Искрить

Что может впечатлить Хеймердингера? Нет — убедить. Вряд ли шахтёрская перчатка или клешня с лазером. Или робот-сортировщик мусора. Или портативный очиститель воздуха. Или что угодно ещё. Что может убедить бессмертное существо не откладывать прогресс на потом? Хеймердингеру не знаком экзистенциальный страх смерти. Время для него — всего лишь стрелки на циферблате. Когда темнеет, он зажигает лампу. Когда холодает, он надевает пальто. Когда скучно, он ложится спать. Его, возможно, гложут другие страхи. И тоже мучают бессонницы. Ну что ж, времени у него достаточно, чтобы со всем этим разобраться. А у Джейса с Виктором будет только несколько минут, чтобы убедить Хеймердингера в безопасности и полезности их новых изобретений. И если вдруг что-то пойдёт не так — у них не будет больше ни секунды. Они, разумеется, тысячу раз всё перепроверили. И тщательно отрепетировали коронный номер Джейса — когда он долбит молотком по Самоцвету. Виктору в кошмарах снится, что Самоцвет лопается. Столько раз — и всё время одинаково. Будто это не сон вовсе, а воспоминание. Чаще получается проснуться до того, как Джейс погибает. Но иногда. И даже если Хеймердингеру всё понравится, вряд ли он так сразу выпустит Самоцвет из лаборатории на улицы города. И разрешит проектировать что-то масштабное. Городские системы для очистки воздуха и воды. И тем более — применять Самоцвет в медицине. Хеймердингеру не может понравиться всё настолько, чтобы он сумел уговорить остальных членов Совета. Это даже как мечта выглядит нелепо. Их всех пришлось бы заколдовать или как минимум опоить чем-то. Тем не менее — к хекс-вратам особых претензий не было. А это разве не рискованно, не страшно — искривлять пространство и время для мгновенной телепортации? Столько риторических вопросов к членам Совета. Пессимизм — плохой напарник в научной работе. И Виктору честно хотелось бы бодриться. И поддаваться смелым, абсурдным фантастическим мечтам. И думать о колдовстве. Как расхекстечить хекстек, вынуть из него чистую магию — и познавать её. Если бы такое было возможно. Если бы магии можно было обучиться — как физике и геометрии. И существовали бы академии. И лаборатории — другие — где учёные искали бы способ не запереть и запечатать то, что создано природой, а способ с этим взаимодействовать. Не приручить, а партнёрствовать. Днём Виктору удаётся заражаться от Джейса азартом. Заряжаться от него — и искрить. Погружаться в работу до забытья. Не помнить, что время подвижно, а жизнь — конечна. И не гасить лампу, когда темнеет. Не ложиться спать. И верить, что Хеймердингер впечатлится. А дальше — начнутся месяцы постепенных и осторожных испытаний, чтобы впечатлились остальные советники, и, возможно, через два или три года... Но сколько заунских детей успеет умереть за это время? А если они умрут, потому что технология недоработана? А если... Виктор склонил голову. Прижал пальцы к закрытым глазам. Вздохнул. Бестолковая трата времени — смотреть в сияние хекс-ядра с мыслями, которые точно не приблизят благополучие Зауна. Мог бы вместо этого набросать очередного робота-помощника. Что там: повар, уборщик, доставщик? У Виктора будто появилось хобби — надо же, выкроил время — сочинять полезные в хозяйстве штуки, которые бесполезны без энергии хекстека. Так, заурядные заводные железяки, которые соберёт любой слесарь. Их вон полно в городе — и слесарей, и железяк. — Виктор. У него дрогнул локоть, но глаза он не открыл. Ответил: — Я не сплю. Всего лишь предаётся драматичным мыслям. Джейс постоял у него за спиной, вздохнул дважды. Потом подошёл чуть ближе. Что-то не так? Что-то не так. Радостные новости приносят иначе. — Я хочу поговорить с тобой, — сказал Джейс. Звучал он собранно. Как будто собирался, там, за дверью. — Но не знаю, с чего начать. — Начни с главного, — ответил Виктор. — Ну разумеется. У тебя же нет времени на прелюдии. Виктор открыл глаза, сдвинул пальцы. Тень Джейса лежала на его дурацких чертежах. — В смысле? — спросил Виктор. — Я тебе всего лишь дал рабочий совет: начать с главного — проще всего. — Прости, пожалуйста. Не знаю, почему вдруг нагрубил тебе. — А я догадываюсь. — Что? Виктор поднял голову и чуть повернулся к Джейсу. И встретил его до остроты настороженный взгляд. — Очевидно, что некоторое время тебя беспокоит какой-то вопрос, — сказал Виктор. — И он связан со мной. Прямо или косвенно. Поэтому я раздражаю тебя как источник проблемы, решение которой ты откладываешь. — Ты не... Ты не проблема. — Я этого и не говорил. Так в чём дело? Джейс передумал устраивать цирковое представление перед Хеймердингером? А Виктор бы сильно расстроился? Вот и поразмышляет об этом — как раз у него время освободится. — Виктор, — сказал Джейс. У него смягчился и голос, и взгляд. Как неприятно. Что-то сильно не так. — Ты очень много работаешь. — Всё-таки решил пойти издалека, — ответил Виктор. — Ты работаешь за нескольких человек. И умственно, и физически. — Что же поделать, если я мастер на все руки. Джейс посмеялся: — Ага, на все три. Потом помолчал. Почесал щёку. До бороды там оставалось совсем недолго. Взглянул на Виктора и сказал: — Я беспокоюсь. Вот и главное. Это же оно, да? — О чём? У Виктора затекла шея на него смотреть, такого красивого. Он что, выпил? Виктор чуть повёл носом и принюхался. Алкоголем не пахло, но что-то было не так — помимо всего этого разговора. — Что пока ты гуляешь по светским приёмам, — сказал Виктор, — я изобрету слишком много полезных устройств? У Джейса похолодели черты лица. Виктор согласен: это отвратительно. Но лучше пусть они поссорятся, чем Джейс договорит то, за чем пришёл. — Это несправедливо, — сказал Джейс и опустил глаза. А следом опустился весь. Сел перед Виктором на корточки, и Виктор чуть отодвинулся на стуле. — Несправедливо, что по всему городу сияет моё лицо, а не твоё. Виктор поморщился. Этого ещё не хватало. — Хекстек — твоё изобретение. При чём здесь я? — Ты очень много работаешь, — сказал Джейс, как будто не в ответ на вопрос, а продолжая ту часть разговора, которая была ничуть не лучше этой. Джейс слегка качнулся вперёд, и Виктор испугался, что тот всё-таки пьяный и завалится на него нечаянно. — Ты что, выпил? — спросил Виктор, отстраняясь от него. Джейс усмехнулся, и его дыхание попало Виктору в лицо. И по-прежнему алкоголем не пахло. Только слегка яблоком, как будто он ел пастилу. — На самом деле я собирался, — сказал Джейс. — Для храбрости. Я предвидел, что ты начнёшь распинать меня. — И продолжу, — ответил Виктор. — Но сперва попрошу тебя замолчать. Давай вспомним этикет. Если собеседник не в настроении или по другой причине не хочет с тобой разговаривать на какую-то тему и сообщает тебе об этом, ты уходишь. — Я не ухожу. Джейс протянул руку, и Виктор проследил за ней. Она упёрлась в край стула за спиной Виктора. Виктор медленно вернул взгляд на лицо Джейса и приподнял брови. — Не надо так смотреть, — сказал Джейс. — Ты выслушаешь меня. Я готовился. — Репетировал? — Репетировал. Если встанешь и захочешь уйти, я пойду следом. Виктор не выдержал и улыбнулся. Боже, ну и дурак. Собрался гнаться за ним. — Когда ты в последний раз?.. — спросил Джейс. — Вчера ночью, — ответил Виктор. — Что вчера ночью? — Джейс сощурил глаза. — О чём я хотел спросить? — Спал? — Виктор покривил губы. — Ел? Принимал душ? Рыбачил? — Да, вот это, последнее. Виктор. Не думал, что скажу это тебе, но — прекращай паясничать. Джейс улыбался и смотрел на Виктора как будто с восхищением. Как смотрел, когда они укротили хекстек. И каждый раз, когда что-то получалось, а они уже и не думали. Виктор никогда не принимал этот взгляд на свой счёт: он же явно адресовался их работе и успеху. Магии, а не Виктору. — В чём дело? — спросил Виктор. У него очень нехорошо зачастило сердце. Джейс повёл головой и плечами, но не перестал смотреть. — Просто нравится, когда ты такой. Как насчёт того чтобы продолжить разговор? Или лучше — разойтись спать. Виктор спустил со стола руку и положил себе на колено. Корябнул ногтем болт на сгибе крепления. — И я не хочу, чтобы... — сказал Джейс каким-то перегоревшим вмиг голосом. — Чтобы это прекратилось. — Не надо, — ответил Виктор и прикрыл глаза, чтобы не видеть его взгляд, в котором уже не было никакого восхищения. Был траур. — Я не жалею тебя, — сказал Джейс. — Ты же от этого так настойчиво закрываешься. Просто не хочу потерять толкового напарника. Мы так много уже сделали вместе. И мне лень притираться заново к какому-то новичку. Посвящать его во всё, объяснять, нянчиться, быть наставником. Джейс вдруг схватил пальцы Виктора. И Виктор вздрогнул весь. В самом деле — он что, уже на смертном одре, что Джейс так разошёлся. — Собираешься вымаливать у меня обещание, что я посплю и поем вовремя? — спросил Виктор. — И порыбачишь ещё. — Уже не смешно, Джейс. Виктор выдернул ладонь из его пальцев и выставил локоть, чтобы Джейс отодвинулся. Сказал: — Всё. Уйди. — Ты уже подволакиваешь ногу, — прошептал Джейс почти навзрыд. Виктор уставился на него, приоткрыв рот. Дыхания не хватило, чтобы закричать, и Виктор тоже прошептал: — Возьми себя в руки! — Прости. — Джейс прижал ладонь к лицу. — Прости, пожалуйста. Он же не заплакал всерьёз? — Прекрати, — сказал Виктор. — Прости. — Ты... — Виктор дёрнул его за запястье, чтобы увидеть лицо, а потом ударил — несильно. Скорее, отодвинул. Нет, Джейс не плакал. Виктор опустил руку и быстро, спутанно задышал. Джейс посмотрел на него из-под бровей. Бессовестно. — Сильно тебе помог этот разговор? — спросил Виктор. — Надо было затеять его перед презентацией... — Она только через неделю, — ответил Джейс. — Не станешь же ты ненавидеть меня так долго. — Но вряд ли смогу улыбаться искренне, когда буду передавать тебе молоток. — Ударил бы меня им? — О, перестань. Виктор выдохнул до дна лёгких, путаясь хрипотой в их шерстяной изнанке, и отвернулся к столу. Потрогал чертежи со своими смешными роботами. — Ну всё. Всё уже, Джейс. Можешь идти. — Не могу. Я не закончил. — Быть не может. Джейс поднялся и приткнулся бедром к краю стола. Виктору теперь что, опять голову задирать? Нет, он не станет. Боковым зрением он видел, как Джейс дрыгает ногами. Затекли, наверное. Слышал, как он сквозь зубы с шипением втягивает воздух. Потом он заговорил: — Я рассчитывал, что ты будешь ругаться сильнее. — Правда? — ответил Виктор. — Извини, что подвёл. — Ты мог бы спросить, где я был раньше. И не поздно ли спохватился. — А. Тебе нужно наказание, чтобы покаяться. — Виктор прищемил пальцами лист и с силой передвинул его на левую сторону стола. — А потом бы я тебя, конечно, простил. И, кто знает, может, заодно отпустил бы тебе прочие грехи. — Мне нужно от тебя не прощение, а разрешение, — сказал Джейс. У Виктора задребезжало внутри. И он ухватился за следующий лист. — На что же? На срочную госпитализацию и обследование? На пересадку внутренних органов? Поэтому Джейса с его прочувствованным разговором не было так долго — искал донора? Так зря: Виктору придётся пересадить целого здорового человека, чтобы зараза перестала распространяться. — На экспериментальное лечение. — Джейс нагнулся и сказал Виктору в ухо: — Я случайно обнаружил, что магия излечивает от твоей болезни. Виктор вскинул голову. — Что? Джейс улыбнулся впритык. И закивал. — Я провёл около сотни опытов с твоими образцами и результат — стопроцентный. Виктор прерывисто выдохнул, потом сказал: — Во-первых, «около сотни» — что это за антинаучная формулировка? Во-вторых, с какими ещё моими образцами? В-третьих, как?.. — Кровь. Я просил в медпункте одну медсестру оставлять для меня немного, когда мы сдавали плановые анализы. Она даже не стала спрашивать. — Ну естественно. Виктор перекинул взгляд на хекс-ядро. И смотрел на него, пока сияние не затуманилось и не сплылось с окружающим его воздухом. — Хочешь подумать? — спросил Джейс. — Я не могу, — ответил Виктор. — Не могу думать. Впервые в голове такая бездонная пустота. — Спасибо, что хотя бы продолжаешь разговаривать со мной. Я не буду торопить или давить. Это всего лишь предложение. — Как учёный ты должен быть очень заинтересован в том, чтобы я согласился. Джейс снова наклонился к Виктору, а сияние продолжало таять. И сиять. И таять. — В первую очередь я друг. — Знал, что ты так скажешь. Джейс усмехнулся ему в щёку. И его дыхание было как сияние хекс-ядра. Тоже таяло. Таяло. И не пропадало со щеки. У Виктора закружилась голова. Он нащупал угол листа под пальцами и скомкал его, чтобы ухватиться за звук. Хруст бумаги. — Ты что-то бледный, — сказал Джейс и придержал Виктора за плечи. А потом обнял и что-то прошептал. Виктор не расслышал из-за мятой бумаги. Его пальцы продолжали двигаться, и в их ритме звучал порядок, линейность. И это Виктора сохранило в сознании. В ясности ума. Он оттолкнулся плечом от Джейса и сказал: — Конечно я согласен. Но начал ты с конца, а не с главного. В политику собираешься?

***

Джейс показал Виктору лабораторию, в которой тайком ото всех работал несколько лет. Она была намного теснее их лаборатории. Но оборудование было великолепным. Виктор такого не видел раньше. Словно Джейс выписал его из будущего — и вообще не из этой вселенной. — Что тебе пришлось сделать, чтобы получить это всё? — спросил Виктор. — Улыбнуться, — ответил Джейс. И показал. Виктор поглядел на его улыбку без выражения. — Ты бы за неё даже паршивенький микроскоп не дал? — спросил Джейс. — Можно хоть потрогать? — Мою улыбку? — Джейс, сосредоточься, пожалуйста. Виктор прошёлся вдоль идеального стола из эпоксидной смолы и вдоль идеальных приборов. Некоторые ему были совсем незнакомы: он не знал названий и не представлял, для чего они. Но и так было понятно, что Джейс тут работает с нанотехнологиями. У Виктора снова закружилась голова. Он сильнее навалился на костыль, чтобы устоять и не порушить тут ничего. — Виктор? — тут же отозвался Джейс. — Нормально, — ответил Виктор и выставил палец, чтобы Джейс не вздумал суетиться вокруг него. Достаточно. Джейс устроил и обустроил это всё — из-за Виктора, получается. Из-за его дефекта, который мешал работать им обоим. Виктору — потому что он не в состоянии свободно передвигаться по лаборатории и по городу, и это замедляет процессы. Ещё у него приступы одышки и головокружения, которые могут настигнуть во время сложного испытания. И бессонница, когда надо уже наконец поспать хоть чуть-чуть. А Джейсу — потому что наблюдает это всё и отвлекается, вместо того чтобы сосредоточиться на исследованиях. И вот Виктор уже подволакивает ногу. А однажды вовсе упадёт — и не встанет больше. — Не знаю, как тебя благодарить, — сказал Виктор. — И это не оборот речи. Я правда без понятия. — Да пока не за что, — ответил Джейс. — Мы не знаем, сработает ли лечение. Что-то может пойти не так. Всё может пойти не так. Он это говорил, но сам, конечно, верил в лучшее. Всегда верил. Иначе не был бы тут. А говорил для проформы. Следовал правилам, как прилежный мальчик. Но выглядел он таким только на словах, на афишах города. На самом деле — он расхекстечил хекстек и соединил его с биоматериалом в секретной лаборатории. — Рассказывай, — сказал Виктор и всё-таки разрешил себе сесть на идеальный стул. — Ну. Джейс заулыбался так, что вряд ли технически мог что-то рассказывать. Как же его распирало. За одну жизнь он успел сделать два грандиозных гениальнейших открытия, а ему чуть больше тридцати. И оба раза он годами молчал и работал украдкой. Существуют ли слова, чтобы похвалить его? Виктор мотнул головой, улыбнулся ему в ответ, но слов никаких не придумал. — Труднее всего было скрывать от тебя, — сказал Джейс. — Я чуть не побежал к тебе сразу как увидел. «Виктор, представляешь, магия может тебя вылечить!» Но потом подумал: а если я ошибся, и через какое-то время клетки начнут умирать или мутировать? — Когда ты провёл первый тест? — Шесть лет назад. И клетки до сих пор живы, всё в полном порядке. Значит, минимум шесть лет у них есть. При лучшем прогнозе — что всё пойдёт так. А это маловероятно, конечно же. — Как ты пришёл к этому? — спросил Виктор. — К влиянию магии на мои клетки. — Пробовал, — ответил Джейс и на пару секунд опустил глаза. Но потом снова посмотрел Виктору в лицо. — Разные лекарства, сочетания лекарств. Пробовал даже Мерцание. Прости. И магия... Она всё время была у меня в мыслях. Древние волшебники исцеляли от любых болезней. И воскрешать могли. И вообще вертели все законы мироздания. И тот человек — помнишь, я рассказывал? — он же просто взял нас с мамой и перебросил в другое место за один миг. Как хекс-врата. Джейс замолчал и глянул по сторонам. Словно потерялся, пропал — на один миг — и вернулся. Он редко вслух при Викторе вспоминал того человека из детства. Но всякий раз для него это как будто было путешествие — во времени и пространстве — обратно к тому человеку. У него так менялось лицо, взгляд. Виктор не узнавал его в этот миг — и пугался. Словно тот человек мог забрать Джейса. И уже не вернуть. В теории такое возможно. Тот человек до сих пор где-то обитает. А волшебники умеют воздействовать на разум сквозь пространство — и действительно вертят законы мироздания. — Ты отделил от хекстека микрочастицу и окунул её в мою кровь? — спросил Виктор. — Именно! И стал наблюдать. И знаешь что? — Джейс шагнул к Виктору, склонился над ним и сжал его плечи. — Магия не просто лечит. Она как будто знает — понимаешь? — знает, что именно и где именно надо лечить. Частицы не метались беспорядочно, они мгновенно рассредоточились и направились к поражённым клеткам. Я не знаю... — Джейс засмеялся, немножко маниакально. И сказал вполголоса: — Было ощущение, будто они вернулись домой, где им всё знакомо наизусть. Они выглядели такими деловыми! У Виктора руки покрылись мурашками. Вся та кровь, на которой Джейс проводил тесты, давно уже была вне Виктора, но — всё равно она была его, состояла из тех же самых клеток, которые сию секунду живут, делятся и умирают внутри него. — Ты пробовал магию на других образцах? — спросил Виктор. — Конечно. На своей крови. — И что? Джейс нарочно делает паузы? Чтобы Виктор выспрашивал каждый шаг? Не накрасовался ещё? Ладно, что уж, заслужил. — Мою кровь магия просто чуть-чуть починила, — ответил Джейс. — У меня был повышен уровень сахара и ещё там по мелочи... — А дальше? — Мои образцы тоже до сих пор здравствуют. Рядом с твоими. Он кивнул на два криоконтейнера слева. Виктор повёл плечами, потому что Джейс от переизбытка радости чересчур давил. — О, прости, — сказал Джейс. Разжал пальцы, но не убрал, а спустил их до локтей. И из-под закатанных рукавов рубашки Виктора снова брызнули мурашки. — Тут нет больше стульев? — спросил Виктор. — Тебе ведь явно неудобно так стоять. Да и мне не очень. — А, да, конечно. Джейс бросился к столу и вытащил из-под него стул. Не идеальный. Он был как будто сделан на коленке из говна и палок. Как такое возможно вообще? Откуда он тут, из какой уродливой вселенной? Виктор не выдержал и усмехнулся. И в лёгких сразу запершило, закопошилось мокрое и мерзкое. Он мелко выдохнул, задержал дыхание, чтобы не закашляться. Он забыл, что болен. В этой лаборатории — с Джейсом, который рассказывал ему о чудесах. Джейс уселся напротив, расставил ноги по бокам от колен Виктора и взялся за костыль. — Давай его сюда, — сказал. Но тогда Виктор не будет знать, куда деть вторую руку. На стуле недостаточно места, чтобы опереться о край. — А то сидишь тут как старец с посохом, — сказал Джейс, посмеиваясь. — Мне так удобно, — ответил Виктор. — Давай дальше. На чём ещё ты тестировал хекстековые частицы? — Ну, больше ничьей крови у меня не было, — ответил Джейс. — Я и так проводил опыты скрытно и совсем по чуть-чуть. Чтобы не прогуливать работу. Он не отнял руку от костыля и как будто не собирался. Виктор посмотрел на его пальцы: смуглые, с грубыми костяшками, мелкими волосками на фалангах. С заживающими царапинами и тонкими шрамами — такие же были у Виктора. Ощущение от руки Джейса на костыле было примерно такое, как если бы он наступил Виктору на ногу и не замечал. Иногда Джейса слишком много вокруг Виктора, и от этого становится душно. — Ты мог бы убрать руку, пожалуйста? — сказал Виктор. — Что? И вот ещё — если сказать Джейсу о его чрезмерности, он так удивляется. Неужели никто, кроме Виктора, не указывал ему на это? Джейс глянул на свою руку, и Виктор тоже посмотрел снова. Потом они переглянулись, и Джейс спросил: — Ты есть не хочешь? — Он встал со стула. — Я принесу нам что-нибудь, ага? — Нет, — ответил Виктор. Его слегка затошнило, когда он представил, что придётся есть так рядом с Джейсом. Да хоть с кем. — Позже поешь. — А ты? — Джейс быстро сел обратно и заглянул Виктору в глаза, слишком внутрь, беспардонно. Джейс всегда был таким с Виктором? А Виктор не замечал? А теперь заметил, потому что в долгу перед ним? И кажется, что Джейса стало ещё больше, он разрастается вокруг Виктора как безвоздушная сфера. И если всё получится, если магия правда исцелит Виктора, он же до конца жизни будет не просто благодарен Джейсу — он не сумеет дать ему взамен ничего равноценного, даже приблизительно. То, что он семь лет назад остановил Джейса от выхода в окно, — не считается. Вряд ли Джейс правда шагнул бы. Это настолько не стыкуется с его характером. С тем, что Виктор знает и видит изо дня в день. Сдаваться — точно не про Джейса. И стоял он там, скорее всего, чтобы освежить голову, прийти в чувства. Впрочем, у человека в принципе присутствует это желание — убиться. Спонтанное. Зов пустоты. Испытывал ли его Хеймердингер, интересно? — Притормози немного, — сказал Виктор. — Ты давишь. Мне не нравится. Не забирай у меня костыль. Не корми насильно. И трогай поменьше. Джейс приоткрыл рот. И лицо у него стало такое затравленное. Как будто Виктор приструнил не гениального изобретателя и городскую звезду, а первокурсника. — Я не хотел, — сказал Джейс. От его голоса у Виктора заныло всё нутро. Джейс ведь вряд ли нарочно. И он не станет смотреть на Виктора покровительственно. И не зазвездится. Бывают такие люди. Просто бывают. — Я тоже не хотел так грубо, — сказал Виктор. — Но суть ты понял. — Да. Извини. Просто очень волнуюсь... — Понимаю. Продолжим? Джейс поёрзал. Стул под ним заскрипел, как песок между зубов. — Магия очень концентрированная, — сказал Джейс. — И действует на большой площади. К примеру, чтобы вылечить твои лёгкие, понадобится всего четыре наночастицы. Это выглядит как расширение Вселенной... — Но Вселенная расширяется непрестанно. — Это так выглядит, когда частица только попадает в ткань. Но радиус у магии, конечно же, ограничен. В голосе Джейса слышался осадок обиды. С таким нажимом он оспорил замечание Виктора, словно защищался. — Для всего твоего организма понадобится шестьдесят наночастиц магии, — сказал Джейс. — Это примерный расчёт, как ты понимаешь. Каждая частица находится в отдельной капсуле. Я введу раствор тебе в вену, и через двадцать минут капсулы растворятся. Дальше ты знаешь. Виктор покивал. Наночастицы хекстека распылятся, отыщут в его организме каждую поражённую клетку и вылечат её. — А совсем дальше? — спросил Виктор. — Куда девается магия, когда больных клеток уже нет, и ей нечего делать в организме? — Выходит естественным путём, — ответил Джейс. — Испаряется через пот, слёзы, ну и так далее. — Спустя какое время? Теперь Виктору казалось, что Джейс отвечает нехотя. Так туго ощущался разговор. — Ну это зависит от многих факторов. На людях же я пока не проверял. Из образцов наших клеток она полностью испарилась через двое суток. — Что она делает эти двое суток? — Ты экзамен у меня принимаешь? — спросил Джейс и засмеялся. Неуютным щетинистым смехом. Виктор настолько его уязвил? Это же обычные вопросы. О необычных свойствах магии, вообще-то. Виктор не стал отвечать, просто смотрел на него. Без выражения, не передавая через взгляд никакие сигналы. И в эти секунды тишины и бездействия снова ощутил всем телом болезнь. Как оно всё засорено — внутри, снаружи, насквозь — шерстяными частицами. Вспомнил. И вспомнила каждая клетка в нём — что распадается. Виктора как будто лечил сам разговор о лечении. — Мониторит, — ответил Джейс. Он не вынес взгляд Виктора и повернул голову вправо, стал рассматривать приборы. — Безостановочно патрулирует вокруг клеток и проверяет их жизнеспособность. Виктор не мог не улыбнуться в ответ на такую формулировку. — Как ты понял, что она именно проверяет? — спросил он. — Она обволакивает каждую клетку и вибрирует. — Может, она защищает так? Джейс глянул на Виктора — с тем же восхищением, что вчера вечером. — Защищает, — сказал Джейс шёпотом. Как тайну, самую большую и тайную. — Жаль тогда, что она испаряется. — Потому что мы с тобой не волшебники, — ответил Виктор. — Жаль. — Мне нет. Неправда. Но это секрет, которому нет места ни в чьём больше сердце, только в его. Потому что секрет — страшный. Виктора так искорёжило за жизнь, и он не знает — и боится — куда бы проросла из него такого магия. И тем не менее. Это его зов пустоты. — Ты не устал? — спросил Джейс. — Просто задумался, — ответил Виктор. Он разжал и сжал обратно пальцы вокруг ручки костыля, немного переставил ноги. Но, может, и устал. Он не знал, о чём ещё спросить у Джейса. О рисках — не хотелось. Очевидно: результат непредсказуем. В экспериментах Джейса магия соприкасалась только с клетками крови, а в человеке ещё много всяких разных клеток. Да и вообще. Ну умрёт Виктор завтра — или через неделю, или через месяц. От магии — или от болезни. Разница? — Ты можешь сделать это сейчас? — спросил Виктор. — Сейчас? У Джейса тревожно вздрогнули веки. — Сколько ещё раз ты собираешься прощаться со мной, пока мы будем проводить этот эксперимент? — Извини. Плечи Джейса поникли, но он тут же выпрямил спину и встряхнулся весь. И, наверное, его клетки вспомнили, каким он вошёл в эту лабораторию, вспомнили градус его улыбки. Он поднялся и отодвинул носком ботинка стул, тот откатился с предсмертным скрипом. Виктор прислонил костыль к краю стола и повыше закатал рукав на левой руке. Тронул пальцами вены на изнанке локтя. На одной ещё не полностью зажила царапина от капельницы, которую ему ставили пару недель назад. Неужели скоро закончатся все эти иголки? Которые бесплодно продлевали ему боль. Джейс поставил на стол лоток. Там был десятимиллиметровый шприц, уже заполненный на четверть бледно-жёлтым раствором, вата, флакон со спиртом, жгут и упаковка стерильных перчаток. — Ну что... — сказал Джейс. — Молча, — сказал Виктор. Джейс поджал губы. Но это была не обида. Он перетянул плечо Виктора жгутом, завязал. Вскрыл перчатки, стал вынимать, но вдруг замер. Виктор усмехнулся: вот именно. Слегка странно мазаться солнцезащитным кремом перед запуском атомной бомбы. Джейс поколебался над кусочком ваты, но всё-таки взял его, проспиртовал и протёр кожу Виктора. А кожа Виктора такая — немножко трупная. Рядом с кожей Джейса это очень режет глаз. Потом Джейс снял со шприца колпачок и приставил иглу к вене — к той, которая без царапины. И глянул Виктору в глаза. Виктор медленно моргнул. И Джейс ввёл иглу. Прежде он не делал Виктору никаких инъекций, и Виктор не знал, насколько у него лёгкая рука. Очень лёгкая. Раствор растёкся внутри прохладой — как обычное лекарство. Но и рано ещё было чувствовать магию. Капсулы растворятся только через двадцать минут. И всё-таки Виктор как-то чуть-чуть по-детски ожидал мгновенного чуда. Прикосновения, которое будет отличаться от всех прикосновений, какие с ним случались. Джейс довёл поршень до предела, вынул иглу и тут же включил таймер на столе, заодно прижав к вене Виктора свежий кусочек ваты. Спросил: — Уже говорить можно? Голос у него дрожал, и Виктор предпочёл бы этого не слышать. — Я не выдержу целых двадцать минут, — сказал Джейс и обернулся. Порывисто — словно сам себя удерживал от того, чтобы кинуться трогать плечи Виктора и заглядывать ему в глаза. Виктор протянул руку за костылём, на случай если закружится голова, когда магия хлынет в кровь. — Говори, — ответил он. — Что, если это наши последние двадцать минут? Джейс схватился за шею, сдавил пальцы. У него затряслось левое колено. Смотреть, что там с его лицом, Виктор вообще не хотел. Сказал: — Не исключено. Джейс заполошно дышал над головой. У него там не паническая атака, случайно? — Джейс? — Я убил тебя, получается... — Джейс. — Господи... Виктор... Он обрушился перед Виктором на колени. Нет, не паническая атака. Истерика. Виктор даже не пытался сопротивляться. Пусть хватает как хочет, всё равно его не успокоить, пока сам не успокоится. Джейс хватал не так уж сильно, какая-то вменяемость в нём сохранилась. Он сгрёб Виктора в охапку и ткнулся лицом ему в живот. Виктор опустил голову и сквозь туман слёз смотрел на его несчастную голову. На его гениальную светлую голову, которая совсем не умеет справляться с тьмой. Виктор выпустил из пальцев костыль и коснулся волос Джейса. Погладил. Прошептал: — Не говори ничего, о чём пожалеешь, если я выживу. Сейчас ты в состоянии аффекта. Это как сильное опьянение. Тебе может что-то казаться. Но это неправда. — Почему ты так говоришь? — спросил Джейс сухим трезвым голосом, от которого Виктору стало слегка не по себе. — Как будто о чём-то конкретном. Я в своём уме. Думаешь, только сумасшедший может обнимать тебя и любить? И страдать, если ты умрёшь? Мне страшно. — И мне, — ответил Виктор. Он сдвинул пальцы глубже в его волосы. Кожа была горячая, как в лихорадке. — Я знаю, что ты будешь страдать. Но что мне на это ответить: спасибо? Мне жаль? — Ничего. Ничего не отвечай. Я тебя и не прошу. Но и мне не затыкай рот, ладно? Джейс крепче вжался в Виктора. Обхватил ладонью спину. Он весь был такой полыхающий. — Если это наши последние минуты, — сказал Джейс, — я хочу их провести вот так. Кто ты такой, чтобы запрещать мне. Виктор закрыл глаза, и вокруг ресниц лопнули слёзы. Он нащупал на затылке Джейса выпуклую маленькую родинку. Погладил её по кругу. Он словно больная клетка, а Джейс — магия вокруг него. Защищает. Совершенно бестолковая аналогия. Зато красивая. Если это их последние минуты — Виктор не против провести их вот так. — Надеюсь, ты услышал, что я люблю тебя, — сказал Джейс. — И да, это именно то, что ты назвал неправдой. — Услышал, — ответил Виктор. — А ты заметил, что я это проигнорировал? — Даже не буду спрашивать почему. Мне всё равно. Просто хочу, чтобы ты знал. — Ладно. — Виктор зачесал ему волосы за ухо. — Я не поклонник предсмертных признаний. — У тебя где-то припрятана запасная жизнь, чтобы признаться мне позже? — спросил Джейс. — Буду скучать по твоей заносчивости. — Так и знал, что отошьёшь меня. Виктор всё гладил волосы Джейса. И слёзы всё падали в них. А потом наконец прозвенел таймер. Джейс встрепенулся, сел. Осмотрел лицо Виктора. Спросил: — Чувствуешь что-нибудь? — Колени затекли из-за тебя. Виктор — не чувствовал. Ничего, чего не чувствовал раньше. Джейс приподнял его голову, обхватив ладонями. — Нужно ещё время, — сказал он, — пока магия распространится. Но хорошо, что она сразу не отвергла тебя. Хорошо же? Виктор вздохнул. Почему ему настолько всё равно — что он не умер? Или это всего лишь откат, а позже его перекроет? Ему понравилось сидеть с распалённым Джейсом в обнимку, слушать его смешные признания в любви — и ждать. Неизвестности. И не знать: он прекратил умирать — или умирает стремительно и бесповоротно. Он испытал невозможное для человека квантовое состояние — суперпозицию. И когда таймер прозвенел, Вселенная бесконечно разветвилась на миры, где он бесконечно умер по разным причинам и бесконечно выжил. — Виктор, — сказал Джейс. Он касался пальцами родинок на его лице, и казалось, что неправильно — в зеркальном порядке. — Я скажу, если что-то начнётся, — ответил Виктор. — Мне приятно, что ты плакал. — Джейс улыбнулся. — Надеюсь, из-за меня. — И на тебя. Джейс подул ему на ресницы. И Виктор прикрыл глаза. Навстречу раннему ветру. Который летел из февраля, совсем низко, задевая снег, царапаясь о погнутые и ломаные края снежинок. Он спешил, но успевал разглядеть неповторимость каждой. — Ты планируешь вести записи? — спросил Виктор, открыв глаза. — И взять у меня кровь. Джейс смотрел на него миллиард тысяч лет и не собирался прекращать. — Засмотрелся. Ты такой красивый. — Ты понимаешь, что я это слышу? Ты говоришь вслух. Это очень непрофессионально. У нас эксперимент в разгаре. Тебе что, семнадцать, и я твоя первая влюблённость? — Я только что чуть не потерял человека, которого люблю больше всех в мире. Можно немного отдышаться? Джейс отвернулся к лотку за шприцом. Взял его резко. — Я не злюсь, — ответил Виктор, подставив вену под иглу. — Но это правда немного не... несвоевременно. И нечестно, Джейс. Нечестно... Не жди от меня... Не сейчас. Джейс нахмурился, вынимая иглу, бросил шприц в лоток, подскочил и дёрнул Виктора за собой. Спросил: — Ты задыхаешься? — Что? — Виктор неторопливо вдохнул и выдохнул. Воздух пролился в лёгкие и обратно гладко, беззвучно, не запинаясь. Будто не обо что больше было запинаться. — Нет. Но... Виктор сглотнул слюну, сомкнул губы, посмотрел вниз, на свои полусогнутые колени. Джейс держал его за плечи. — Я не чувствую лёгких, — сказал Виктор. — А раньше чувствовал? — Всегда. — Понимаешь, что это значит? — Джейс заулыбался и стиснул его плечи. — Они выздоровели! Твои лёгкие. Я свои тоже не чувствую. Только если простужен. Человек не чувствует ничего, когда здоров. — Знаю, — ответил Виктор. Он знает. Но — ни разу не испытывал. Он не помнит другого. Может, он вообще родился таким — с болью, с ощущением каждого органа. Он не знал их названий, но точно знал, что они существуют. И как им тесно, неудобно, несуразно внутри него. — Значит, магия работает! — сказал Джейс. — И первым делом она освободила твои лёгкие. — Может, пора что-то записать? — спросил Виктор. Он оглядел столы, но не увидел там записных книжек, тетрадей или хотя бы листа бумаги. — Да-да, сейчас. Джейс отпустил плечи Виктора и полез в нагрудный карман рубашки. Достал блокнот с пристёгнутой к обложке маленькой ручкой. — Я всё запомнил, — сказал он. — А время? — Конечно. — Джейс начал писать в блокноте и поднял голову. — Я привык работать в бардаке и экстремальных условиях, не переживай. Как тебе, кстати, стоится? — А? Виктор глянул на свои ноги. Он — стоял. Без костыля. — Болеть перестала? — спросил Джейс, продолжая писать в блокнот. — Я не... Виктор тихо и осторожно согнул колено. Чуть-чуть повернул ступню внутрь, а потом чуть-чуть наружу. Поставил на мысок. Потом на пятку. — Выглядит замечательно, — сказал Джейс. И снова что-то записал в блокнот. — Время, — сказал Виктор. — Ни разу не видел, как ты смотришь на часы. — Потому что ты смотришь не на меня. Это уже оскорбительно. Ты так не сомневался во мне, даже когда мы только начали работать над хекстеком. — Извини, — сказал Виктор и сделал шаг. На левую ногу. Оставив правую без опоры. И не упал. — Боже, — прошептал Джейс. — Подойди ко мне. И попятился к двери. Виктор снова шагнул. Получилось туго, неуклюже. Теперь движения ограничивались не болью и повреждениями тканей, а ортезом. Он дошёл до Джейса, пробуя разную длину шага, по-прежнему припадая на ногу. Опустил голову и ткнулся лбом ему в грудь. Это не может происходить с ним. Нигде. Это ему уже даже не снится. Джейс вздыхал и как будто смеялся, или нет. Плакал? Но не трогал Виктора. И именно это надо было Виктору сейчас. Просто присутствие. — Полагаю, мне придётся вернуться за костылём, — сказал Виктор. — Придётся, — ответил Джейс. — Как минимум до полного выздоровления тебе... — Надо будет притворяться калекой, знаю. Нам уже пора в лабораторию. — Я предупредил Скай, что нас не будет до вечера. Но Виктор — не поэтому. Хотелось просто... домой. Внутрь стен, где он привык чувствовать себя по-разному — и мог прислониться к любому углу. А тут. Всё такое фантастическое. Совсем нездешнее. Как и его новое самочувствие. Очень-очень странно — когда у тебя ампутируют боль. Фрагмент за фрагментом. Виктор развернулся к Джейсу спиной и шагнул обратно. Почему-то он думал — вчера, когда засыпал и не мог заснуть — что если всё получится и он сможет ходить, ноги будут дрожать. Но — с чего бы им? Разве дрожат и подкашиваются здоровые ноги? Виктор нагнулся, подобрал костыль и сунул под мышку. Таким дежурным — естественным — жестом, будто человек рождается с костылём. — Пойдём, — сказал он, обернувшись. Джейс записал что-то напоследок, прищёлкнул ручку к обложке и сунул блокнот в карман.