Dead world, living souls

Хёнджин проснулся и сразу пожалел об этом. Сильная, пульсирующая боль в ноге не давала лежать спокойно. Скулы сводило, синяки на теле горели огнём. Живот крутило от голода и напряжения, но ничто не могло сравниться с этой пронзающей агонией в бедре. Нога лежала в неестественном положении, изгибаясь, как могла. Боль была неземная, всепоглощающая. Хёнджин открыл глаза, с трудом фокусируя взгляд. Он увидел, что лежит на какой-то узкой кровати в чистом, но пустом шатре. К нему подошла фигура в белом халате. Зрение медленно входило в норму, но всё ещё было размытым. — Я в раю? — хрипло спросил он у парня, нависшего сверху. — К сожалению, нет. Ты в аду, — ответил знакомый, усмехающийся голос. — Но… — Хёнджин протёр ладонью глаза. — Я же… выпил яд. Почему я жив? Парень в халате промолчал, только покачал головой, и двинулся к выходу из шатра. — Не от меня услышишь, ладно? — Ну ладно… — недоверчиво пробормотал Хёнджин. Он остался один. Зрение постепенно прояснялось. Он действительно лежал один в большом шатре. Он попытался приподняться, но его остановило неожиданное сопротивление — его запястье было привязано ремнём к металлической спинке кровати. «Ну чего ещё можно было ожидать», — с горечью подумал он. Он сел на край кровати, подвинувшись к тому месту, где был завязан узел, чтобы руку не тянуло. И задумался. «Почему я жив?» «Что я тогда выпил?» «Этот мудак будет меня ещё пытать?» «Сколько я тут пролежу?» Вдруг чьи-то пальцы легко коснулись его плеча. Хёнджин резко повернулся. Минхо. Взгляд Хёнджина тут же поменялся, налился холодом. Он вспомнил всё: каждый удар, насмешку и тот ужасный, обманчивый миг перед выстрелом. — Проснулся? Хёнджин не ответил. Он лишь отвернулся, снова уставившись на перевязанное бедро, от которого исходила тупая, ноющая боль. Он заметил, что на нём почему-то шорты. «Ну ладно, — мелькнула мысль, — у докторов, наверное, свои правила». — Хёнджин, не молчи. — А что я должен ответить? — Хёнджин резко обернулся и заговорил прямо ему в лицо. — «Да, я проснулся»? А почему я вообще проснулся?! — Это был не яд. Это было сильное снотворное. — Чего?! — Хёнджин был не просто в шоке; это была смесь ярости и полного недоумения. — Просто проверял тебя. Шпион ты или нет, — пожал плечами Минхо, как будто речь шла о чём-то обыденном. — Проверил? Доволен? А теперь позволь мне свалить отсюда! — Хёнджин попытался встать, но рана в ноге жутко заныла, отдавая острой болью по всему телу. Его потянуло назад, и он грузно сел на кровать. — Понимаешь, мне надо было проверить! Если бы ты и правда был шпионом, вряд ли бы выпил яд. Но я ещё не уверен… Да и вообще! Тату откуда?? — Да не знаю я!!! — голос Хёнджина сорвался. — Что ты пристал со своей татухой! Может, пока в магазине спал, кто-то подставить захотел! Почему ты мне не веришь?! — Нет причин верить. Знаешь, что поразило? Твоё тату значит, что ты — самый первый экземпляр. Так что ты бы и сам не поверил. Не обвиняй меня. — Не обвинять тебя? Да кому ты сдался такой! Не лучше будет, если я просто уйду отсюда? — спросил Хёнджин, уже не скрывая раздражения. — С информацией? — на этом моменте Хёнджин просто закатил глаза. — Ты никуда не пойдёшь. Хёнджин скосился на привязанную руку и принялся одной рукой развязывать узел. Его завязали не туго, скорее для видимости. Он старался игнорировать присутствие Минхо, сосредоточившись на ремне. Развязав руку, он ухватился за спинку кровати, подтянулся и взял прислонённую рядом деревянную палку-костыль. — А кто тебя спросит? — безразлично бросил он, опираясь на палку. Минхо встал с места, где сидел, и заступил ему дорогу. Он посмотрел прямо в глаза Хёнджина, потом резким, ловким движением выхватил палку и подхватил его под руку, не дав упасть. — Нет, ты не понял, — сказал Минхо, и на его губе опять промелькнула та же знакомая ухмылка. — Я не позволю, чтобы ты ушёл. Ты мне ещё нужен. Ты там один не справишься. Чего тебя так туда тянет? Меня решил избегать? — Минхо наклонился ближе, заглядывая ему в глаза с той же дразнящей усмешкой. — Стесняешься того, что чуть ли не поцеловался со мной? — Это ты вообще начал! И вообще… тебе надо тут стесняться того, что ты это сделал! — он сердито ткнул пальцем в сторону своей забинтованной ноги. — Что, так больно? — Конечно!! Я что, первый, в кого ты целишься и стреляешь? Кроме меня, никто не жаловался? — Никто не доживал, — Минхо сказал это твёрже, поймав и удерживая его отведённый взгляд. — Да, больно! Везде больно! И знаешь, из-за кого?! — он снова повернулся к Минхо, глаза горели. — Из-за тебя! Минхо вдруг приложил палец к его губам, физически заткнув Хёнджина. — Тише. А то и губки заболят. А тебе не очень понравится моё лечение, — ухмыльнулся он. — Стрельба — это лечение? Ну да, и вправду не понравится, — сказал Хёнджин, смахнув его руку со своего лица. Они стояли теперь совсем близко, и Хёнджин смотрел прямо на Минхо, который, в свою очередь, не отводил от него пристального взгляда. — Я должен был это сделать. Не жалуйся. Если бы я не проводил такие допросы, в лагере было бы слишком много шпионов. Хёнджин снова закатил глаза. Минхо бесил его до предела, но в этой наглой уверенности было что-то, что не позволяло просто ненавидеть его. — Итог: ты — мудак. — Я?! — возмущённо фыркнул Минхо. — Да, ты! Ты видишь, что со мной сделал?! Почему я вообще с тобой разговариваю?! — Нуууу… — Минхо протянул, и в его тоне появилась игривая нотка. — Может, потому что не можешь так взять и не общаться со мной? Может, я тебя притягиваю… — он даже подмигнул. Хёнджин в очередной раз закатил глаза и тяжело опустился на кровать. В этот момент в шатер вошёл Ёнджун. — Чан зовёт, — без эмоций сказал он, взглянув сначала на Минхо, потом на Хёнджина. — Его тоже неси. — Он кивнул в сторону Хёнджина и так же быстро вышел. — Бесит, — сквозь зуда пробормотал Хёнджин. — Эти ваши разборки уже утомили. Вставай и пошли. — Зачем я там нужен? — Думаешь, я знаю? — Палку дай, — утомлённо, но с оттенком приказа потребовал Хёнджин. — Какой ты злой… — с преувеличенным возмущением пробурчал Минхо, протягивая ему костыль. — Почему ты ведёшь себя так, как будто ничего не было? — Хёнджин выхватил палку. — Ты делал всё это с такой ненавистью, а теперь даже флиртуешь. Я так себя вести не буду. Я всё помню. Минхо на этот раз промолчал. Он отошёл в сторону, давая Хёнджину пройти. Внутри него клокотало: «Я же должен был проверить! И… ну, что было, то было! Что за детские обиды!» С мысленным возмущением он поспешил за Хёнджином, который уже вышел из шатра. Хёнджин шагал, опираясь на палку, прямо к самому большому шатру в центре лагеря, заметно прихрамывая. Он старался идти быстро и решительно, но рана превращала его походку в медленную, неуклюжую. Со стороны это, должно быть, выглядело смешно — словно очень сердитый дед. Минхо, шедший сзади, не сдержал короткого хохота. — Ты прямо как дед! — сквозь смех сказал он. — А ты как ребёнок! — огрызнулся Хёнджин, не оборачиваясь. — У любви все возрасты покорны! — Заткнись, пожалуйста. Хёнджин первым зашёл в шатер. Ему навстречу из него выходила высокая девушка на каблуках. Она была поразительно красива и одета строго и сдержанно, резко контрастируя с окружающим хаосом лагеря. За ней, как привязанный, следовал главнокомандующий — Чан, смотрящий на неё с обожанием. Девушка метнула острый, испепеляющий взгляд в сторону Минхо. — Успокой этого фанатика, — холодно бросила она. — Винтер, просто дай ему согласия, и он успокоится. Поверь, я тоже не люблю влюблённого Чана, — парировал Минхо. — Не говори последнее слово — меня тошнит, — закатила глаза девушка по имени Винтер. — Милашка… — мечтательно произнёс заколдованный Чан, сидящий у стола. Раздражённая Винтер резко направилась к выходу, уверенно пройдя мимо Хёнджина, даже не взглянув на него. В этот момент Минхо снова наклонился к уху Хёнджина и прошептал так, чтобы слышал только он: — Знаешь, кого напоминает эта пара?)) — Заткнись. — коротко и исчерпывающе ответил Хёнджин.