Голова и сердце Повелителя Вод

(POV Хэ Сюаня)

1.

Хэ Сюань думал, что рассеется после расправы над Ши Уду: спешил побыстрее увести Ши Цинсюаня с острова, чтобы тот не застрял в Темных Водах один, будучи беспомощным человеком (и не самым везучим). Но душа не спешила искать упокоения. Он вернулся в свой дворец, вытащил припрятанную в тайнике голову Водного Тирана и зло зашвырнул ее в море, предполагая, что его костяные питомцы тут же набросятся на добычу. Но те не проявили интереса, и голова, судя по всему, просто ушла на дно. Затем проснулась Тунлу. И снова Хэ Сюань не ожидал проснуться, погружаясь в тяжелую мутную спячку, но проснулся – и очень скоро – и вынужден был участвовать в битве. Но и после этого он не исчез, а вернулся как ни в чем не бывало на остров Темных Вод, весь заваленный горелыми обломками (море потом годами выплевывало на берег куски дворцовых стен и предметы божественных интерьеров). Сам дворец Темных Вод тоже находился в плачевном состоянии, хоть и не был разрушен подчистую. Хэ Сюань повернулся к морю, едва борясь с переполнявшим его раздражением. Волны, небольшие, но стремительные, разбивались о заваленный мусором берег и тут же игриво отступали. Клокотавшее внутри негодование потихоньку успокаивалось. Такое море Хэ Сюань любил больше всего: не шторм и не штиль. Отец говорил, что по такому морю все рыбаки и все торговые суда вернутся домой вовремя, а значит, все моряки будут живы, а в портовом городке можно будет закупить все необходимое, и не втридорога, и отвезти в родную деревню. Хэ Сюань давно уже не беспокоился ни за моряков, ни за своевременность поставок, но помнил те поездки в большой город – и что одного взгляда на живую, подвижную синеву хватало, чтобы изнутри окатило облегчением и предвкушением хорошего дня. Неподалеку от прибрежных скал вдруг что-то блеснуло – Хэ Сюань прищурился, но так и не разглядел, может, украшенный драгоценными камнями кубок или кусок золоченой облицовки. Он машинально поднял взгляд чуть выше, вдруг замечая сидевший на черных камнях человеческий силуэт: белые одежды, неряшливо и распутно спадающие с острого плеча и открывающие кожу всю в бурых пятнах запекшейся крови. Человек сидел лицом к морю, а длинные черные волосы завешивали лицо, но Хэ Сюань узнал его. Шагнул вперед, и силуэт исчез, будто и не было. Наверное, в тот момент с ним и стало происходить что-то не то. Душа Хэ Сюаня так и не упокоилась – может, из-за того, что Ши Цинсюань остался жив, или потому что Ши Уду так и не признал своей вины и не сделал страшный выбор, – зато Хэ Сюань, избавившийся от своего обидчика и застывший, будто муха в янтаре, в бесцельном демоническом существовании, начал сходить с ума. Первые несколько лет Хэ Сюань видел его редко и чаще издалека: Ши Уду сидел на скалах или на песке и смотрел на море, но, стоило Хэ Сюаню приблизиться, истаивал в воздухе. Хэ Сюань не придавал этому особого значения. Его лицо Хэ Сюань впервые увидел лишь на пятый или шестой год. Хэ Сюань сидел у самой кромки воды, любуясь морем, и когда, как ему казалось, прошло уже слишком много времени – Несколько часов? Или несколько дней? – он начал вставать и так и застыл, краем глаза уловив присутствие позади себя, всего в паре шагов. Все то же белое ханьфу, порванное и грязное в нескольких местах, распахнутое на узкой белой груди, будто любовником в порыве страсти. Или насильником. Хэ Сюань оторвался от страшных ран на плече и шее и на мгновение – невольно – поймал взгляд Ши Уду. Растерянный. Видение исчезло прежде, чем Хэ Сюань успел сказать хоть слово. Следующую неделю Хэ Сюань провел взаперти в своем дворце, сортируя выловленный в море потенциально драгоценный хлам, и, когда в комнате запорхала назойливая серебряная бабочка, Хэ Сюань впервые за долгие годы ответил: – Чего тебе? Хуа Чэн отозвался не сразу, наверное, не ожидал. – Помоги найти артефакт. В уплату части долга. Хэ Сюань не стал спрашивать, ни что за артефакт, ни где его искать, дожидаясь, когда Хуа Чэн сам перейдет к сути. Тот в конце концов продолжил: – Это чаша правды из дворца Цзюнь У, золотая, на стенках ромбы из разноцветных драгоценных камней. Скорее всего, она упала в Темные Воды во время битвы, потому что на доступных нам землях мы ее не нашли. – Все, кто пьет из нее, говорят правду? – уточнил Хэ Сюань. – Если пьет человек. – Поищу. Хэ Сюань щелкнул пальцами, и бабочка рассыпалась серебристой пылью. Следующие два дня он потратил, чтобы найти чашу в кучах золотых безделушек. Можно сказать, с этой чаши все и началось: и длившаяся уже полдесятилетия генеральная уборка, и явления поверженного врага. В тот день после памятной битвы Хэ Сюань самолично нырнул в спокойное море и доплыл до черных камней, взобрался наверх, осмотрел, но видение больше не возвращалось. Спускаясь обратно к воде, он увидел золотую чашу, бьющуюся о зеленоватую от мелких водорослей глыбу, она-то, наверное, и сверкнула на солнце, привлекая его внимание. Хуа Чэна пришлось ждать, как и всегда: Хэ Сюань готов был поклясться, что делает он это не вынужденно, а специально, чтобы позлить и ткнуть в лицо своей непомерной важностью. Но Хэ Сюань решил потерпеть, надеясь только, что Хуа Чэн будет один, без Инь Юя и Его Высочества, и можно будет задать ему вопрос и получить раздражающе честный ответ. Так и оказалось. Хуа Чэн встретил его, высокомерный и насмешливый, ловко поймал чашу, которую Хэ Сюань швырнул ему, и, едва скользнув взглядом по инкрустированным камнями стенкам, поставил на полку. – Спасибо, часть долга я спишу, – сообщил он. – Пообедать не хочешь? – Тоже в долг? – поинтересовался Хэ Сюань. – Угощаю. – Он пожал плечами и зачем-то добавил: – Его Высочество разбирается с обращениями. Стол во дворце невероятного наслаждения, как и всегда, ломился от изысканных яств. Хэ Сюань поглощал их, не чувствуя вкуса, и старался лишний раз не смотреть на скучающе жующего Хуа Чэна. Он думал, как задать вопрос так, чтобы не пришлось выслушивать череду насмешек перед тем, как Хуа Чэн соизволит наконец перейти к сути. Но тот заговорил первым: – Ты давно бывал в столице? Хэ Сюань взглянул исподлобья. – Давно. – А клоны? – У меня больше нет клонов. Из старых какие-то уничтожены, с какими-то я потерял связь до того, как они, вероятно, тоже были уничтожены. – Или стали автономными и превратились в новых Пустозвонов. – Я не Безликий Бай, чтобы ошметки моего сознания превращались в грозных демонов. Они, скорее всего, даже материализоваться без меня не смогут, так что их все равно никто не увидит и не почувствует. Хэ Сюань вернулся к трапезе, и воцарилось молчание. Хуа Чэн, какое-то время наблюдавший за ним, недовольно цокнул языком. Он не любил добровольно выдавать информацию, но Хэ Сюань идти у него на поводу и выспрашивать про столицу не собирался, хотя внутри и кольнуло неприятное подозрение. – Ши Цинсюань болен, Его Высочество отправился в мир смертных, чтобы помочь ему. Хэ Сюань дожевал кусок мяса и ответил: – Ши Цинсюань попросил помощи в храме Наследного Принца? – Его Высочество попросил меня раскурить за Ши Цинсюаня палочку благовоний в храме, чтобы он смог ответить на обращение. – Хуа Чэн смотрел, не отрываясь. – Значит, опасаться нечего. Хотя удивлен, что Пэй Мин до сих пор не затащил его хотя бы на Нижние Небеса. Пэй Мин ведь жив? – осекся Хэ Сюань. – Жив, – подтвердил Хуа Чэн. – Кстати, Пэй Мин задавал про тебя тот же самый вопрос. – Зачем? – Думал прислать тебе красивый аквариум, чтобы было где хранить голову его безвременно почившего лучшего друга, – сказал Хуа Чэн. – Если его интересует голова, то я давно уже выбросил ее в море. – Это внушает оптимизм, – заметил Хуа Чэн. – Но я бы поостерегся Пэй Мина. Убить он тебя не сможет, но головной боли прибавит. Твои резоны обезглавить Ши Уду ему показались неубедительными. Хэ Сюань отпил вина. Разговор будто сам вывел их на эту тему, глупо было бы отступить. – А тебе? – спросил Хэ Сюань. Хуа Чэн, казалось, не ожидал такого вопроса. – Мне – что? – Ты понял, – поторопил Хэ Сюань. – Я не лезу в твои дела, какая мне разница. У нас был уговор: тебе ресурсы на месть, мне – божественные сплетни. Хэ Сюань с некоторой растерянностью понял, что Хуа Чэн уходит от ответа. – Сам-то ты зеленую падаль не убил, хоть он и мучил тебя в детстве. Черты градоначальника Призрачного города будто повело судорогой. О, как же Хуа Чэн ненавидел вспоминать о собственной слабости и беззащитности – особенно перед лицом такого ничтожества, как Ци Жун. – Прости, – сказал Хэ Сюань, вышло мягко, и правда как извинение. – Скажи, как есть. Ты бы поступил иначе? Хуа Чэн с мрачным видом болтал остатками вина в кубке, то ли задумался, то ли просто не хотел говорить после того, как Хэ Сюань упомянул Зеленого демона. – Твои причины кажутся мне убедительными, – наконец произнес он, – но я бы никогда не сделал ничего, что могло бы омрачить наше с Его Высочеством… взаимопонимание. Я не уверен, что смерть зеленой пакости от моих рук сильно бы его расстроила, но, на мой неискушенный взгляд, убийство члена семьи не ведет к укреплению брака. Но я, конечно, не ты, а Ши Уду не Зеленый фонарь. Хэ Сюань кивнул несколько раз как болванчик. Да и отношения между братьями Ши вовсе не те, что между Наследным принцем и его кузеном. – Все так. Понимаешь, почему мне не за чем бывать в столице? – Ты и так знал, что я скажу, – покачал головой Хуа Чэн. – Жалеешь, что убил его, иначе бы не спрашивал. – Ты думал, я никогда не решусь? Он пожал плечами. – Так или иначе все это бы вскрылось, не сейчас, так через триста лет. Но я не думал, что ты пожертвуешь всем ради мести. – Всем? Хуа Чэн бросил на него красноречивый взгляд, но пояснять ничего не стал. Перед тем, как они распрощались, Хуа Чэн описал ему еще пару вещиц, и Хэ Сюань обещал поискать. В тот вечер Ши Уду впервые заговорил. Хэ Сюань вышел на пляж, с удивлением отмечая, что наконец-то острову вернулся его прежний вид: к берегу почти не прибивало никакой божественной дряни (если и прибивало, то редко и штучно), поломанные камнепадом деревья убраны, дворец отремонтирован, а в пруд вернулась хоть какая-то живность вместо сварившейся заживо после битвы. В этот раз Хэ Сюань почувствовал чужое присутствие за спиной. Ши Уду стоял совсем близко, руку протяни. На бледном лице застыло растерянное, измученное выражение. Хэ Сюань думал оттолкнуть его, но рука прошла насквозь, так что Хэ Сюань чуть не полетел вперед от неожиданности. – Что ты такое? – спросил он. Бескровные губы разомкнулись и издали тошнотворный булькающий звук, из его рта и из раны на шее хлынула кровь. Волна, налетевшая на прибрежные камни, обдала их снопом брызг – Хэ Сюань машинально заслонил рукой лицо, а в следующее мгновение никого рядом уже не было. Хэ Сюань решил поискать артефакты, о которых говорил Хуа Чэн, а затем при встрече ненароком поинтересоваться, есть ли шанс, что божество восстанет призраком, если его тело и оружие находятся в другом месте, а брошенная в море голова была заговорена против всех возможных поползновений к воскрешению. Но на следующий день такая необходимость отпала. Ши Уду сидел на пляже и смотрел на море, скорее ленивое и притихшее, чем взволнованное. Хэ Сюань опустился рядом с ним на песок и попробовал коснуться его плеча, но пальцы, как и в прошлый раз, не нащупали плоти. – Зачем ты здесь? – спросил Хэ Сюань. – Что тебе надо? Он ждал очередного кровавого бульканья, но Ши Уду вдруг отозвался своим обычным голосом: – Море спокойное, но не мертвое, как при штиле. Мне нравится. Хэ Сюань мысленно согласился – и тут же застыл, впервые за все эти годы чувствуя нечто, напоминающее обреченность. – Я тебя убил, – напомнил он. Ши Уду кивнул. – Наверное, моя душа сейчас в Диюе, – ответил он равнодушно. – Или где-то еще. – Души божеств рассеиваются, – возразил Хэ Сюань. – Ты не был свергнут, не стал снова человеком… – Хэ Сюань, – перебил Ши Уду, поворачиваясь к нему вполоборота. Рана на шее казалась поджившей, но все еще приковывала взгляд своим уродством. – Я не могу тебе ответить. Я знаю ровно столько, сколько и ты. Если так подумать, то и тебя уже давно быть не должно. Ши Уду отвернулся к морю. Хэ Сюань долго не мог отвести взгляд: от бледного точеного лица, ставшего чуть менее растерянным и вернувшим хотя бы частично былую строгость и надменность, от видневшейся в вырезе ханьфу груди с бесстыдно заострившимся соском, от двух красных рубцов, на плече и на шее. Ши Уду взглянул на него искоса, словно осуждая за неприличное пристальное внимание, но промолчал. Вовремя же Хуа Чэн вспомнил про клонов! Так бы Хэ Сюань терялся в догадках о происхождении таинственного видения чуть дольше. Правда, он был бы благодарен, если бы подкинутый ему сознанием образ меньше походил на настоящего Ши Уду, его вполне устраивал давящийся кровью и немым укором призрак. То, что находилось сейчас по правую руку от него, было не просто запоздалым сожалением или угрызениями совести, но собеседником. – Завтра, скорее всего, будет шторм. – Хэ Сюань наконец оторвал от него взгляд. Ши Уду качнул головой. – Не люблю шторм. И опять будет прибивать мусор. Зато Ши Цинсюань был бы в восторге, никак не мог ему втолковать, что шторм сулит только беды и убытки. Хэ Сюань был с этим согласен.

2.

Ши Уду, придуманный воображением Хэ Сюаня, вел себя с прежним заносчивым самодовольством, хотя и несколько сбавил обороты, и пока что ни разу не осудил Хэ Сюаня за свое жестокое убийство. Он даже приносил пользу. Когда Хэ Сюань принялся прибирать берег после шторма, Ши Уду ходил следом и говорил, что из божественной посуды и безделушек стоит оставить, а что точно просто хлам. – Дешевка, – вынес он вердикт, когда Хэ Сюань с трудом высвободил из груды водорослей какой-то кулон. – Такие носят служащие Генерала Сюаньчжэня, только поступившие на Нижние Небеса. Просто отличительный знак, не более. – Хвастаешься? – Своим заместителям я передавал силу без всяких побрякушек, – ответил Ши Уду то ли в подтверждение, то ли в опровержение слов Хэ Сюаня, а затем вдруг ткнул пальцем куда-то вперед, где посверкивала статуэтка в форме дракона. – Смотри, вот эта из серебра. Нет, белое золото, слишком хорошо выглядят после стольких лет в соленой воде. Хэ Сюань заметил, что ноги Ши Уду проходят сквозь водоросли и камни, устилающие берег. – А, знаю, из дворца Циина, – заключил он уверенно. – Циина? Циин приглашал кого-то к себе домой? – Я ее видел во дворце Инь Юя, – пояснил Ши Уду. – Но его дворец снесли, и вряд ли кто-то позарился на вещи Инь Юя, кроме Циина. – Как ты можешь все это помнить? Зачем ты вообще обращал на все это внимание? Хэ Сюань и сам понимал, насколько идиотский это вопрос, учитывая, что устами Ши Уду говорят воспоминания десятков его клонов-шпионов, сновавших по Небесам. – Сначала надо было налаживать связи. Потом поддерживать связи. – Все тебя терпеть не могли, – сказал Хэ Сюань. – Но приглашать не перестали. – Пожал он плечами и вдруг добавил, будто считал нужным пояснить: – И не все. – Как скажешь. Хэ Сюань подобрал с земли странной формы подсвечник, держатели для свечей имели форму разинувших пасть змей. – А про это что скажешь? – спросил Хэ Сюань. – Ну и уродство. Ши Уду вдруг усмехнулся. – Это подсвечник из твоей гостиной, Мин И. – Врешь. – Вовсе нет. Я заходил к тебе пару раз в поисках Ши Цинсюаня. Каждый раз натыкался на эту штуковину, – он задумался, – но ни разу не находил ни тебя, ни Ши Цинсюаня. – Я там почти не бывал. – Зато в покоях Цинсюаня я тебя встречал с завидной регулярностью и порой в странное время суток, – в голосе Ши Уду была усмешка, но не злая, как будто он совсем его за это не осуждал. Когда работа была кончена, Хэ Сюань, нагруженный выловленными ценностями, направился во дворец Темных Вод. Подсвечник он прихватил тоже, хоть до конца и не поверил Ши Уду. Тот плелся следом. Они изредка перебрасывались комментариями, и, когда один из комментариев Хэ Сюаня остался без ответа, он, даже не оборачиваясь, понял, что позади больше никого нет. Но Ши Уду возвращался через какое-то время. Умом Хэ Сюань понимал, что ни к чему хорошему разговоры с самим собой не приведут, и стоило бы начать игнорировать его, попробовать уничтожить или попросить помощи (или хотя бы доступ в библиотеку) у Хуа Чэна, пусть бы и в долг. Впрочем, разговаривать с призрачным Ши Уду оказалось невероятно легко. Через пару недель Ши Уду впервые смог войти во дворец Темных Вод. Все предыдущие разы он исчезал раньше, чем они достигали высоких каменных ступеней. Хэ Сюань не знал, хорошо это или плохо в глобальном плане, учитывая, что в момент, когда призрак его врага переступил порог его дома, вероятно, пал последний оплот его больного рассудка, впустившего несуществующего собеседника в святая святых, – но не в глобальном плане он был рад компании. Ши Уду, хотя и повторял многие мысли Хэ Сюаня, но все равно походил не на его двойника, а на другого человека, и даже весьма точно воспроизводил своего почившего прототипа. Последнее не то что было плюсом, но добавляло в их разговоры некой странной иронии. – Что ты собираешься со всем этим делать? – спросил Ши Уду, когда они оказались в огромной зале, заваленной кусками драгоценных металлов со стен и крыш дворцов, разной домашней утварью и артефактами. – Рассортировать и описать. – А потом? – Часть отдам Хуа Чэну в уплату долга. Часть оставлю и продам потом, когда нужны будут деньги. – А сколько ты ему должен? – Точно уже и не помню. Кстати, раз тут есть вещи Инь Юя, неплохо было бы их отыскать и вернуть ему. Он помогал мне все эти годы. Ши Уду, было начавший вглядываться в содержимой ближайшей горы хлама, воззрился на Хэ Сюаня с выпученными глазами. – Инь Юй жив?! – не поверил он. В такие моменты Хэ Сюань начинал забывать, что перед ним не настоящий Ши Уду. – Он ушел на службу к Хуа Чэну почти сразу же после изгнания. Ши Уду все еще выглядел потрясенным. – И чем же он тебе помог? – поинтересовался он. – Присматривал за настоящим Мин И, чтобы не сбежал. Лицо Ши Уду в миг сменило удивление на скепсис. – Я и забыл, что был и настоящий Мин И, – он ухмыльнулся. – Повторится ли история? Безвинно лишенный жизни вернется демоном и обезглавит тирана. – Тогда остаток золота потрачу на взнос в общество безголовых тиранов, – согласился Хэ Сюань. Ши Уду коротко нервно хмыкнул. Взгляд стал неуверенным, а рука дернулась в каком-то странном незаконченном движении, будто Ши Уду хотел прикоснуться к шее, но сдержался. – Так они были любовниками? – спросил Ши Уду, возвращая лицу прежнее выражение непробиваемой надменности. Хэ Сюань невольно вскинул брови. – Инь Юй и Мин И?.. Ши Уду обескураженно уставился на него. – Инь Юй и Циин, конечно! Зачем Циин забрал себе его вещи? – В память о друге? Ши Уду усмехнулся и ничего не сказал. Хэ Сюань невольно и сам задумался над этой странной историей, но соглашаться с Ши Уду не хотелось. Он решил не напоминать о том, как бледный, но решительный Цюань Ичжэнь приплывал к нему на остров Темных Вод, сжимая в руках безжизненное тело, и умолял о помощи. Впрочем, Ши Уду об этом не знал: во-первых, потому что настоящий Ши Уду не мог об этом знать; во-вторых, потому что клоны Хэ Сюаня, из чьих сознаний этот Ши Уду, вероятно, и соткан, были изгнаны отовсюду после памятной встречи с братьями Ши. – Ты же знаешь, что Наследный принц Сяньлэ и Хуа Чэн поженились? – спросил Хэ Сюань, проверяя свою теорию. – Нет, но ничуть не удивлен. Друзей Ши Цинсюань выбирает себе под стать. – То ли дело опухоли. Ши Уду, до этого зорко оглядывавший усеянный золотом пол, замер и бросил на Хэ Сюаня короткий неуверенный взгляд. Хэ Сюань понял, что и про судьбу бывших приятелей Ши Уду ничего не известно. – Легче просто рассказать все с самого начала. – Вздохнул Хэ Сюань. Рассказ занял почти неделю. Когда Хэ Сюань дошел до битвы за столицу и роли в ней Ши Цинсюаня, Ши Уду исчез. На следующий день он опять появился, но, стоило Хэ Сюаню вернуться к событиям того судьбоносного дня, тот исчез снова. В третий раз Хэ Сюань обнаружил его сидящим на прибрежных скалах и предложил не возвращаться к тем событиям. Ши Уду отвел взгляд, его губы дрогнули, но он ничего не произнес. – Ты снова потерял голос? – Нет, – тихо ответил он, пялясь на горизонт. – С ним все хорошо, – сказал Хэ Сюань. – Он выжил и помог Небесам победить в той битве. Ши Уду судорожно сжал призрачные пальцы. – Ты видел его? После? – Несколько лет назад. Три-четыре? Его Высочество Сяньлэ устроил пир для всех, кто помог защитить столицу. – Ты говорил с ним? – Он не знал, что я там был. Ши Уду взглянул на Хэ Сюаня искоса, лицо, изрезанное угловатыми тенями, наполовину завешивали длинные черные волосы, придавая ему вид еще более потусторонний. – Почему ты его избегаешь? Хэ Сюань хмыкнул. – Очевидно, потому что я убил его брата? – Тогда почему я здесь? – спросил Ши Уду. – Чтобы помочь мне сортировать божественный хлам, разумеется. Ши Уду недовольно покачал головой и отвернулся к морю, откидывая мешающие волосы небрежным, но грациозным жестом, будто русалка, заманивающая моряков на скалы. Хэ Сюань смотрел – снова забыв не пялиться – как черные пряди стекают по обнаженному плечу и думал, что тот исчезнет или не станет больше с ним говорить, но Ши Уду вдруг спросил совсем другим тоном, будто и не было этого странного разговора. – Демонический ребенок был не твой и не Цинсюаня? – Фэн Синя. Тот бросил на Хэ Сюаня недоверчивый взгляд. – Ты поэтому запрещал Ши Цинсюаню ходить в женском облике? – догадался Хэ Сюань. – Боялся, что он забеременеет? – Откуда мне знать, чем вы там занимались и с кем. – То ли дело твой приятель Пэй Мин. – О его похождениях я бы как раз предпочел знать поменьше. – А о наших, значит, хочешь знать побольше? – Хэ Сюань издевательски вскинул брови. Ши Уду повторил его жест, будто невольно, и вдруг поморщился. – Прекрати так делать. Я будто сам с собой веду дискуссию, – пробормотал он. Хэ Сюаня эта мысль искренне повеселила, но он решил никак ее не комментировать. *** Через пару недель, когда Хэ Сюань разделывал свежепойманную рыбину под незаинтересованным взглядом Ши Уду, прилетела назойливая бабочка. Хэ Сюань недовольно цокнул языком: – Ну что там еще… – пробормотал он, пока не разрешая начать разговор. Насекомое настойчиво металось у него над головой, норовя застрять в волосах. – Раз вы не общаетесь по духовной сети, зачем присылать бабочек и требовать немедленного ответа? Почему не отправить записку? – спросил Ши Уду. – Откуда мне знать? Может, боится, что записку я выброшу не читая. А может, потому что восемьсот лет назад люди не общались записками. – При жизни он вроде бы был военным? Хотя, думаю, письменность и восемьсот лет назад была доступна не только ученым и заклинателям, – сказал Ши Уду таким голосом, будто бы ничуть не удивился обратному. Хэ Сюань все-таки щелкнул пальцами, снимая чары от чужого присутствия, чтобы тотчас же получить требование отчета по поводу артефактов. – Я помню, – соврал Хэ Сюань. – Руки не дошли. – И чем же ты все это время был занят, позволь поинтересоваться? – раздался голос Хуа Чэна. Бабочка описала круг по комнате. – Какое тебе дело? – Ты обещал найти артефакты еще луну назад. – Что за артефакты? – спросил Ши Уду Хэ Сюань на мгновение напрягся, словно Хуа Чэн мог услышать голос Ши Уду или заметить его присутствие. – Я помню про твои артефакты, – недовольно и поспешно пробормотал Хэ Сюань и заставил бабочку исчезнуть. Ши Уду по-прежнему ждал ответа. – Парные кубки звездного неба. – Я слышал про сосуд звездного неба, – тот нахмурился, – но кубки? – Хуа Чэн сказал, кубки, как и сосуд, накапливают ци. – Как они выглядят? Хэ Сюань водрузил посудину с кусочками рыбы и овощей на огонь. – Черный нефрит, серебряные узоры в виде волн, звезды на подставке. Хэ Сюаню показалось, что в синих глазах Ши Уду мелькнуло удивление. – Что-то припоминаешь? – Я… – он поколебался. – Я думал, сосуд звездного неба не имеет аналогов. Тем более давно украден демонами. В чьем доме хранились эти кубки? – Он не сказал. Может, в коллекции Цзюнь У, как и предыдущий артефакт. – Предыдущий? – Чаша правды. Золотая, на стенках ромбы из разноцветных драгоценных камней. Ши Уду некоторое время пялился в кипящее варево. Сложно было понять: то ли он обдумывает услышанное, то ли потерял интерес к разговору. Но уж точно интересовала его не готовящаяся похлебка: он бы с большим энтузиазмом наблюдал, как Хэ Сюань скармливает эту рыбину костяным чудовищам. – Что тебя связывает с Хуа Чэном? – наконец спросил он. – Нас тоже подозреваешь в любовных отношениях? Ши Уду смотрел скептически, но с легкой заинтересованностью: – Если да, то надеюсь, твой долг с любовными утехами никак не связан. – Увы. Мне нужны были деньги на слежку, на обустройство жизни. На еду. – А сам ты хоть что-то зарабатываешь? Хэ Сюань попробовал похлебку и остался доволен. – Что-то приносили верующие, но недостаточно, чтобы содержать видимость нескольких десятков жизней. – Он снял котел с огня и поставил на стол. – По правде, я просто не думал, что это затянется так надолго. И не думал, что не исчезну после того, как разделаюсь с тобой. Хэ Сюань отхлебнул бульона, и невольно встретился взглядом с рыбьей головой, торчащей между кусков кабачка. Ши Уду поджал губы, но сильно обиженным темой разговора не выглядел. – И что он сделает, если ты не уплатишь долг? – Не даст больше денег? Будет надоедать с одолжениями? Как-нибудь расплачусь. Теперь-то трат у меня немного, да и несметные богатства с неба упали. К теме Хуа Чэна они возвращались потом довольно часто, да и сам Хуа Чэн забыть о себе не давал. Хэ Сюань даже подумал укрепить барьер вокруг Темных Вод – это, впрочем, имело смысл не столько в отношении бабочек Хуа Чэна, сколько в отношении негодующих небожителей, о которых Хуа Чэн уже давно его предупреждал. Один из кубков звездного неба обнаружился в горе хлама, который Хэ Сюань определил на выброс. Он был настолько залеплен водорослями и грязью снаружи и внутри, что пару лет назад Хэ Сюань даже не понял, что держит в руках кубок, а не обезглавленную статуэтку. Они и в этот раз сумели его опознать только потому что за годы от стенки откололся слой грязи, и в образовавшемся прогале виден был черный нефритовый бок и полоска серебристого узора. Хэ Сюань осторожно отчистил его и промыл, рассматривая показавшуюся вещицу. Ши Уду все это время был молчалив, но следил с отстраненным любопытством. – Тонкая работа, – сказал Хэ Сюань. – Тебе нравится? – спросил Ши Уду. – Будто звезды отражаются в воде… Или, может, это морские звезды на дне. Уголки губ Ши Уду дрогнули, будто он хотел улыбнуться, но сдержался. – Мне кажется, второе. Здесь нарисованы волны, а в море звезды не отражаются так четко. Хэ Сюань согласно кивнул. – Как работает сосуд звездного неба? – спросил он. – Нужно наполнить его вином и поставить на подоконник в ясную ночь. Он соберет ци луны и звезд. – Значит, надо раздобыть вина. – Ты и чашу правды тоже на себе опробовал? – Хуа Чэн сказал, что она работает только на людях. Мне, конечно, интересно, но не настолько чтобы спускаться в мир смертных и проверять. Ши Уду вскинул брови. – Не факт, что и этот сработает на демоне. – Ци луны и звезд демонам не вредит. – Нет, не факт, – Ши Уду уверенно покачал головой. – Ты будешь спорить с демоном по поводу ци? – Я небожитель! Хэ Сюань чуть глаза на это не закатил. – Не захватишь ли вина из небесных погребов, чтобы я мог опробовать кубок? – Судя по твоим рассказам, треть небесных погребов сейчас бултыхается в Темных Водах. Так что можешь просто зачерпнуть морской воды, – посоветовал Ши Уду. Хэ Сюань не сдержал ухмылки.

3.

С ясными ночами во владениях господина Темных Вод был дефицит, поэтому ближайшей возможности испить звездного вина пришлось ждать не меньше недели. – Я не смогу составить тебе компанию при всем желании, – напомнил Ши Уду, когда Хэ Сюань поставил на стол второй кубок – обычный – и наполнил его вином. – Ты и когда мог, практически не ел и не пил. Почему, кстати? Боялся проговориться, как сгубил семью простого смертного ради собственной выгоды? Ши Уду устроился на полу напротив Хэ Сюаня. Подушки Хэ Сюань убрал, потому что Ши Уду в них «проваливался», из-за чего все начинало казаться еще менее реалистичным. Впрочем, и сейчас происходящее скорее напоминало сцену в веселом доме, учитывая, какой расхристанный вид имел призрачный Ши Уду. Хэ Сюань, которому чужая частичная нагота уже казалась привычной, нередко ловил себя на мысли, насколько же представления смертных о двух братьях отличались от действительности. Ши Цинсюань, волею своих верующих ставший богиней ветра, был высоким и статным, хоть и вознесся, будучи совсем юным. Ши Уду же, напротив, был изящен и тонок – местами даже хрупок, и только объемные одежды и строгий надменный вид могли убедить людей в обратном. – Я бы сделал это еще раз и еще раз, чтобы спасти Ши Цинсюаня. – Он бы переродился. Просто ты бы – великий и могучий Водный Тиран – остался с носом. – Твоя семья тоже переродилась, и уже страшно подумать сколько раз. – Так, может, взять и обрушить цунами на ближайший крупный порт? Все равно же все переродятся. Ши Уду фыркнул, совершенно не впечатленный угрозой. – Цунами даже я бы в собственных водах поднять не смог, не смеши. – Но на пару десятков кораблей моих сил хватит. – Вместо того, чтобы топить корабли, лучше бы брал подношения за то, чтобы их не топить, – сказал Ши Уду. – А я все гадал, когда же начнутся нравоучения. Хэ Сюань бездумно потянулся за вином и сделал глоток. Никакой дополнительной ци не чувствовалось, так что, вероятно, Ши Уду был прав. Или этот кубок просто-напросто работал не так, как сосуд звездного неба. – Ну как? – поинтересовался Ши Уду. – Что-то есть. – Врешь, – уверенно сказал он. – Сам попробуй, – Хэ Сюань сделал еще один глоток и поставил бокал на стол. Серебристые узоры на кубке сверкали и переливались в отблесках свечей, будто настоящее море. Какое-то время Хэ Сюань не мог отвести взгляд. Ши Уду тоже, кажется, любовался игрой света. – Жаль отдавать Хуа Чэну, – признал Хэ Сюань. – Предложи ему какой-нибудь другой артефакт из тех, что мы опознали, – Ши Уду пожал плечами. Несмотря на остроту их сегодняшнего разговора, он выглядел до странного умиротворенным. Хэ Сюань тоже чувствовал, что расслабляется. В моменты отчаяния или волнения он мог заглатывать еду тарелками, не чувствуя вкуса, но в последнее время его аппетит не превосходил человеческий, а вино пьянило, а не растворялось в всепоглощающей демонической жажде. – Как ты развлекался? – спросил Хэ Сюань. – Ну, кроме того, что обирал торговцев, конечно. Ты почти ни с кем не дружил, не считая Линвэнь, которая всегда была по уши в делах, и Пэй Мина – по уши в женщинах. Мало ел и почти не пил… Я никогда не слышал про твои интрижки. Разве что те байки про вас с Цинсюанем, но мне доподлинно известно, что они не правдивы. Ши Уду вдруг нахмурился. – Но ты, конечно, находил их крайне смешными. – Ты думаешь, это я их распускал? – понял Хэ Сюань. – Нет. Когда я оказался на небесах, эти слухи уже во всю гуляли. Не уходи от темы. – Мне нечего тебе рассказать, я и правда не заводил интрижек. – Никогда? – Никогда, – бесстрастно подтвердил Ши Уду. – Это увеличивало божественную силу? Нет, твоя сила не была напрямую связана с обетом целомудрия. – Я не все делаю с тайным умыслом. Бегать от одной к другой, как Пэй Мин, я бы не смог. А найти одного спутника на века не каждому повезет. – Он бросил на Хэ Сюаня быстрый взгляд, и у того больно сжалось в животе от осознания того, что он сказал. – Плюс велика вероятность, что рано или поздно всплыла бы афера с подменой судеб, и от этого пострадал бы не только я. – Это веская причина, согласен. – Хэ Сюань допил вино под взглядом Ши Уду и молча наполнил бокал заново, теперь уже совершенно точно обычным вином без всякой накопленной ци. – Похоже, мне удалось лишить тебя не только головы, но и радости плотской любви. Сочувствую твоей суженной или суженному. После этих слов Ши Уду впервые за все время на острове Темных Вод (а вероятнее всего, за все время их знакомства) искренне рассмеялся. Хэ Сюань опешил от этой внезапной вспышки и на всякий случай потянулся к его бокалу – разумеется полному – демонстративно делая глоток. – Странное сегодня вино… Да что тебя так рассмешило? Ши Уду на мгновение закрыл лицо руками и, казалось, вернул самообладание. – Сам не знаю. Прости, мне нечем тебя удивить. За всю жизнь я лишь однажды целовался. – И кто это был? – Хэ Сюаню стало интересно. – Пэй Мин. Прежде чем Хэ Сюань успел сказать или спросить что-нибудь безнадежно бестактное, Ши Уду задал вопрос: – А ты? Хэ Сюань уставился на него со смесью веселья и изумления. – Ты столько раз… – Ты был с кем-нибудь, кроме Ши Цинсюаня в обоих его обличьях? Хэ Сюань хмыкнул от этого уточнения. – Нет. – Он прикрыл глаза, чувствуя, как голову ведет от крепости вина. – И ты зря опасался насчет женского обличья. В те моменты он почти всегда был мужчиной. Лицо Ши Уду дрогнуло. – А ты? Хэ Сюань снова приложился к бокалу. – Я думал, ты просто идешь у него на поводу с этим маскарадом… – Ши Уду продолжил. – Тебе нравится быть женщиной? Хэ Сюань сделал еще один быстрый глоток и сменил облик, не отнимая кубка от лица. Ши Уду рассматривал его с искренним любопытством. Взгляд скользил от лица к шее и вырезу ханьфу. – Она больше похожа на тебя в истинном облике, – наконец сказал Ши Уду. – Ты хотел, чтобы он был с тобой, а не с «Мин И». Хэ Сюань вернул прежний вид. Об этом никто не знал. Если подумать, то и сейчас никто об этом не знает. – Ты скучаешь по нему? – спросил Ши Уду. Хэ Сюань медленно кивнул и зажмурился. В голове роились мысли, которые он отгонял от себя уже больше полдесятилетия. Хэ Сюань заговорил, не веря, что эти слова слетают с его губ. – Я зря все это сделал. – он открыл глаза, встречаясь взглядом с сидящей напротив фигурой. – Да, Ши Уду заслуживал смерти… Тот вздрогнул при звуке своего имени, Хэ Сюань не трудился больше притворяться, что принимает эту иллюзию за настоящего Повелителя Вод. – Ты говоришь так, будто меня здесь нет. – Хватит, перестань, – отмахнулся. – Хотя нет, зачем? Ведь вижу-то я тебя, да еще и такого, а не его. Почему я вижу тебя, а не его? Ши Уду смотрел на него как на сумасшедшего, что, в общем-то, было оправданно. Хэ Сюань опустил голову. – Я еще большее чудовище, чем Ши Уду. Принес в жертву того, кого любил, и даже не чтобы спасти другого, а ради мести. Надо было просто ему рассказать. Почему я просто все ему не рассказал? Хэ Сюань надавил на глаза основанием ладоней, борясь с охватившим его головокружением. Когда он отнял руки от лица, место напротив него оказалось пустым. Его призрачный собеседник исчез? В следующее мгновение Хэ Сюань чуть не вскрикнул от ужаса: Ши Уду сидел прямо рядом с ним и смотрел взволнованно и осторожно. Хэ Сюань не сразу заметил, что призрачные пальцы застыли в половине цуня от его запястья. Бледная изящная рука медленно двигалась дальше в подобии поглаживания, и Хэ Сюань отчего-то проклинал свой больной рассудок за то, что не подкинул ему галлюцинацию с тактильными ощущениями. – Хэ Сюань, я должен тебе что-то сказать, – прошептал Ши Уду. – Я… – Его пальцы дрогнули, невольно погружаясь в одежды на предплечье Хэ Сюаня, и Хэ Сюань отогнал наваждение. Нельзя сейчас слушать выдумки собственного разума. Он заслужил безумие, но нельзя сдаваться ему так скоро, так унизительно. – Мне нужно побыть одному, – тихо попросил он. – Дай мне прийти в себя, а завтра продолжим как ни в чем не бывало. Ши Уду выглядел так, будто его ударили по лицу. Он поднялся с коротким кивком, словно собирался уходить, но вдруг застыл и в следующее мгновение упал на колени рядом с ним, не заботясь о том, что часть его призрачных конечностей проходят через Хэ Сюаня и разбросанные по полу подушки. Он стоял совсем близко, синие глаза, и точеные черты, и страшная рана на разрубленной шее. – Ты ведь понял, что я тогда обманул тебя? – прошептал он. – Что? – растерянно отозвался Хэ Сюань. – В тот день, когда ты предложил мне и Ши Цинсюаню выбор, ты ведь понял, что я сделал то, что сделал, и сказал так, как сказал, только чтобы ты не заставлял его убивать меня? Я знал, что ты не дашь мне причинить ему вред. Ты ни за что не допустил бы его смерти. Хэ Сюань, – позвал он, будто не уверенный, что тот все еще его слышит, его голос стал едва различим. – Прости меня. Мне жаль, что я такое с тобой сотворил. – Он оборвал себя и продолжил уж совсем на грани слышимости: – Если бы только тогда я запомнил твое лицо… – произнес он не понятно к чему относящееся. Его потемневшие глаза, лихорадочно выискивавшие что-то в выражении Хэ Сюаня, вдруг застыли. Губы Ши Уду дрогнули, приоткрываясь, и тут же снова сжались. Глаза скрылись под черными ресницами. Он медленно поднялся и вышел вон. На следующий день Ши Уду не появился. *** Кубок звездного неба Хуа Чэн взял, даже не посмотрев, как и предыдущую его находку. – Второй еще поищу, – пробормотал Хэ Сюань. – Ты о чем? – О парном кубке. Хуа Чэн кивнул чуть погодя. – А это что? – он кивнул на мешок, который Хэ Сюань сжимал в руках. – Вещи Инь Юя.  Нашел среди остального хлама. Очевидно, Циин забрал что-то из его дворца перед сносом. Хуа Чэн казался обескураженным. – Инь Юй сам тебя попросил?.. – Нет. – Циин? – Нет, просто заметил и решил собрать. – А откуда ты знаешь, что это его вещи? – Видел их у него во дворце. Хуа Чэн забрал у него мешок и заглянул внутрь с таким лицом, будто ожидал увидеть там что угодно, но не гору позвякивающего барахла. Он с сомнением покачал головой. – Ты что-то недоговариваешь, – подвел он итог. – И хорошо подумаю, искать ли и дальше твои побрякушки. – Хорошо. Скажи хотя бы примерно, что стоит на полке у входа в эту комнату. Ты бывал здесь тысячу раз, и содержимое полки почти не менялось с годами. Хэ Сюань хотел обернуться, но Хуа Чэн придержал его за плечи. – Хоть пару вещиц. Хэ Сюань не помнил ни одной. Ему внезапно стало нестерпимо жаль, что он не вручил мешок с вещами прямо Инь Юю – тогда была бы возможность получить подтверждение своим опасениям. Вдруг все, о чем говорит его галлюцинация, ничего общего не имеет с реальностью? Не исключено, что он просто собирал случайные безделушки, убеждая себя в том, что они некогда принадлежали Посланнику Убывающей Луны. Хуа Чэн все еще сжимал его плечи, и велик был соблазн просто обмякнуть в его руках и честно сказать, что он мало что сейчас понимает и что никогда не обращает внимания ни на какие украшения – за четыреста лет с Ши Цинсюанем он не запомнил ничего из его вещей, кроме веера повелителя ветра и, разумеется, тех жемчужных сережек. Хэ Сюань высвободился и сделал шаг назад. – Я руководствовался тем, что запомнили клоны. Не знаю, что стоит на твоей полке, но сознание клонов устроено иначе. Они запечатлевают то, что видят. – Ты сказал, что потерял связь со своими клонами. – Часть из них вернулась в мои владения в виде бесплотных духов. – Они обрели чью-то форму? Хэ Сюань поколебался, но все же решил соврать: – Нет. Хуа Чэн ничего не сказал, но смерил его долгим взглядом. – Поживи пока здесь, если тебя, конечно, не держат какие-то неотложные дела, – сказал он и продолжил до того, как Хэ Сюань успел вставить хоть слово. – Я отправлю кого-нибудь на остров Темных Вод, чтобы убирались после штормов и кормили рыб. Тебя же это беспокоит. Хэ Сюань замер в нерешительности. Хуа Чэн немного бесил своим самоуверенным тоном, но его приглашение – наверняка не бесплатное – казалось как никогда заманчивым. Тот вдруг коснулся виска и нахмурился. Затем взглянул на Хэ Сюаня с непривычной осторожностью. – Циин опять пытается отыскать Посланника Убывающей Луны в Призрачном городе, нужно от него отделаться. Подожди меня здесь? – Между ними что-то есть? – Хэ Сюань даже не сразу понял, что произнес это вслух. Хуа Чэн хмыкнул, словно ничуть не удивился вопросу. – Понятия не имею. Но похоже на то. Что-то да есть. Значит, не все мысли, которые внушал ему призрачный Ши Уду, бредовы. Хуа Чэн вышел из кабинета, и Хэ Сюань почувствовал себя как никогда глупо: опять он, непревзойденный господин Темных Вод, вынужден смирно ждать аудиенции Искателя Цветов под Кровавым Дождем. За спиной раздался стук, и еще раз. В момент, когда Хэ Сюань обернулся, оконные ставни распахнулись, и внутрь ввалился сильно запыхавшийся Цюань Ичжэнь, смахнув длинными рукавами пару бумаг из стопки. Увидев Хэ Сюаня, тот притормозил в недоумении, неловко врезавшись в край стола, так что на пол упала еще одна кипа бумаг и – с оглушительным звоном – принесенный Хэ Сюанем мешок. – Не ожидал вас здесь увидеть, Господин Темных Вод… – пробормотал он. – Взаимно, – согласился Хэ Сюань. – Преследуешь Посланника Убывающей Луны? Цюань Ичжэнь отвел взгляд. – Шисюн обещал, что мы увидимся на… – он умолк, удивленно прищурившись, и наклонился подобрать вылетевший из мешка серебристый амулет. – Это же кулон шисюна! Я думал, что потерял его, когда мой дворец обрушился вместе с Небесной Столицей! Если бы у Хэ Сюаня было живое сердце, оно бы сейчас забилось, как ненормальное. – А другие вещи? – спросил Хэ Сюань, наклоняясь за мешком и снова водружая его на стол. Циин порылся в содержимом и утвердительно кивнул. – Да, это его вещи. Где, интересно, Градоначальник их нашел? – Это я нашел. Они утонули в Темных Водах вместе с городом. Периодически что-то выносит на берег штормом. Циин с восторгом рассматривал находки, но потом нахмурился. – Я надеялся, что однажды сам смогу вернуть ему все это… Хэ Сюань думал великодушно отдать ему весь мешок, но Цюань Ичжэнь вдруг сменил тему: – Вас искал Пэй Мин. – Чтобы убить? – уточнил Хэ Сюань. – Не знаю, вполне вероятно, – честно признал Цюань Ичжэнь. – Он что-то говорил про тело Ши Уду. – Голову, – поправил Хэ Сюань. – Или голову, – согласился тот. – Либо одно, либо другое… Вы не против, если я пойду? Хэ Сюань молча отступил в сторону. – Вещи можете сами отдать Посланнику Убывающей Луны, – разрешил он. – Я для этого их и принес. Цюань Ичжэнь радостно схватил мешок. Когда он убежал, Хэ Сюань нарисовал на дверях кабинета заклинание Сжатия тысячи ли.

4.

Стоило Хэ Сюаню оказаться в своем дворце, как перед глазами его тут же появился взволнованный Ши Уду. – Обещай выслушать, – быстро сказал он, перегораживая путь. Препятствие из него было так себе, но Хэ Сюань не собирался устраивать скандал собственным галлюцинациям (тем более на что-то они оказались годны, хоть это что-то и было запоминанием бесполезных сплетен и опознанием драгоценных цацек). – Говори, – вполне миролюбиво попросил Хэ Сюань. – По твоему дворцу ходит Пэй Мин и, кажется, он хочет тебя убить, – быстро сказал Ши Уду и тут же скороговоркой закончил. – Не трогай его, умоляю. Просто прогони! Хэ Сюань округлил глаза. – Ты… – Я помогу тебе его выставить! – пообещал Ши Уду. Хэ Сюань неверяще покачал головой. – Я бы сказал, что ты сбрендил, но это будет означать, что… – Я настоящий Ши Уду, а не твое воображение, – внезапно твердо заявила галлюцинация. – Хватит с меня, – пробормотал Хэ Сюань и уверено направился к выходу из залы. Ши Уду бросился за ним, так что порой через Хэ Сюаня проходила то призрачная рука, то нога, то весь ни на миг не затыкающийся Водный Самодур. – Скажи ему, что я здесь. Я найду, чем его убедить. Что-нибудь, что знаю только я. – Ну конечно. – Я расскажу про поцелуй, про это точно никто не слышал, – потерянно и умоляюще произнес он. – Он поверит. – Как только мне это в голову пришло? – риторически спросил Хэ Сюань. – Тогда мне точно придется его убить, чтобы за мной не закрепилась слава демона-фантазера. – Черновод! – зло воскликнул Ши Уду, безрезультатно попытавшись топнуть призрачной ногой. Сверху послышался шум, и Хэ Сюань уверенным шагом направился на второй этаж. – Я не мерещусь тебе, чтоб тебя демоны драли в Диюе! – донеслось ему вслед. – Он ничего не сможет тебе сделать, не надо его… Но договорить Ши Уду не успел, потому что Хэ Сюань вдруг нос к носу столкнулся с Богом войны Севера. Пэй Мин едва сдержался, чтобы не отшатнуться от неожиданности, но напуганным не выглядел. – Я тебя сюда вроде не приглашал, – заметил Хэ Сюань. – Странное место, – согласился Пэй Мин. – Ши Уду и Ши Цинсюань тоже к тебе в гости не напрашивались, но как-то же тут оказались. – Не слушай его, – посоветовал Ши Уду. – Без тебя разберусь, – отрезал Хэ Сюань. – С чем? – уточнил Пэй Мин. – С тобой. Как ты сюда попал? – В гробу приплыл, – недовольно пробурчал Ши Уду. Судя по молчанию Пэй Мина, именно так дела и обстояли. Сумел бы обойти охранные чары, давно бы хвастался. – Не твое дело, – отрезал Пэй Мин, только подтверждая догадку. – Отдай голову и тело Ши Уду, и я уйду с миром. – Ты хранишь мое тело и голову? – удивился Ши Уду. – Нет, – сказал Хэ Сюань, вдруг поняв, что отвечает не тому. – Тело забрали ваши, а голову я выбросил в море. – Не прикидывайся, что не понимаешь. – Если ты его убьешь, никто не поможет Ши Цинсюаню, – напомнил Ши Уду, – от Наследного Принца толку чуть. Он начнет потакать его капризам и оставит смертным и больным. – Почему ты не поднял Цинсюаня на Нижние Небеса? – спросил Хэ Сюань. – Он отказался, – удивленно отозвался Пэй Мин. – Тебе-то что? Либо дай мне отыскать тело и… – Либо что? – перебил Хэ Сюань. – Либо сразись со мной. – Нет, – Ши Уду решительно преградил ему путь. – Это море, а не болото, – напомнил Хэ Сюань. – От него, может, и не осталось ничего, кроме черепушки. И она на этом дне не одна – не сомневайся. А тело вообще забрали небожители, так что ищи его в вашей ст… – он замолчал, пораженный ужасной догадкой. Хэ Сюань медленно перевел взгляд на Ши Уду. Тот смотрел в ответ со смесью понимания и обреченности. – Столько усилий, а даже просто убить тебя мне не удалось, – покачал головой Хэ Сюань. Глаза Ши Уду вдруг настороженно расширились, и со стороны Пэй Мина раздался лязг доставаемого из ножн меча. Очевидно, он принял сказанное на свой счет. От удара Хэ Сюань увернулся – и тут же отшвырнул бога войны к противоположной стене. – Хватит! – крикнул Ши Уду. – Просто скаж… Берегись! Запущенный в Хэ Сюаня кинжал Пэй Мина просвистел в цуне от головы призрака, задев волосы, которые тут же задымились. Хэ Сюань в последний момент закрылся водным щитом и наслал в ответ ледяные клинки. – Не стой на пути, – шикнул Хэ Сюань. – Тебя, в отличие от меня, духовное оружие рассеет навсегда. Ши Уду вздрогнул, неловко отступая в сторону. – Что ты там говоришь? – спросил Пэй Мин, сражающийся со льдом и водой. – Уйди отсюда совсем, – Хэ Сюань бросил короткий взгляд на Ши Уду. – Я выпровожу его. Ши Уду замер в нерешительности. – Обещай, что не убьешь его, – упрямо потребовал он. – С кем ты там болтаешь? – крикнул Пэй Мин, кажется, уже почти покончивший с водным проклятием. В следующий миг целый шквал кинжалов бога войны уже летел в их сторону, намереваясь поразить не только демона Темных Вод, но и всех его невидимых собеседников. Не думая, Хэ Сюань бросил щит в направлении Ши Уду, отбивая сразу несколько клинков – и тут же рухнул на колени от острой боли в животе. Пэй Мин, казалось, и сам такого не ожидал, рассчитывая максимум отвлечь. – Хэ Сюань… – пробормотал Ши Уду, делая несколько шагов в его сторону. – Да уходи же! – прикрикнул Хэ Сюань. – Вот еще! – Пэй Мин, очевидно, снова принял сказанное на свой счет. Он наконец расправился с водными клинками и уже летел на него с занесенным для удара мечом. Теперь отражать удары будет сложней – даже духовное оружие не могло нанести ему серьезного вреда, но заговоренная сталь ослабляла и сбивала концентрацию. Пэй Мин замахнулся в прыжке, Хэ Сюань приготовился защищаться, но вместо ожидаемого удара последовал истошный вопль Ши Уду, а затем глухой удар тела об пол. Хэ Сюань не поверил глазам. Ши Уду во плоти сидел верхом на ошалевшем Пэй Мине и отчаянно прижимал того к полу. – Да стой ты! – проговорил он еще раз сквозь зубы. – Стой! – Ши-сюн? – одними губами прошептал Пэй Мин. – Ты… – и вдруг взревел, тыкая пальцем в Хэ Сюаня: – Это очередная твоя уловка!? – он приподнялся с пола, но столкнуть Ши Уду с себя как будто побоялся. – Это я, – сказал Ши Уду. – Могу доказать. Но тогда он услышит про то, как тогда в горячих источниках после праздника середины осени ты… – Пэй Мин зажал ему рот рукой, и Ши Уду послушно замолк. – Ши-сюн… Что с тобой случилось? Хэ Сюань вытащил кинжал из своего живота, тот с оглушительным бренчанием упал на пол. – Держись подальше от его клинка, – сварливо напомнил Хэ Сюань, за что получил почти что оскорбленный взгляд бога войны. – Ты пока что низший демон. Тебе даже рядом с ним находиться не следует, если, конечно, твоей целью не является самоуничтожение. Ши Уду обернулся и поспешил встать с Пэй Мина. Последний, в отличие от Хэ Сюаня, еще не привык к новому облику Водного тирана, так что провожал каждое его движение обеспокоенным взглядом. – Спасибо, – пробормотал Ши Уду, уставившись на залитый кровью живот Хэ Сюаня. Рана от железяки затягивалась, а боль постепенно утихала. – Разговаривайте, если хотите, – сказал Хэ Сюань и направился к выходу. Хэ Сюань привел себя в порядок, проверил сохранность чар вокруг Черных вод и острова на всякий случай – не хватало еще, чтобы небожители что-то поломали. Когда он вышел из леса и подошел к кромке воды, то к своему удивлению заметил Ши Уду, сидящего на песке. – Вытолкнул приятеля обратно в том же гробу? – поинтересовался он, усаживаясь рядом. – Он остался в твоем дворце. Ты ведь нарисуешь ему заклятие Сжатия тысячи ли? – Обязательно. Только решу насчет пункта назначения. Ши Уду молча наблюдал за морем. – Я думал, что нахожусь в чистилище, – наконец сказал он. – Многие говорят, что перед тем, как попасть в диюй, души оказываются на побережье моря, откуда их потом забирает посланник. Не удивительно, что Ши Уду не опознал местность, учитывая, что при жизни он был здесь всего раз. – Ты думал, что я посланник Бога Смерти? – Нет, я думал, ты часть моего наказания. А что еще я мог подумать? Когда мой убийца озвучивает мои же мысли. Хэ Сюань усмехнулся. Значит, оба приняли друг друга за плод воображения. – Что ты со мной сделаешь? – спросил Ши Уду. – Ничего. Но ты не сможешь уйти с Пэй Мином. Духи вроде тебя привязаны к месту. Или к человеку. Что в нашем случае почти одно и то же. – Ты позволишь мне остаться здесь? – тихо уточнил он. – Я не стану тебя убивать, если, конечно, ты сам об этом не попросишь. От этой мысли – что Ши Уду может предпочесть исчезнуть навсегда, нежели чем существовать демоном – почему-то стало не по себе. – Я не хочу уходить, – сказал он. – Ни разу с того дня, когда мы впервые узнали про Пустозвона, я не чувствовал себя таким свободным. Пэй Мину был неприятен мой вид, но я чувствую себя лучше, чем в теле божества. Хэ Сюаню, рассматривающему этот самый вид с привычной неприкрытостью, пришлось напомнить себе, что теперь все изменилось. – Ты не был ему неприятен, – сказал Хэ Сюань, сам не веря в то, что делает: пальцы осторожно коснулись спущенного ворота и подтянули вверх, наконец запахивая ханьфу и пряча его наготу под изодранной грязной тканью. Ши Уду в изумлении следил за его действиями, будто только сейчас осознал, как был одет, – Но он, возможно, испугался, что ты превратился в сексуального демона, учитывая, что первым делом ты его оседлал и заговорил про поцелуи в горячих источниках. Ши Уду поморщился от этой последней шпильки. – Тебе нужно привыкнуть к себе, – серьезно сказал Хэ Сюань. – Раны твоего живого тела, которые остались на тебе и после смерти, могут болеть и кровоточить, и они намного чувствительней, чем остальная кожа. Чуть поколебавшись Хэ Сюань коснулся его шеи кончиками пальцев – не в месте разреза, а чуть ниже, где только едва обозначается припухлость. Ши Уду судорожно вздохнул и зажмурил глаза. – Лучше замотать. Даже прикосновение волос может быть невыносимо. Да и спрятать от лишних глаз. – У тебя тоже есть незаживающие раны? – спросил Ши Уду. Хэ Сюань чуть погодя кивнул и задрал рукав, демонстрируя запястье, замотанное в несколько слоев ткани. Ши Уду смотрел, не отрываясь. Хэ Сюань размотал черную ленту, затем еще одну, пока на свет не показался след, темнеющий на неестественно бледной коже. – Кандалы, – тихо сказал Ши Уду. Он поднял руку, медленно и неуверенно поднося пальцы к уродливой сине-бурой отметине. Хэ Сюань вспомнил тот другой раз, когда призрачные пальцы провалились в складки его рукава, так и не коснувшись. В этот раз Хэ Сюань ощутил невесомое прикосновение. Ши Уду мягко прошелся от запястья по тыльной стороне ладони до костяшек и убрал руку, смущенный своим жестом. Хэ Сюань снова спрятал синяки под повязками и поднялся с места. – С твоего позволения пойду выпровожу Пэй Мина. Ты хочешь, чтобы он передал про тебя Ши Цинсюаню?.. – Я уже попросил ничего ему не говорить, – отозвался Ши Уду. – Ты можешь сделать это сам, если когда-нибудь решишь с ним повидаться. Хэ Сюань на это коротко кивнул и удалился, раздумывая, стоит ли отправить Пэй Мина в весенний квартал Призрачного города или тот примет это за добрую услугу.