Пригласишь пожить, Байерс?

      — Мистер Уильямс, добрый день… — в нос сказал Стив, когда гудки на той стороне прекратились. — Завтра меня не будет, я приболел. Да… Да, понял Вас… Да, спасибо, до свидания!       Он быстро положил трубку, и тут же надрывно закашлялся. Взяв с тумбочки платок, парень громко высморкался. Вроде бы ему даже полегчало, но он понимал, что это ненадолго. Из комнаты Джонатана послышался странный хрип, как из фильмов ужасов.       Стив притаился. На секунду ему показалось, что входная дверь медленно открывается и оттуда вылазит уродливая рука. Хотя, скорее всего у него просто была температура и он бредил.       Харингтон вспомнил, как почти 10 лет назад, он и его парочка еще на тот момент друзей, смогли как-то проникнуть в кинотеатр на премьеру «Зловещих мертвецов». Хоть выходя из кинотеатра, Стив и говорил всем, что это было не страшно и вообще фигня. Однако потом он несколько ночей не мог спать, вслушиваясь в посторонние шорохи и вздрагивая от каждого скрипа. Но с того времени утекло много воды. Стив вырос. Прошёл через демогоргонов, Векну, злых русских и изнанку… Казалось бы, чего теперь он мог пугаться. Однако, это ему не мешало все также бояться фильмов ужасов.       Закрепляло страх еще то, что монстры на самом деле существовали, благо их можно было одолеть.       — Джо? — позвал его Харингтон, медленно подходя к его комнате. Когда Стив разговаривал со своим боссом, Джонатан все еще спал, поэтому он не хотел его будить. Но сейчас…       — Что? — скрипуче произнёс Байерс, приподнимаясь на локтях, чтобы посмотреть на парня, зашедшего в его комнату.       — Ты как? — он присел на кровать, прикладывая руку ко лбу Джона. — Вот дерьмо, ты весь горишь.       — Да все норм… — после этих слов последовал кашель, который доказывал совсем обратное. От этого кашля у Стива обливалось кровью сердце.       Он взял в руку краешек одеяла, под которым лежал Джонатан, и отодвинул его в сторону. Затем бесцеремонно залез к Байерсу, сдвинув хозяина кровати ближе к стенке.       — Эй, ты чего творишь? — возмутился Джон, но все равно дал ему пространство, чтобы они могли лечь вместе. Стиву показалось, что его болезненно красное лицо стало еще краснее.       — Думал согреть, у тебя же лихорадка. — произнёс первое, что пришло ему в голову Стив. — Вообще чтобы было ещё эффективнее и теплее нам нужно раздеться…       — Харингтон! — прохрипел Джон, ему сейчас было явно не до шуток.       — Ладно-ладно, приятель, — не стал спорить Стив, хотя на самом деле он был бы не прочь сейчас скинуть пару-тройку вещей.       И дело было даже не в похоти, разве что только чуть-чуть… Просто его собственное тело пылало, а одежда неприятно липла к коже. Джонатан, прижавшийся к его боку, несмотря на жар, наоборот казался ледяным. Парень дрожал мелкой дрожью, которую Стив чувствовал через свою просторную футболку. Харингтон обнял его покрепче. Ему хотелось отдать свое лихорадочное тепло тому, кому это было нужнее.       И это было так странно…       Стив поймал себя на мысли, что теперь он лежал в кровати со своим партнёром. Нет, они спали и в общежитии Робин, и до этого, когда у них была вылазка в Изнанку. Но ведь тогда они были просто друзьями, а сейчас… Они не обсудили, что значат друг для друга. Вчера сразу после той сцены под дождем, парни просто вернулись домой, по раздельности сходили в душ, что очень расстроило Стива, ведь он надеялся хоть на какую-то близость, а затем каждый лёг в свою постель. Джонатан в своей спальне, а Харингтон, как обычно, в гостиной.       Ведь после того, что вчера произошло между ними они должны были стать парой? Или нет?..       Джонатан пихнул Стива в бок, возвращая его из своих меланхоличных мыслей.       — Уходи, — эти слова больно кольнули Стива где-то в ребрах, — я могу тебя заразить…       — Поздно, — усмехнулся Харингтон, с облегчением вздохнув. Джонатан просто беспокоился о нем. — Мы уже неделю дышим друг на друга. И не только… Дышим.       В голове вновь вспыхнули воспоминания о их поцелуе под дождем. Шершавая, но приятная рука Джонатана на его щеке. Слегка потрескавшиеся, но при этом мягкие губы на его губах… Он нисколько не жалел, что заболел.       — Стив… — вдруг позвал его Байерс, подняв свою слабо дрожащую руку и коснувшись пальцами шеи Харингтона. Он аккуратно провёл ей до щеки, вызывая у Стива табун мурашек. — У тебя кажется тоже температура.       Джонатан привстал и потянулся к тумбочке в столе. Оттуда он достал Викс ВароРаб, баночку, о которой Стив знал не понаслышке с детства. Байерс открутил крышку, и комната наполнилась резким запахом ментола и эвкалипта, что вызывало чувство болезненной ностальгии.       — Повернись и сними футболку, — попросил парень, уже сидя на своей части кровати.       Стив замешкался. В детстве он терпеть не мог эту вонючую мазь. Мать часто заставляла его натираться ею, когда Харингтон сваливался с температурой. И при этом она делала это с таким видом, словно Стив отнимал у неё драгоценное время. А что на счёт отца… Отец просто его игнорировал, уходил в свой кабинет, чтобы не слышать кашля.       Он всегда старался переносить все болезни на ногах. Родителям было некогда заботиться о нем, а отца откровенно злило, когда Стив заболевал. Ведь парень отвлекал их от работы, и хуже того, тратил их сбережения на вызов врача. Нет, деньги у Харингтонов были. Однако это не означало, что они были щедры. Особенно на собственного сына.       Как никто не ухаживал за ним, он также ни за кем не ухаживал. До тех пор, пока у него не появилась Хоукинская шестёрка детишек. Стив приобрёл навыки няньки, но о себе заботиться так и не научился. Просто старался не замечать боли и раны, они заживали сами по себе. А сейчас Байерс, сидящий рядом, просто ломал все его шаблоны своим поведением, заставляя сердце биться чаще.       — Ого, ты все-таки решил воспользоваться моим советом? — перевёл все в шутку Стив, скрывая своё смущение. — Может дождемся, пока мы оба выздоровеем, а уже потом…       — Снимай, — просто повторил Джонатан, укоризненно смотря на парня.       Стив подумал о том, что наверное, стоило заканчивать ломать комедию и все-таки делать, то что просят, поэтому стянул футболку. Холодный воздух коснулся горячей кожи, заставляя парня вздрогнуть. Джонатан молча набрал мазь своими прохладными пальцами.       Его руки скользнули по лопаткам, по позвоночнику, а затем по рёбрам. Байерс двигался медленно и осторожно, словно боялся сделать ему больно. Стив закрыл глаза, полностью отдаваясь этому процессу. Он не помнил, когда в последний раз кто-то так прикасался к нему. Не для того чтобы проверить, как там его рана или жив ли он вообще. А как-то по иному… Интимному.       — Ты дрожишь, — заметил Джон.       — Холодно, — соврал Стив, хотя на самом деле ему было жарко. Жарко от пальцев, скользящих по его спине, от близости Байерса, и от аромата ментола и эвкалипта. Теперь этот запах у него будет навсегда ассоциироваться именно с этим моментом.       Ему хотелось большего. Повернуться сейчас к Джонатану, обхватить его лицо и впиться губами. Но он понимал, что на данный момент это было невозможно.       — Врешь, — тихо пробормотал Джонатан, Стив почувствовал, его тёплое дыхание близко к своему телу. А затем быстрый поцелуй в плечо. — Я же чувствую.       Он поцеловал его… Это точно был поцелуй.       Стив замер от неожиданности этого жеста, а затем почувствовал как Джонатан, заметив его напряжение, убрал руку с мазью и просто провёл ладонью по его спине. От лопатки до поясницы. Очень медленно и успокаивающе, словно напоминая о себе. Харингтон шумно и прерывисто вздохнул, ощущая как напряжение спадает.       Он задержал дыхание и открыл глаза, повернувшись к парню лицом. Джонатан находился на непозволительно близком расстоянии к нему. Его лицо было красным, а глаза мутными от температуры. Не смотря на то, что Байерс был все так же прекрасен в глазах Стива, но было видно, что он очень болен и с каждой секундой ему становилось хуже. Харингтону стало стыдно за свои непозволительные мысли.       — Теперь я, — сказал Стив, забирая баночку из рук Джона. — поворачивайся.       К сожалению Харингтона, футболку Джонатан не снял, лишь скрестив руки, он приподнял ее, оголив спину. Тут и там на его теле были видны небольшие пигментные пятна и шрамы. Стив не удержался и провёл дорожку от одного шрама другому, как будто соединяя созвездия. Опомнившись, он все-таки зачерпнул немного ментоловой жижи и начал распределять по лопаткам Джо.       — Откуда это? — спросил он тихо, касаясь самого большого шрама на боку.       — Поранился, когда у нас была финальная битва с Векной. — спокойно ответил Джонатан. — Пустяки.       Стив помнил ту ужасающую битву. Помнил те бескрайние просторы измерения X и ужасающего монстра.       — А вот этот? — Стив коснулся тонкой полоски на плече.       — Стекло. Кажется, я порезался во время драки с тобой.       Стива этот факт привёл в полнейший ступор и шок.       Он не знал. Харингтон был настолько зол тогда, что не заметил как Джонатан порезался. Из-за него у парня остался шрам. След, напоминающий о том, каким придурком был Стив. О том, как разбил его камеру. Как назвал Джонатана извращенцем. Как вцепился в него в переулке, ослепленный яростью и ревностью.       — Прости меня… — выдохнул Стив. Он решил, что нужно было сказать это поздно, чем никогда. — За камеру, ту драку, за…       Он остановился. Список его злоключений был слишком огромный.       — Нэнси… — продолжил он после паузы. — Да вообще за все.       Перестав возиться с распределением пахучего вещества, он закрутил крышку и поставил мазь на стол. А затем поправил футболку Джонатана.       — Тогда мне тоже стоит извиниться перед тобой. — Хмыкнул Джо, прижимаясь к груди парня спиной. — 1-1, мы квиты, Стив.       — Это не считается. — продолжал настаивать на своем Стив, пристроив свои руки на талии Байерса. Он был весь в мурашках, а спина была мокрой.       — Я следил за тобой и Нэнси, — напомнил ему Байерс. — Фотографировал вас без спроса. Это тоже было не очень красиво.       — Да, но… — не смог не согласиться Харингтон. — это помогло нам в будущем.       — Что-ж, стоит признать, что мы оба вели себя как те еще придурки. — тихо засмеялся Джонатан, его смех перетек в кашель. Он медленно лёг на свою сторону, слабость совсем сморила его.       — Тебе нужно поспать… — начал вставать из постели Стив.       Однако ему не дали это сделать.       Джонатан, не оборачиваясь, накрыл его руки своими, лежащими на талии, и крепко сжал. У Харингтона пересохло в горле от этого жеста.       — Не уходи… — еле слышно прошептал он. Казалось, что Байерс совсем охрип и теперь говорил совсем с трудном.       Сердце Стива болезненно сжалось. Озарение пришло мгновенно. Он ведь вчера чуть не ушёл от него. Если бы Джонатан не успел, то его бы ожидала пустая квартира. Джонатан Байерс не хотел чтобы он уходил.       Харингтон молча опустился на соседнюю подушку. Джонатан тут же прижался к нему, положив руку на его предплечье. Стив в ответ обнял его, чувствуя, как тело расслабляется и становится ватным.       — Знаешь… — сказал парень, проваливаясь в сон. — Я никогда не болел вот так.       — Как?       — С кем-то. — Байерс закрыл глаза.       Стив замер, а затем не смог сдержать улыбку. Широкую и счастливую, даже не смотря на боль в горле и заложенность носа.       — Я тоже… — признался Стив, чувствуя, как тоже погружается в царство снов.       Джонатан что-то пробормотал, но Стив не разобрал слов. Но он и не требовал от парня ответа. Харингтон просто лежал, чувствуя, как жар постепенно отступает.       Стив закрыл глаза. Дыхание Джонатана рядом было ровным и тёплым на его ключицах. Казалось, что он уже давно видел третий сон. Из щели двери пробивалось тёплое весеннее солнце. Квартира наполнилась запахом ментола и эвкалипта.       Это был первый раз за всю жизнь, когда Стив Харингтон не хотел выздоравливать.

***

      Их разбудил резкий звонок в дверь.       Сначала звук показался Стиву частью сна, словно дурацким надоедливым будильником, который он забыл выключить. А когда по двери заколотили, парень окончательно осознал, что это происходило в реальности.       Стив дернулся и попытался встать, но у него это не вышло. Голова неприятно загудела, а перед глазами заплясали разноцветные огоньки. Нос все еще был заложен, а горло саднило так, что каждое сглатывание слюны отдавалось болью. Он пожалел, что ещё несколько часов назад, мысленно мечтал продолжать болеть.       — Чёрт… — прохрипел он, растирая лицо ладонью.       Затекшая рука, на которой лежал Джонатан, резко стало лёгкой. Стив повернул голову и увидел, что Байерс уже пытался слезть с кровати. Выглядел он чуточку лучше, чем утром. Лицо уже приобрело здоровый оттенок, а глаза казались более ясными и осознанными. Хотя круги под ними все еще были, но они были и тогда, когда Джонатан не болел. Волосы торчали в разные стороны, как после удара электричеством. Байерс сейчас напоминал Стиву безумного учёного.       — Ты кого-то ждешь? — спросил Харингтон, приподнимаясь на локтях.       — Нет… — растерянно ответил Джонатан.       Стив хотел сказать, что сейчас встанет и сам проверит, но язык не слушался. На все, что у него только хватило сил, так это небольшой кивок. Джонатан, пошатываясь, вышел из спальни.       Стук, тем временем, не прекращался ни на секунду. Харингтон услышал, как Байерс долго возился с замком, затем щелкнул ключ и дверь со скрипом отворилась. Следом раздался голос, который Стив мог узнать из тысячи, громкий и возмущённый, но при этом с ноткой беспокойства.       — Вы там вообще живы?! — негодовала Робин, её голос гремел на всю квартиру. — Мы уже хотели полицию вызывать!       — Живы…       — Джонатан, ты в порядке? — А это уже была другая девушка, которую Харингтон тоже хорошо знал. Стив слышал, как голос Нэнси стал ближе, она зашла в дом. — Где Стив?       — Он… — Джонатан сделал паузу, прежде чем продолжить говорить. — В моей спальне. Мы приболели.       После этих слов, вся квартира погрузилась в тишину. Каждый переваривал информацию, которую только что выдал Байерс. Стив был шокирован тем, как спокойно он сказал это девушкам. Ведь эти слова буквально звучали как признание.       Он сказал не «в гостиной», не «на диване», а именно в «его спальне». Как будто это самое естественное место, где мог оказаться Харингтон.       Ему казалось, что слова «мы встречаемся», уже витали где-то в воздухе. Стив, привыкший к миру состоящему только из френдзоны, почувствовал как в груди что-то с хрустом разжалось. Будто упал тот самый камень, который въелся в ребра ещё в Хоукинсе. В ушах зашумело, но не от температуры или слабости, а от оглушительной радости. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Как будто ему заложенного носа не хватало, а теперь еще эта чертова тахикардия. Стив чувствовал как жар заливал его щеки. Как его ладони становятся влажными, а ноги ватными. Он словно вновь стал прыщавым влюбленным подростком. Ему хотелось провалиться сквозь землю от неловкости ситуации. Стив Харингтон в кровати Джонатана Байерса…       Их как будто поймали родители на горяченьком.       Харингтон услышал как закрылась дверь и звук множества шагов, которые явно направлялись к нему. Вот и все. Сейчас их наругают и проведут урок о половом воспитании. Расскажут о плюсах и минусах анального секс…       — А, — внезапно показалась из-за двери Робин, как скример из дешевого хоррора. — вот и Харингтон собственной персоной. Проснись и пой!       Стив вздрогнул. Он попытался принять более менее приличный вид, натянув одеяло до подбородка, но было поздно. Робин уже увидела все, что нужно.       — Упс… — захихикала Бакли, сев на кровать. Затем взглянула на Уилер, следом зашедшую в комнату. — Кажется мы не вовремя, Нэнс.       — Как ты, Стив? — обеспокоено пробормотала девушка, оставаясь стоять возле двери.       — Дерьмово… — честно ответил парень.       — Это заметно, — Робин окинула его оценивающим взглядом. — Ты выглядишь хуже, чем все существа из Изнанки вместе взятые.       — Спасибо за поддержку, подруга. — произнёс Стив вкладывая в свою интонацию столько иронии и сарказма, сколько это вообще было возможно в его состоянии.       Глаза Робин сверкнули чем-то странным, когда она окинула взглядом комнату. Смятые простыни, футболка Стива на полу и банка мази на столе.       — Мы не вовремя? — хмыкнула девушка, она явно знала ответ на этот вопрос.       — Мы болеем. — напомнил Джонатан, входя в комнату.       — И… Поэтому вы решили лечиться вместе? — Бакли подняла бровь, на её лице была коварная улыбка. — В одной кровати…       — Робин… — пыталась успокоить свою подругу Нэнси, виновато поглядывая то на Стива, то на Джона.       — Это эффективнее, — пытался безуспешно парировать двусмысленные вопросы Харингтон. — тепло лучше сохраняется и…       — Мы встречаемся. — внезапно выдал Байерс, перебив оправдывающегося парня.       И время вокруг как будто замедлилось. Стиву казалось, что он видел, как в слоумо девушки по очереди открывают и закрывают рты. Как Джонатан, стоя чуть поодаль от них, мучительно медленно трет переносицу, точно не веря, что он только что выдал. И на контрасте с этим всем, Харингтон чувствовал как быстро билось его сердце.       Слова кружились в сознании, не желая укладываться в стройную картину. Он так давно отчаялся, что, возможно, проклят на невзаимную любовь, что просто не верил своим ушам. Нэнси, Робин и другие… На протяжении многих лет он слышал лишь отказы. С Байерсом все было ещё сложнее, ведь он парень. Вероятность того, что они могли встречаться, была практически нулевой из-за многих аспектов: начиная их прошлым, заканчивая миром в котором они жили.       Но Джонатан только что сказал это. Вслух.       Они и в самом деле пара… Они правда встречаются! Байерс это признал!       После этих слов, у него точно упал тяжёлый груз с плеч. Стиву сразу стало намного легче и он даже смог сесть на кровати. Воздух вокруг, казалось, стал чище, и он наконец-то смог дышать полной грудью. А, возможно, у него просто отложило нос.       Стив усмехнулся своим мыслям и тут же закашлялся.       — Нэнси… — Робин загадочно обратилась к Уилер. Она резко встала с насиженного места и подошла к девушке. А потом таинственно положила руку ей на плечо и несколько раз похлопала, словно совершала какой-то магический обряд. — Ты теперь торчишь мне десятку. Я выиграла.       — Вот же черт! — с досадой выругалась Нэнси, закрывая лицо руками.       Воцарилась неловкая, гнетущая тишина. Робин и Нэнси продолжали играть в гляделки. Бакли смотрела на подругу с выражением неоспоримой победительницы, так словно она выиграла автомобиль в «Колесо Фортуны», а может что и покруче. Уилер же напротив выглядела так, как будто проиграла все деньги в Caesars Palace. Она продолжала держать ладони у лица, растопырив пальцы в разные стороны. Из-за них на Стива смотрели два прекрасных глаза, полные досады и в тоже время какого-то странного веселья.       Робин не выдержала первой. Её смех эхом пронёсся по комнате. Нэнси, услышав её реакцию, опустила руки и улыбнулась. Улыбка её была хоть и кривой, но искренней.       — Поздравляю, — сказала Нэнси, опомнившись, что они тут не одни. — Я очень рада за вас!       Не смотря на то, что она поздравляла их искренне, в голосе все равно слышались нотки досады от проигрыша.       — Бакли и Уилер, — строго обратился к ним Стив, так как он обращался к своим детям, которых тренировал. — Что это только что было?       — Мы поспорили когда вы начнете встречаться, — не стала и дальше держать интригу Робин. — Нэнс ставила на то, что это случится летом. А я, весной.       — Ты жульничала! — возмутилась Уилер. — Они ночевали в твоей комнате.       — Это была идея Стива, — Бакли подняла руки в жесте, как будто говоря, что умывает руки. — А не моя.       Человек «которому принадлежала идея», укоризненно взглянул на Робин. Вот она взяла и так просто раскрыла все карты перед ничего не знающим Джонатаном. Харингтон надеялся, что об этой маленькой хитрости, Байерс никогда не узнает, но Бакли нарушила его планы.       — Так ты изначально был в курсе, что у неё всего одна кровать? — Догадался Джонатан. Харингтон переживал, что тот будет злиться, но судя по лицу парня ему скорее было смешно с откровенно детских выходок Стива.       — Да… — сознался Харингтон, уставившись на одеяло. — Но я не знал, что они поспорили!       Виновницы торжества переглянулись, и их смех зазвучал с новой силой. Джонатан, качая головой, но с трудом сдерживая улыбку, двинулся к кровати, а затем рухнул на неё рядом со Стивом.       — Дамы, а теперь раз уж все точки над и расставлены, — деловито произнёс Харингтон, обняв Джо за плечи. — попрошу Вас на выход.       — Проваливайте, — беззлобно добавил Байерс, — а то заболеете.       — Мы уже уходим, — Робин встрепенулась, подхватив под руку свою подругу. Уже в дверях, накинув на себя джинсовку с разноцветными нашивками и дождавшись пока Нэнси застегнет свою легкую весеннюю куртку, она обернулась и, глядя на них двоих, растянувшихся на кровати, добавила. — Выздоравливайте, голубки.       Дверь за ними закрылась и квартира, словно выдохнув, погрузилась в приятную тишину. Стив лежал, чувствуя легкость во всем теле и просто наслаждаясь моментом. Джонатан тяжело дышал рядом, но его дыхание уже было не таким прерывистым и болезненным, как этим утром.       — Ты сказал им… — пробормотал Харингтон, все еще не веря в то, что это на самом деле произошло.       — Сказал, — повернулся к нему Джонатан, в его болезненных глазах было только спокойствие и уверенность. — Это же правда.       Стив почувствовал, как что-то тёплое разливалось внутри, по всему его телу, заполняя все те пустоты, что накопились в нём за все годы одинокой жизни.       — Мы идиоты. — повторил он слова Джонатана, которые тот сказал вчера под дождем.       — Идиоты. — вторил ему Байерс, его голове, несмотря на хрипотцу, слышалась улыбка.       Стив не сдержал улыбки. Он предвинулся ближе и клюнул парня сначала в шею, а потом в губы. Тот схватил его за затылок, вовлекая в полноценный, медленный поцелуй. Вкус ментола и лекарств смешался с чем-то своим, тёплым и родным. Тем, от чего хотелось остаться здесь навсегда.       Оторвавшись друг от друга, Харингтон уткнулся носом в его спутанные волосы, пахнущие эвкалиптом и чем-то до боли знакомым. А затем они так и уснули переплетённые, уставшие и все еще больные, но счастливые. Яркое Нью-Йоркское солнце уже закатилось за высотки домов. Нижний Ист-Сайд заканчивал свой день, а вместе с ним и два бывших врага, которые наконец-то обрели свой дом и настоящее счастье.