не пытаюсь в чём-то уличить, Рю, — рассудительно произнёс он, хотя в голосе всё чувствовался отголосок ревности. — К тому же, ты тогда была одержима поисками Хэ... Вряд ли бы ты стала заводить интрижки с полицейским в таком состоянии. Просто... — парень запнулся, бросив на меня быстрый, почти беззащитный взгляд. — Мне не нравится, что кто-то другой знает тебя такой. Такой беззащитной.       — Теперь я не беззащитна, — тихо ответила я, переплетая свои пальцы с его рукой. — У меня есть ты.       Феликс шумно выдохнул, и я увидела, как на его лице наконец проступила слабая, облегченная ухмылка. Он поднёс мою руку к губам и крепко прижался к ней, закрыв глаза на мгновение.       Ликс еще некоторое время петлял по тёмным переулкам, то и дело бросая колючие взгляды в зеркало заднего вида. Напряжение в его плечах не спадало, пока мы наконец не свернули в подземный паркинг нашего дома.       Когда за нами захлопнулась тяжёлая дверь квартиры, я почувствовала, как силы окончательно покидали меня. Ноги стали ватными, а события дня — от триумфа в торговом центре до выстрела на мосту — смешались в гудящий ком. Кое-как скинув туфли и пальто, я дошла до гостиной и буквально рухнула на диван.       Уткнувшись щекой в подушку, я инстинктивно нащупала на груди кулон. Мои пальцы медленно потирали холодный металл, ощущая каждую высеченную чешуйку дракона. Этот маленький символ стал моим якорем, напоминанием о том, кто вытащил меня из бездны. Ликс бесшумно разулся и избавился от лишней одежды. Сняв пиджак, он тяжело опустился на край дивана рядом со мной. Я приоткрыла один глаз и виновато посмотрела на любимого снизу вверх.       — Я так устала сегодня... — прошептала я, чувствуя, как веки наливались свинцом. — Совсем выбилась из сил. Прости, Ликс. Наш вечер пошёл не по плану.       Я поджала губы, коря себя за слабость, но Феликс лишь мягко покачал головой. В его глазах больше не было той пугающей ярости мафиози — только тихая, обволакивающая нежность.       — Иди сюда, — негромко скомандовал он.       Ли осторожно подхватил меня, помогая переместиться, и уложил мою голову себе на грудь. Я свернулась калачиком, поджав ноги, и почувствовала, как его сердце билось ровно и уверенно под моей щекой. Ликс накрыл меня своим пиджаком, который ещё хранил тепло мужского тела и едва уловимый запах парфюма. Я закрыла глаза, окончательно растворяясь в этом тепле. Рука любимого человека медленно легла мне на плечо, и я услышала глубокий, успокаивающий вздох.       — Спи, Рю, — прошептал парень, целуя меня в макушку. — Сегодня я буду твоим щитом. А завтра... завтра мы начнём всё сначала.       В этой тишине, укрытая его пиджаком и любовью, я наконец поняла: неважно, сколько засад ждало нас впереди, пока это сердце билось в унисон с моим. Я внезапно приподнялась на локтях, чувствуя, как сонливость мгновенно испарилась, уступив место странному, щекочущему волнению. Разговор принял неожиданный оборот, и тишина в гостиной стала какой-то особенно интимной, наполненной невысказанными мечтами.       — В последнее время я часто валюсь с ног. Сил совсем не хватает, — призналась я, вглядываясь в его лицо.       Ли замер, его рука, перебиравшая мои волосы, остановилась. Он странно прищурился, и в глубине карих глаз вспыхнула какая-то сумасшедшая, робкая надежда.       — А может ли быть... что ты... ну... — парень запнулся, явно подбирая слова, и его скулы едва заметно порозовели.       — Что? — я широко открыла глаза, всматриваясь в черты напротив. — Ты на что намекаешь, Ликс?       — Ну... — он кашлянул, пытаясь вернуть себе невозмутимый вид мафиози, но вышло не очень убедительно. — Мы же с тобой занимаемся любовью... регулярно. И очень страстно. Вдруг биология взяла своё?       Я невольно рассмеялась, хотя в груди что-то сладко сжалось от того, с каким трепетом Ли это произнёс.       — Нет, Феликс, я не беременна. У нас всегда защищённый секс, ты же сам за этим строго следишь, — мягко объяснила я, погладив его по щеке.       — А может, сделаем тест? Для очистки совести? — вдруг предложил парень, подавшись вперёд. В его голосе звучал азарт, смешанный с серьёзностью.       — Хорошо, если тебе так спокойнее. Но я заранее знаю результат. Точно нет, — уверенно ответила я, садясь напротив него и поджав под себя ноги.       Ликс на мгновение помрачнел, тень лёгкой печали промелькнула на его лице, и он заглянул мне в самую душу.       — Ты... не хочешь детей? От меня?       — Хочу, — выдохнула я, и это признание отозвалось гулом в ушах. — Конечно, хочу. Но мы ведь даже не обсуждали это с тобой. Это так серьёзно, Ликс. Например... я даже не знаю, кого бы ты хотел.       — Мальчика! — выпалил мафиози без малейших раздумий, так твёрдо, будто Ли готовился к нему с того момента, как мы впервые встретились.       — А чем плоха девочка? — я обиженно надула губы и прищурилась, уличая его в несправедливости. — Ты что, против маленькой Сори?       — Ничем не плоха, — Феликс порывисто схватил мои ладони и прижал их к своим губам. — Просто... Рю, представь: если я за тебя одну так трясусь, что готов весь город в порошок стереть, то что будет со мной, когда появится ещё одна твоя копия? Такая же маленькая, бесстрашная девчонка, которая вечно ищет приключения на свою попу? Я же не выживу... Я поседею раньше, чем она пойдёт в садик! — он хрипло рассмеялся, качая головой.       — Так ты уже, — я мило вскинула брови и запустила пальцы в платиновые волосы, нежно пропуская пряди сквозь фаланги. — Светлее уже некуда, Ликс.       — А мальчик... — взгляд парня стал мечтательным, он притянул меня ближе за талию. — Мальчик будет защитником. Я смогу обучить его навыкам боя, научу стоять за себя и за тебя. Он будет моей правой рукой.       — О, нет-нет! — я испуганно закачала головой, представляя эту картину. — Тогда я точно сойду с ума! Буду переживать за вас вдвойне, гадая, на какой разборке вы оба застряли. Один «опасный огурец» в доме — это мой предел, Феликс!       Ли притянул меня к себе вплотную, зарываясь носом в мою шею, и его низкий, вибрирующий смех отозвался во всем моём теле.       — Ладно, — прошептал мафиози, обжигая кожу дыханием. — Пусть будет кто угодно. Главное, чтобы от тебя. Но тест мы всё-таки купим. Завтра.       Я прижалась к нему, слушая, как бешено билось его сердце. В этот момент, в тишине нашей квартиры, вопрос о детях перестал быть теорией. Он стал осязаемым будущим, которое пугало и манило одновременно.       Я повернула голову и посмотрела в карие глаза, которые сейчас светились такой непривычной, домашней теплотой, и в голове медленно прокручивался новый виток нашей жизни. Ещё несколько месяцев назад я стояла на краю моста, прося о конце, а сегодня мы сидим на диване и спорим о том, какого Пола будет наш будущий ребёнок.       На самом деле, где-то глубоко внутри, под слоями прошлых обид и страхов, я уже знала ответ. Я хотела стать мамой. Желала подарить этому миру частичку нас, которая возьмёт от меня верность, а от него — это сумасшедшее, всепоглощающее умение защищать то, что любишь. Но больше всего мне хотелось увидеть Феликса в роли отца. Того самого грозного мафиози, который заставляет дрожать врагов, но который будет неуклюже пеленать крохотное создание или позволять маленькой дочке заплетать косички на своих платиновых волосах. Это было бы его самым главным искуплением — созидать жизнь, а не разрушать её.       Я ласково провела ладонью по щеке, усыпанной веснушками, очерчивая линию челюсти, и нежно коснулась губами носа Ли. Затем взяла руки Феликса в свои, крепко удерживая.       — Знаешь, — прошептала я, — каким бы ни было наше «завтра», я больше не боюсь. Потому что в этом безумном мире я нашла свой самый надёжный причал.       Я почувствовала, как пальцы Феликса дрогнули в моих руках. Я нервно сжала его ладони, чувствуя, как внутри всё замирало от собственной смелости. Ли смотрел на меня взволнованно, его взгляд буквально сканировал моё лицо, изучая каждую морщинку, каждую тень нервозности в глазах напротив. Он ждал.       — Ликс... — я сглотнула вязкую слюну, сердцебиение отдавалось в самых кончиках пальцев. — Я хочу ребёнка. Нашего. От тебя.       Мир на мгновение застыл. Феликс не пошевелился, лишь его дыхание стало тяжелее. Я видела, как в карих глазах отразился целый спектр эмоций: от шока до ослепляющего, почти болезненного восторга.       — Рю... ты понимаешь, что сейчас сказала? — голос стал совсем тихим, глубоким, вибрирующим от нежности.       — Да, — я кивнула, не отводя взгляда. — Я знаю, что я совсем не опытная. Что я сама ещё иногда чувствую себя потерянной... Но я готова пройти этот путь. С тобой. Я доверяю тебе свою жизнь, Феликс, и я хочу доверить тебе жизнь нашего продолжения. Ты — лучший человек, которого я знаю, что бы ты сам о себе ни думал.       Я видела, как парень боролся с нахлынувшими чувствами, как его челюсть сжималась, чтобы не выпустить наружу крик радости или слезы. Я осторожно положила ладонь на щеку, стараясь заранее защитить любимого от возможного разочарования.       — Послушай... если завтра тест будет отрицательным... пожалуйста, не расстраивайся, — мой голос немного дрогнул. Я так боялась увидеть в глазах Ли печаль. — Я не хочу, чтобы ты грустил, Ликс. Мы ведь только начали...       Феликс перехватил мою руку, прижимая ладонь к своим губам и закрывая глаза. Он вдыхал мой запах, будто это был единственный кислород на планете. Мягкий поцелуй растворил меня а этом моменте.       — Если тест будет отрицательным, — прошептал парень, открывая глаза, в которых теперь горел не только домашний уют, но и то самое знакомое, хищное пламя, — то я просто сделаю так, что в следующий раз биология возьмёт своё.       Я слегка улыбнулась, чувствуя, как напряжение уходило.       — Тогда... если завтра там будет одна полоска... мы займёмся созданием нас? Без пауз и оправданий? — я заглянула в уверенные глаза мафиози.       — Без пауз и оправданий? — Феликс прищурился, потому что ему явно понравилась моя формулировка, и его кошачья ухмылка медленно возникла передо мной. Он притянул меня к себе за талию, сокращая расстояние до опасного минимума. — Рю, я клянусь, что планирую сделать так, чтобы у биологии просто не осталось выбора.       Ликс стал целовать меня и незаметно, даже для себя, повалил моё тело на подушки. Нависая сверху, Ли тяжело дышал, но боялся продолжить. Несмотря на его взгляд, полной любви и решимости, мафиози чмокнул меня в нос и отстранился. Я не успела ничего сказать, у меня перехватило дыхание.       — В следующий раз мы не просто будем заниматься любовью — мы построим мост в новое будущее. На наших плечах теперь огромная ответственность! — мафиози ухмыльнулся и, сменив серьёзный тон на спокойный, ласково чмокнул меня в нос. — И сейчас будущей маме нужно набраться сил перед завтрашним днём.       — Ликс, нас всегда окружали опасность, выстрелы и холодный металл, — я подняла ладонь любимого и поцеловала мозоли от оружия. — Но я хочу, чтобы эти руки научились держать что-то совсем хрупкое. Я вижу тебя отцом, Феликс. Вижу, как ты бережно подхватываешь нашего ребёнка, как боишься дышать, чтобы не потревожить его сон. Я представляю, как ты будешь баюкать наше маленькое чудо. Ты ведь мафиози, Ликс, твой голос заставляет врагов дрожать... Но я уже знаю, что ты будешь намеренно делать его тише, мягче, почти шёпотом напевая колыбельную, чтобы не напугать кроху. Ты будешь держать нашего ребёнка за маленькую ручку своими сильными пальцами, а я буду стоять в дверях и просто смотреть на вас. Ты станешь лучшим папой, потому что никто не умеет беречь так, как ты. С тобой я не боюсь дарить жизнь, потому что знаю: в твоих руках она будет в абсолютной безопасности. И позже, когда наш малыш станет взрослее, я буду смотреть на вас, как ты идёшь с ним за руку, серьёзный и гордый, и как ты меняешься в лице, стоит ему просто улыбнуться тебе. Увидеть тебя таким — любящим, заботливым, настоящим папой — это всё, о чём я теперь мечтаю. Ты — мое искупление, Ликс, и я хочу, чтобы наше счастье продолжалось в ком-то ещё.       По моему лицу скатились слёзы. Я шмыгнула носом, не сумев сдержать эмоций. Феликс дослушал признание, но ничего не ответил словами. Вместо этого он просто притянул меня к себе, накрывая своим теплом, как самым прочным щитом. В гостиной воцарилась та особенная, звенящая тишина, которая бывает только у людей, нашедших друг друга в эпицентре шторма. Ночной город за окном жил своей жизнью, мерцая миллионами огней, но для нас время замерло.       Ли медленно склонился и запечатлел на моём лбу долгий, трепетный поцелуй, пахнущий нежностью и обещанием. Его рука продолжала плавно скользить по моим волосам, успокаивая каждый нерв, каждое сомнение.       — Спи, Рю, а я обещаю, что не дам нашему счастью закончиться, — глубокий, кажущийся мне всегда сексуальным голос теперь звучал как колыбельная. — Я всегда буду рядом. Буду защищать тебя от всего плохого, от любой тени и каждого выстрела. Лишь бы ты была здесь. Лишь бы ты просто была, чтобы мы смогли создать продолжение нас...       Я закрыла глаза, чувствуя, как кулон-дракон на моей груди согревался от тепла наших тел. Мы оба были изранены, мы оба совершали ошибки, но в этом сплетении рук и душ обрели свободу. И в эту минуту я точно знала: пока Феликс держит меня так крепко, ничто не сможет разрушить наше счастье. Это был наш финал. И наше бесконечное начало.