Закон тяготения

Slide - Chase Atlantic Обычный день в художественном лицее по мнению Ли Феликса — нового преподавателя по дизайну — должен начинаться плавно и размеренно. С чашечки кофе, с приятных улыбок счастливых учеников, с дружного профессионального коллектива, с ясного неба в конце концов. Или, на худой конец, хотя бы с тишины. Но уж точно день он не должен и не может начинаться с орущей на весь двор и здание музыки, громких криков и огромных белых букв на новеньком асфальте. «Мина, я люблю тебя!» В центре этого мракобесия стоит собственной персоной самая скандальная и безбашенная личность лицея — Хван Хенджин. Съехавший галстук, три расстёгнутые верхние пуговицы, грязный на спине пиджак и короткие штаны, из-под которых видны щиколотки. Чёрные волосы взъерошены, торчат в разные стороны, а на губах — дикая улыбка, довольная до ужаса. Ужаса Феликса, конечно, потому что он уже сейчас, глядя из окна своего кабинета, понимал, что эта счастливая проблема ляжет на его и без того больные плечи. Разбираться придётся ему. За что же новенькому учителю такое? Неужели нельзя было попроще? Хенджин врубает ещё громче песню и кричит что есть сил: — Мина! Выходи за меня! Со всех окон доносится дикий смех. Где-то одна девушка ахает, густо краснеет и сбегает под хохот. Минхо, стоящий рядом с преподавателем, закатывает глаза и отворачивается, пряча в кулаке смешок, а Джисон хватается за живот и падает на пол. — Теперь асфальт отмывать, — флегматично констатирует Феликс, направляясь к двери. Пора закончить этот спектакль. — Ему бы репутацию свою отмыть. Хотя... — Минхо фыркнул и вздохнул. — Думаю, что это невозможно. — Даже невозможное возможно! — между приступами хохота вставил свои пять копеек Хан и снова упал, когда с улицы раздался очередной крик. — Замолчи, болезный, — парень скривился и вышел вслед за Феликсом. Надо попытаться хотя бы смягчить участь этого придурка. Учителя в коридорах кидали на новенького сочувственные взгляды, провожая его с пожеланиями удачи. Что ещё сделать, если ему так тотально не повезло? Ни один из них не захотел бы поменяться местами. Никто не желал иметь дела с ходячим хаосом. Именно Хван привносил в их лицей талантливых дизайнеров и художников лёгкий, а местами и не только лёгкий, оттенок безумия. Он был бурей, ураганом, что разносил всё на своём пути. Некоторым нравилось такое, но остальные его попросту боялись. Никогда не знаешь, что этот «угадай че выкину» сделает в следующую минуту. Вот и Феликс не знал. Он просто шёл вперёд, спускаясь по лестнице, открывая дверь во внутренний двор. Так просто было нужно. Это ведь его работу. Он ведь согласился работать с детьми. Но никто не говорил, что на него скинут самого проблемного! Хенджин всё ещё стоял и кричал ту же фразу, что и пять минут назад, но бедная Мина никак не отзывалась. Видимо, она забилась в женский туалет и сидела там, пытаясь отойти от произошедшего. Учитель шёл быстро, шаг его был твёрдым. Он хоть и не совсем понимал, что делать с подобным типом учеников, но умел выглядеть достаточно убедительным. Сзади в затылок дышал Минхо. Он был хорошим, добросовестным учеником, что всегда приходил вовремя, выполнял все задания и никогда не нарушал правил. По крайней мере, за этим не ловили. Единственное, что совсем не вписывалось в его образ — дружба с Хваном, которой тот очень дорожил. Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты... Это никак не давало покоя Феликсу. Неужели и у этого идеального ребёнка есть частичка хаоса внутри? Или он, наоборот, отчаянно в ней нуждается? — Мина! Выходи за меня! — в очередной раз проорал Хенджин, размахивая своей футболкой, привязанной к палке. Вот грёбаный романтик. — Я выйду, не волнуйся, — хмыкнул учитель, останавливаясь в нескольких метрах и рассматривая ученика с ног до головы таким взглядом, от которого у каждого адекватного человека пошли бы мурашки, а спину прошиб ледяной пот. Адекватного человека. Хван к этой категории не относился. Он относился к «на голову отбитый и что вы сделаете», поэтому все эти взгляды и шипение его не трогали совершенно. Однако внимание Феликс привлёк. Парень отвлёкся, развернулся в сторону нового развлечения и криво улыбнулся. — Фу, учитель. Я ни за что не возьму вас. Даже не просите. Это противоречит моим железным моральным принципам. — Какие у тебя там принципы, идиот? Что ты устроил? — казалось, Минхо, стоящий чуть поодаль, был готов закипеть. — Ты позоришь себя и учителя, придурок. — Да я-то что? — как невинная овечка, Хенджин посмотрел на людей перед собой. Его большие карие глаза чуть не слезами наполнились. — Это всего лишь неразделённая подростковая любовь! Учитель, не губите меня! Я правда не могу ответить на ваши чувства. Я люблю другую! — Ой, придурок... — простонал Минхо, и его ладонь встретилась со лбом. — Кому ты нужен, — фыркнул Феликс. — А, я знаю. Ты нужен директору, который уже ждёт тебя в кабинете. — Учитель, я надеюсь, что вы будете рядом. И сможете уберечь меня от насилия. Да? — кротко улыбнулся парень, от которого за километр несло безумием и весельем. Ему смешно. Ему смешно, когда Феликсу стыдно до сломанных ногтей на руках. Ему смешно, когда вся школа будет обсуждать это ещё несколько недель. И, конечно же, будет обсуждать только что сказанное им. Слухи имеют ужасную силу. — Сдам тебя ему и уйду. — Это жёстко, господин учитель, — вздохнул Хван и подошёл ближе. Музыку он выключать так и не стал. Пусть детишки послушают что-нибудь нормальное. — Не называй меня так, Хван Хенджин. Я уже говорил не один раз, — процедил Феликс и развернулся к другу проблемного ученика. — Выключи тут всё, пожалуйста. — Хорошо! — Минхо кивнул и поймал взгляд «предательнеподходикомне» от Хенджина. — Языком будешь стирать каракули свои. Вот увидишь, — подначил Ли Хвана и улыбнулся кошачьей улыбочкой. Самой саркастической из возможных. Взгляд Феликса был уставшим. Он оказался до краёв наполнен выходками этой ходячей проблемы, которая прямо сейчас, напевая что-то себе под нос, тащилась следом. Разговаривать с его родителями было бесполезно. Отец давно уехал в Штаты и не общался с сыном, а мать была слишком занята работой и влиять на подростка, заниматься его полноценным воспитанием не могла. Хенджин рос как сорняк. Он подбирал худшее с улиц, брал пример с каких-то сомнительных компаний. При этом не имел мозгов или желания отказывать себе в быстром дофамине. Сорвать урок? Пожалуйста. Разнести столовую, устроив там битву кашей? Отличная идея. Запустить с крыши лицея сто фейерверков? Замечательно! И это был крохотный список того, что Хван успел сделать за время работы Феликса. Учитель краснел, бледнел, зеленел и выслушивал по кругу от директора, как молодой преподаватель должен следить за своими учениками и выполнять функции родительского воспитания, если те не справляются. Конечно, Хенджин никогда не делал чего-то, что попадало бы под статью. Это всё время были «шалости», которые ему прощались. Почему? Да потому что этот парень был безумно талантлив. Он с трёх лет начал рисовать. В семь выиграл свой первый конкурс, а в пятнадцать уже участвовал в международном крупном проекте. Это было удивительно, невероятно. И именно Феликс мог помочь ему подняться ещё выше. Поэтому их и свели вместе. Однако... Взаимопонимания они найти за полтора месяца так и не смогли. — Ты понимаешь, что когда-нибудь твои развлечения перейдут черту? — негромко спросил Ли, когда они уже подходили к кабинету директора. — Перейти черту можно только если она есть, — пожал плечами Хван. — А если её нет, то и переживать не за что. — Много болтаешь, — вздохнул Феликс, подходя к массивной двери из тёмного дерева и поворачиваясь к парню. — Уверен, что ты считаешь иначе. Я помогу, если попросишь, Хенджин. Ты не один, не надо идти против всего мира и творить безумства. Остановись уже. — Хорошо, господин учитель. Я обязательно прислушаюсь к вашим словам, — Хван поклонился в шутливой манере и усмехнулся уголками губ. — Твоя остановка, — Ли показал на дверь кабинета и отошёл в сторону. — Буду ждать после уроков у себя. — Есть, сэр. Я совершенно точно не приду, — наглая улыбка, громкий стук, и вот макушка парня уже исчезает в кабинете. Феликс закатывает глаза, тяжело вздыхает и думает, что уволиться после завершения контракта будет лучшей идеей. У него контракт на полгода. После этого срока его здесь не будет быстрее, чем включится свет. И всё же история Хенджина казалась ему отчего-то пронзительно отчаянной. Он так старался привлечь внимание, но привлекал совершенно не то. Оно не в силах утолить его жажду. Когда-нибудь этот мальчишка обязательно дойдёт до дна. И тогда... будет уже поздно что-то менять. Ли надеялся, что сможет помочь, если случится что-то ужасное. Он надеялся, что сможет уберечь своего ученика от этого «ужасного», ведь уже взял ответственность за парня. Но события всегда идут не так, как мы планируем. А то, что случилось в итоге с Хваном, на самом деле лишь закономерный финал его личной трагедии. Однако до этого оставалось ещё немного времени. Прямо сейчас Феликс направлялся быстрым шагом в свой класс, размышляя на тему воспитания и подросткового бунта. А Хенджин в очередной раз выслушивал нотации от директора и думал, что ему надоело всё в этом грёбанном мире.