Голова и сердце Повелителя Вод

(POV Ши Уду)

5.

Первым и неприятным сюрпризом стало собственное отражение. Пока Ши Уду был бесплотным духом, он не видел и не ощущал себя, да и реальность воспринимал смутно и урывками. Ши Уду впервые осознал, что снова существует, когда Хэ Сюань прикоснулся к нему, поправляя ханьфу. Отражение в зеркале продемонстрировало, насколько его новое тело уродливо. Он скинул рваное верхнее одеяние, оставшись в нижних штанах, и остолбенело разглядывал себя целую вечность не в силах принять увиденное. Мертвецки белая кожа, на вид тонкая и хрупкая, будто старый папирус. Страшная рана на шее – бордовая и словно зажившая не до конца. Казалось, надави чуть сильнее на голову, и она покатится по полу. Такие же раны на плечах, только менее ровные: Хэ Сюань вырвал ему руки, а не отрубил мечом, как голову. Рассматривать себя под бельем Ши Уду не решился. Хэ Сюань дал ему свое ханьфу и стопку бинтов, так что Ши Уду поспешил одеться, стараясь прикрыть как можно больше кожи. Он посильнее замотал шею полосой черной ткани: слава небожителям, дышать ему теперь было без надобности, зато голова точно не отскочит при неловком движении. Замотал также и плечи. Оставшимися лентами закрыл запястья и кисти рук до костяшек, чтобы самому лишний раз себя не видеть. Как бы ему хотелось раздобыть перчатки! Хотя пришлось бы проделать в перчатках дырки для украшавших пальцы когтей. Хэ Сюаня он нашел у края пруда. Ши Уду приблизился, но не вплотную, чтобы ненароком не увидеть себя в стоячей воде. – Тебя не узнать, – нейтрально сказал тот, обернувшись. Ши Уду кивнул и спросил: – Спасибо, что разрешил жить в твоем дворце. – Другой решил бы, что это продолжение пытки. Пыткой было зеркало во весь рост, стоящее в его новой спальне, но этим Ши Уду делиться поостерегся. Все же пока не совсем понятно, как Хэ Сюань теперь к нему относится. К счастью, достойный ответ придумывать не пришлось, потому что со стороны леса вдруг раздался грохот, а затем истошное воронье карканье. – Что это? – Ловушка для незваных гостей, – ответил Хэ Сюань. – А что с ними станет? – с тревогой спросил Ши Уду, забеспокоившись, что это Пэй Мин решил вернуться. – Пошли, увидишь. К их приходу все уже было спокойно. Деревья заговорщически шелестели листьями, будто перешептываясь с морем и вновь облепившими ветки воронами о чем-то жутко нелепом. – Его развеяло? – спросил Ши Уду. – Нет, ищи неваляшку. – Нев... – недоуменно начал он и тут же наткнулся взглядом на что-то красное, торчавшее из буйных зарослей травы. Это и правда была неваляшка, яркая и с красивыми узорами. Только лицо странное: один глаз открыт и смотрит недобро, а другой закрыт. – И что с ней делать? Это что, человек? Небожитель? – Ши Уду с сомнением рассматривал игрушку. Хэ Сюань хмыкнул, подходя ближе. – Для начала надо понять, кто это. А затем забросим его в… – Хэ Сюань не договорил. Впервые за время их знакомства Ши Уду видел, чтобы тот спал с лица. В обычно холодном и равнодушном выражении проступила неуверенность. – Что-то не так? – спросил Ши Уду. Хэ Сюань осторожно забрал у него куклу. – Ни в коем случае не попадайся под руку. – Тебе? – Ему. Отойди. Ши Уду послушно отступил. Хэ Сюань опустился на траву, держа неваляшку, будто младенца – придерживая одной ладонью туловище, а другой – голову. Хэ Сюань закрыл глаза, наверное, сосредотачиваясь на заклинании, и в следующее мгновение неваляшка обернулась высоким человеком в красном. Щекой он прижимался к груди Хэ Сюаня, который продолжал бережно придерживать его голову. Оба глаза были закрыты, но Ши Уду одного взгляда хватило, чтобы понять, что под правым веком было пусто. Само веко казалось мягким и чуть проваливалось, кожа вокруг глазницы покрыта выпуклыми шрамами. Лицо спящего показалось Ши Уду смутно знакомым, хотя он не припоминал, чтобы видел его на небесах. – Не смотри, – строго сказал Хэ Сюань, перехватывая поудобней незваного гостя, и закрывая его лицо черными, как смоль, волосами. – Кто это? – Сам вспомни, ты его уже видел, – вздохнул Хэ Сюань, просовывая вторую руку незнакомцу под колени и поднимаясь на ноги. – Я отнесу его во дворец. Поищи здесь черную повязку на глаз. Если найдешь оружие, не трогай. Ши Уду вспомнил мальчишку в красном, хвостом следовавшим за Наследным Принцем, и невольно ужаснулся. Хуа Чэн. В ловушку Хэ Сюаня попался сам хозяин Призрачного города. Неужели он показался в своем истинном обличье? Ши Уду возблагодарил небожителей, что у него самого увечья хотя бы не красуются на лице. Впрочем, благодарить тут следует не небожителей, а Хэ Сюаня. Повязка нашлась довольно быстро, но возвращать ее Ши Уду не спешил. Хэ Сюаня Искатель Цветов не убьет, а вот его – запросто. Когда он наконец вошел в замок, то не услышал ни криков, ни грохота, ни звона посуды. Ши Уду тихо направился к главной зале. – …рассказать? – послышался смутно знакомый голос. – Я не люблю рассказывать, ты же знаешь, – Хэ Сюань. Ши Уду оказался в дверях. Хуа Чэн – уже принявший обличье знакомого мальчишки – полусидел на подушках и одной рукой придерживал Хэ Сюаня за локоть. Хэ Сюань не пытался высвободиться. Ши Уду прошел внутрь, не желая, или, может, не решаясь подсматривать и подслушивать. Хуа Чэн с отстраненным интересом следил за его приближением. Ши Уду молча протянул ему повязку, теперь абсолютно бесполезную. Хуа Чэн кивнул и спрятал ее в рукав. – Больше ничего не находил? – спросил Хуа Чэн. – Ятаган остался у кромки леса. Место я запомнил. Ши Уду разглядывал моложавое лицо, похожее и не похожее на лицо одноглазого незнакомца – возможно, слишком долго, потому что Хуа Чэн любопытно прищурился. – Вспоминаешь нашу предыдущую встречу? Шу Уду вдруг сообразил, что Хуа Чэн знал о всем происходящем изначально и оставил их с Ши Цинсюанем на растерзание демону. Но разглядывал он его не поэтому, а потому что его вдруг осенила идея. – Все демоны могут менять обличье? – спросил он. Хуа Чэн казался удивленным. – По достижении определенного уровня, – ответил он. – Низшие демоны обличие не меняют. Разве что сексуальные. Последнее Ши Уду проигнорировал. – И как демоны переходят на другие уровни? – спросил он. – Для начала надо понять, почему ты вообще здесь оказался. – Как мне это понять? Хуа Чэн взглянул с сомнением. – Что значит «как»? Ты демон – все твое существование строится вокруг одной цели. Отомстить, наказать, защитить. – Мне некому мстить, – задумчиво сказал Ши Уду. – Я бы ему не верил. – Хуа Чэн взглянул на Хэ Сюаня. Тот едва заметно качнул головой, но ничего не ответил. Ши Уду опустился на подушки напротив Хуа Чэна. – Наверное, я здесь, чтобы защитить. – «Наверное»? Ты врешь. Нет никаких «наверное». Ты знаешь точно. – Хватит, какая разница, – вмешался Хэ Сюань, наконец высвобождая руку из пальцев Хуа Чэна. Тот нехотя его отпустил. – Если он хочет меня убить, то у него все равно ничего не выйдет. Если он боится за Ши Цинсюаня, это его право, пусть отправит Пэй Мина в столицу соглядатаем. Видишь, я не сошел с ума, это правда Ши Уду, а не мое воображение. Я не начну топить корабли направо и налево и обрушивать шторм за штормом на портовые города – вы с Наследным Принцем можете быть спокойны. Ши Уду заметил, что пальцы Хуа Чэна едва заметно дрогнули, словно он снова хотел ухватить Хэ Сюаня за плечо или за локоть, но сдержался. – Открой для меня барьер, – сказал Хуа Чэн, поднимаясь. – И не отключай канал связи. Если этот вдруг соберет войско из костяных уродцев и утопленников, чтобы достать тебя, хотя бы сможешь позвать на помощь. – Как я могу собрать войско из утопленников, если я сам не утопленник? – А выглядишь точно как водный гуль. Вы оба, – отрезал Хуа Чэн и быстро направился к выходу. *** Вечером начался шторм, который прекратился только через несколько дней. Они вместе бродили по берегу, собирая мусор и редко попадающиеся ценности. – Чем ты занимался здесь до того, как в море упал кусок Небесной столицы? – спросил Ши Уду. – Я тут практически не жил, – напомнил Хэ Сюань. – А в те редкие периоды, что жил, отдыхал от бесконечной небесной трескотни. Конструировал костяных рыб. Прежде, чем Ши Уду задал следующий вопрос, Хэ Сюань продолжил: – Ты не сможешь вдохнуть жизнь в костяную рыбину и тем более долго ее в ней поддерживать. Тебе и на себя-то едва хватает. – Я хоть чем-то могу заниматься, кроме сбора мусора? Уже был мусорный бог, а теперь будет мусорный демон. Хэ Сюань на это хмыкнул. – У низших демонов почти нет магических способностей. Можешь выть, и плакать, и пугать путников. – Я не могу плакать, – сказал Ши Уду. – И тут нет путников. – Да, пожалуй, что слезы появляются только у жестоких, – согласился Хэ Сюань. – Ты также можешь заниматься обычными человеческими делами. Читать, писать, думать, говорить. Ши Уду с трудом мог понять, иронизирует Хэ Сюань или на самом деле рекомендует ему думать, читать и говорить все свободное время. – Почему у тебя нет культа, как у Хуа Чэна? – спросил он. – У меня был культ Мин И, – напомнил Хэ Сюань. – Он больше культа Хуа Чэна даже в лучшие его годы. – А сейчас? – В последние несколько лет я думал, что сошел с ума, и меньше всего меня интересовали верующие и их обращения. Ты думаешь создать культ? – поинтересовался Хэ Сюань с самым серьезным выражением лица. – Спроси совета у Хуа Чэна при случае. У него есть опыт многовекового поддержания культа, будучи его единственным прихожанином. – Вообще-то, это я мог бы стать его прихожанином. – Нет уж, только алтарей Хуа Чэна на этом острове не хватало. Придумай себе другое занятие. – Когда ты стал чувствовать вкус еды? – спросил Ши Уду. – Кажется, будучи свирепым, но я плохой ориентир. Я и сейчас не всегда чувствую вкус – голод мое проклятье. – Ладонь машинально коснулась живота, на лице промелькнуло болезненное выражение. – Прости, – сказал Ши Уду. Хэ Сюань бросил на него быстрый взгляд. – Не нужно. Я бы простил тебе собственные мучения, но никогда не прощу смерть семьи. Одно от другого не отделимо. Ты тоже имеешь право меня ненавидеть, я не против. Я предал и низверг Ши Цинсюаня, я пытал тебя, прежде чем убить. Но мы не квиты. Ши Уду молча кивнул, не зная, что еще сказать. Что бы сделал Хэ Сюань, если бы знал всю правду? – Тебе нужно понять, зачем ты здесь, если ты и правда этого не понимаешь, – сказал Хэ Сюань. – Только так ты сможешь накапливать силу и перестанешь быть привязанным к этому месту. – Хорошо, – ответил Ши Уду, подбирая с земли блестящую безделушку. Золотая сережка с жемчужинами. Ши Уду узнал ее мгновенно. Хэ Сюань узнал тоже – не мог не узнать даже с его равнодушием к подобным деталям – это был его подарок. Пальцы с длинными когтями мазнули по пальцам Ши Уду, не покрытым тканью, быстро и невесомо, просто чтобы взять сережку, но Ши Уду все равно вздрогнул. Как он раньше мог выносить прикосновения Мин И? – Я не буду к тебе прикасаться, если тебе больно, – спокойно сказал Хэ Сюань. – Так бывает, тело помнит, что я мучил тебя перед смертью. Последнее прозвучало странно и интимно, будто Хэ Сюань говорил о том, что перед смертью они занимались любовью. – Мне не больно, – тут же возразил Ши Уду. Хэ Сюань не выглядел убежденным. Ши Уду взял его руку и прижал к обмотанной бинтом шее. Большой палец Хэ Сюаня соскользнул чуть выше, касаясь под челюстью. Ши Уду думал, тому может быть неприятно от прикосновения к хрупкой демонической коже, но Хэ Сюань выглядел почти что завороженным. Шу Уду с легким удивлением осознал, что, как бы ни изуродовала его демоническая сущность, в его лице все равно угадывались их с Ши Цинсюанем общие черты. Хэ Сюань медленно убрал руку – не отдернул – и наклонил голову, будто говоря, что поверил. – Ему шли эти сережки, – сказал Ши Уду и тут же поправил себя: – Ей. – Жемчуг из местных глубин, – сказал Хэ Сюань. – Жаль, второй не найти. – Не знаю. Вряд ли Ши Цинсюань возьмет их назад даже чтобы заложить. Хэ Сюань еще раз окинул взглядом украшение и спрятал его в рукав ханьфу. – Я совсем забыл. Без магических сил можно еще плавать. Ты любишь плавать? – спросил Хэ Сюань. – Да, – тут же ответил Ши Уду. – Но я не пробовал в этом теле. Оно же не совсем нормальное. Вдруг начну всплывать? Хэ Сюань, казалось, едва остановил усмешку. – Твое тело и голова утонули где-то в Темных Водах, это, наоборот, может придавать тебе сил. Ши Уду кивнул, чтобы показать, что услышал, но больше никак не отреагировал. Он вдруг испугался, что, если войдет в воду, его душу затянет обратно в его полуразложившийся труп на дне моря.

6.

Повелители стихий не имели дел с нечистью. За свою долгую жизнь Ши Уду, безусловно, истребил парочку хилых тварей, но ему и в голову не приходило задаться вопросом, чем те жили или зачем делали то, что делали. Как и чем на самом деле отличались злые от жестоких, а жестокие от свирепых. Непревзойденные от свирепых, в его понимании, отличались прохождением испытания Тунлу и непомерной заносчивостью. Хэ Сюань отвечал на его вопросы, делясь наблюдениями и собственным опытом, но Ши Уду порой все равно терялся в том, как интерпретировать его слова. Когда они стояли вместе на берегу или сидели на подушках в гостиной, Ши Уду все это казалось шуткой и преувеличением. Оставаясь в одиночестве, он порой захлебывался от необъяснимого ужаса. В такие моменты лучше всего было отправиться к морю и провести хоть всю ночь, любуясь на сердитые волны, но в этот раз Ши Уду зачем-то подошел к зеркалу, снова рассматривая свое демоническое обличье. Отчаяние накатило с новой силой. Лента на шее вдруг начала душить, как и тугие бинты обхватывающие оторванные руки. Губы казались синими, будто у мертвеца, глаза – темными провалами. Ши Уду отвернулся, отступая, и быстро вышел из комнаты в темноту коридора. Стоило выбежать на улицу, но его почему-то тянуло в другую сторону. Он пробирался куда-то вглубь дворца, не понимая, куда ведут его инстинкты, и с каждым шагом дышать становилось все трудней. Он судорожно, когтями, зашарил по шее, пытаясь нащупать кончик ленты, но в итоге просто содрал с себя ткань, кажется пару раз случайно воткнув себе коготь в то место, где раньше билась сонная артерия. Пореза на шее коснулся воздух и волосы – стало легче, но сознание будто померкло. Ши Уду толкнул неприметную дверь: в смутно знакомой комнате горела свеча, на алтаре в дальнем конце темнели четыре силуэта. Руки и шея отозвались невыносимой болью, и когда Ши Уду коснулся своего плеча, пальцы коснулись не ткани ханьфу, а голой кожи, влажной и липкой от крови. – Что ты здесь делаешь? – голос спросил холодно. И Ши Уду рухнул на пол, вжимаясь лицом в каменную плиту. Другой голос говорил что-то без остановки, но Ши Уду не в силах был разобрать, оглушенный пульсирующей болью во всем теле. Он вдруг понял, что это вторил он сам: «Дай ему уйти. Дай ему уйти. Дай ему уйти…». А потом его обнаженной спины осторожно коснулась чужая ладонь, и боль утихла, из горла вырвался позорный звериный вой. – Прости, – пробормотали рядом, тут же отнимая руку и возвращая муку. – Прости, я забыл, что тебе… Но я знаю, почему тебе плохо и как тебе помочь. Потерпи. Ши Уду хотел сказать ему, что ему вовсе не больно от его прикосновений, но получился только нечленораздельный хрип. Хэ Сюань снова коснулся его обнаженного плеча, и внутрь, под кожу, будто потекло что-то горячее и успокаивающее. Тело, освобожденное от агонии, дернулось, как в припадке, и раздался тихий жалкий скулеж – его собственный – в мгновение сменившийся то ли криком, то ли стоном от разливающегося по телу нестерпимого удовольствия. Хэ Сюань почему-то снова убрал руку, и в следующее мгновение Ши Уду показалось, что голова начала отделяться от тела. – Подожди. Потерпи, – бормотал Хэ Сюань. Вскоре Ши Уду перестал разбирать его речь. Когда в следующий раз агония отступила, его держали уже другие руки. Они тоже приносили облегчение, но не дарили того невообразимого удовольствия, что руки Хэ Сюаня. Бедром он прижимался к чужому бедру, а голову, чудом оставшуюся на шее, прислонил к чужому плечу. Под кожу лилось тягучее усыпляющее тепло. – Ты же знал, что так будет. Низшим демонам не хватает сил удерживать сознание постоянно. – Различил Ши Уду. – Я думал, что сам смогу облегчить его страдания. – Гэгэ спросит меня, куда я сорвался посреди ночи, посреди… И я не собираюсь его обманывать, – недовольно сказал Хуа Чэн. Это его руки Ши Уду чувствовал на своей коже. – Хорошо. Но попроси его не рассказывать пока Ши Цинсюаню. Я бы помог ему и сам, но от моих прикосновений ему только хуже. Я боялся, что развею его. – Коснись его. – Что? – Коснись его. С ним ничего не случится, я вливаю в него темную энергию. – Я не собираюсь пытать его только чтобы тебе… – Несколько лет назад ты без капли сомнений оторвал ему руки, а голову забросил в море. Еще мгновение боли он переживет, а я буду знать, что это не гениальный план, чтобы вынудить меня закрыть от тебя канал связи. Сначала ничего не происходило, а потом тело судорожно дернулось от мягкой будоражащей волны. Сухие губы шевельнулись, но из охрипшего горла не вылетело ни звука. – Видишь. – Руки тут же исчезли. – Вижу, – сказал Хуа Чэн. – Может, ты и правда мешаешь ему восстановить силы. Оставь нас на шичэнь. Ши Уду слышал, как тихо закрылась дверь. Он думал что-то изменится или что Хуа Чэн сразу же к нему обратится, но какое-то время тот продолжал молча вливать в него энергию. Он не обнимал его и не прижимал к себе, но придерживал бережно, не касаясь ран, и не пытался сбросить его голову со своего плеча. Ши Уду и рад был бы отстраниться и не причинять градоначальнику демонического города неудобств, но сил у него не хватало даже на то, чтобы открыть глаза. Наконец в голове стало проясняться, а мышцы начали вновь слушаться владельца. Ши Уду медленно разомкнул веки и тут же попытался отодвинуться, но Хуа Чэн едва уловимо усилил хватку, не давая сдвинуться с места. – Не дергайся. Столько времени на тебя потратил. – Спасибо, – хрипло сказал Ши Уду. – Такое часто будет со мной происходить? – Тебе повезло, что это не постоянное твое состояние. По телу пробежалась дрожь, Ши Уду удержался от того, чтобы зажмуриться и сильнее вжаться в руки Хуа Чэна. – Ты слышал, что он сказал про прикосновения? – спросил Хуа Чэн. – Да. – Но тебе не больно. – Нет. Я бы сказал ему, но горло не слушалось. – Не просто не больно… – продолжил Хуа Чэн. Ши Уду отвел взгляд. – Не потрудишься объяснить? – Голос Хуа Чэна был все таким же тихим и спокойным, но просьбы в этой фразе не было. Ши Уду с трудом оторвал голову от его плеча, поймал его взгляд. – Обещай, что не расскажешь Хэ Сюаню. Хуа Чэн удивленно вскинул брови. Ши Уду осознал, как глупо, должно быть, выглядит: снова в рваном белом ханьфу, сползающем с одного плеча. Будто побитая куртизанка. Интересно, где его прежние одежды и бинты? Ши Уду вспомнил, как срывал когтями черную ленту. – Ты уже обрек его семью и его самого на смерть. Неужели было что-то еще? Ши Уду медленно кивнул. – Я ничего не буду тебе обещать, но ты все равно все мне расскажешь. – Ты сам не захочешь рассказывать, – сказал Ши Уду с удивившей его самого уверенностью. – Вот как? – Ты заботишься о нем намного больше, чем хочешь признать. Хуа Чэн издевательски хмыкнул. – Тебе ведь не нужен ни долг, ни глупые артефакты. Нужен повод вытаскивать его отсюда хоть изредка или докучать ему по сети духовного общения, чтобы убедиться, что он не рассеялся и не сбрендил. В лице Хуа Чэна мелькнуло и тут же пропало что-то странное, почти чуждое его облику – замешательство. – И чем не угодили артефакты? – На «кубках звездного неба» не звездное небо, а морские звезды. Это я ему их подарил, когда Ши Цинсюань потащил меня к нему отмечать день вознесения. Лет сто пятьдесят назад. Но, думаю, он тогда уже понял, что я сделал, и решил не распаковывать подарок. А «чаша правды» лет триста стояла на столе в моем кабинете, для мытья кистей… Артефакты, должно быть, подсказал Ши Цинсюань. – Да, – подтвердил Хуа Чэн. Показалось, что тон его стал менее властным: – Так что еще ты сделал, Ши Уду? Ши Уду уткнулся взглядом в свои грязные руки. Когти местами были обломаны, местами запачканы кровью. – Тогда, четыреста лет назад, я пролистывал Книгу Судеб в поисках нужной даты и имени… Искать я мог только ночью, и каждый день записи в книге обновлялись и перемешивались. Запись о смерти человека переносилась в конец книги вместе с записью о рождении и жизни… Войны, голод, бедствия… Умирали порой десятки и сотни в день. Если в жизни человека случалось что-то судьбоносное или он совершал подвиг, запись тоже переносилась в конец. Если человеку судьбой был назначен суженный или суженная, записи становились друг за другом... В книге не было никакого порядка, я ничего не находил. Но однажды я наткнулся на собственное имя. На короткий миг он встретился взглядом с Хуа Чэном. Тот смотрел с легким интересом, но вряд ли начал догадываться. – Рыться в Книге Судеб нельзя, читать собственную запись тем более не следует… Но я прочел. Подумал, вдруг по крохам информации я узнаю, что Ши Цинсюань будет жив и здравствовать. Книга сулила мне бесконечно долгую и счастливую жизнь. Ни слова про Ши Цинсюаня. Богатство и слава, великая сила, настоящая любовь… Ши Уду почувствовал, что Рука Хуа Чэна сильнее сжимается на его плече. Вот теперь – догадался. Бесстрастное обычно лицо вело мороком, черты то удлинялись и заострялись, то становились прежними. Воистину лучше слушателя, чем демон, восемьсот лет следовавший по пятам за своей любовью, для подобной истории было не сыскать. – Через несколько лет на небеса должен был вознестись еще один повелитель вод. Мы бы сначала соперничали, а потом… Хуа Чэн разжал пальцы. Ши Уду боялся, что снова впадет в забытье, но оказалось, Хуа Чэн уже успел передать ему достаточно сил. – Ты… – начал тот то ли с ужасом, то ли с омерзением. – Я монстр, – сказал Ши Уду. Покачал головой: – Я был в Богучжэне в день его смерти. Если бы только я запомнил его лицо… Но я побоялся поднять взгляд. Хуа Чэн изучал его, будто диковинную зверюшку. – Что тебя здесь держит? – спросил он. – Только не говори, что Ши Цинсюань. – Нет, я не боялся за него. Я знал, что Хэ Сюань не причинит ему серьезного вреда. Знал, что Пэй Мин и Наследный Принц не оставят его без присмотра. Но когда Хэ Сюань впервые представился мне, когда я увидел, во что превратилась его жизнь из-за меня. Демон, мечтающий только о кровавой мести… Готовый бросить на ее алтарь даже любимого человека… – Как высокопарно. – Я не пытаюсь вернуть то, от чего сам отказался, – сказал Ши Уду. – Но я могу быть ему полезным. Хотя бы в качестве залога, чтобы предъявить Ши Цинсюаню. – Он поморщился, наткнувшись на злой взгляд Хуа Чэна. – Хватит смотреть на меня так! Сам-то ты не готов был на все, чтобы выручить своего Принца? Тогда Хэ Сюань был для меня сочетанием иероглифов, Ши Цинсюань – единственным близким человеком. Лицо Хуа Чэна вдруг изменилось, стало спокойным, слегка насмешливым. – Он у дверей, – сообщил он. – Я глаз с тебя не спущу. Ши Уду в этот момент был рад, что в его нынешнем теле нет слез – а, следовательно, предмет их разговора нельзя будет заподозрить. Выражение лица Хэ Сюаня не выражало беспокойства или волнения, но шел он осторожно и медленно – и только увидев, что Ши Уду в сознании и сидит отдельно от Хуа Чэна, чуть ускорил шаг. В руках он держал свернутое пополам черное ханьфу, новое, не то, что носил Ши Уду. Хэ Сюань молча протянул ему одежду – отдернул руку, как обжегшись, когда пальцы Ши Уду случайно коснулись его через несколько слоев ткани. – Перестань. Мне не больно. – Ты кричал, – напомнил Хэ Сюань. Ответить Ши Уду не успел. – Побочный эффект беспамятства, – сказал Хуа Чэн. – Пройдет, когда станет Жестоким. Лет через сто. Ши Уду накинул на себя новые одежды, наконец прикрывая наготу. – Ты уже можешь идти? – спросил Хэ Сюань. Интересно, что бы он сделал, если бы ответ был отрицательным. Неужели потащил бы на себе? Или позволил и дальше оставаться в комнате с прахом его родных? – Все нормально, – сказал Ши Уду, медленно поднимаясь. – Спасибо, – тихо добавил он, обращаясь к ним обоим. Хуа Чэн обжег его взглядом, но кивнул в ответ.

7.

Ши Уду отправился к морю. Чтобы смыть кровь и грязь хватило бы и бадьи с водой, но в очередной раз смотреть на себя не было никакого желания. В море, слава небожителям, ничего, кроме звезд, не отражалось. Он скинул одежду, оставшись в одних нательных штанах и, стараясь не думать о том, насколько далеко Хэ Сюань зашвырнул его голову, нырнул в волны. И потерял счет времени. Впервые в своем посмертии он испытывал нечто сродни восторгу: ощущения воды, ласкающей кожу, такие же и неумолимо другие. Ши Уду иначе чувствовал температуру воды – наверняка она была ледяной перед рассветом поздней осенью – но узнавал плотность и упругую силу волн, то отбрасывающих к берегу, то утягивая за собой в открытое море. И чувствовал соленый вкус – единственный вкус, который он различал с тех пор, как обрел плоть. Тело демона, даже такого слабого, не знало усталости, как и тело бога, но в какой-то момент Ши Уду вынырнул на поверхность и раскинулся на спине, любуясь небом: звезды все еще виднелись, но небо уже заволакивало вечными здешними тучами. Волны медленно несли его в сторону скал – хотя раньше двигались в прямо противоположную сторону – но Ши Уду и не думал сопротивляться. Когда скалы были уже совсем близко, послышался знакомый голос: – Значит, все-таки всплываешь? Ши Уду совсем ему не удивился. – Только если сам захочу. Ты пришел в исследовательских целях? Хэ Сюань хмыкнул. – Не только тебе нравятся эти камни. Ши Уду уцепился за выступ скалы, торчащий у самой воды, примериваясь, как бы забраться наверх, но понял, что не справится. Поверхность камня была гладкой и скользкой. Он вдруг почувствовал, как вода позади него будто уплотнилась, подхватывая, как в большую руку, и поднимая вверх. Когда он почти достиг верхушки скалы, Хэ Сюань поднялся и протянул ему руку, помогая шагнуть. Ши Уду ухватился за нее, одной ногой ступая на скользкий камень, – взгляд Хэ Сюаня быстро мазнул по его плечу, украшенному ярко-красным рубцом, и Ши Уду живо представил, что рубец сейчас разойдется, и рука оторвется, как у куклы. Ши Уду машинально разжал пальцы, покачнулся, теряя всякую опору, но в следующий миг уже стоял обеими ногами на каменной поверхности вплотную к Хэ Сюаню, чья ладонь придерживала его за талию. Хэ Сюань тут же отстранился и вернулся на прежнее место, Ши Уду опустился рядом с ним. Кожей он все еще чувствовал его прикосновение, как если бы Хэ Сюань не просто сидел рядом, а обнимал. – Тело у нечисти крепкое, не беспокойся. Шрамы нужны, чтобы демон не забывал, кем был и откуда пришел. Чем сильнее ты будешь становиться, тем меньше они будут тебя беспокоить. Но совсем никогда не исчезнут. Да и тебе на них не смотреть каждый раз, когда поднимаешь палочки или берешься за кисть, – Хэ Сюань продемонстрировал бинты на правом запястье. Ши Уду вспомнил темные, будто воспаленные гематомы на светлой коже. – Я не был случайной жертвой, – признал Ши Уду. – Как-нибудь смирюсь. – Смотри снова не вознесись, – Хэ Сюань покачал головой, задерживаясь взглядом на его шее. Ши Уду и сам не понял, как у него вырвалось: – Тебе нравится на них смотреть? – Он бы мгновенно покраснел, будь он все еще небожителем, но демоническое лицо едва ли как-то выдало неловкость. Хэ Сюань отвел взгляд, но удивленным вопросом не выглядел. – Я не хотел тебя смущать. Нет. Я и тогда не упивался твоей болью. Думал, что смогу уничтожить тебя морально. Так что эти шрамы еще одно напоминание о том, что моя месть с треском провалилась. Поза Хэ Сюаня казалась расслабленной, но в выражении лица появилось едва уловимое напряжение. Рядом с Господином Темных Вод, с ног до головы облаченным в черные одеяния, Ши Уду чувствовал себя голым и уязвимым. На нем не было ничего, кроме мокрых от воды нижних штанов. Он подтянул ноги к животу и перекинул через плечо спутанные волосы, чтобы не выглядеть настолько открытым. Хэ Сюань заметил его движение, но истолковал его как-то иначе. Наверное, решил, что Ши Уду просто неудобно сидеть полуголому и мокрому на твердом камне. – Высушить тебя? Ши Уду кивнул. Он думал, Хэ Сюань щелкнет пальцами или мысленно прочитает заклинание, как когда приказал волнам поднять его на скалы, но его ладонь вдруг очутилась на бедре Ши Уду, чуть повыше колена, а затем дотронулась до волос. Ши Уду так был сосредоточен на этих мимолетных касаниях, что даже не сразу заметил, что ни штаны, ни волосы больше не липнут к телу. Он никогда не задумывался – запрещал себе – как могли бы складываться их отношения, если бы все шло так, как написано было в Книге Судеб. Возможно, они тоже сидели бы вот так после выполнения какого-нибудь обращения, и Хэ Сюань коснулся бы его бедра и волос, и Ши Уду бы вспыхнул и спрятал взгляд, и Хэ Сюань украл бы его первый поцелуй, а затем присвоил себе и все остальные его первые разы. Между ними ничего бы не стояло: ни предательства, ни убийства, ни планов мести. Ши Цинсюань, скорее всего, был бы уже мертв. – Ты не обязан быть добр ко мне, – сказал Ши Уду. – Думаешь, стоило огородить тебя мебелью и оставить, где лежал? Агония может продолжаться дни напролет. Некоторые демоны развоплощаются, так и не дождавшись ее окончания. – Я, разумеется, благодарен тебе за помощь. Просто хочу сказать, что с Ши Цинсюанем я помогу тебе в любом случае. Даже если развоплощусь. Хэ Сюань вдруг решительно покачал головой, словно Ши Уду сказал невозможную глупость. Ши Уду вдруг припомнил, что в виде призрака его мог видеть только Хэ Сюань. Значит, и правда никакой пользы от бесплотного духа не будет. Но заговорил тот почему-то совсем не об этом. – Ты просто не понимаешь, о чем говоришь. Как эта агония выглядит со стороны. Даже ты бы не прошел мимо. Да даже Хуа Чэн не прошел мимо и потратил столько времени! Я был на твоем месте, ощущал все то, что ощущаешь сейчас ты. Я узнал о том, что мне стали подчиняться морские воды только потому, что боялся мыться где-либо еще: только в море не отразилось бы мое демоническое лицо. До этого я неделю слонялся по округе грязный и окровавленный и шарахался от луж и окон. Хэ Сюань повернулся к нему, кажется, даже подаваясь чуть ближе. – Твое лицо не изменилось так сильно, а мое превратилось в злую маску. Хуа Чэн не верит тебе – что ты восстал не чтобы отомстить мне, а чтобы помочь Ши Цинсюаню – но он сам стал демоном не из злобы, откуда ему знать, что ненависть и жажда мести меняют человека совсем иначе. Внутри у Ши Уду предательски сжалось от его слов. – Мы вместе поможем Ши Цинсюаню, – продолжил Хэ Сюань. – Во всяком случае постараемся… Он заслуживает достойной жизни, как небожитель или как человек. И не должен чувствовать вины за случившееся ни с тобой, ни со мной. – Я думал, ты все еще любишь его, – недоуменно пробормотал Ши Уду. – А я сказал что-то, что заставило тебя в этом усомниться? – Но не хочешь больше быть с ним? Хэ Сюань покачал головой. – Ты в глаза не видел моих родных и пальцем их не тронул, но я четыреста лет вынашивал план мести тебе – за то, к чему косвенно привели твои действия. А я убил тебя у него на глазах. – Но ведь я же здесь. Он простит тебя. Хэ Сюань смерил его насмешливым взглядом. – Не верю, что ты можешь так заблуждаться. Помню, небожители шутили, что твое гигантское эго и есть нерушимая твердь, не дающая Небесной Столице упасть на головы верующих. И ладно, с этим они, кажется, не ошиблись, учитывая, где сейчас Небесная Столица. Но в тебе всегда было столько гордыни и тщеславия… Как ты можешь не замечать… Неужели ты думаешь, что он любит тебя меньше, чем ты любишь его? – Хэ Сюань опустил глаза. – Даже если бы Цинсюань совершил страшное преступление, ты бы смог называть своим другом того, кто его за это казнил? От сказанного Хэ Сюанем было пусто и холодно. И стыдно. Знал ли он вообще Ши Цинсюаня? Будто забыл, как тот потащился выручать его в разгар бури, уже будучи лишенным божественных сил. – Он увидит, что ты изменился, – сказал Ши Уду. – И твое лицо стало выглядеть иначе, чем в нашу первую встречу. Живее. Хэ Сюаня эта фраза, казалось, искренне развеселила. – Живее? Ты имеешь в виду, чем в тот раз, когда я окровавленный лежал на площади в Богучжэне или когда вырвал тебе руки и… – Второе, – тут же перебил Ши Уду. – Я не осмелился разглядывать твое лицо в Богучжэне. В темных глазах мелькнуло удивление. – Почему? – произнес одними губами. – Испугался, – ответил Ши Уду неопределенное. Хэ Сюань не стал выспрашивать, но Ши Уду чувствовал на себе его взгляд. – Как далеко ты зашвырнул мою голову? – спросил Ши Уду, чтобы разрушить неловкий момент. – Достаточно далеко, но не так чтобы очень. – То есть после очередного шторма мне, возможно, придется выпутывать какое-нибудь небесное украшение из собственных волос. – Тебе не обязательно будет делать это самому, – с усмешкой сказал Хэ Сюань, но сразу смягчился: – Кости на берег не выбрасывает, как ты заметил. – Потому что все уходят как материал для костяных рыб. – Ты хоть у одной рыбины видел человеческий череп? Ши Уду попробовал вспомнить, и Хэ Сюань, наверное, как-то не так истолковал его выражение лица, потому что руки Ши Уду вдруг коснулась чужая рука, на мгновение сжимая пальцы, и, прежде чем Хэ Сюань отстранился, Ши Уду обхватил его руку в ответ, коротко проводя большим пальцем по костяшкам. Он думал, каково было бы коснуться этого места губами. Друг на друга они не смотрели.