Идеальная мишень

Изнанка. Финальная схватка. Боль. Слёзы. Все страдания, которые Векна принёс им за эти пять лет. Время тянулось, битва казалась бесконечной, но теперь. Теперь всё иначе. Теперь не Уилл барахтался в омуте чужого разума. Тело Байерса судорожно вздрагивало, а по его щекам катились беззвучные слёзы. Векна копался в самой его сути, выворачивал душу наизнанку, заставлял вновь и вновь переживать каждую секунду боли, одиночества, отчаяния. И вдруг тишина и он. Генри Крил. Не Векна, не монстр из тени, а человек. Стоял перед Уиллом среди багрового кошмара Изнанки, которую Байерс, казалось, уже выучил наизусть. — Ты правда в это веришь, Уилл? — Тихий, почти обыденный голос заставил Уилла вздрогнуть. Давление исчезло. Не было больше мучений, только этот тягостный, испытующий взгляд, ждущий ответа на вопрос, который Уилл слишком хорошо знал. — Ответь мне, Уилл. — Нет — Голос Уилла был твёрдым, без колебаний. Он не лгал. Он давно перестал верить, что его чувства могут быть взаимны. Это знание прожигало его изнутри, но стало частью него. Уголки губ Генри дрогнули, слабая, понимающая тень улыбки мелькнула на его лице. — Я понимаю тебя, Уилл. Как никто другой. — Он сделал шаг вперёд, его пальцы легли на плечо подростка, холодные и тяжёлые. — Я тоже любил. Но мы не смогли быть вместе. А вы? Сможете? И снова началось. Не физическая боль, а что-то хуже, медленное, неумолимое моральное крушение. Генри заставлял его сердце бешено колотиться при одном воспоминании о красном свитере, о смехе, о тепле. Он вытаскивал наружу каждый намёк, каждый взгляд, каждую неуверенную улыбку Майка за все эти годы и сталкивал их с железобетонной стеной собственной неуверенности Уилла. Эти мысли разбивались вдребезги, оставляя лишь ледяное эхо "он не ответит. Ты ему неприятен. Ты один" — Вы не будете вместе, Уилл. Позволь мне облегчить твою ношу. Слова, как смола, прилипали к сознанию, заполняли каждую щель. Предательские слёзы жгли кожу. Он снова был сломан. Его недавнее признание, его слабость всё это сделало его только уязвимее, только притягательнее для этой тьмы. — Уилл! Пожалуйста, ты же слышишь меня?! — Отчаянный крик Джойс прорвался сквозь багровый туман. Материнский голос, якорь в реальности. Уилл повернул голову на звук. Выход. Свет. Он мог… Он должен был бежать. Но ноги стали ватными. Генри даже не удерживал его. Он отошёл в сторону, дав пространство, наблюдая. — Он не любит тебя, Уилл. Не примет. Скоро он скажет, что ты ему противен. И ты останешься один. Разве ты этого хочешь? Колени подкосились. Уилл рухнул на неровную, пульсирующую почву Изнанки. Ладони прижал к ушам, пытаясь заглушить голос, но тот звучал уже не снаружи, а из самой глубины, вытравляя последнюю надежду. Хруст костей. Его собственный крик. Ещё хруст. Падение в пустоту. — Уилл! Уилл, умоляю, очнись! — Его волосы, мягкие и спутанные, теребили чужие пальцы. — Майк… — Шёпот вырвался из пересохших губ. Майк Уиллер, державший на коленях безвольное тело, стиснул зубы до хруста. Нельзя плакать. Он должен быть сильным. Лидером. Героем. Героем для него. Он остался с Уиллом, пока остальные, воспользовавшись тем, что Векна отвлёкся на Байерса, наносили решающие удары. Пока Оди, истощённая, но непокорённая, рвала последние нити его силы. — Пожалуйста, не бросай меня, Уилл. Я не смогу без тебя… — Голос Майка предательски дрогнул, когда он увидел тонкие струйки крови, выступившие из уголков закрытых глаз Уилла, неестественный выгиб его ног. Он не мог держаться. В голове Майка пронеслись воспоминания жизни. Качели в тот первый день. Игра в "Подземелья и драконы" в подвале. Их бесконечные споры, где Уилл всегда уступал, а Майк, видя тень грусти в его глазах, тут же лез из кожи вон, чтобы загладить вину. Тот ужасный ноябрьский вечер, когда Уилл, его Уилл, пропал. Майк ненавидел тот день, тот год, когда чуть не потерял самое дорогое. Его тошнило от воспоминаний о собственном поведении в калифорнийском аэропорту. Уилл заслуживал лучшего. Он был отвратительным другом. Идиотом. Байерс дышал прерывисто, хрипло, а Майк, рыдая, бессвязно твердил ему в лицо "Пожалуйста" "Не бросай меня" Будь со мной" "Не уходи" — Я люблю тебя, Уилл. Слова повисли в воздухе. На мгновение прерывистое дыхание Уилла замерло. Майка обуял животный ужас. — Я люблю тебя, и я повторю это, когда ты очнёшься в больнице и будешь смотреть на меня. Я повторю это, когда мы выпустимся из школы. Я хочу любить тебя всю жизнь, если ты позволишь. Я был мудаком, но я стану лучше. Для тебя. Прошу, не бросай меня. Тёплые, сильные руки обхватили Уилла. Пересохшие, искусанные губы Майка прикасались к его векам, вискам, щекам, смывая грязь и кровь солёными слезами. — Я поцелую тебя, когда ты поправишься. Я буду твоим героем. Я буду защищать тебя до конца своих дней. Прошу, Уилл… И тогда Уилл улыбнулся. Слабо, едва заметно. Он не видел, но слышал. Чувствовал. Он знал Майка наизусть. Дрожащая рука поднялась, нащупала щеку возлюбленного, провела пальцами по его губам, а затем слабо потянула за затылок, прося, умоляя без слов. И Майк поцеловал его. Осторожно, бережно, боясь причинить боль. На их губах смешались соль слёз и вкус отчаяния. Где-то внутри Уилл задыхался, но теперь не от страха, а от нахлынувшего чувства. Если бы Майк сказал это раньше… Он бы бросился к нему, не думая о Векне, о Изнанке, о боли. Он бы прошёл сквозь всё. Дыхание Уилла оборвалось. Майк отстранился, и на его глазах лицо друга, только что оживлённое улыбкой, застыло. Стало маской. Пустой и безмятежной. — Нет… Нет, Уилл, прошу, нет! — Ладони Майка вцепились в запястье Уилла, ища пульс. Ничего. Тишина. Больше нет ни хрипа, ни шёпота. Только тишина. — Нет! Я умоляю Уилл, вернись! — крик, полный такого отчаяния и боли, вырвался из груди Майка. Он прижал к себе бездыханное тело, сотрясаясь в рыданиях. Уилл был мёртв. Его Уилл, который всегда был чуть ниже ростом, и это безумно нравилось Майку. Его Уилл, которого он искал, даже когда все считали того погибшим. Его Уилл, чья улыбка являлась ему во снах, а в жизни Майк часто ловил себя на мысли, что друг похож на слишком хрупкого для этого мира ангела. Его Уилл, чьи волосы всегда пахли домом, теплом, уютом и безопасностью. Его Уилл. Чью смерть он не принял тогда, в одиннадцать лет. И не примет сейчас. Он не знал, сколько прошло времени. К ним подбежали остальные. Крик Джойс, пронзительный и раздирающий, был его единственным ориентиром. Она бросилась к телу сына, а самого Майка попытались оттащить. Он вырывался, царапался, кричал. Не веря. Не принимая. — Майк, дыши, дыши, прошу тебя! — Лукас Синклер тряс его за плечи, пока Дастин и Стив пытались удержать. — Его нет, я опоздал, я потерял его, Лукас! — Майк рухнул в объятия друга, его тело била крупная дрожь. — Я знаю. Ты не виноват. Никто не виноват — голос Лукаса тоже срывался, а взгляд снова и снова возвращался к неподвижному силуэту на земле. Дастин, всхлипывая, уткнулся в плечо Стиву, а тот, запрокинув голову и отчаянно глотая ком в горле, машинально гладил парня по голове, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры. В тот день Уилл Байерс навсегда стал воспоминаниями

***

Спустя время рядом с его могилой появилась вторая. Простая, строгая, с тем же камнем. На них всегда лежали свежие цветы. — Я надеялся, что он справится, — тихо сказал Лукас, глядя на две могилы Он держал за руку Макс, теперь уже крепко стоявшую на собственных ногах. — Они теперь вместе, да? — спросила она, не свойственным ей тихим голосом, пряча влажные глаза. Лукас обнял её, притянув к себе. — Да. После всего… Они точно вместе. А где-то в тишине между мирами, в месте, где не было ни боли, ни страха, двое наконец были вместе, любили, и не отпускали.