Год и один день

Так это происходит в первый раз. Я окружена и стою на четвереньках, и меня тошнит от осознания того, что ждет впереди. По числу их меньше Черного круга, но вполне достаточно, чтобы обратить мои кости в желе. Сандалии в драгоценных камнях вторгаются в опущенный к земле взгляд. Нервно сглатываю слюну и держу голову низко склоненной. Мне нельзя смотреть. Что-то гладкое и твёрдое тычется во впадину щеки. Я стискиваю руки, загоняя под ногти грязь и каменную крошку. — Видите? Нам это едва нужно. — Севанна стучит клятвенным жезлом под моим подбородком. — Только посмотрите, какая послушная. Айил толкаются, пытаясь подойти ближе. Четверо умеют направлять, трое — нет. Бахвальство над моей покорностью скрывает её жадное нежелание делиться. Тяжесть опускается на изгиб спины, почти вдавливая меня в землю. Она садится сверху. Мои жалкие мышцы — те немногие, что есть — горят, силясь удержать её. Спина скрипит в такт движению её скрещённых ног. — Хватит дурачиться. Слезай. — Резкий голос, словно нож, обрывает тихие смешки, прокатывающиеся по кругу. Я чувствую, как мрачнеет Севанна — по тому, как она встает, по тому, как наступает на мои пальцы, отходя в сторону. — Откуда нам знать, что это сработает? — тонко дребезжит какая-то старуха. Хор спорящих голосов заглушает болезненный стук моего сердца. Пальцы ловят меня за подбородок и тянут вверх, заставляя встретиться взглядом с зелеными глазами Севанны. Темный забери ее прелестное лицо! Оно досталось такой пустышке. — Даже если не сработает, ты же будешь хорошей девочкой, не так ли, Лина? — Да… — с трудом вырывается ответ, застревая на языке. Севанна сгребает мои волосы и дергает так резко, что я откидываюсь назад, обнажая горло перед Хранительницами Мудрости. Из груди вырывается стон боли. — Громче. — Да! — Я не стану верить ей на слово. — Острый, как нож, голос вновь раздается позади собравшихся женщин. — Заканчивай. Небо затянуто облаками. Взгляд скользит, выискивая обладательницу голоса. До чего же она высокая! От одного её лица страх пронзает меня от основания шеи до самых подошв, толкая прочь отсюда. Во снах я могу от неё сбежать. Здесь — нет. Она тянется за клятвенным жезлом в руке Севанны. Севанна медлит, удерживая меня за волосы. Потом отпускает. Я падаю на землю и расшибаю локоть о большой камень. Сжав зубы и прокусив щеку изнутри, я сдерживаю вскрик. — Почему это должна быть именно ты, Терава? — огрызается Севанна. Щека Теравы дёргается. Она поджимает губы в попытке овладеть собой. Длинными пальцами проводит по коротким темно-рыжим волосам, откидывая от лица серебристо-белые пряди. Вздыхает. Сжимая и разжимая протянутую ладонь, жестом требует отдать ей жезл. — Я сильнейшая из тех, кто здесь направляет. Если хочешь, чтобы её связал кто-то другой, что ж, рискни потерпеть неудачу. — Терава отделяется от толпы и встает напротив Севанны. — Правда такова: ты не можешь направлять. Придётся доверить это одной из нас. Миг сомнения, — и Севанна вручает клятвенный жезл Тераве. — Знаешь, что делать? — Низкий голос сочится ядовитой усмешкой. С каменным лицом Терава стискивает зубы. — А твой приятель тебя не научил? Лицо Севанны вспыхивает досадой. Внезапно толпу охватывает тишина: все понимают, что никто этого не знает. Желудок предает меня, изрыгая тонкую струйку желчи в грязь подо мной. Я так стараюсь привлечь его внимание. Он — Избранный. Не знаю, кто именно, но разве это имеет значение? Все суетятся и носятся вокруг, отчаянно пытаясь увести нас от этих мужчин. Мужчин, что могут направлять. Опустив связанные руки, я незаметно протискиваюсь к нему. Грубые руки хватают меня за талию и отрывают от земли. Напрасно я кричу и пинаюсь. От густого запаха крови тошнит. Мужчина-айилец перекидывает меня через плечо и уносит прочь. Отчаяние раздирает мои легкие, и я едва стою. После толчка какой-то женщины запинаюсь о камни, а когда поднимаю глаза, он стоит прямо напротив меня. Я бросаюсь вперед, тщась ухватить его плащ. Он не смотрит, командуя Айил заняться дорожными сундуками. «Прошу, помогите мне», — шепчу, умоляя признать меня. Я хватаю его, зажав большой палец между указательным и средним. Он мельком оглядывается на меня. Берет мои руки в свои, накрывая ладонями тайный знак Черной Айя. Губы растягиваются в приторно-сладкой улыбке. «Каждый сам за себя», — говорит он, отводя меня к сундуку. Пока меня корчит от рвоты, Айил вокруг ворчат и бормочут. Ком подступает к пересохшему горлу. В груди расползается жуткая, бездонная пустота. Они не знают, как его применить. Но я знаю. И скоро кто-то это поймет. Мое тело скручивает от очередного приступа тошноты. — Как он работает? — Терава подходит вплотную и нависает надо мной. Судорожно втягиваю воздух. Мне страшно на неё смотреть. Среди них она ненавидит меня больше всего, о чем ревностно дает мне понять. Я отшатываюсь назад. — Ты направляешь узор в кончик жезла с цифрой, — несмотря на явную дрожь в голосе, говорю я внятно и сдержанно. Поднимаю голову и встречаюсь с ней взглядом. — Что ещё? Я сглатываю. Глаза горят. Челюсти сводит от напряжения. Она бьет меня тыльной стороной ладони. Ожидаемо, но не менее болезненно. Я чувствую вкус крови. — Затем я поклянусь в чём угодно. Я раскрываю ладони навстречу жезлу. Последние крупицы надежды исчезают, стоит пальцам сжать его. Шепоты и бормотание вокруг смолкают. Когда Терава начинает направлять, мое тело сдавливают и сжимают, словно куриную тушку в руках мясника. — Ты подчинишься любому приказу всех собравшихся здесь. — Севанна поспешно встает рядом с Теравой, готовая утвердить надо мной свою волю. Я повторяю слова. Невидимые путы стягиваются всё туже, так что кожа трещит. Моя хватка слабеет. Грубые пальцы обхватывают мои, не давая отпустить клятвенный жезл. Я поднимаю взгляд и встречаюсь с холодными голубыми глазами Теравы. — Но прежде всего Севанны и Теравы. Кровь гулко шумит в ушах. Я не слышу слов, но раз губы шевелятся, я их сказала. Похоже, Тераву это устраивает: рывком она отпускает мою руку, словно может обжечься. — Ну что? Сработало? — раздраженно рявкает одна из Айил, не дождавшись особого зрелища. Севанна и Терава отходят от меня. Севанна жестом подзывает остальных — проверить узы. Одна за другой они отдают мне простые и глупые команды, для которых и не стоило клясться на жезле. Одна за другой они убеждаются в своей власти надо мной. Севанна велит заняться её купанием — прихотью, которую остальные презирают как пустую трату воды. Терава смотрит на меня сверху вниз, ее взгляд жесток. На миг что-то вспыхивает в её глазах, но ледяная ярость вновь утверждается на лице. Она стискивает зубы, и линия челюсти становится резче. Дрожь пробивает мое тело, когда она нависает сверху. — Ты будешь жить со мной.