Good night, good luck

All the places I've been All the blood that I've bled I've been broken down and beat up But I still get ahead All the faceless embraces And the tasteless two faces Killed and resurrected 'Cause I'll never be dead *** Пыль, летающая в воздухе, мешает вдохнуть полной грудью. Оскар прерывисто дышит от леденящего душу ужаса. Пульс бешенно стучит в ушах, заглушая любой шорох в тоннеле. Макс медленно подходит ближе, едва ли таща байк за собой. Он заметил лишь нечеловеческий силует в свете фонаря, что успел раствориться в окружающей их темноте. Дрожит от страха, даже если надеется, что от озноба. Оскар сжимает рукоятку пистолета всё сильнее с каждой секундой. Палец на курке подрагивает, грозясь выстрелить в любой момент. Фонарик мигает, оставляя им всё меньше шансов выйти отсюда живыми. Они не продвинулись ни на метр, застыв на месте. Оскар слегка крутит головой, подсвечивая давящие на него стены. Ничего. Лишь стрелки, нарисованные красной краской, явно указывающие на выход. — Показалось…? — Макс с опаской шепчет, всё так же смотря в глубь тоннеля. Оскар сглатывает прежде, чем ответить: — Вряд ли нам так повезло. Ведь не просто так этими подземными ходами пугают детей в лагерях. Многие выжившие уже давно могли бы пройти в город, но всех останавливает страх перед этим местом. Неужели именно им выпал шанс встретиться лицом к лицу с здешними обитателями? — Оно не могло просто взять и исчезнуть, здесь нет ответвлений от основного тоннеля. — Оскар делает шаг вперёд, наступая на какой-то камень. Вода капает с потолка, попадая прямо на, не скрытую курткой, шею Макса. — Блять! — от неожиданности он вскрикивает. Замирает, когда Оскар поворачивается к нему. Сверху доносится рычание. У обоих глаза раскрываются в ужасе. Оскар не проверял потолок. Оба поднимают головы, устремляя взгляд вверх, но там уже никого нет. — Что это, блять, такое? — Макс заглядывает Оскару за спину. За ним заражённый. Заражённый, которого они ещё никогда не видели. В темноте едва ли видно что-то кроме силуэта. Он мускулистый, с непонятными наростами по всему телу, глаза горят кислотными жёлтым. Мощная рука с когтями тянется к плечу Оскар, что стоит неподвижно. Два выстрела доносятся неожиданно, из самой глубины тоннеля. Первый попадает чётко в голову мутировавшего заражённого, второй — в его жилистую руки, по касательной задевая правое предплечье Оскара. Он сжимает зубы, чтобы не издать ни звука. Пятно расползается по водолазке слишком быстро для простого ранения. Оскар старается отдышаться, такое уже случалось прежде. Перевяжет руку на улице. В след за последним выстрелом доносится и мужской голос: — На выход. Пока ещё кого-нибудь не встретили. — парень стоит у дверей по другую сторону, впуская внутрь лунный свет. Пройдя несколько метров, Оскар выходит из тоннеля, не обращая внимания на пульсирующую боль от ранения. Следом выходит и Макс вместе с байком. — Так вот вы какие — настоящие номады из адища. — парень усмехается. — Я бы сказал — потрёпанные. Фонарём, получше чем у них, он светит в лицо Оскару. Он морщится, но всё равно старается рассмотреть парня перед собой. Волнистые, чёрные волосы достают до середины шеи. Глаза где-то между зелёным и коричневым. На нём серый свитшот, по верх которого — светло-коричневая кофта на замке с капюшоном и самые обычные свободные джинсы. Кепка, одетая козырьком назад, придаёт ему ещё более нахальный вид. — Языки проглотили что ли? Ну, в любом случае добро пожаловать в Старый Вилледор. — он разводит руками в стороны. — Я Дикон. Тот сзади, неверное Макс, а ты Оскар, да? Оскар, всё это время смотревший на самоуверенного парня, сведя брови к переносице, наконец отвечает ему. — Ты меня чуть не застрелил, а теперь говоришь «Добро пожаловать»? — он тычет своим собственным пистолетом ему в грудь, немного склоня голову. Дикон мгновенно тушуется, поднимая руки вверх: — Воу-воу, полегче. — он отходит, бегая глазами по лицу Пиастри. — Значит ты всё-таки Оскар. Меня, конечно, предупреждали, что ты немного двинутый. Но чтобы при первой встрече угрожать пистолетом — это что-то новенькое. Макс прерывает их перепалку. — Можешь выведешь нас на этот ваш базар? — только сейчас он замечает истекающее кровью предплечье Оскара. — Ладно. Только давайте без угроз? — Дикон обращает внимание на байк. Чем-то удивлённый, он спрашивает. — До сих пор ездит? — Да. — отвечает Оскар, простив мимо ушей слово «двинутый». — Спешу вас огорчить — в основном мы передвигаемся по крышам. Сегодня сделаем исключение. — убирает пистолет на пояс, больше не чувствуя опасности. — Нужно будет найти место на базаре, куда пристроить ваш мотоцикл. Мы там, знаете ли — в тесноте, да не в обиде. И для вас надо будет найти уголок. — задумчиво чешет за шеей. — Ладно, с этим разберётся Софи. Уходим. Он разворачивается на пятках и уходит, не дожидаясь ответа. Макс с Оскаром переглядываются, но делать нечего. Наконец-то у них появляется возможность рассмотреть город. На улицах горят редкие фонари, освещая им путь по разбитым тротуарам. Здания вокруг невысокие — пять — шесть этажей, все они выглядят однотипно. Старые оконные рамы, облупившаяся от стен краска и балконы, грозящие упасть на любого прохожего. — Почему здесь все дома одинаковые? — Оскар уже запутался сколько построек они прошли. — Ощущение будто ходим по кругу. — Начнём с того, что вы попали не в Сентрал-Луп. Вот там, как раз таки, не просто городок из панелек, а современный, по тем годам, город с высотками. — Дикон замолкает, сворачивая в очередной двор. — Да и вообще, Старый Вилледор являлся пригородом. Начинает светать. Солнце, едва ли выглянувшее из горизонта, начинает окрашивать небо в оранжево-красные тона. Рядом звенит церковный колокол. — Здесь есть церковь? — с каким-то неверием спрашивает Оскар. — Раньше — да. Вообще это и есть базар, кстати, мы уже близко. — уж слишком увлечённо рассказывает Дикон. — В колокол звонят с рассветом, только если никто не умер ночью. Церковные земли преобразовались в огороды, а где-то стоят палатки ремесленников. Макс плетётся сзади, переставляя ноги с большим усилием. — Ёбаный мотоцикл. — бормочет он себе под нос. Оскар не удосужился забрать у него свой байк. Спустя несколько метров, они упираются в высокую деревянную ограду. Поверх натянута колючая проволока. Дикон стучит в калитку, громко крича. — Свои! — им открывает грозный парень с автоматом, молча пропуская. — Мотоцикл оставьте здесь. Макс с радостью это делает, оставляя байк у ближайшего дерева. Снаружи церковь выглядит хорошо сохранившейся. Она деревянная, как и забор. Стеклянные окна не выбиты, в каких-то видно свет изнутри. Они заходят внутрь, осматриваясь. Внутри церковь отделана тем же деревом. Слишком много лестниц, ведущих на такое же большое количество этажей. Всюду развешаны гирлянды, большинство из них горит теплым светом или фиолетовым. Где-то стоят самодельные столы со скамейками. Люди не суетятся, заинтересовано рассматривая чужаков. Оскару хочется назвать это место уютным из-за спокойной атмосферы. Дикон ведёт их по одной из лестниц, явно сделанное после падения мира. Останавливается перед дверью, открывая её на распашку. Комната небольшая, посередине стол с лампой, два стула. Стены увешаны картами. За столом сидит девушка, чем-то похожая на Дикона. Волосы у неё пшеничные, коротко подстриженные. Полосатая футболка и джинсовая куртка со свободными брюками кажутся новыми. Она выглядит их ровесницей, как и Дикон. — Привёл я твоих номадов, Софи. Правда один едва живой. — Дикон облокачивается о стену рядом с дверью. Оскар с Максом проходят вперёд. — Боже мой! — она вскрикивает, подходя к Максу. — Ему совсем плохо. Дикон, ему нужно в медблок. — ладонью трогает его лоб. — Шарли… Я в порядке. — затуманенный разум выдаёт желаемое за действительное. Макс перестаёт соображать где находится. Оскар пропускает имя мимо ушей. Кто там говорил про нытьё? — У него ещё и температура. Дикон, не стой истуканом, быстрее. — её тон становится приказным. Подгоняемый старшей сестрой, он уводит не сопротивляющегося Макса под руку, несколько раз пробормотав ругательства себе под нос. Оскар следит за каждой эмоцией на её лице, пытаясь понять её намерения. — Итак, Оскар. — она вновь садится за стол, указывая на стул напротив. Он принимает её предложение. — Рики рассказала мне про произошедшее. И я рада, что у вас получилось добраться сюда. Оскар усмехается, дергая раненной рукой, вновь становится больно. Странно слышать такое во время апокалипсиса, когда люди готовы драться за еду. — Тогда можно сразу к делу. — после мимолётного движения, кровь расползается по водолазке всё больше. — Где же обещанный нам врач? Софи скользит по нему взглядом, замечая ранения, что было не заметно в тусклом свете лампы. — Тебе бы он самому не помешал. — Это не так страшно, как его ожог. — Оскар кладёт левую руку на стол, постукивая пальцами. — Не соскакивай с темы. — Ты немного не в том положении для таких фраз. — с наигранной властью в голосе произносит она. — Мы не доверяем друг другу. Заложники обстоятельств — не больше. Услуга за услугу, понимаешь же? — Оскар кивает. — Но для начала ты должен узнать хоть что-то про Старый Вилледор. Здесь нельзя убивать налево и направо — это не адище. Каждый человек принадлежит к какому-то обществу: выжившие, ренегаты, миротворцы. — Отшельников нет? — перспектива решать всё разговорами не радует. — Я бы сказала — они не выживают. Первые в пояснении не нуждаются. Ренегаты — организованные бандиты, борцы за правду. Хорошо вооружены и часто встают на защиту выживших. Ошиваются где хотят и никто им не указ, кроме их лидера, осевшего в Сентрал-Лупе. У каждого из них есть красная метка на одежде. Лучше тебе не конфликтовать с ними, они всё помнят. — она дожидается кивка Оскара, а затем продолжает. — Миротворцы — возомнили себя ебучими божествами. Чего только стоит их название, смекаешь? Своеобразная армия, которой насрать на выживших. У них всего две базы: целый дом в нескольких кварталах от нас и корабль в порту Сентрал-Лупа. Можешь попытаться усидеть на двух стульях или выбрать благоприятную сторону. — Не рано ли для выбора союзников? — хотя Оскар думает, что по описанию ренегаты более человечны. — Тебе придётся. — она звучит уверенно. — Я покажу тебе твою комнату, можешь отдохнуть или перевязать раны. За Макса не переживай. Врача сейчас нет, — Софи вздыхает, вспомнив что-то неприятное. — но медсестра всегда там. *** Оскар заходит в комнату, которую и комнатой то сложно назвать. Она настолько маленькая, что если зайдёт кто-то ещё — станет тесно. На полу под окошком матрас, покрытый каким-то старым покрывалом. Подушка уже давно потеряла свою мягкость. Рядом стоит стул, на него Оскар вешает свою куртку и кладёт кобуру. — Да уж, нам здесь «очень рады». — на самом деле он не ожидал большего, просто теперь хижина кажется ещё более уютной. Только сейчас Оскар замечает испорченный пулей рукав куртки. Его единственной куртки. — Сучонок, этот её Дикон. Ниток с иголками у него нет, зато есть бинты. Поэтому он садится на старый матрас, доставая из рюкзака бутылку воды и моток марли. Снять водолазку становиться тем ещё испытанием. Кровь буквально склеила ткань с кожей. Расправившись с этой задачей и осмотрев дырку от пули, он решает, что водолазка ещё пригодна для носки. Да, пятно крови на всё плечо, но у них тут не показ мод в конце концов. Удастся постирать и будет отлично. Сквозняк обдает холодом обнажённую спину. Мурашки мгновенно распространяются по всему телу. Оскар наконец смотрит на рану вблизи. Сколько бы увечий он не получал и сколько бы шрамов не осталось на его молочной коже — всё как в первый раз. Ему страшно каждый чёртов раз. У него не должны трястись руки от вида собственных повреждений, даже его любимый способ убийства — перерезание шеи противника — говорит об обратном. — Вот блять, — он смотрит на правое предплечье в растерянности. Продолговатая линия с рваной кожей по краям наводит на него ужас. Больше подходит на глубокий порез чем на огнестрельное ранение. Оскар решает, что сначала лучше будет вытереть засохшую кровь на руке. Оторвав небольшой кусок марли, он аккуратно выливает на неё немного воды. Кожа постепенно становится чище, но с каждым касанием она всё больше краснеет от раздражения. Трясущимися руками он откладывает грязную марлю в сторону. Ветер задувает сквозь дырки в окне всё сильнее, нужно быстрее заканчивать с перевязкой, пока не подцепил простуду. В прошлый раз это было ужасно. Макс заставлял его пить кипяток с мятой, что едва ли походило на нормальный чай. Ещё и не совсем спелой малиной уговорил заедать. Сейчас эти воспоминания только гложут его, ведь он не смог нормально позаботиться о Максе. Собравшись с мыслями, Оскар ещё раз смотрит на своё предплечье. Ему хочется думать, что стало лучше. По крайней мере, вокруг раны кожа чистая. Может и шансов на заражение крови меньше? Бинтовать плечо одной рукой — то ещё задание, особенно когда трясутся руки. Наконец, он расправляется с этой проблемой, спрятав кровоточащую рану под слоями марли. Оскар всё равно ощущает тревогу. Дрожит всем телом не только из-за старого окна. Хочется спрятаться или убежать туда, где его пожалеют и успокоят — но ему некуда идти. Каждый день он проклинает судьбу, что забрала у него всё. У него нет сил одеваться. Он стягивает старое покрывало с матраса, чтобы лечь. Как бы Оскар не вертел головой по подушке — она не станет удобнее. Одеяло может укрыть его от ветра, но не от внутренних смятений. Свернувшись под колючим покрывалом калачиком, он чувствует себя жалко. В которой раз его близкий человек на грани смерти, а он ничем не может ему помочь? После первой слезы, по щекам, словно ручейки, беспрерывно текут солёные капли, впитываясь в подушку. Его лихорадочно трясёт в попытках вдохнуть больше воздуха. Оскар зажимает ладонью рот, пытаясь заглушить тихие крики. Он никогда не хотел быть сильным, но пришлось. Вся эта череда событий разбивает его мелкие кусочки — не собрать. Сначала — ожог Макса, после — вынужденный побег. Самой последней каплей для него становится собственное ранение. И вот — впервые за несколько лет, Оскар позволяет себе разрыдаться в хлам. Потом станет легче. Он встанет с этого твёрдого, как камень матраса, и вновь пойдёт выполнять чьи-то приказы. А сейчас он плачет, даже не пытаясь вытирать слезы, что льются нескончаемым потоком. *** Дверь в комнату отворяется с грохотом. Вошедший совершенно не заботится о её плачевном состоянии. Тяжёлые шаги, отдаются эхом от пола, будто бы говорят, что выходить из комнаты никто не собирается. Оскар только выше натягивает одеяло. Ему наконец-то удалось поспать больше, чем два несчастных часа. Как ни странно, но после того, как истерика отпустила его, он смог уснуть без единой мысли в голове. — Весь день тут дрыхнешь. Уже, так-то, вечер. — вот только этого наглого парня ему здесь не хватало. — Давай вставай. Нужно кое-куда сходить. Оскар ели как усмиряет своё желание послать Дикона далеко и надолго. Они с Максом здесь на птичьих правах — их могут вышвырнуть при первой же возможности. И всё-таки вставать ему не хочется — он спал так крепко, что теперь едва ли может разлепить глаза. Или это от слез? — Я понимаю, что здесь спится намного лучше, чем в адище. — Дикон стоит около матраса, всматриваясь в забинтованное плечо. — Какой ты самостоятельный, даже перевязки сам умеешь делать. По его тону, Оскар понимает — Дикон совсем не чувствует вины. Чтобы не испытывать его терпение — Оскар всё же решает подняться. Сгорбившись, он упирается локтями в согнутые колени. Оскар склоняет голову, что кажется неимоверно тяжёлой после слишком долгого сна. Ладонью взлохмачивает волосы, после чего проводит ей же по лицу. — А ты не очень то разговорчивый. — весёлые нотки в голосе Дикона убавляются, он ожидал услышать хотя бы слово в ответ. Оскар же совершенно не обращает внимания на назойливого комара рядом с собой. Встаёт, поднимая рюкзак с пола. Внутри должна быть хоть одна сменная кофта. Свободная серая футболка и толстовка, точно такого же цвета. «Неплохо». — думает Оскар, натягивая вещи, обращая внимание на кобуру на стуле. Дикон успевает рассмотреть его спину до того, как она скроется под слоями ткани. — У тебя много шрамов. — говорит он то ли с сожалением, то ли с издёвкой. — В адище весело жилось? Оскар даже не знает сколько рубцов появилось на его светлой коже за последние годы. Несколько неудачных вылазок и всë тело изрезано. Со временем он просто перестал обращать внимание — это уже никому не важно. — Куда мы идём? — закончив одеваться, спрашивает Оскар. — С тобой вообще можно говорить о чём-то кроме вылазок и убийств? — он скалывает руки на груди, стараясь выглядеть глубоко обиженным. — Ладно, всё равно не ответишь. Выйдем на крышу соседнего здания и там всё расскажу. *** С крыши невысокого панельного дома открывается завораживающий вид на прячущийся в сумерках город. Многие здания обросли плетущимися растениями. Слева от него церковь, освещаемая несколькими фонарями. Также ярко горит только база миротворцев через несколько кварталов вперёд. Ещё дальше, если повернуться правее, высотки царапают небеса. Сентрал-Луп. — Видишь вон тот синий дом с постройкой на крыше? Фиолетовым светится — Дикон показывает пальцем именно туда, куда Оскар всё это время вглядывался. — Миротворцы. — Почему они используют ультрафиолетовые лампы? — только сейчас Оскар понимает, что этот свет буквально следует за ним по пятам. — Ультрафиолет отпугивает заражённых. Было бы неплохо отрубить им электричество. — с насмешкой произносит Дикон. — Неприятные ребята. С началом апокалипсиса взяли под контроль метро — единственное, что связывало Старый Вилледор с Сентрал-Лупом. Миротворцы бесчеловечны, ходят слухи, что они пытали выживших из адища, которых сами и спасли, — ради любой информации о вирусе. Ветер треплет его волосы, пробираясь под одежду. Здесь намного холодней. — Зачем им это было нужно? — Оскар всё продолжает всматриваться в здание, освещённое ультрафиолетом. — Они хотели создать вакцину. — Дикон поворачивается к Оскару, стараясь привлечь его внимание. — Все учёные, которых они держали в заложниках: экологи, вирусологи, иммунологи, биологи и даже ботаники — имели доступ к лабораториям, откуда всё и началось. Большинство умерли во время пыток, другие — после. Миротворцы осознанно истребили даже тех, кто ещё мог помочь этому миру. Оскар не отвечает ничего. Лишь надеется, что он не попал в лапы миротворцев и не умер мучительной смертью. Оскар также осознаёт — Старый Вилледор не просто город с выжившими — это город с такими же заложниками, что ежедневно пляшут под дудку миротворцев. — Но нам не туда. — Дикон поворачивается, побуждая Оскара сделать тоже самое. Теперь они оба смотрят на утопающую в мраке часть Старого Вилледора. Ни фонаря, ни ультрафиолетовых ламп — абсолютно ничего. Кромешная темнота поглотила одинаковые панельные здания, не оставив и намёка на жизнь. — Ты наверняка слышал о химикатах. Их сбрасывали на город, надеясь уничтожить заражённых, и всё такое. — Дикон подходит к самому краю крыши. — Наша же цель — кристаллы. Токсичный осадок от химикатов. Их залежи в так называемых тёмных лощинах — ходить туда лучше только ночью. Оскар даже не спрашивает о безопасности. Кристаллы, так кристаллы — у него нет выбора. — И как нам туда добраться? — По крышам. — Дикон ступает на ветхий мост, связывающий два соседних дома. — Или я не говорил, что мы редко спускаемся на землю? В любом случае — привыкай. Оскару ничего не остаётся — только ступить на качающуюся конструкцию, явно сделанную выжившими. Он не исключает варианта, что где-то придётся прыгать между крышами. *** Наконец, Дикон останавливается на одной из множества одинаковых крыш. Они зашли слишком далеко в загрязнённую химикатами зону. Здесь невероятно тихо и нет ни единой души. Даже заражённых, что не может не радовать. Оскар замечает люк под ногами. Покрытый толстым слоем пыли, он сливается с бетонной крышей — его давно не открывали. На собственное удивление — Оскар абсолютно спокоен, плохое предчувствие так и не появилось. — У нас десять минут — не больше. Постарайся не наступать на блестящую корку — это ещё более токсичные отложения. — с этими словами он тянет железный люк на себя. Металл с грохотом поддаётся, под ним лестница в непроглядную тишину. — Кристаллы светятся белым, фиолетовым и зелёным. Идём без фонариков, иначе — не заметим свечение. Дикон спускается, Оскар ждёт сигнала, а после следует за ним. Первый совершенно не выглядит дезориентированным. Уходит куда-то в глубь этажа, оставляя за собой единственный ориентир — эхо от шагов. Они передвигаются быстро и осторожно не теряя ни минуты. Постоянно смотрят под ноги — здесь нет права на ошибку. Проходят по крайней мере пять помещений, прежде чем Дикон останавливается. Свечение слева. Не задумываясь, сворачивают на свет. Теперь Оскар понимает ради чего они пришли сюда. Небольшая горка отложений грязно-фиолетового цвета поглотила бетонный угол. Кристалл переливается и блестит, слово песок при полуденном солнце. Дикон достаёт из кармана маленький мешочек, раскрывая его и передавая Оскару в руки. Со всей силы ударяет ногой по горке — кристалл вмиг рассыпается на части. Неужели любая красота настолько хрупкая, что её можно разрушить одним ударом? Голыми руками Дикон, слово неопытный воришка, пытается вместить в мешочек как можно больше кусочков. На самом деле их время на исходе и Оскар не хочет знать, что будет, если превысить лимит. Вероятно, пары токсинов опаснее, чем им кажется. — Валим. — произносит Дикон, выхватывая увесистый мешок из его рук и срываясь с места. Они выбираются из здания через пару минут, захлопывая люк с некой злостью. Теперь, нужно вернуться в церковь. Оскар даже рад, что им не нужно спускаться. Ходить по крышам безопаснее, он понял это всего за одну вылазку. *** Внутри церкви всё так же спокойно. Рабочий день окончен и люди отдыхают, рассевшись за столиками в разных частях помещения. Дети смеются, играя в настолку из старого мира. Взрослые рядом что-то обсуждают, не мешая веселью. — Раз наша миссия прошла удачно, мы просто обязаны выпить в баре. Как тебе идея? — настроение Дикона вновь стало озорным. — Я не принимаю отказов. Оскар ошарашенный его предложением, едва соображает: — Выпить? В баре? — сейчас это всё кажется роскошью. — И что же вы пьёте? Чай? — Пиво собственного производства. И ты согласен, да? — Дикон уже всё решил и Оскар не хочет ему возражать. — Отдам кристаллы Софи, — трясёт мешочком. — И мигом вернусь. Жди здесь. Дикон скрывается на одной из лестниц, оставляя его одного. В голове роется слишком много мыслей. О Максе, что сейчас лежит где-то в медблоке. О миротворцах, что намного хуже, чем на первый взгляд. Что там сказал Дикон? Пытали даже ботаников? Стоит представить его в крови и слезах, где-то на грязном полу в подвале у бессердечных мразей — и Оскар трясется от гнева и своей беспомощности. Лишь бы он умер в лагере, лишь бы он никогда не попадал к ним… — Выше нос, Оскар. Мы не на поминки идём. — Дикон хватает его за рукав, уводя к бару. Может и хорошо, что он дал своё безмолвное согласие на посиделку? Стоит им подойти к барной стойке, как парень их возраста, машет рукой. Его одежда чем-то похоже на одежду Оскара. Чёрные волосы чуть длиннее его собственных. Лучезарная улыбка освещает всё вокруг. — Дикон, как же давно ты здесь не был! — они здороваются рукопожатием. — О, кого ты к нам привёл — главный персонаж всех сегодняшних разговоров! Я Майк, приятно познакомиться. Оскар жмёт протянутую ему руку, стараясь улыбнуться после выматывающего дня. — Оскар. Но вероятно, ты уже знаешь моё имя. Майк достаёт из-под стойки две стеклянных бутылки, использованных не раз, протягивая им. — Повеселитесь. — говорит он, улыбаясь. Дикон хватает одну из бутылок, уходя к отдалённому столику в углу. Оскар кивает головой вместо слов благодарности, удаляясь вслед за новым знакомым. Оскар едва помнит вкус пива из прошлого, но точно понимает, что здесь намного меньше алкоголя. Больше сравниться с квасом, чем с настоящим пивом. — Я вижу, что ты хочешь сказать. «Мало алкоголя». — Дикон указывает на него пальцем, посмеиваясь. — Нет, я не хочу! — Оскар поддерживает его весёлое настроение, громко ставя бутылку на стол. В какой момент он перешёл от «Дикон — сучонок» до «Дикон — хороший парень»? — Но ты думал об этом! — чуть громче произносит Дикон, но выражение его лица меняется. — Ты впервые расслабился за всё время здесь. — Знаешь, — свой развязанный язык он сваливает на «квас». — Здесь люди намного добрее, чем я представлял. Никто не смотрит на меня, будто хочет убить. По крайней мере на базаре. — вспоминает миротворцев он. — Я правда благодарен вам за то, что вы приняли нас с Максом. А ведь я даже не знаю, как он сейчас. — За него не переживай. Доктор вернётся и всё будет хорошо. Температура не так уж и страшна. — поднимает бутылку Дикон, намекая чокнуться. Весь оставшийся вечер пройдёт в забавных историях из жизни, звуке ударяющихся друг об друга бутылок и «Майк, можно нам ещё твоего великолепного напитка!». Оскар впервые будет спокоен. Он впервые почувствует себя комфортно, даже в таком малознакомом месте. Он не скажет, что это просто алкоголь.