Я должен был сделать это раньше, прости

Это просто фото. Это просто фото. Это просто фото.                                    Просто? Уилл ненавидел это ощущение. Снова. Снова. Снова какая-то часть его жизни… зависела не от него. Снова нужно было делать выбор.  Искать выход. Но нужно ли это? Сейчас же всё хорошо. Он рядом с любимым человеком, в его жизни есть стабильность. Любимое дело, работа, уютный дом, близкие люди. Разве стоит ему переживать из-за столь… не значительной вещи? Это всего лишь шантаж. Его трясло, воздух заканчивался слишком быстро. Но единственная мысль успокаивала: «Это всего лишь шантаж». Всё ведь… хорошо? Майк… любит его. Майк…  Майк. Твою ж. Уилл медленно приоткрыл глаза. Знакомый потолок. Мягкий свет торшера. Они были дома. Он лежал на диване, под головой была подушка, а на лбу было прохладное полотенце. Напряжение в теле немного спало, голова уже не кружилась так дико, но в груди всё еще ворочался тяжелый ком. Майк сидел на полу возле дивана. Его плечи были опущены, пальцы переплетены в замок и прижаты к губам, а взгляд был устремлен в ковер. На журнальном столике стоял нетронутый стакан воды. Того проклятого фото нигде не было видно. Заметив едва заметное движение Уилла, Майк резко вскинул голову. В его глазах, обычно таких уверенных, сейчас стоял неподдельный страх. — Уилл… — голос Майка прозвучал хрипло. Он мгновенно подался вперед, аккуратно перехватил холодную ладонь Уилла в свои теплые руки. — Эй. Как ты? Голова кружится? Тошнит? Пожалуйста, скажи что-нибудь. Уилл слабо качнул головой, сбрасывая полотенце на подушку, и попытался сесть. Майк тут же придержал его за спину, помогая устроиться удобнее, и протянул стакан. Сделав пару глотков, Уилл почувствовал, как к горлу подкатывает комок — но на этот раз не от паники, а от невыносимого, копившегося бессилия. Нужно говорить. — Всё в порядке, — тихо выдохнул Уилл, хотя голос дрогнул. — Уже всё хорошо, Майк. Правда. — Ничего не в порядке, — Майк судорожно выдохнул, утыкаясь лбом в край дивана, прямо рядом с коленом Уилла, но не выпуская его ладонь. — Ты упал в обморок. Уилл, ты не дышал нормально. Я так… испугался. Это фото… Этот ублюдок. Почему ты молчал? Как давно это происходит? Уилл смотрел на макушку Майка, и слезы, которые он так долго сдерживал внутри себя, пряча за маской «у меня всё под контролем», наконец обожгли глаза и покатились по щекам. Скрывать больше было нечего. Стена рухнула. Никаких тайн. Никакой лжи. Наконец-то. — Мне… мне было так тяжело, Майк, — признался он,. — Ты даже не представляешь, как мне было тяжело. Майк поднял на него глаза. — Я так боялся, — продолжал Уилл, глотая слезы. — Каждый день. Каждую чертову минуту, когда ты уходил, или когда я оставался один. Я смотрел на нашу жизнь, на наш дом, на то, как у нас всё наладилось… И понимал, что кто-то чужой, мерзкий, может разрушить это одним движением. Одним этим снимком. Я чувствовал себя так, словно меня заперли в клетке, а ключи отдали какому-то психопату. Это омерзительно.  Он замолчал на секунду, пытаясь унять дрожь в голосе. Майк слушал его, не перебивая, только сжимал его ладонь всё крепче, разделяя эту боль. — Я не хотел втягивать тебя, — тише добавил Уилл, отводя взгляд. — Я думал, что справлюсь сам. Что это просто глупый шантаж, который можно перетерпеть, откупиться… Я так не хотел разрушать нашу стабильность. Но когда я показал его тебе… меня просто выбило. Извини меня. Я не хотел… так сказать об этом. Просто… в какой-то момент все мысли, слова исчезли. Осталась только… паника и сумбурность. — Уилл, всё в порядке. Я понимаю почему ты не хотел меня втягивать в это. И теперь я понимаю к чему был тот разговор о наших отношениях. Ты идиот. — Я вообще-то тебе тут о нашей… общей проблеме говорю. — Ну… да. Наша общая проблема — мы оба идиоты. — Я понял. Хорошо. А… почему ты понимаешь? — Я бы тоже тебе не рассказал. — Почему? — Потому что желаю стабильности для нас. Но в первую очередь — для тебя. — И снова… снова ты думаешь только обо мне. — Уилл, ты дурак. Ты же тоже думал только обо мне. Ты мог рассказать сразу об этом фото, мы бы просто… приняли это. Посмеялись бы с того, насколько драматичным себя возомнил этот парень, да и в конце концов, решили бы проблему. Вместо этого ты выбрал нести это в одиночку, чтобы не тревожить меня. Разве мы не похожи? Ты сделал это в сторону моего комфорта, забыв о своём.  — Нет, это… это другое. — Нет. Это одно и тоже.  — Я помню, что с тобой спорить бесполезно. — Вот именно, не бери такую ношу на себя.  Майк говорил правду. Он бы никогда не рассказал подобное Уиллу. Он бы просто… пытался решить проблему. У него всегда выходило. Но не всегда хорошо. И возможно именно в этом и была основная проблематика его личности.  Уилл был без сознания около часа. Просто стресс и паника сделали своё дело, Майк это сразу понял. Это отличалось от того случая в кофейне, отличалось от случая в его квартире. Но страха меньше не было. Майк испытывал странные эмоции в последние дни. Он не понимал практически… ничего. Всё было хорошо, вы даже не представляете, с какой радостью он наконец начал открывать глаза по утрам. Но в глубине души его безумно расстраивал факт того, что он скорее всего просто во временном затишье. Почему? Потому что всегда так было. Стоило всему только наладится… сразу был обвал. И это уже стало неотъемлемой частью жизни. Но… в этот раз всё было немного по-другому. У него больше не было навязчивых мыслей, не было ощущения что он чего-то не заслужил. Не было мыслей навредить себе. И это было лучшим достижением за последнее время. Майк понимал, заслуга здесь только Уилла. Благодаря его объятиям, поцелуям в лоб… он чувствовал себя живым. Возможно, это лучший момент? Нет? Проблема. Уиллер испытывал дежавю при виде фото. Будто бы такое уже было. Но такого… не было. Странно. В голове было весьма тихо, хоть вечер и вышел не самым лучшим. Внезапно Уиллер присел на колени напротив Уилла и решил что стоит сказать то, что у него на уме. — Уилл, сейчас ты в порядке? — Да. Благодаря тебе.  — Ты хочешь чтобы это закончилось? — Безумно… Майк, я… — Значит я тебя понял. У меня есть идея, но возможно она тебе не понравится. — Выкладывай, умоляю. Я готов на всё. — Хорошо. — кивнул Майк. Он сделал небольшую паузу.  — Что? — Но сначала пообещай мне кое-что. — Всё что угодно, — без секунды колебаний выпалил Уилл. — Никогда больше не скрывай от меня что-то, — голос Майка стал чуть строже, но в нем отчетливо слышалась забота и любовь. — Даже если ты думаешь, что это может меня расстроить. Груз вины всё еще давил на грудь, но сейчас, под этим взглядом, ему действительно становилось легче. Нужно было сказать Майку раньше. — Обещаю. Прости меня.  — И ещё кое-что. — Майк вдруг слегка ухмыльнулся.  Уилл успокоился, и выглядел сейчас лучше. Он улыбнулся и ждал. — Ммм? Майк опустил взгляд на его губы. — Поцелуй меня. Байерс слегка смутился, вид Майка был слишком… прямолинейным. Но что в этой просьбе такого? Они же в отношениях. В этом нет ничего… странного. Но почему именно сейчас ощущается такая жуткая неловкость?  — Майк, мне… слегка неловко. — Почему же? — Потому что ты сидишь у моих колен с таким невинным взглядом, будто бы ты маленький щеночек. Но говоришь такие вещи. Ты совсем не смущаешься? — Теперь я хочу говорить о своих желаниях. Он медленно поднялся с пола, и диван слегка прогнулся, когда Майк уперся коленом в самый край, прямо рядом с бедром Уилла. Второй рукой он оперся о спинку дивана, полностью нависая над ним. Тень от его плеч заслонила мягкий свет торшера. Уилл слегка вжался в подушку, глядя снизу вверх. В темных глазах Майка сейчас не было ни капли того «щенячьего» смущения, о котором Уилл только что говорил. Майк наклонился, не разрывая зрительного контакта, пока их лица не оказались до интимного близко. Уилл почувствовал его сбивчивое дыхание на своих губах и выдохнул сам, прикрывая глаза. Наверное, это был самый долгожданный поцелуй. Майк накрыл его губы своими — мягко, а затем, когда Уилл подался навстречу, углубил поцелуй. Его свободная рука уже была на шее Уилла, пальцы зарылись в волосы на затылке, слегка сжимая пряди и притягивая еще ближе к себе. Чёрт, слишком приятно, голова начинала кружиться. Это было… нежно. Но и страстно. И так контрастировало со всем, что произошло сегодня. Губы Майка, его запах, тепло его тела, нависающего сверху, — всё это заставляло Уилла сходить с ума. Он обхватил запястье Майка, сжимая его пальцами, потому что воздух заканчивался, но отрываться не хотелось совершенно. Да и не только воздух… здравый рассудок, все тревоги — исчезли. В этом поцелуе Майк словно говорил: «Я здесь, и я никому не позволю тебя тронуть». Когда Майк нехотя отстранился, его губы влажно блестели. Он не стал отодвигаться, оставшись нависать сверху и дыша прямо в губы Уиллу. — А теперь слушай меня внимательно, — хрипло произнес Майк. Он заговорил. Быстро, выстраивая слова так, как обычно выстраивал сюжетные линии в своих черновиках. Уилл слушал его, и с каждым словом его брови взлетали всё выше. Это было безумие. Абсолютное, чистое безумие. Для консервативной Америки то, что предлагал Майк, походило на прыжок с обрыва без парашюта, или же на самоубийство. Он выстраивал план не как жертва, которая пытается защититься от шантажиста. Майк предлагал использовать их главное оружие, перевернув ситуацию так, что Даниэль со своей глянцевой фотографией просто захлебнется в собственной желчи. Один творческий порыв должен был стать броней для другого. Их общая, неделимая исповедь, общий конец этой главы. Когда Майк наконец замолчал и отстранился, сев поудобнее, чтобы заглянуть Уиллу в лицо, в комнате было тихо. Проклятое фото, невидимо присутствующее где-то у Майка, больше не казалось Уиллу чем-то страшным. Теперь это был просто кусок бумаги. Жалкий инструмент в руках человека, который понятия не имел, на что способны люди, которым больше нечего терять. Это был факт, двое этих парней не имели больше ничего более ценного, чем они сами друг у друга. И нет, это было не что-то отчаянное, а просто… любовь.  — Ты с ума сошел, Уиллер, — выдохнул Уилл. На губах появилась шальная улыбка. — Мы оба идиоты, помнишь? — Майк мягко улыбнулся в ответ, касаясь ладонью его щеки — Так что… ты со мной? Уилл молча перевел взгляд в угол комнаты, где на подрамнике одиноко стоял чистый холст, а затем посмотрел на рабочий стол Майка, заваленный отредактированными листами рукописи. — Я с тобой, — абсолютно твердо ответил Уилл, окончательно сбрасывая с ног плед. — Неси уголь и растворитель, Майк. У нас впереди слишком много работы.

***

В ту ночь они так и не легли спать. Уилл позвонил Грейтену с самого утра, короткими фразами объяснив, что не сможет выйти на смену, и, к его удивлению, сменщик согласился подменить его без лишних расспросов, чему он был несказанно рад. Майк, до этого момента тихо сидевший в углу дивана, сгорбившись и обхватив себя руками, наконец подал признаки жизни. У него от голода уже тряслись руки, но готовить ему категорически не хотелось — он был слишком вымотан, чтобы делать даже это. — Уиииииилл, — протянул Майк. Уилл, стоявший у окна и пытавшийся сосредоточиться, даже не обернулся сразу, лишь коротко ответил: — Что? Майк откинул голову на спинку дивана, издавая жалобный стон. — Я есть хочу. Уилл обернулся, опираясь бедром о подоконник, и с слегка заметной, усталой усмешкой посмотрел на него. — Я за тебя рад. Майк возмущенно выдохнул, чуть не свалившись с дивана от такой «поддержки». — Ты самый бесчувственный человек, которого я когда-либо знал, — проворчал он, прижимая ладони к пустому желудку, который отозвался требовательным урчанием. Уилл подошел к дивану, коротко коснулся ладонью плеча Майка и направился на кухню. — Я шучу, сейчас что-нибудь приготовлю, — бросил он через плечо, открывая холодильник. — Что бы ты хотел? Майк, не меняя позы, закинул руки за голову и прикрыл глаза. — Что угодно, главное съедобное. Я буду счастлив. Уилл зашумел посудой, выставляя на стол несколько контейнеров и продукты. Он начал выкладывать ингредиенты на разделочную доску, стараясь не думать о том, как сильно дрожат его собственные пальцы, тоже от голода. — Хорошо, тут куча всего в холодильнике, придумаю, — тихо отозвался он, уже не глядя на Майка, полностью погрузившись в процесс. Спустя минут пятнадцать Майк, пошатываясь, добрался до кухни. Он опустился на стул, сгорбившись и подперев щеку ладонью, и принялся наблюдать за тем, как Уилл методично возится у плиты. — Я живу жизнью мечты, — пробормотал Майк, наблюдая, как нож ритмично касается доски. Уилл не удержался от усмешки, даже не оборачиваясь. — Майк, я тоже. Ты даже окна моешь. Я не знаю, как это назвать — везение или приступ безумия. — Да мне просто делать было нечего, — отмахнулся Майк, барабаня пальцами по столешнице. — Когда мне нечего делать — я не иду мыть окна, — Уилл бросил на сковороду нарезанный перец, и та зашипела, заполняя кухню ароматом. — Я лежу и думаю о смысле жизни. И о том, что всё тлен. Майк на секунду призадумался, глядя на свои руки. — Ну, эээ, обычно я тоже, — признал он, криво улыбнувшись. Они болтали о какой-то ерунде, пока Уилл управлялся с завтраком. Запах жареных овощей и чего-то пряного быстро вытеснил из дома даже ощущение голода. Но когда Уилл потянулся за солью, Майк вдруг перестал барабанить по столу. — Кстати, Уилл! — А? — Уилл замер с щепоткой соли в пальцах. — Не хочешь в Хоукинс? Уилл медленно развернулся, глядя на него так, словно Майк только что предложил прыгнуть с крыши. — Мой мозг сейчас не особо работает. Какой Хоукинс? Ты сейчас серьезно? — Да. Нэнси поедет к родителям, звонила сегодня утром, спрашивала, могу ли я составить ей компанию. А ещё спрашивала, поедешь ли ты. Уилл застыл, какой-то не веселый вопрос. Лицо его вытянулось, приобретая выражение, которое ясно говорило: «Ты издеваешься?». — Уиииииилл, — Майк подался вперед, вкладывая в этот голос максимум убедительности. — Ну всё же нормально. Давай поедем. — Я даже не знаю, — Уилл отвел взгляд, вглядываясь в кипящее на сковороде масло. — Твои родители классные, я даже соскучился по Холли, но как-то… — Стесняешься? Уилл открыл рот, чтобы ответить, но Майк, поймав этот момент, перебил его, понизив голос: — Или ты не хочешь, чтобы они знали о нас? — В смысле? С чего ты это взял? — Нэнси сказала, что Джонатан тоже поедет, — Майк сложил руки на столе, его взгляд стал тяжелым. — Но ещё она упомянула, мол, он даже не в курсе, что мы живем вместе. Почему? Уилл почувствовал, как внутри закипает неприятное чувство — смесь стыда и раздражения. Ему не нравилось, когда его припирали к стенке, даже если вопрос был справедливым. — Извини. — За что? — Майк прищурился. — За то, что ты скрываешь от родного брата факт того, что живешь не один? Слово «скрываешь» прошлось по нервам. Уилла передернуло. Тайны, недосказанности — всего этого и так было слишком много в его жизни в последнее время. — Нет, — отрезал Уилл, — извини за то, что не сказал ему. Я хотел. — Всё хорошо, я тебя понимаю, — голос Майка смягчился, в нем все еще чувствовалось напряжение. — А почему не сказал? — Как-то не было момента. Мы редко созваниваемся, да и с мамой тоже. — То есть, маме ты бы тоже рассказал? — Майк подался еще ближе. — Конечно. Она же тоже в курсе… ээээ, моих предпочтений. — Уилл, весь Хоукинс в курсе, — Майк хмыкнул, приподняв бровь. — Вот сейчас ты одной фразой отбил у меня желание ехать туда. — Я ШУЧУ! — Майк взмахнул руками, чуть не задев кружку. — Почему тебе можно шутить, а мне нельзя?! — Фух, боже, — Уилл выдохнул. — Я на секунду начал нервничать. — Ну, я слегка утрировал… — Майк виновато пожал плечами, — хотя, так-то в этом есть доля правды… Уилл не выдержал. Он сделал шаг вперед и издевательски ухватил Майка за ухо, слегка дернув. — Аййй! Больно вообще-то! — Майк вскрикнул, пытаясь отстраниться, но Уилл лишь плотнее сжал пальцы, надеясь, что хоть так до него дойдет необходимость фильтровать свои шутки. Уилл вернулся к готовке, а спустя еще минут пять сказал: — В целом, мы можем поехать, — Уилл наконец отложил лопатку в сторону, выключил конфорку и повернулся к Майку, опираясь спиной о столешницу. Майк, до этого момента крутивший в руках пустую кружку, поднял на него внимательный взгляд. — Уверен? — Да. Я правда давно там не был… и уже подзабыл некоторые моменты. — Даже мой подвал забыл? — Майк усмехнулся, в глазах промелькнула искра мальчишеского любопытства. — Его я никогда не забуду, — Уилл тихо рассмеялся, но тут же стал серьёзным. — Тебе самому нормально будет возвращаться туда? Майк опустил взгляд на свои пальцы. — Это же ненадолго. Триггерит конечно слегка, но всё же. Я хочу увидеться с семьей. — Тогда точно поедем, — Уилл сделал шаг вперед и накрыл ладонью руку Майка, лежащую на столе. — Меня тоже что-то беспокоит, но я буду рядом. — И я. Вместе? — Майк перевернул ладонь, переплетая свои пальцы с пальцами Уилла. — Конечно. С того момента как я уехал… мы больше не виделись с тобой именно там. Майк едва заметно кивнул, его челюсть напряглась. — Да. Я безумно хотел тебя остановить тогда. Может, было бы лучше. — Нет. — Хуже? — с вызовом переспросил Майк, хотя в его голосе слышалась детская уязвимость. — Майк, ты такой милый, — Уилл не выдержал и, подавшись вперед, мягко коснулся лбом его лба. — Нет, не было бы ни лучше, ни хуже. Просто… значит так было нужно. Но раз уж мы вместе сейчас, и не поверишь, состоим в отношениях, всё итак супер. Я бы даже сказал, идеально. Майк выдохнул, закрывая глаза. — Я тебя обожаю. Но частенько думаю о том, что мог всё изменить. Я не переставал любить тебя ни на секунду после твоего уезда. — Правда? — Да, это сложно объяснить, но когда-нибудь я смогу тебе полноценно показать, что чувствовал. Уилл притянул его к себе за плечи, крепко обнимая. — Я безумно люблю тебя, Майк. — Ты лучший, — Майк уткнулся носом в его плечо, вдыхая домашний запах Уилла. — Не забывай, мы со всем справимся. Главное быть вместе и не разъединяться. — Да! — Уилл чуть отстранился, заглядывая ему в глаза. — А ты… расскажешь родителям? Майк замялся, покусывая губу. — Я не знаю. Уилл погладил его по затылку, приглаживая вечно растрепанные волосы. — Я тебя не заставляю, правда. Просто спрашиваю. — Ты чего, я всё понимаю, — Майк горько усмехнулся. — Мне бы хотелось им всё рассказать, но не знаю… какой реакции ожидать. Нэнси, думаю, вполне нормально отреагирует, так как, когда я сказал, что живу с тобой, её абсолютно ничего не смутило. — Может, потому что мы с тобой друзья с детства? — Лучшие друзья, — уточнил Майк, и в воздухе повисла секундная пауза. — А теперь мы встречаемся и спим в одной постели. — Ну, теперь мы значит супер-мега-лучшие друзья, — Майк не удержался от шанса пошутить, но тут же наткнулся на серьезный взгляд Уилла. — Майк. — Ладно, — он поднял руки в примирительном жесте, хотя уголки губ продолжали предательски дрожать. — Настроение у меня такое… издеваться хочется. — У тебя ВСЕГДА такое настроение! — Уилл легонько пихнул его локтем в бок. — Не правда. — Я думаю, Нэнси ничего не поняла, мол, мы встречаемся, Майк. — Возможно, — Майк пожал плечами, задумчиво глядя в окно. — Но они же вместе с Джонатаном, и вероятнее всего как-то обсуждали этот факт, и пришли к выводу. — Ну и ладно. Я в первую очередь расскажу ему, а остальным уже… позже. Либо при встрече, либо как мы всё уладим – позвоню. — А как ты думаешь, Уилл… если я расскажу маме и отцу, как они отреагируют? Уилл нахмурился, подбирая слова. — Твоя мама прекрасный человек, мне кажется, она тебя примет и даже не подумает тебя осуждать. — А отец? — Я без понятия, даже предположить не могу. В детстве я боялся твоего папу. — Зря, его нечего бояться. — Тогда в чем проблема? — Ощущение, что он из тех, кто, видя двух парней, держащихся за руки, цокает и думает про себя: «Мерзкие педики». Майк произнес это с такой горечью, что Уилл невольно сжал его ладони крепче. — Ты утрируешь. — Возможно. Но с другой стороны — не попробуешь, не узнаешь, верно? — Да. Но я тебя не заставляю, мы можем рассказать им всю правду, мол, случайно встретились, завертелось всё, съехались. Просто утаим факт отношений. — Я так не хочу, — Майк резко качнул головой, глядя Уиллу прямо в глаза. — Ты часть моей жизни, ты именно мой молодой человек, а не сосед или друг, Уилли. — Если ты уверен, тогда стоит. Мне безумно приятно, что я часть твоей жизни, Майк. Оставались финальные штрихи — завтрак был готов, и Уилл красиво расставил всё на столе, заварив крепкий кофе. Они уютно устроились на кухне, перебирая варианты предстоящей поездки в Хоукинс и детали плана насчёт Даниэля. В этом больше не было драматизма — только уют и атмосфера искренней любви. Драмы им хватило ещё в детстве, сейчас хотелось спокойствия. — Уилл, это безумно вкусно! — Майк отправил в рот очередной кусок, и едва ли не прикрыл глаза от удовольствия. Он ел быстро, но наслаждался вкусом. Ему хотелось кричать от счастья, потому что ему приготовили еду, обняли, поцеловали. Да в общем, всё идеально. — Я рад, что тебе нравится, — Уилл слегка улыбнулся, наблюдая, как Майк уплетает еду, и сам сделал глоток кофе. — Это реально жизнь мечты, — Майк откинулся на спинку стула, обводя кухню расслабленным взглядом. — Для меня готовит завтрак сексуальный парень в моей футболке, на улице солнце, впереди еще куча совместных дней… Уилл закатил глаза. — Тебя понесло куда-то в сторону сентиментальности. — Да! — Майк вскинул руки, едва не задев солонку. — Потому что я так могу! Ну, в целом, всё правда идеально. Единственное, еще бы поспать… Уилл задумчиво постучал пальцем по краю кружки. — Мы можем поспать немного. У тебя нет дел? Майк тяжело вздохнул, возвращаясь к тарелке. — К сожалению, есть. Нужно заехать в издательство, насчет договора. — Ох, опять? — Уилл насмешливо приподнял бровь. — Не опять, а снова! — парировал Майк, с набитым ртом. — Боже, как вкусно. — Ты просто был голодный, — Уилл подтолкнул к нему салфетку, чтобы вытереть крошки с уголка губ. — БЕЗУМНО голодный, — согласился Майк, проглатывая кусок. — Но готовишь ты восхитительно, этот факт я не могу отрицать. Уилл смущенно повел плечом, пряча лицо за чашкой. — Спасибочки, мне тоже нравится. И ты неплох в готовке. Майк замер, театрально возмутившись. — Неплох?! — Ну, пока что тебе есть куда стремиться! — Уилл подмигнул ему, скрестив руки на груди. — Хорошо, — Майк прищурился, явно замышляя реванш. — Тогда ты неплох в рисовании. Уилл вспыхнул мгновенно, едва не уронив вилку. — МАЙК! Тот лишь победно усмехнулся и уткнулся обратно в тарелку, пряча довольную ухмылку. — Всё, я молчу. Не видишь что ли, я ем! Не отвлекай! Уилл звонко рассмеялся, качая головой. Он подобрал свою вилку и, спокойно продолжил завтракать. Майк доел всё до последней крошки и с довольным видом отодвинул пустую тарелку. Он поднялся, чувствуя, как приятная тяжесть в животе наконец-то борется с остатками ночного нервного напряжения. — Ну всё, мой желудок спасен, — он подошел к Уиллу со спины и, приобняв его за талию, уткнулся носом в его плечо. — Ты лучший повар на свете. И не спорь. Спасибочки. Уилл тихо рассмеялся, перехватывая его руки своими. — Иди уже. А то опоздаешь в издательство, и они решат, что ты сбежал от ответственности. Майк нехотя отстранился, но прежде, чем уйти в прихожую, коротко и крепко поцеловал Уилла в макушку. — Я быстро. Постараюсь успеть за пару часов. Майк засуетился, натягивая пальто на ходу, в спешке запихнул в карман пачку сигарет, подхватил папку с документами и, грохотнув ключами, вылетел за дверь. Уилл проводил его взглядом. Когда щелкнул замок, дом внезапно наполнился лишь его мыслями. Он осел на стул, глядя на пустые чашки из-под кофе. Предстоящая поездка в Хоукинс не казалась чем-то невозможным — скорее, неизбежным шагом. Нужно было собрать вещи, решить, что сказать брату, и главное — найти в себе силы встретиться с тем прошлым, от которого он так долго бежал. И в этом нет ничего страшного, просто непривычно. Он весьма долго прятался, но уже нет смысла, и этот случай с фотографией дал ему чётко понять — не нужно пытаться что либо утаивать, исход всегда будет один. Уилл встал и начал убирать со стола. В движениях появилась несвойственная ему раньше решительность, потому что в голове бились одни и те же фразы: «Мы всё сможем. Нет ничего страшного. Я в порядке». Если они с Майком решили, что будут вместе — значит, пришло время перестать прятаться, даже от самих себя. И их план… кричал об этом. Они больше не будут прятаться. И первый шаг — рассказать родителям, дальше — честность в искусстве. Он подошел к мольберту, постоял минуту, глядя на незаконченный эскиз, и решительно накрыл его тканью. — Хватит, — вслух сказал он пустой комнате. Впереди было много дел, планов. Впереди был Хоукинс. И теперь, впервые за долгое время, эта мысль не вызывала паники. И всё благодаря одному парню с милыми кудряшками. Уилл засмущался при мысли о Майке, и улыбнувшись, чуть ли не вприпрыжку занялся домашними делами. 

***

Майк уже почти дошел до издательства. Он свернул в небольшой сквер, зажатый между двумя кирпичными высотками, и опустился на холодную лавочку. Дрожащими уже от холода и внезапного адреналина пальцами он выудил сигарету. Чиркнул зажигалкой, и когда огонек поджег табак, пальцы наконец-то приятно обдало теплом, а с первым выдохом едкого дыма напряжение, сковывавшее плечи от предстоящего разговора, начало медленно отступать. Он сам был в шоке с того, почему переживает перед обычной дискуссией. Их уже было миллион, но сейчас будто бы решается что-то более стоящее… некая часть его жизни что ли. Майк, в отличии от Уилла, успокаивать себя особо не умел. Он просто говорил сам себе: «Я чё слабый что ли? Нет». И в какой-то степени… это приземляло его. Ну, у всех свои методы. Было ещё кое-что: «В этот раз всё будет иначе». Это касалось всей его жизни — того самого постоянного ожидания обвала. Майк хотел разорвать этот цикл и жить без стресса, без вечного страха, что вот-вот всё сломается. Ощущение контроля придавало сил, мысли приходили в порядок. Хоукинс, издательство, родители, придурок из Нью-Йорка… да плевать. Ничего больше не пугало.

***

Майк вошел в кабинет редактора, мистера Холлиса, стараясь не смотреть на горы бумаги, завалившие весь стол. В воздухе висели клубы дыма от трубки — Холлис всегда курил, игнорируя любые запреты. — Уиллер, ты как раз вовремя, — Холлис выбил пепел в тяжелую стеклянную пепельницу и пододвинул к нему стопку листов, скрепленных простым зажимом. — Твой корректурный оттиск. Верстка завершена. Если здесь всё чисто, мы отправляем макет в типографию к понедельнику. Майк присел на стул, ощущая, как ткань брюк неприятно липнет к ногам от волнения. — Я хочу проверить последние страницы, — голос Майка звучал твердо. — Там… были правки по разделу благодарностей. Холлис хмыкнул, поправляя очки на носу. — Да, это было… необычно. Ты уверен, что хочешь оставить это в книге? Это ведь технически не имеет отношения к сюжету. Благодарности нужны, тем в более в первой серьезной работе, но я не уверен что… Майк взял лист в руки, следующие слова редактора он уже не слышал. Пальцы слегка дрожали, но он сжал их сильнее, скрывая это под краем стола. «Спасибо за то, что был рядом, когда этот текст требовал слишком много тьмы…» — слова, написанные для Уилла, теперь выглядели в печатном виде пугающе реальными. Он сделал это ещё давно, но немного сомневался. Но держа сейчас в руках, понимал — это правильно. И уже сегодня, это выглядело как некий его ответ Даниэлю, даже если тот еще не понимал, что проиграл. «Возможно, это тоже сыграет роль». — подумал Майк. — Я настаиваю, — сказал Майк, поднимая взгляд на редактора. — Это моя история. И это важно. Холлис внимательно посмотрел на него, словно пытаясь разгадать какой-то тайный код, скрытый в этих словах. Он знал, что Майк прошел через ад при написании этой рукописи, и, возможно, решил не спорить с автором, который только что принес ему будущий бестселлер. Каждый рассказ Уиллера приносил кучу эмоций, а что не мало важно — финансов, об этом Холлис знал. Поэтому… отказывать ему не было смысла. Да и эта книга ему понравилось, он перечитал её пару раз. — Хорошо. Твое право. Но имей в виду, после того как я дам отмашку в типографию, исправить хоть букву будет стоить тебе кучи денег и нервов. Это финальный вариант, Уиллер. Если в этих именах или словах есть хоть малейший намек на реальных лиц, которые могут посчитать себя оскорбленными, мы попадем под иск о клевете. Юристы издательства уже вычистили твой основной текст, чтобы избежать претензий, но этот кусок — на твой страх и риск. Майк пробежал глазами по тексту. Нет, все идеально. Он не захочет ничего менять. Майк не просто защитился — он переписал правила. — Отправляйте, — Майк положил листы обратно на стол. — Я готов. Юридически это классифицируется как частное выражение признательности. Это не нарушает условия нашего контракта о «содержании, не содержащем клеветнических утверждений». Холлис хмыкнул, доставая из стола папку с контрактом Майка. — Юридически ты прав, ты не называешь фамилий. Но ты понимаешь, что как только книга выйдет, права на использование этого текста переходят к издательству? Любой твой «ответ» в книге становится нашей интеллектуальной собственностью. Мы не сможем отозвать тираж, если кто-то подаст на тебя в суд. Ты подписываешь «Отказ от претензий», в котором берешь всю ответственность за возможные проблемки на себя. Майк кивнул, не раздумывая. Он знал, что делает. — Я готов подписать этот отказ, — Майк пододвинул к себе бланк. — Оформите его прямо сейчас. Пусть в документах будет зафиксировано, что я осознаю все риски, связанные с публикацией этих строк. Холлис внимательно посмотрел на него, словно пытаясь понять, что же такого автор вложил в книгу. — Хорошо, — Холлис нажал кнопку интеркома. — Ванесса, принеси документы на расширенную ответственность автора по заголовку «Уиллер». — Но слушай внимательно, чтобы потом не было сюрпризов. После того как я дам отмашку в типографию сегодня, нам нужно 2–4 недели на финальную корректуру и допечатную подготовку макета. Потом — очередь в типографии. В декабре все типографии забиты под завязку рождественскими заказами, так что печать и прошивка тиража займут не меньше 6–8 недель. Плюс логистика по штатам, развозка по складам — это ещё месяц, если не больше. Но я подсуечусь, так что будет около месяца. Итого, раньше конца февраля книгу на полках не жди. Ты готов ждать три месяца? Майк улыбнулся. Три месяца — это ни что по сравнению с тем, как долго он уже работал над книгой, как долго искал издательство, и как долго занимался всей бумажной волокитой. — Готов, — коротко ответил он. — Только сделайте всё, чтобы ни один экземпляр не «утек» до официальной даты релиза. Никаких «сигналок» для прессы раньше времени. Холлис усмехнулся: — Параноишь? Ладно, договорились. Мы поставим гриф строгой секретности на предпродажные экземпляры. — Тогда огонь. Всё супер. — Прекрасно. Готовься к пресс-туру, Майк. Ты теперь большая рыба. Обсуждение юридических тонкостей затянулось еще на час. Когда наконец закончили, оба выдохнули с явным облегчением. — Я за тебя рад, безумно. Первая серьезная работа, да еще и такая… это правда заслуживает восхищения. — Вы мне льстите, — усмехнулся Майк. — Вовсе нет. У тебя большое будущее, запомни мои слова. — Спасибо. Мне чертовски приятно это слышать. Они попрощались. Майк сунул копии документов в папку и вышел на крыльцо. Достал очередную сигарету, затянулся, рассматривая прохожих. Все куда-то бежали, вечная суета, тяжелые рабочие будни. До праздников оставалось совсем чуть-чуть, до конца этого книжного ада — рукой подать. На душе было чувство воодушевления. Прошло больше двух часов, но Майк решил не спешить домой: побродит по магазинам, проветрится. Взгляд зацепился за вывеску издательства — безумно красивую, стильную. Майк невольно задумался: «А что если Уилл будет делать вывески? Конечно, его уровень куда выше, но это ведь имя, узнаваемость… Надо будет ему предложить». Он улыбался, глядя на город так, будто видел всё это впервые. Мимо прошел парень, до жути похожий на Даниэля. Майк не помнил сколько раз уже видел этого придурка раньше, поэтому лишь отмахнулся — показалось. Он особо не помнил, как тот выглядел. Но ему не показалось. Это действительно был Даниэль. Он прошел мимо слишком быстро, даже не заметив Майка. Да и если бы заметил… вряд ли бы подошел. Даниэль выглядел паршиво. Он недавно созванивался с отцом, оправдываясь за какой-то срочный отъезд на неделю, и в ответ, судя по всему, звучал сплошной негатив, раз уж сейчас он был такой подавленный. Ожидаемо. Даниэля сейчас тянуло к Уиллу — хотелось просто заявиться к нему, поговорить, сделать вид, что всё нормально, что никакого конфликта и не было. Но головой он понимал: это невозможно. Он не знал, в какой момент окончательно скатился до уровня конченого мудака. Когда решил, что насилие по отношению к любимому человеку — это в порядке вещей? Он жалел об этом. По-своему, но жалел. Единственное, о чем он не жалел, — так это о том разговоре с Уиллером. Ему доставляло извращенное удовольствие принижать людей, которые, как он считал, не стоят внимания. Ему льстило, что он смог так легко достать того парня старыми документами о попытке. Это стоило кучи нервов, конечно, зато результат оправдал все ожидания. Майк поправил воротник пальто, стряхивая пепел на асфальт. Мысли о Даниэле быстро улетучились — Майк убедил себя, что это просто усталость и паранойя, сутки без сна всё таки. В конце концов, после всех нервов последних месяцев, его мозг подсознательно «рисовал» этого ублюдка в каждом встречном.  «Хватит, Майк, — одернул он себя. — Ты сделал всё что нужно. Теперь это — не особо большая проблема» Он прошел по скверу, мимо тех магазинов, о которых думал полчаса назад. Витрины сияли огнями, зазывая прохожих, и Майк, обычно игнорирующий всё это, остановился у небольшого антикварного лавки. В углу витрины, среди старых книг и безделушек, он увидел то, что заставило его улыбнуться. Это был качественный, тяжелый набор для рисования — уголь разных степеней мягкости, какие-то карандаши, профессиональная папка для эскизов, переплетенная в грубую кожу. Майк зашел внутрь. Запах старой бумаги и дерева окутал его, словно уютный плед. — Выбираете подарок? — пожилой продавец в очках на кончике носа выглянул из-за стопки газет. — Да, — Майк кивнул, не отрывая взгляда от набора. — Мой пар… друг, он художник. У него сейчас такой период, когда нужно всё начать сначала, мне так кажется. Хочу, чтобы у него было что-то по-настоящему классное. Продавец довольно улыбнулся и бережно достал коробку. Майк провел пальцами по коже папки — это была вещь с историей, надежная и фундаментальная. Именно такая, какая нужна была сейчас Уиллу. — Это прослужит ему долгие годы, — заметил старик. — В этом я не сомневаюсь, — Майк расплатился, даже не глядя на цену. Выйдя из магазина, он прижал покупку к груди. Он заботился об Уилле каждую секунду своей жизни и хотел его радовать. Майк шел по улице, уже почти не замечая толпы. Он снова прошел мимо того места, бродил Даниэль, но даже не обернулся. В его голове звучал только голос Уилла и то, как он будет выглядеть, когда получит этот подарок. Он зашел в еще один магазин, купил их любимый кофе и пакет сладостей — Майк знал, что после таких нервных дней Уиллу нужно просто сесть на пол, есть конфеты и рисовать, пока он, Майк, будет читать ему вслух главу из своей книги, или какой-то рассказ, тоже, кстати, свой. Когда он подошел к дому, небо уже окрасилось в предзакатные, тяжелые тона. «Как рано темнеет. Бесит». Подумал Майк, и зашел в дом. Он застал Уилла за мольбертом. Тот был настолько поглощен, что даже не обернулся на звук открывающейся двери. На столе неподалеку горела лампа, выхватывая из темноты сосредоточенный профиль. Майк замер в дверях, наблюдая за ним. — Ура, ты дома! Я скоро закончу. Ты как, как все прошло? — не оборачиваясь, тихо произнес Уилл. Майк подошел со спины, положил ладони ему на плечи и легонько сжал. — Всё прошло… идеально, — Майк выдохнул ему в макушку. — Мы всё оформили. Юристы, бумаги, сроки — всё на нашей стороне. Уилл отложил уголь и прислонился затылком к рукам Майка. — Ты уверен? Ты не выглядишь так, будто только что выиграл войну. — Я не выиграл, — Майк чуть наклонился, чтобы видеть лицо Уилла. — Я просто сделал то, что нужно. А теперь… — он замолчал, подбирая слова. — Как насчет Хоукинса? Ты готов к тому, что нас ждет? Всё таки давненько ты там не был. Уилл развернулся на стуле, глядя на него снизу вверх. В его глазах было много доверия, Майку стало чуть не по себе — он понимал, какой груз ответственности берет на себя, и как хочет чтобы глаза Уилла всегда были такими. — Я готов ко всему, пока ты рядом, Майк. Ты же помнишь? Мы больше не прячемся. Майк усмехнулся. А ведь правда. — Мы больше не прячемся, — повторил Майк. — Черт, как же непривычно это произносить вслух, зная, что за этим не последует никакого подвоха. — Так, ты доделывай что тебе нужно, а я пока в душ. И ещё пару дел нужно сделать. — Договорились. Только… ты ведь не собираешься опять уходить? Ты только пришел. — Никуда я не собираюсь, — Майк присел на край стола, скрестив руки на груди. — Я буду здесь. Буду смотреть, как ты рисуешь. Это мой новый план на вечер, но сначала дела. Хорошо?  — Хорошо.  Майк направился в ванную, но по пути остановился у прихожей, где оставил свои вещи. Он достал из пакета увесистую коробку, которую купил в антикварной лавке, и спрятал её под какой-то курткой, чтобы Уилл сразу не заметил. В душе он стоял под горячими струями воды дольше обычного, пытаясь смыть с себя не столько дорожную пыль, сколько остаточное напряжение от разговора с Холлисом. Когда Майк вернулся в комнату, он был уже в домашней футболке, а волосы все еще оставались влажными. Он не стал сразу вручать подарок — хотелось, чтобы Уилл сначала закончил работу, чтобы этот момент стал чем-то вроде финала их тяжелого дня. Он просто подошел к нему, и взяв стул сел недалеко, просто наблюдая. Мысленно он уже лежал в постели и обнимал Уилла, спать хотелось безумно. Так же он думал какие вещи возьмет в Хоукинс, когда брать билеты и прочие мелочи.  — Тебе там долго еще? У меня предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Уилл на секунду замер, прищурился, оценивая результат своей работы, и отложил инструмент в сторону. Он потянулся, разминая затекшие плечи, и повернулся к Майку с мягкой улыбкой. — Ты имеешь в виду ту самую пиццу, о которой ты говорил? Потому что я, честно говоря, умираю с голоду. — Пицца будет, — Майк усмехнулся, медленно подходя ближе. — Но сначала закрой глаза. У меня для тебя кое-что есть. Уилл с любопытством изогнул бровь, но спорить не стал. Он послушно прикрыл глаза, слегка подавшись вперед на стуле. Майк чувствовал, как внутри него самого нарастает волнение — он привык дарить Уиллу либо слова, либо поддержку, либо защиту, но вот так, просто сделать человеку приятно, было для них обоих чем-то новым.  Он быстренько сбегал за подарком, и положил его на колени Уиллу. Коробка оказалась увесистой, и Уилл невольно ахнул, почувствовав её вес. — Майк… что это? — Открывай. Уилл медленно поднял крышку. Пальцы Уилла пробежались по грубой коже папки, коснулись каждого бруска угля. Он замолчал, и Майку на мгновение стало страшно: вдруг он не угадал? Но это всего лишь на мгновение, затем, он увидел милейшее смущение Уилла, и то как он бережно рассматривает содержимое. — Майк, ты и так… ты сегодня столько всего сделал. Зачем? — Потому что я хочу видеть, как ты рисуешь еще лучше. И потому что мне нравится видеть, как ты радуешься! Уилл улыбался, и эта улыбка была громче любых слов благодарности. — Ты самый невозможный человек на свете, — тихо сказал он, качая головой. — Я серьезно. Ты невыносимый.  — Ну, спасибо, — Майк усмехнулся, хотя почувствовал, как в груди разливается искренность, перекрывающая любую усталость. Уилл аккуратно закрыл коробку и поставил её на стол, рядом с лампой. Он поднялся со стула, подошел к Майку и, притянул его к себе. Объятие было долгим. Уилл уткнулся носом в шею Майка, глубоко вдыхая запах шампуня и домашнего уюта. — Спасибо, Майк. Ты лучший! Спасибооооо! — прошептал Уилл куда-то в ключицу. — Мы всё еще заказываем пиццу? Или ты планируешь кормить меня только вдохновением? Теперь твоя очередь, я готовить не хочу.  Майк рассмеялся, отстраняясь ровно настолько, чтобы поцеловать Уилла в кончик носа. — Мне тоже лень готовить. Пицца будет. Самая большая, с пепперони. И, может быть, мы даже включим какой-нибудь дурацкий фильм, чтобы не думать ни о чем серьезном. — Звучит как план, — Уилл выглядел расслабленным. Он посмотрел на свой рисунок, потом на новую папку, и Майк увидел, как в его взгляде проскакивает творческая искра — Только… Майк? — Да? — Когда вернемся из Хоукинса… я хочу, чтобы ты был первым, кто увидит эскиз из этой папки. Обещаешь? Майк без колебаний переплел свои пальцы с пальцами Уилла. — Обещаю. Даже если это будет набросок того, как я ворую у тебя последний кусок пиццы. Они рассмеялись, а Майк пошел к телефону, чтобы сделать заказ. Он думал о том, что совсем скоро они будут в Хоукинсе, в его старом подвале, и что там, среди коробок с детскими воспоминаниями, он возможно решится на кое-что.  — Заказал, — Майк положил трубку и посмотрел на Уилла, который уже пристраивал новую папку в безопасное место на полке, и выглядел как самый настоящий ребенок. Майк давно его таким не видел, и захотелось радовать его ещё чаще. — Как думаешь, у нас получится сделать вид перед моими родителями, хотя бы на первые часы встречи, что мы просто «супер-мега-лучшие друзья»? Уилл обернулся и хитро прищурился. — Ну, если ты будешь так же смотреть на меня, как сейчас — думаю, им понадобится не больше пяти минут, чтобы всё понять.