Good night, good luck

So look me in the eyes, tell me what you see Perfect paradise, tearin' at the seams I wish I could escape it, I don't wanna fake it Wish I could erase it, make your heart believe But I'm a bad liar, bad liar Now you know, now you know I'm a bad liar, bad liar Now you know, you're free to go *** Оскар просыпается от прикосновений к лицу. Чьи-то маленькие пальчики тыкают в щеки и щиплют за нос. Он переворачивается на другой бок, пытаясь продлить драгоценные минуты сна. Но как бы он не старался снова провалиться в грёзы — у него не получается. Настырные ручки щупают его спину, доставляя самые неприятные ощущения. Дергая плечами, он морщится. Когда понимает, что от него не останут, он решает перевернуться. Оскар садится, упираясь локтями в ноги. Заспанные глаза совсем не хотят открываться. Трет руками веки, прогоняя остатки сна. Вдруг, кто-то робко кладёт маленькую ручку на его колено. Открыв глаза, Оскар видит перед собой маленькую девочку. Тонкие, русые волосы заплетены в хвостики. На ней белое в цветочек платьице, потертое в нескольких местах. В одной руке девочка зажимает куклу, сшитую из разных лоскутов ткани, а другой держится за его колено. — Ты Óскал? — она говорит чуть громче шёпота, стесняясь. Оскар теряется, не зная, что ответить. Сначала он пытается понять смысл сказанного, потом задаётся вопросом: «Откуда здесь ребёнок?». И пока Оскар находится в лёгком шоке, девочка убирает руку с его колена, сжимая ею подол платья. Её нижняя губа дрожит, а носик подёргивается — ещё немного и она заплачет. — Ты… Ты не Óскал! — девочка всхлипывает и топает босой ножкой. Первая слеза скатывается по её румяной щеке. — Эй, всё в порядке. Не надо плакать. — Оскар хочет избежать детской истерики. — Я Оскар. А тебя как зовут? Вмиг успокоившись, она говорит: — Мия. — о чём-то задумавшись, она смотрит на свою куклу. — Хочу на коленки. К тебе. Оскар вновь теряется. Никогда раньше он не общался с маленькими детьми. А уж тем более на колени к нему никто не просился. Он просто боится сделать что-то не так, боится обидеть. Но где-то внутри него теплится нежное чувство. Что-то тёплое, что-то хрупкое, что-то настолько светлое, что было закрыто на много замков внутри. — Ладно. — он произносит это на выдохе, смягчая голос. Оскар аккуратно подхватывает её под руки, сажая на свои колени. Не задумываясь, расправляет её платье. Мия прижимается ближе к его груди. — Обними. — она говорит несмело, будто бы боясь ответа. Оскар трепетно приобнимает её левой рукой. Она тонет в его объятьях, становясь ещё меньше. Вокруг них уютная тишина. Суматоха с улицы не сможет пробиться сквозь стенки пузыря. -Мама говолит, что ты холоший. Плосто злишься иногда. — Мия смотрит на него из-под ресниц, внимательно рассматривая его глаза. Оскар удивлённо поднимает брови: — Я хороший? — Да. — уверенно заявляет она. — Ты даже милый. Больше они ничего не говорят. Она вновь переключает своё внимание на игрушку. Оскар не знает, что милого в нём нашла Мия. У него язык не повернётся назвать себя таким после падения мира. Он не знает сколько погибло от его рук, никогда не считал. Некоторых убил без причины — не вовремя оказались рядом. «Как и жена этого Джесси» — думает Оскар, отчего-то прижимая девочку ближе к себе — она не против. Он ведь даже не помнит ту женщину. Не помнит когда и зачем перерезал ей горло. Как говорит Макс: «Твой фирменный способ убийства, Оскар». Только теперь он оказался в ловушке. Куда бы они не поехали — их найдут. А ведь они даже не могут податься в бегство — Макс тяжело ранен, но и времени ждать у них нет. «Кто-то дал наводку…» — мысль врезается в голову резко, словно пуля. Оскар не успевает зацепиться за неё. Рики идёт к ним, скрестив руки на груди. Волосы её убраны в пучок, поверх футболки она одела мотоциклетную куртку. На её губах игривая улыбка. Мия замечает её, но слазить с колен Оскара она не собирается. — Ты был бы хорош в роли отца. — она останавливается рядом с ними и только сейчас Оскар понимает, как девочка похожа на Рики. — Обычно она кричит при виде незнакомцев. — Так, — он делает небольшую паузу, а после аккуратно спрашивает. — у тебя есть дочь? — Да. Перед тобой моя самая прекрасная дочь, которая не хочет спать днём и сбегает из своей комнаты. — Рики обращает внимание девочки на себя. — Бегом в кровать, иначе, вечером никто не будет разжигать костёр. — Обещаешь, что будет костёл, если я посплю? — Мия спрыгивает с колен Оскара и топает босыми ножками к лестнице, оборачиваясь. Кукла болтается в руке. — Обещаю. — и как только девочка скрывается на втором этаже, у Рики вновь появляется серьёзность на лице. — Выспался? — Можно и так сказать. — Оскар натягивает берцы на ноги. — Выдвигаемся сейчас? — Только байки заберём и можно ехать. Оскар встаёт с дивана, вдвоём они направляются к выходу из особняка. Рики всё никак не может выкинуть из головы сцену с дочерью и Оскаром. Как она сидела у него на коленях, прижимаясь к его груди, слово ища защиты от всего мира. Мия безоговорочно доверилась незнакомому человеку в первый раз. — Вы никогда не думали о том, что бы завести детей? — она не знает, имеет ли право копаться в его прошлом после откровенного разговора, но решает попробовать. — Мы никогда не разговаривали об этом. Но он точно думал об этом. — Оскар пинает очередной камень, неспешным шагом они идут по лагерю. Рики думала над этим вопросом всё время после их вчерашнего разговора, ей хочется узнать ответ: — Ты может быть вспылишь, начнёшь кричать матом или того хуже — уедешь. Мне просто интересно, каким он был человеком? Если это слишком, можешь не отвечать. Оскар мнётся, не зная отвечать или нет. Так быстро перед человеком он ещё не раскрывался. Руки в карманах, голова слегка опущена — будто бы груз прошлого давит на него непосильной ношей. В конце концов, что-то подталкивает его рассказать хотя бы немного. — Знаешь, таких как он называли «человек с тонкой душевной организацией». Весь такой стеснительный, краснел после каждого комплимента. Тревожился по каждому поводу и без. И очень, очень чувствительный, но это ведь не плохо. Даже если из-за этого он быстро утомлялся, много плакал, а как же сложно его было успокоить — всё это красило его. Правда, он считал это недостатками. — Оскар совершенно не хочет встречаться с Рики взглядом, отворачивает голову, рассматривая хорошо знакомую полянку для посиделок. — Иногда с ним было не легко. Он мог на что-то обидеться, но промолчать, а после, когда эмоции хлестали через край — в слезах рассказывать, что его задело. Мне пришлось стать внимательнее, чтобы не допускать таких «нервных срывов». — его образ въелся в кожу — не выведешь. Будто бы течёт по его венам, каждый раз проходя через сердце — А когда улыбался — светился так ярко, словно солнце. Он смеялся с моих глупых шуток, а я забывал обо всех проблемах. Оскар замолкает, вслушиваясь в тишину вокруг них. Всего за несколько часов люди перестали суетиться и наконец взялись устранять последствия ночного урагана. Ещё немного и они дойдут до палатки Коупа. Рики удивлена, что Оскар не начал кричать, а спокойно рассказал про своего мужа. Более замкнутого человека она в своей жизни не встречала, тем не менее к нему тоже можно найти подход. — Ты ничего не сказал про внешность. — Рики щёлкает пальцами, подмечая, что он описал только личность. Оскар мнётся, но руки сами тянутся к цепочке с подвеской. Он доставал фотографию всего пару раз, когда становилось невероятно трудно. Откручивает тубус, оставляя маленькую крышечку болтаться на цепочке. Пальцы ели заметно дрожат, но он достаёт трубочку и разворачивает её. Он протягивает Рики фото. — Наше первое свидание. Ещё на первом курсе колледжа. Он влюбился первым, но я сильнее. Рики вглядывается в лицо кудрявого парня рядом с Оскаром на фотографии. Он буквально светится от счастья, прижимаясь к будущему мужу. Голос в её голове подсказывает, что убегая из горящего лагеря вместе со своей семьёй, она видела этого парня в испуганной толпе. Ещё одна тайна, которую Оскар не должен знать. — Ты ведь не такой жестокий, каким пытаешь казаться. — она отдаёт фотографию обратно, рассмотрев смутно знакомого человека в свитере. — Жестокие люди не умеют любить так нежно и трепетно. А ты до сих пор любишь его и продолжаешь винить себя за то, что не спас. — голос едва не надламывается от тяжести осознания. Последняя фраза хватает Оскара за живое и как только кулон оказывается у него на шее, он гневно выдаёт: — Я, блять, обещал ему! — сквозь сжатые зубы шипит он. Запускает ладонь в неровно подстриженные волосы. — Я надеюсь — он верил мне, верил до последнего. Сука, если бы он выжил, то посчитал бы меня мудаком! Рики останавливается перед палаткой механика, поворачиваясь спиной ко входу. Она заглядывает в его лицо, играющие на скулах желваки предают ему ещё более суровый вид. Если она сейчас скажет ему, что видела растерянного парня, держащегося за бок в полыхающем лагере — он взорвётся и перережет кому-нибудь горло. Ведь он правда способен на это. — Знаешь, что, Оскар? — тычет ему пальцем в грудь. — Может ты и хочешь казаться холодным. Делать вид, что тебе похер на всё и всех. И как бы ты не старался выглядеть жестоким, даже если и вправду стал таким после падения старого мира, запомни — дети чувствует всё лучше нас и никогда не попросятся к бессердечному человеку на колени. — Рики кладёт руку на его плечо, сжимая и приводя в чувства. — Не кори себя так сильно. Он любил тебя, а значит и верил. Улыбнувшись уголками губ, она заходит в палатку, оставив его одного на улице. В глазах щиплет который раз за день. Оскар встряхивает головой, вовремя вспоминая про раненого Макса. Ему просто нельзя опустить руки сейчас. *** Бурная горная река заглушает шум старых моторов. Вода стремительно течёт перед горным массивом, ударяясь об каменистые берега. Она ревёт, набрасывается на перекаты, бесстрашно ныряет с порогов. Рядом с водным краем стоит одноэтажное, бетонное здание. Спустя время, оно едва ли способно противостоять водной стихии. Разбитые оконные стёкла разбросаны по всему берегу, а металлическая дверь грозит сорваться с петель в любой момент. Рики глушит байк вслед за Оскаром, ступая на глинистую, мокрую после дождя, землю. Почва под ногами хлюпает, моментально пачкая берцы. — То есть, ты предлагаешь мне, зайти в эту конуру, которая сложится от дуновения ветра? — он заранее снимает нож с пояса. Оскар не успевает заметить, как в руке у Рики появляется пистолет. — Там есть кое-что пострашнее, чем внешний вид здания. — произносит она, выдыхая. — Нам нужно на цокольный этаж. — Но на первом заражённые? — нож, испачканный в крови, блестит на солнце. — Обычно несколько спящих. Раз ты с ножом — иди первым. Я прикрою. — она снимает куртку, кидая её на байк. К подстанции они шагают молча. Всё, что знает Оскар, так это то, что: «спящими» их называют только из-за относительно спокойного поведения. От отсутствия любых раздражителей они «задрëмывают», а органы чувств притупляются. Такому состоянию подвержены лишь кусаки, тела их уже гниют, двигаются медленно, от чего и застывают на месте. Таких заражённых легче убить — перерезать им гордо и дело с концами. Вот только если эта небольшая шайка отшельников проснётся и позовёт своих «друзей» — настоящая мясорубка им обеспечена. Оскар останавливается перед зданием, аккуратно открывая дверь. Она издаёт лишь несколько скрипов, что успокаивает их обоих. Внутри лишь двое кусак. Спящих, как они и предполагали. Первый в метре от входа, второй левей от него, прямо около лестницы, ведущей на цокольный этаж. Делая несколько шагов, Оскар оказывается за спиной заражённого. Несмотря на притуплённые чувства, тот рефлекторно дёргается, учуяв человека. Испытывать судьбу, Оскар не желает. Заносит руку, будто бы собирается его душить, и перерезает шею заражённого с лево на право. Окончательно мёртвое тело с грохотом падает. Рики успевает выстрелить во второго ровно перед тем, как он проснётся. — Включаем рубильник и сматываемся. — она меняет пистолет на фонарик по пути к лестнице. Оскар переступает через заражённого, следуя за ней. Нож цепляет за пояс. От чего-то он разочарован. И вот для этого его нужно было тащить сюда? Две кусаки и рубильник? Она просто издевается. На минусовом этаже пыльно. Настолько пыльно, что едва ли можно дышать. Запах разлагающихся тел не делает ситуацию лучше. Единственный источник света — тусклый луч фонаря. Оскар дышит в сгиб локтя. Не смотрит под ноги и спотыкается о сгнившее тело. Выбраться хочется немедленно или его стошнит. Рики останавливается перед щитком, также дыша в руку, она светит на рубильник. Оскар понимает её без слов, сейчас думает только о свежем воздухе и где бы помыть ботинок. Он дёргает за рычаг, как всё вокруг оживает. Звуки старых механизмов не самые приятные, но это значит — в лагере будет свет. *** Они выбегают из подстанции друг за другом. Свежий воздух, как же он всё-таки приятен. Только вот Рики не даёт ему передышку. Она одевает изношенную куртку, паралельно запрыгивая на байк. — За мной, Оскар. — поведение её совсем не отражает присущее ей спокойствие. — Быстрее, у меня нет времени. Рики жмёт на газ и уносится вдаль. Всё ещё пытающийся восстановить дыхание Оскар, хочет только наорать на неё матом. К сожалению, она уже далеко. Ему остаётся последовать её примеру. Они несутся вдоль речного берега, нарушая спокойствие всех животных в округе. Птицы вздымают в воздух, выражая своё недовольство криками. Зайцы прыгают под колёса, но чудом увиливают. Рики останавливается около старого моста, ведущего на другой берег горный реки. Не оглядываясь она слезает с мотоцикла, уходя на старую металлическую конструкцию. Оскару просто хочется уехать, а не терпеть эту сцену. Поднимаясь на мост за ней, он кричит ей в спину: — Что за истерика? Я вроде как выполнил то, что обещал. — Оскар даже не уверен, что его слышат. Прямо под их ногами, плещется вода. После дождя, река, особенно разыгралась — Вам нужно бежать. — ветер растрепал её волосы, сейчас она выглядит абсолютно беззащитной перед ним. — От кого бежать? — она всё ещё стоит спиной к нему. Это выводит Оскара из себя. — Блять, Рики, что за херню ты несёшь? Ветер завывает, поднимая клубы песка к ясному небу. Несмотря на яркое солнце, на макушках гор осели чёрные тучи. Скоро они сорвутся и буря повторится ещё раз. — Джесси знает где вас найти. — каждое слово звучит как приговор. — Я рассказала ему. — она всё же поворачивается, подходят ближе. Оскар вмиг цепенеет. Злость бежит по венам, отравляя разум. Ладони сжимаются в кулаки. — Какого чёрта? — его голос походит на рычание разъярённого хищника. — Мы столько сделали для ёбаного лагеря! — рука тянется к ножу на поясе, но он вовремя себя останавливает. — Макс один, мне нужно к нему. — он хочет уйти не натворив глупостей. Как бы разгневан он не был — её смерть не принесёт облегчения. Рики хватает его двумя руками за плечи, не давая повернуться. У неё мало времени. — Оскар, послушай меня. Пожалуйста. — не дожидаясь новой порции ненависти, она продолжает. — Я не прошу понимания, просто выслушай. Максу станет хуже и это факт. Он умрёт, как и все остальные до него. — он хочет возразить, но не успевает. — Заткнись и слушай. Вам нужно в Старый Вилледор. Я связалась с выжившими от туда — вас готовы принять. Ему помогут, понимаешь? Оскар сбрасывает с плеч её руки. Надежда теплится внутри, не давая уйти. Максу ведь и вправду станет хуже. — Ты хочешь, что бы я пошёл в разрушенный город, полностью залитый химикатами? — на губах его недобрая ухмылка. — Ты предала нас. Почему я вообще должен тебе верить? — Джесси угрожал, что убьёт мою дочь. Он приехал в лагерь и приставил нож к её горлу, пока меня не было в особняке. Сказал, что я должна сдать вас ему.Думаешь, я была в состоянии ослушаться его, пока мой ребёнок плакал от страха? — выпаливает на одном дыхании она. — Но я выбрала спасти вас. Несмотря ни на что защитить и вас, и её. Поэтому, ты сейчас садишься на свой байк, едешь к Максу, вместе с ним забираешь свои вещи из хижины, приезжаешь сюда и ждёшь меня. Я объясню, что делать дальше, когда мы будем в безопасности. Понял? В её голос вновь возвратилась присущее ей спокойствие и уверенность. Оскар верит ей, даже не зная почему. Он всё ещё злится, но не на Рики, а на Джесси, что хотел убить невинную девочку. Оскар кивает, быстрым шагом удаляясь к своему байку. Если есть вариант спасти Макса, он готов на любые риски. *** Оскар яростно дёргает за ручку, совершенно не жалея ветхую дверь. Уже не важно — разлетится она на щепки или нет. Они уходят отсюда. С большей вероятностью навсегда. Как обычно — вперёд в неизвестность. Опускаясь на колени перед кроватью, он достаёт из-под неё изношенный рюкзак зелёного цвета. Такой же грязный, как и полы в хижине. Следом открывает свою тумбочку. Глазами пробегается по содержимому. Дальше всего, будто бы спрятанная от всего мира, лежит толстовка. Та самая, что вся в чужой крови. В его крови. Оскар смотрит на неё несколько секунд, а после стыдливо запихивает в рюкзак на самое дно. Макс садится на кровати, потирая глаза здоровой рукой. — Что за балаган ты здесь устроил? — спросонья, он даже не понимает, как Оскар здесь оказался. — Собирайся. Мы уезжаем отсюда. — он кидает в него второй рюкзак, найденный в общем шкафу. — Едем в Старый Вилледор. Макс ловит что-то больше похожее на тряпку и сразу встаёт с кровати. — Что ты имеешь ввиду? — он шокирован и абсолютно сбит с толку. Оскар рассказывает ему всё. Про Мию. Про подстанцию. Про признание Рики. Про преследующего их Джесси. Параллельно закидывает в рюкзак высохшую водолазку, огниво, антибиотики для Макса, запасной нож. Он не знает пригодятся ли ему все эти вещи, просто хочет уехать отсюда. — Ты рехнулся, блять. Она предала нас, а ты идешь у неё на поводу?! — голос едва не срывается на крик. Отчего-то его мысли путаются и голова становится тяжёлой. — Мы не попадём в город и оба знаем это. Или ты решишься пойти подземными тоннелями? Макс истерически посмеивается. Сейчас, Оскар предстаёт перед ним абсолютно сумасшедшим. Насколько сильно мутировали заражённые — он не знает и предпочёл бы никогда не знать. Ведь он серьёзно ранен, какой-то «гениальный» план Рики его вряд ли спасёт. «И что она ему наплела?» — думает Макс, присаживаясь перед тумбочкой. Рука не выглядит лучше от слова совсем. Всё так же невыносимо ноет, не давая о ней забыть. — Хочешь, что бы тебя убил этот мудак? — желваки играют на скулах, злость всё ещё плещется в крови. — Возьми свою одежду. Бутылки воды тоже. Оскар достаёт две мотоциклетные куртки из шкафа. Одну надевает, вторую Макс выхватывает у него из рук, встав с пола. Рюкзак его набит не так, как у Оскара. — Слушай, в Вилледоре тебе помогут, по крайней мере — она так сказала. — говорит Оскар, стараясь смягчить напряжённую обстановку. — Мы должны хотя бы попробовать. В хижине полный хаос. Шкафы и тумбочки открыты, все оставшиеся вещи на полу. — А ты не теряешь надежды пробраться в город? — Макс не верит в такой исход событий. — Не знаю. — Оскар в растерянности. Только когда злость сошла на нет, он осмыслил на что подписался. — Нам придётся оставить твой байк здесь. Ты вряд ли сможешь водить. После этого, Макс ещё больше хочет остаться в хижине, но всё уже решено. Куда Оскар — туда и он. *** Оказавшись на другой стороне реки и проехав достаточно километров по разбитому шоссе, они сбрасывают скорость. Впереди тоннель, ведущий сквозь горы. Зловещая темнота внутри отталкивает, а въезд загроможден машинами. Люди выбегали из них в панике, бросая где попало. Как будто бы это могло их спасти. Рики сворачивает влево, проезжая между покореженными отбойниками прямо перед тоннелем. Даже если Оскар не планировал лавировать между кустов — у неё явно другие планы. Спустя несколько минут она останавливается перед углублением в горе, что едва ли можно назвать пещерой. — Ваш ночлег. — «торжественно» объявляет Рики. Она проходит внутрь, сбрасывая с плеча небольшую сумку. — Ночлег? — удивлённо спрашивает Макс, садясь на каменный пол. Оскар стоит на входе. Солнце светит ему в спину, угрожающе отбрасывая тень на землю. Скрипящая кровать в хижине уже не кажется такой плохой. Осмотрев пещеру, он вздыхает и заходит внутрь, облакачиваясь о стену. — Ну, не совсем. У меня есть план и если не облажаетесь, то у вас будет больше шансов попасть в город. — Макс с Оскаром переглядываются, синхронно кивая. Разве у них есть выбор? — И так, начнём. Мы встречаемся с Джесси около моста ближе к ночи. Я должна показать ему дорогу к вашей хижине. — Ахуенно. Ты хотела преподнести нас ему на блюдечке с голубой каёмочкой. Долго планировала? — только сейчас Оскар понимает почему их дом обвели красным кругом на карте. От подробностей он начинает закипать. — Если бы хотела вашей смерти, то не сидела бы здесь. — смерив Оскара пронзительным взглядом, она продолжает. — Ваша задача услышать, как Джесси со своей шайкой проедет, а позже в полночь, переждать спуск орд с гор. Сразу после этого езжайте сквозь тоннель на другую сторону, прямиком к стене города. Держитесь левее, справа Ополчение — увидят дежурные и вам крышка. — А стену нам перелезать или что? — саркастически говорит Макс, он не в восторге от вероятной встречи с ордой. — Пойдёте через подземный ход. — фраза отдаётся эхом от стен пещеры. Рики, как никогда, серьёзна. — За блокпостом НЕРО — вход в тоннель, вряд ли вы его пропустите. Что-то типо гаража, за дверьми плавный спуск вниз, вроде можно даже прокатить байк. Времени думать у вас не будет: либо идёте, либо нет. Успеете вовремя — вас встретит Дикон, отведёт на базар. Там выжившие со всего Старого Вилледора. Софи, сестра Дикона, кто-то вроде лидера. Я связывалась с ней по рации — она согласна принять вас. — Рики замолкает на несколько секунд, только сейчас понимая какая тишина стоит вокруг них. — Там есть врач, а у Макса — все шансы выжить. Упомянутый смотрит в пол, абсолютно стеклянными глазами. — Ещё бы дойти, а мне, знаете ли, не лучше. — с каждым часом, разум всё больше затуманиваются. — Холодно здесь. — Макс обнимает себя здоровой рукой. Оскар начинает подозревать неладное. Максу холодно не потому, что он снял куртку и сидит в одной футболке — его морозит. Температура поднимается — ему только хуже. — Оскар, не зависай, — Рики щёлкает пальцами перед его лицом. — Пойдём наберём палок и разведëм огонь. Они выходят из пещеры, оставив Макса одного. У Оскара остаётся только один вопрос. — Джесси убьёт тебя. Зачем ты помогаешь нам? Не говори, что хочешь отплатить нам за помощь лагерю. — Не буду. — Рики стоит к нему спиной, засунув руки в карманы. — Вы с Максом единая система. Без него ты сойдёшь с ума от горя, а потом — умрёшь. Так же, как и он без тебя. Вы нужны друг другу, по-отдельности вам не выжить. -А твоя дочь? -Я собираюсь прикончить его, Оскар. Он слишком большого мнения о себе, пора заканчивать это. — она усмехается. — Извини, но придётся пролить кровь около вашей хижины. Хотя, вы вряд ли вернётесь. Последним, что Рики им скажет, будет: «Удачи». Она отдаст им небольшой мешочек с флягой воды и сушёным мясом, сядет на байк и уедет. Воспоминания о кудрявом парне в горящем лагере она заберёт с собой. *** Трещание костра нарушает гнетущую тишину. Редкие искорки выпрыгивают из огня, падая на каменный пол, затухая. Рики уже уехала. Джесси проехал совсем недавно. Чем ближе время схода орды — тем тревожнее. Всё меньше времени на раздумья, скоро надо будет действовать. Они сидят друг напротив друга. Макс, с курткой на плечах, дрожит от озноба. Одевать кожанку он больше не хочет, даже если знает, что придётся — любое соприкосновение ткани с ожогом вызывает нестерпимую боль. Оскар смотрит на слабые языки пламени, что греют лучше, чем выглядят. Мысли в голове сталкиваются, путаясь. За одну он ухватился слишком сильно, чтобы отпустить. — Макс, — он медлит, не решаясь. — Как ты думаешь, они могут быть в городе? — говорит, отводя взгляд от костра. — Ты не заебался? — Макс спрашивает как никогда резко, смотря Оскару прямо в глаза. — Что? — уголок губы нервно приподнимается. — Ты не заебался плакаться по нему? — разум затуманен. Глубоко спрятанные эмоции рвутся наружу. — Он умер три года назад. Три года, блять, ты никак не может смириться. — он истерически смеётся, переходя на крик. — Хватит по нему скорбеть! Ты уже ничего не изменишь! Правда ранит больнее всего. Даже если Оскар думал, что забыл — нет и никогда не забудет. Услышать эти слова от Макса, он ожидал меньше всего, ведь тот должен понимать его, как никто другой. Они заставляют сердце обливаться кровью. — Молчишь? — Макс усмехается, проводя здоровой рукой по лицу. — Ну и молчи. Только не пытайся отрицать. Ты наверняка взял ту толстовку. Это становится последней каплей. Прерывисто дыша от злости, Оскар достаёт потрёпанную вещь из рюкзака. Он сжимает её часть в кулаке. Пристально смотря усмехающемуся Максу в глаза, Оскар яростно бросает толстовку в костёр. Ткань воспламеняется быстро и без усилий. — Доволен?! — Оскар кричит на него, только сейчас понимая — Максу хуже, он едва ли соображает, что говорит. После ярости приходит осознание — у него осталось только кольцо и цепочка. И воспоминания, в которых он говорил, что нельзя держать все эмоции внутри себя. Это становится точкой отсчёта. Оскар решается вырвать скорбь из своего сердца с корнем. Пока она не съела его заживо, не оставив сил на спасение Макса. Сжав челюсти, Оскар старается побороть их счастливые воспоминания в своей голове. Голос в голове говорит: «Хватит!». С этой толстовкой сгорят и его чувства. Он уже давно не такой. Так может хватит играть прежнего себя? Долго думать об этом не получается. Пока что тихие, но мерзкие завывания и щелканья доносятся с вершины. Уже полночь. Орды спускаются с гор. Оскар резко встаёт на ноги. Затаптывает костёр, с обугленной толстовкой. Подносит указательный палец к губам, призывая к молчанию. Самое веселье только начинается. *** Бетонная стена города намного больше, чем о ней говорят. Вблизи она кажется величественным сооружением, даже не верится, что человечество было способно построить её после падения мира. Они стоят перед железными дверьми, терзаемые сомнениями. Макс в куртке терпит боль, но не так сильно дрожит от озноба. Оскар переглядывается с ним перед тем, как выбить ржавые двери ногой. После конфликта в пещере — они не разговаривали. — Ты сможешь покатить байк? — Макс уверенно кивает, сразу же беря мотоцикл за руль. Оскар зажигает старый фонарик, батарейки которого на последнем издыхании. Их вдвоём окутывает неприветливая темнота. С каждым шагом она становится всё ужаснее. Внутри морозно, изо рта вырываются клубы пара. Под ногами хлюпают лужи, вода капает с потолка, разбрызгиваясь вокруг. Макс тихо плетётся сзади, с трудом переставляя ноги и волоча мотоцикл. Сквозь затуманенный разум, в голове всплывает диалог с едкими фразами. Все эмоции, что он так долго держал под замком, вырвались наружу, жестоко раня в самое сердце. — Эй, — Макс шепчет. Не самое время для извинений, но умирать с чувством вины он не хочет. — Я хотел… Макс не успевает договорить, вместе с Оскаром заметив движение в глубине тоннеля. Слабый луч фонаря мечется из стороны в сторону, подсвечивая только частицы пыли. Оскар сглатывает, рукой тянется к пистолету в кобуре. Не поздно ли?