Chuuya!!! on Ice #1: "Ну, с*ка, будет тебе риттбергер"

      Закончив разминку, Чуя окинул довольным взглядом опустевшее огромное пространство вокруг себя. Был уже поздний вечер, и каток остался полностью в его распоряжении. Что ещё надо для счастья? Только побыстрее разучить новый прыжок! Делов на десять минут.       Чуя набрал скорость и развернулся спиной вперёд. Короткая дорожка, замах… Толчок… Недокрут! Причём такой, что, приземляясь, Чуя чудом сохранил равновесие и так ударил маховой ногой об лёд, что вместе с ледяными осколками из-под конька едва не полетели искры.       — Ах ты ж…!       С дальнего края коробки Дазай крикнул в импровизированный рупор из рук:       — Ничего! Давай ещё раз!       Чуя шикнул себе под нос и, выпрямившись, сразу пошёл на новый разгон. Тройка, дорожка, замах, толчок… Снова недокрут! Но на этот раз равновесие всё же махнуло ручкой, и Чуе пришлось извиваться в воздухе, группируясь, чтобы только не упасть на крестец. Если локти и колени ещё как-то переживут такое падение – они у Накахары вообще были на удивление крепкие, – то вот эта часть позвоночника…       — Так, давай-ка без травм!       Очень захотелось как-то огрызнуться в ответ, но в голове не всплыло ни одной ядовитой фразочки – мозг был просто перегружен попытками осознать: как только его телу удалось провернуть такой финт в полёте за доли секунды? И почему в хореографическом кабинете у него этот треклятый риттбергер выходил без сучка и задоринки, а сейчас он плошал так, словно надел коньки впервые в жизни?       Какое-то время парень просто стоял на четвереньках с опущенной головой и пыхтел, потом громко чертыхнулся и встал на ноги, отряхиваясь от ледяной пыли.       — Ничего не повредил?       Голос Дазая звучал где-то совсем рядом. Чуя покрутил головой и заметил своего тренера, стоявшего у ближнего края катка. На лице читалось беспокойство, больше похожее на усталость.       Чуя только отмахнулся:       — Да нормально всё.       Хотя ушибленные колени и локти неприятно пульсировали, он не собирался завершать тренировку. Дазай понял это, но, несмотря на очевидную травматичность и болезненность падения, не стал ничего с этим делать и просто наблюдал, как Накахара поехал задумчиво нарезать круги в центре катка.       Другие тренеры откровенно недолюбливали Дазая за такой подход. Один серьёзно покалечившийся спортсмен мог стоить спортивному центру и им лично огромных проблем. Чуя хорошо знал это и, тем не менее, поставил Дазаю ультиматум: он позволит ему быть своим тренером при условии, что тот не будет утаскивать его с катка при каждом неудачном падении и вообще откажется от любого подобного вмешательства. Когда же Дазай запросто согласился, Чуя очень удивился, но про себя подумал: “Была не была. Пусть лучше ему будет плевать, чем он станет трястись надо мной”. Всё-таки, чтобы чего-то добиться в спорте, Чуе нужен был тренер. Хотя бы номинально.       Боль утихла, и Накахара продолжил пытаться. Он уже ненавидел этот прыжок, но, если он дался ему на танцподготовке, значит, дастся и сейчас! А ещё, совсем не много, не хотелось разочаровывать Дазая.       Попытка. Провал.       — В самый первый раз было хорошо, попробуй так же!       Ещё попытка. Провал!       — Не торопись!       — Да заткнись ты…       — Мне отсюда всё отлично слышно!       Чую передёрнуло. Чего он брешет? Не мог он оттуда ничего услышать!       Ещё раз! Провал.       И снова, снова, снова!…       Провал! Один больнее предыдущего!       Чуя попытался сосчитать, сколько он уже набил себе синяков и шишек. Не получилось.       — Фух, к чёрту! Давайте просто заменим этот прыжок на что-то другое? Можно даже сложнее, например… — начал было Чуя, подъезжая к бортику, но был перебит.       — Уже сдался? — рассмеялся Дазай. — Быстро ты.       Парень опешил, но быстро подобрался и покатил обратно, бросив через плечо:       — Ещё чего!       Не хватало только, чтобы над ним смеялись! И кто? Этот сутулый дохляк, который не то, что на льду – в зале ничего толкового показать не может? Руки едва вскидывает! Только командует!       Но вспомнив о том, почему Дазай часто бывает не в состоянии активно двигаться – по этой причине он, скорее всего, и пошёл в тренерство? –, Чуя сильно пристыдил самого себя. Вцепившись в этот стыд – и страх, что такое может случиться с ним самим – зубами, он начал прыгать.       Попытка. Провал.       — Попробуй сделать замах резче!       Попытка. Провал.       — Не настолько!       Попытка. Провал.       И ещё много, много раз…       Безнадёжно. Он ни на шаг не приблизился к цели.       “Нет, ну разве так бывает?” — думал рыжий, пока проезжал большой круг, восстанавливая дыхание. Он был одним из лучших по части прыжков. Значит, проблема в прыжке. Ну не созданы они друг для друга! Тогда зачем тратить на это время? Чуя побоялся даже представить, сколько времени от его тренировки уже загублено на попытки исполнить один несчастный риттбергер. А ведь в планах ещё было откатать большой кусок программы! Вот только Дазай настоял: “Сначала отработаешь новый прыжок в коньках, потом будешь репетировать”.       Чуя устал.       — Дазай-сан, давайте поговорим как разумные люди–       — А ты так умеешь?       Чуя почему-то не ожидал такого выпада. Уж точно не в тот момент.       — Извини, извини. — Дазай старался говорить дружелюбно и непринуждённо. — Если ты устал, — в голове у Чуи пронеслось обречённое: “По мне так видно?” — то возьми перерыв на пару минут. Только отдохни нормально, а не–       — Да не устал я!       Дружелюбие Дазая вмиг испарилось, и он резко выбросил вперёд руку с вытянутым указательным пальцем, указывая куда-то за спину Накахары.       — Тогда разворачивайся и катись прыгать дальше.       — Я не понимаю: чего вы так вцепились в этот риттбергер?! — Чуя демонстративно скрестил руки на груди. — Я же умею отлично прыгать и флип, и даже аксель! Они сложнее в разы, и баллов за них…       Дазай чуть подался вперёд, широко расставляя руки на бортике катка, и проткнул Чую взглядом исподлобья, заставив его заткнуться.       — Видимо, до тебя не доходит. Ты не можешь вечно преуспевать только за счёт своей харизмы и парочки сложных приёмов, будь они даже доведены до совершенства. Тебе нужно оттачивать и использовать все доступные тебе инструменты и формы. Поэтому, если ты воспринимаешь фигурное катание всерьёз, ты будешь исполнять все прыжки.       Чуя в ответ смерил его взглядом, красноречиво утверждающим: “Я тебя ненавижу”. И это было не далеко от правды.       Он действительно начинал его ненавидеть. Особенно – за то, как тот игрался с его гордостью и жёстко пресекал любую слабость духа. А иногда и вовсе как будто читал мысли. И чтобы Дазай не прочёл чего лишнего, Чуя отвернулся и, вспахивая лёд коньками, стремительно рванул прочь.       Это ещё вопрос, кто тут не серьёзно относится к катанию! Почему бы тогда не начать репетировать номер? Хотя бы те части, где нет этого проклятого элемента! Потом уже вернуться к нему со свежей, насколько это возможно в условиях многочасовой тренировки, головой! По-че-му? Хотя, может быть, и не было особенного смысла репетировать номер, где риттбергер встречался в половине каскадов… Но с чего вдруг Чуя согласился с этим? Почему не сделал всё по-своему, как обычно?       

“Ну, сука, будет тебе риттбергер.”

      Накахара на бешеной скорости крутанулся и прыгнул. Вышло какое-то дёрганое недоразумение, но на этот раз он хотя бы не упал. Хорошо. Дазай и сказать ничего не успел, как Чуя снова разогнался. Сделал тройку. Замахнулся! Прыгнул!       Упал.       Чуя вертелся и метался зигзагами, прыгал, падал, поднимался, яростно пинал зубцами лёд, становился от этого только свирепее, снова прыгал…       Он был готов материть всё: лампы – слишком яркие!, свои коньки – лезвия тупые!, каток – слишком скользкий!, Дазая – что он орёт под руку в самый неподходящий момент?!… Он уже был готов убивать, но продолжал прыгать! Прыгать! ПРЫГАТЬ!       До тех пор, пока в один момент Чуя просто не кончился.       Он грохнулся на колени и вдарил кулаками по льду – послышался хруст??       По залу пронеслось громоподобное:       — БЛЯТЬ! ЗАЕБАЛО!       Затем раздался громкий стон полнейшего отчаяния. Чуя обмяк, потом сжался, чуть ли не спрятав голову между коленями, но продолжил избивать лёд. Все ушибы разом решили напомнить о себе, а лёгкие сдавило мёртвой хваткой.       Ну, не выучил он риттбергер в детстве. Но теперь он хотел исправиться, честно хотел! Он старался! Разве он не заслужил того, чтобы у него получилось хотя бы пару раз? И почему ему вдруг стало так стыдно?!       — Чуя.       — ЧТО!       Чуя вскинул голову и метнул злобный взгляд в Дазая, который уже опускался на корточки прямо перед ним. К нему вдруг потянулась рука, и Чуя инстинктивно зажмурился. Повисло молчание, нарушаемое лишь его шумным и сбивчивым дыханием.       Рука оказалась на плече, легко хлопнула по нему пару раз и исчезла. Чуя широко распахнул глаза.       — В отличие от твоего бывшего тренера, я считаю рукоприкладство непедагогичным.       Дазай сидел перед ним, подперев голову руками.       — Мы договорились, что все твои шишки и прочее – это только твоё дело, ты сам определяешь пределы своих возможностей, и читать нотации или уговаривать тебя отдыхать я не буду. Я вообще дал тебе много свободы, потому что понадеялся на твою сознательность.       Внутри всё похолодело. Сейчас от него опять откажутся, но на этот раз впервые будет по-настоящему больно.       — Не заставляй меня думать, что я ошибся.       Чуя не понял.       — Пожалуйста.       А потом понимание так и брызнуло из глаз, но тут же впиталось в плотную и холодную ткань на чужом плече.       Все предыдущие тренеры терпели Чую от силы пару месяцев, кто-то – пару недель… Но почти полгода? Сколько раз он уже мог довести Дазая до белого каления за это время и, может быть, даже не узнать об этом! А эта выходка? Разве она не должна была стать последней каплей? Чуя всё-всё понял.       — Прфымеаафаэфэй.       — Прости, не расслышал.       Чуя не то вздохнул, не то горько усмехнулся, но всё же чуть отстранился и, не поднимая глаз, повторил:       — Говорю, простите меня… Дазай-сенсей.