Я должен был сделать это раньше, прости

— О своей жизни? Я о ней думаю. Но стоит мне лишь вспомнить тебя, так сразу земля из под ног уходит, Уилл. — Я не хочу это слушать. Всё закончилось. Я не хочу возвращаться туда и держаться за тот отрезок жизни, — его голос был ровным, почти холодным. — Отрезок? — он сделал шаг вперёд. — Для тебя это было просто чем-то… небольшим? — Даниэль, — Уилл наконец обернулся. В его взгляде не было злости, только усталость. — Я никогда не желал тебе зла. Это был мой выбор. Я уже всё объяснил. Нам нечего обсуждать. Он отошёл в сторону, намеренно увеличивая дистанцию, и нажал кнопку кофемашины. Та резко щёлкнула и замолкла, громкий звук на мгновение разрезал напряжение между ними. Даниэль не был пугающим. Он не был тягостным. Просто… не его. Нью-Йорк был ярким, шумным, захватывающим — но не его жизнью. Он подходил брату Уилла, возможно его друзьям, самому Даниэлю. Тот вписывался в этот город так органично, словно был частью декораций модного фильма. А Уилл — нет. — Я понял, — тихо сказал Даниэль. И тут же добавил: — Но что делать мне, если я хочу всё вернуть? — Я не знаю, — Уилл пожал плечами. — Задумайся о карьере. О будущем. Строй жизнь. Но без меня. — Почему ты так категоричен? — Даниэль снова подошёл ближе. Слишком близко. — Разве плохо, когда человек любит и хочет вернуть тебя? — Любит? — Уилл усмехнулся, коротко и сухо. — В конце там не было никакой любви. Ни с твоей стороны, ни с моей. — Была, — Даниэль почти шептал. Он сократил дистанцию ещё сильнее, так что Уилл ощущал его дыхание. — Я люблю тебя, Уильям. Я скучал. Безумно. Уилл не отступил. Просто выпрямился, словно выстраивая невидимую стену между ними. — Забавно, — спокойно сказал он. — Ты смог сказать это только сейчас. Но я не отвечу тебе взаимностью, уже не время для подобных разговоров. Он посмотрел прямо в глаза Даниэлю. — Ты не тот человек, которого я хочу видеть рядом. Даниэль нахмурился. На лбу проступили морщины — раздражение, жадность, упрямство. Он явно не привык, чтобы его отталкивали без истерик и страха. Даниэль снова подошёл ближе. На этот раз Уилл это заметил сразу — слишком резко сократилось расстояние. Воздух стал плотным, чужим. — Ты даже не смотришь на меня, — произнёс он тихо. — Боишься? Уилл сжал пальцы, но не поднял взгляда. — Я просто не хочу с тобой разговаривать. — Не хочешь… или не можешь? — Даниэль наклонил голову, всматриваясь в его лицо. — Скажи честно, Уильям. Ты так же дрожишь со всеми или только со мной? Уилл резко поднял глаза. В них мелькнуло что-то опасное — не страх, а злость, сдерживаемая из последних сил. Он держался всё это время, но сейчас слыша эти намёки на страх, дрожь — стало мерзко. — Не льсти себе, — холодно ответил он. — Ты не настолько важен, чтобы я тебя боялся. Это было сказано спокойно. Слишком спокойно. Даниэль усмехнулся, но улыбка вышла кривой. — Правда? Значит ты не боишься находится со мной, но возвращаться не хочешь, и при этом не уходишь прямо сейчас? Он сделал ещё шаг. Теперь между ними почти не было пространства. — Или ты привык, что я решаю, когда можно уйти? Уилл отступил на полшага. Этого было достаточно. — Я ушёл тогда, — сказал Уилл негромко. — И знаешь… мир не рухнул. Он опёрся ладонью о край стойки, словно ему нужно было за что-то держаться, и только потом посмотрел на Даниэля. — Ты всегда говорил, что без тебя я потеряюсь. Что я не справлюсь. Что мне будет хуже. Пауза. — Оказалось — нет. Тишина сгустилась, стала давящей. Даниэль прищурился. — И что же ты хочешь этим сказать? Уилл медленно выдохнул. Сердце билось слишком быстро, но он не отступил. — Что ты был не единственным, — произнёс он тихо. — И не таким незаменимым, как тебе казалось. Слова повисли между ними, острые, как стекло. Лицо Даниэля изменилось мгновенно. Взгляд стал тёмным, почти пустым. — Повтори, — сказал он. Уилл не хотел. Каждая клетка кричала сделать шаг назад. Но он всё равно сказал: — Я жил, и живу дальше. И рядом со мной были другие люди. И есть. Он добавил, уже почти шёпотом: — И мне не пришлось за это расплачиваться. В следующую секунду Даниэль оказался слишком близко. Уилл успел заметить движение лишь краем глаза. Рука Даниэля вылетела, замахнувшись почти медленно, как будто воздух перед ним сжался. На мгновение показалось, что время замедлилось — можно было увидеть каждое сокращение его кисти, каждое напряжение мышц. Сердце Уилла бешено забилось, грудь сдавило, а внутри что-то замерло. Удар дошёл к нему внезапно, но не мгновенно — сначала легкий контакт, потом резкий толчок в челюсть. Чёрт, удар пришелся прямо в челюсть. Эти мили секунды казались несбыточной вечностью. Взрыв боли пронёсся по лицу, отдаваясь в зубах, челюсти и висках. Горло сжалось, хрип сорвался невнятным звуком. Во рту мгновенно появился острый вкус металла и крови, будто кто-то разломил сталь и всунул её прямо ему в рот. Головокружение пришло с задержкой, но как только удар дошёл до плеч и спины, ноги Уилла перестали слушаться. Он ударился спиной о стойку, колени подогнулись, и тело почти потеряло равновесие. Каждый вдох резал, боль била в грудь, заставляя судорожно хватать воздух ртом. Щёка пульсировала, нёбо горело, зубы отдавали отдачей от контакта. Всё вокруг стало дрожать, казалось, что комната качается вместе с его телом. Даниэль шагнул ещё ближе. Его рука взмыла снова, и глухой удар пришёлся точно в грудь Уилла. Тело прогнулось, колени подкосились окончательно, он сполз на полшага, хватая воздух ртом, как будто каждое дыхание режет лёгкие. Металл вкуса крови усилился во рту, смешавшись с горечью, адреналином и головокружением. Ещё один удар, чуть ниже, и Уилл почти рухнул на пол, цепляясь за стойку. Каждая клетка его тела горела болью, мышцы отказывались слушаться, а сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. Страх прилипал к коже и внутренностям — тяжёлый, липкий, взрослый. — Ты думаешь, можно заменить меня? — голос Даниэля был низким, срывающимся, с тенью бешеной ярости. — Думаешь, я был просто… одним из? Он наклонился ещё ближе. Лицо Даниэля оказалось всего в сантиметре от Уилла, дыхание смешалось с запахом пота и чего-то горького, опасного. Страх охватил Уилла полностью. Не паника, а ощущение: сейчас может случиться что-то хуже, чем просто удар. Его сердце колотилось, руки дрожали, мышцы напряглись, будто готовясь к падению. Каждое движение Даниэля было одновременно угрожающим и неизбежным. Уилл едва смог поднять взгляд. Внутри всё горело: щека, зубы, губы, грудь — словно каждый удар был умножен. Даниэль ладонью провел по щеке Уилла, и взял его за подбородок. — Ты как щенок, в итоге вернешься ко мне. Кто же будет с тобой, что если тебе понадобиться помощь? Никто тебя не защитит. Ты далеко от семьи и друзей, и никогда туда не вернешься. Не сможешь. А в Нью-Йорке был я, дававший тебе спокойствие и возможность дышать полной грудью, не думая о каких либо последствиях. — сквозь зубы говорил Даниэль. У Уилла перехватывало дыхание, но он пытался держаться. К концу дня у него совсем не осталось физических сил, чтобы дать хоть какой-то отпор. Было ощущение что сейчас всё закончится, его растоптают. Не только физически, как могло показаться, но и морально. Ему требовалось весьма достаточно времени чтобы прийти в себя от…расхода с Даниэлем. Это сложно назвать расставанием, так как и отношениями это было сложно назвать. Возможно да, первое время была та самая искра, любовь и ощущение — вот, то что я искал, то чего мне так не хватало. Но в конечном итоге Уилла использовали. Во всех смыслах. Даниэль продолжал что-то говорить, но Уилл уже не слушал его. Точнее не слышал, даже если бы хотел. В голове гудело, шум стал более явный, и полностью перекрыл реплики и звуки вокруг. Казалось что вот вот он отключится, но пытался держаться, иначе он не мог предугадать что с ним сделает Даниэль, если тот просто отключиться. Это его разозлит и даст волю свободы действий. Нельзя это допустить. Даниэль продолжал скользить взглядом по его лицу, пальцы сжимали подбородок, словно проверяя, подчинится ли он. Слова текли потоком, но Уилл больше их не слышал. Внутри всё гудело, кровь стучала в висках, дыхание становилось прерывистым. Каждый вдох давался с трудом, тело болело, ноги дрожали. Он едва держался на стойке, будто любой новый толчок мог опрокинуть его. И мысль, что если он просто расслабится, Даниэль сможет сделать с ним всё что угодно, сжимала грудь холодным кулаком. Сквозь боль и шум в голове мелькнула крошечная мысль: я не могу позволить ему меня сломать. Но силы почти кончились. И в тот момент, когда казалось, что Даниэль готов нанести новый удар… Уилл слышал знакомый звон. В глазах всё было уже окончательно размыто, и он ничего не слышал. Даниэль отпустил его, и тот рухнул облокотившись на стойку. Глаза медленно закрывались, а дыхание становилось еще тревожнее. Уилл упал медленно, но совсем без сил. Отсутствие нормального сна, стресс, работа, разговоры, удары. Всё это вывело его из колеи. Всё было привычным,и кроме разговоров с ним, и уже знакомых когда-то..ударов. Уилл окончательно перестал предпринимать попытки разглядеть что происходит, почему Даниэль его отпустил и отошел, всё было слишком размыто, а веки были через чур тяжелыми. Глаза полностью закрылись, тело дрожало, дыхание резалось. Он больше не видел, не слышал и не пытался понимать, что происходит. Всё вокруг стало мутным, растворялось в шуме и боли. Но он ощущал присутствие. Шаги — твёрдые, уверенные — приблизились к Даниэлю. Чужая энергия сжалась рядом, словно стена. — Отойди, — сказал тихо, но твёрдо голос. Даниэль стоял в нескольких шагах от Уилла, и отошел лишь на пару шагов, чтобы посмотреть кто зашел в уже закрытое заведение. — Ну вот и закончились твои слова и смешные попытки, чтобы меня остановить, — прошипел он, глянув на Уилла. — Иначе зачем бы ты лежал здесь? — Ты ошибаешься, — раздался ровный голос у двери. Майк. Он сделал шаг вперёд, плечо чуть выставив, чтобы встать между Даниэлем и Уиллом. — Отойди. — Или что? — Даниэль улыбнулся криво, глаза искрились. — друг, что ли? Думаешь, ты сможешь меня удержать? — Не думаю. Я знаю, — сказал Майк, не двигаясь, но его взгляд был твёрдым. Даниэль насмешливо усмехнулся и сделал движение вперёд. Майк резко шагнул на встречу, столкнувшись с ним плечом — движение было коротким, но сильным. — Не трогай его, и уходи отсюда. — прорычал Майк, когда Даниэль попытался обойти его сбоку. — Ах, так он теперь твой? — Даниэль хмыкнул, и рука чуть замахнулась в сторону Майка. Мгновение замерло. И тогда Майк резко вцепился за руку Даниэля, оттянув её в сторону, как раз так, чтобы Даниэль не мог нанести удар. Даниэль дернулся назад, глаза сузились, а Майк не отпускал, выпрямляясь всем телом, создавая невидимую стену между Уиллом и угрозой. — Вот оно как…видимо ты есть тот самый человек, которым он смог меня заменить? Или ты влюблен в него по уши, и пытаешься дать ему надежду о том — что кто-то сможет любить такое животное – как он? Майк чувствовал как его скулы сводятся всё сильнее, злость росла. Кто этот человек? Что здесь происходит, мать вашу? Почему он ТАК разговаривает? Что с Уиллом? Майк заметил как Уилл совсем расплылся без сил, но при этом он весь дрожал. Инстинктивно он сделал шаг вперед к нему, но Даниэль его остановил. — Животное здесь ты. Грубая сила никогда не будет лучшим способом решать дела. Давай по хорошему, ты просто уйдешь. — Нет, уходить я не собираюсь. — Тогда решай вопрос со мной. — Уверенно произнес Майк. — С тобой? Может ты объяснишься, какого черта ты здесь забыл? И правда. А что Майк здесь делал? Сегодня четверг, увидится они должны в пятницу…вечером, в восемь часов вечера. Он обещал зайти за Уиллом. Но сегодня ноги сами повели Майка сюда, он хотел увидеться раньше. Обнять. Сказать хоть что-то, что сможет избавить их от груза недостающих воспоминаний за упущенное время. Но почему он здесь? Правда? В голове было пусто. Он скучал. Очень скучал. И терпеть это было невозможно, до самой великой жадности невозможно. — Какого чёрта здесь происходит? — голос Майка был спокойным, но в нём чувствовалось напряжение. Он не хотел оправдываться перед незнакомцем что он тут делает. Уилл медленно поднял голову. Их взгляды буквально на секунду встретились, до того как он снова не закрыл глаза, перестав дрожать. И на мгновение — всего на мгновение — всё остальное перестало существовать. Майк сделал шаг вперёд. — Зачем ты его ударил? — спросил он, уже глядя на Даниэля. — Это не твоё дело, — огрызнулся тот. Майк усмехнулся. Холодно. — Ошибаешься. Не смотря на то что Даниэль стоял между ними, он все равно встал рядом с Уиллом, почти заслоняя его собой. — Это моё дело. Уилл почувствовал это — не прикосновение, нет, а присутствие. Надёжное. Настоящее. И от этого внутри что-то болезненно сжалось. Безопасно. Как тогда. Майк всегда заботился о нём. И о черт как же становилось стыдно, Майку вновь приходится спасать своего друга. Уилл не был таким беззащитным как в детстве, он был другим. Мог постоять за себя, и при необходимости применить физическую силу, но — не сегодня. Он был слишком истощен. Кажется, он забыл даже поесть. — Твоё дело? Я понял. Всё таки ты и есть та шавка на которую меня променяли, и вот ради тебя то он бросил жизнь в Нью-Йорке. Смешно, до ужаса смешно. Вы оба выглядите слишком жалко, и вам идёт этот убогий городишка. — Хватит, — спокойно сказал он, но тон был твёрдый, не требующий вопросов. Даниэль хотел оттолкнуть Майка рукой, но тот удержал его лёгким рывком, переводя вес назад. Контакт был коротким, но достаточным, чтобы Даниэль потерял устойчивость на полшага. — Давай без театра, — произнёс Майк тихо, холодно, как лёд. — Ты уходишь сейчас. — Думаешь, ты защитишь его? — прошипел он, делая замах рукой. Майк не двинулся. Когда Даниэль пытался пройти, Майк резко схватил его за запястье, повернул корпус и ударил локтем в бок. Даниэль завыл, но Майк не отпускал — второй удар плечом, третий — короткий рывок, и Даниэль едва не потерял равновесие. Секунда напряжения, хруст в запястье, короткий рывок. Даниэль попытался вырваться. Майк ударил первым. Не размашисто — жёстко и точно. Кулак пришёлся в лицо, сбивая дыхание. Даниэль отшатнулся, но тут же получил второй удар — ниже, в рёбра. Воздух вырвался из него хрипом. Он задел Майка в ответ, кулаком вскользь по губе — кожа лопнула, во рту мгновенно появился вкус крови. Майк даже не отреагировал. Он схватил Даниэля за ворот и резко впечатал в стену у выхода. Удар был глухим. Голова Даниэля дёрнулась в сторону, из рассечённой брови тут же пошла кровь — тёмная, густая, стекла по щеке. — Всё, — коротко сказал Майк. — Ты здесь закончил. Он буквально вытолкнул его за дверь, последним толчком в грудь. Даниэль споткнулся, но устоял, что-то прошипел, уже отступая. Дверь захлопнулась. Тишина. Это было быстро. Неприятно, странно. Но на удивление…быстро. Майк отпустил руки, позволив себе немного расслабиться. И только сейчас он заметил кровь. Своя — на костяшках и губе, чужая — размазанная по ладоням. В моменте он даже не понял что крови было настолько много, но его это и не волновало. Майк хотел лишь добиться безопасной атмосферы, и помочь своему другу. Он медленно выдохнул, пошёл в уборную, к раковине, смывал кровь холодной водой. Вода окрасилась в розовый, потом снова стала прозрачной. Посмотрев в зеркало он заметил что вся его рубашка тоже испачкана в крови. Жалко, любимая рубашка. Но трогать сейчас он её не стал, лишь снял пальто и вернулся. Когда Майк вернулся, Уилл уже пришел в себя. Но не до конца. Уилл сидел на полу у стойки, сгорбившись, дыхание сбивалось, пальцы судорожно сжимали край столешницы. Глаза остановились на руках Майка — на остатках крови, которые он не успел смыть полностью. На рубашке, где были красные пятна. Лицо Уилла побледнело. — Майк… — выдохнул он, почти без голоса. Паника накатила резко, сжала грудь, перехватила дыхание. Кровь. Запах. Шум в ушах. Всё снова стало слишком реальным. Майк сразу это понял. Он медленно опустился рядом, уже не приближаясь резко, чтобы не напугать. — Смотри на меня, Уилл, — тихо сказал он. — Это не твоё. Он ушёл. Я здесь. И на этот раз — он правда был здесь. Уилл был в сознании, но реальность будто перестала держаться за форму. Казалось что он сейчас не здесь. Шум в ушах нарастал, глухой и давящий, словно кто-то медленно выкручивал громкость. Вкус железа заполнил рот — резкий, неприятный, он смешался с пересохшим дыханием и тянущей болью в челюсти и во всём теле. Всё это перемешивалось, наслаивалось друг на друга и забивало голову, перекрывая пространство вокруг. Комната была здесь, Майк был рядом — Уилл это понимал, но тело отказывалось верить. Дыхание сорвалось. Он сделал вдох — слишком короткий. Ещё один — ещё хуже. Воздух будто не доходил до лёгких, застревал где-то в груди. Сердце колотилось так быстро, что каждый удар отдавался в висках. Руки задрожали — не слабо, не заметно, а резко, неконтролируемо. Пальцы дёргались, словно их били током. — Чёрт… — вырвалось у Майка, но голос был чужой, надломленный. Он испугался за Уилла. Уилл инстинктивно поднял руку к голове, прижимая ладонь к виску, как будто мог удержать её от распада. Вторая рука повисла в воздухе, трясясь всё сильнее, плечи мелко подрагивали. Всё тело включилось в эту дрожь — ноги, спина, грудь. Его буквально трясло. Это происходило сейчас. Прямо сейчас. — Уилл, — голос Майка был рядом, низкий и чёткий, он не повышал тон. — Смотри на меня. Ты здесь. Я здесь. Я рядом. Майк был перед ним, не загораживая, но находясь в поле зрения. Он не схватил его, не дёрнул — только медленно, уверенно положил ладонь на его предплечье, удерживая, чтобы дрожь не унесла его совсем. Он опустился на колени перед ним, немного сутулившись и смотрел, желая помочь ему как можно быстрее. — Это паника, — спокойно сказал Майк, как факт, не как диагноз. — Ты не умираешь. Это пройдёт. Дыши со мной. Я рядом. Ты не один. Уилл попытался, но вдох снова сорвался. Его грудь дёрнулась, как от судороги, губы задрожали, из горла вырвался сдавленный, неровный выдох. Он закрыл глаза — не потому что хотел, а потому что не мог удержать их открытыми. Он не говорил сразу, просто смотрел, удерживая взгляд на Уилле. Потом, очень аккуратно, положил ладонь на его дрожащую руку. Лёгкий контакт, но точный. Почувствовал, как пальцы Уилла непроизвольно сжались. — Я знаю, — сразу сказал Майк, ближе, тише. — Я видел это. Слушай меня. Медленно. — Смотри на меня, — тихо продолжил Майк, мягко, почти шёпотом. — Дыши со мной. Он повторил это несколько раз, Уилл не мог начать из-за дрожи, из груди выходили звуки похожие на истерику смешанную с панической болью. Он сжал руку чуть сильнее, удерживая её своей, как якорь. И в этот момент что-то дрогнуло внутри него самого: сердце сжалось, дыхание на секунду перехватило. Он видел, как тело Уилла реагирует, трясётся, как паника пытается захватить всё, а ладонь Майка — единственное, что удерживает его на месте. — Один вдох… — мягко начал Майк. — Сейчас только ты и я. Хорошо. Просто дыши. Майк говорил размеренно, выдерживая паузы, словно считал вместо него. Его ладонь оставалась на руке Уилла, второй он осторожно коснулся его плеча, удерживая в настоящем. Дрожь не исчезла сразу — она всё ещё проходила волнами, но дыхание начало цепляться за ритм. Один вдох. Один выдох. Потом ещё один. Сердце всё ещё билось слишком быстро, но уже не пыталось вырваться из груди. — Я здесь, — тихо сказал Майк. — Ты не один. Смотри. Дыши. Майк не убирал руки. Он позволил себе почувствовать, как дрожь Уилла проходит через ладонь, как дыхание постепенно цепляется за ритм. И это было странно — что-то внутри него дрогнуло, но он не отдернул руку, не отступил. Он просто держал, мягко, твёрдо, медленно. Дыхание. Дыхание. Дыхание. Уилл почувствовал, что не один, что дрожь, страх и хаос — под контролем. Чужой, но близкий якорь удерживал его на поверхности, и ладонь Майка, слегка тёплая, была всем, что ему сейчас нужно. Глаза Уилла медленно открылись, и он впервые смог сфокусироваться на лице Майка. Там было спокойствие, решимость… и что-то ещё, что цепляло, будто воздух между ними уже плотный и почти ощутимый. Майк заметил, как Уилл приходит в себя. Он медленно наклонился ближе, протянул руку и легко коснулся плеча Уилла. Он был так близко, что Уилл чувствовал тепло его тела, едва уловимое дыхание, будто оно касалось его кожи. Каждое движение Майка было мягким, почти обыденным, но в этом обыденном скрывалась напряжённая линия — как будто мгновение решало всё, граница, где мир может либо взорваться, либо замереть. Границы… чёртовы границы, которые мешают дышать. Сердце Уилла подпрыгнуло, каждое вдохновение было острым и болезненно сладким. Он ощущал руку Майка на своей, как якорь и как обещание одновременно. Промежуток между ними стал маленькой вечностью, почти невесомой и одновременно давящей: так близко, что казалось — можно коснуться губ, можно, не выдержав, сорваться, послав к чёрту чувство грани.