Голова и сердце Повелителя Вод

(POV Ши Уду) Только Ши Уду вошел во Дворец Темных Вод – расслабленный и со спутанными после моря волосами – как его настиг вопрос Хэ Сюаня по духовной сети. – Ничему не удивляйся, – сказал он и добавил, подумав: – И не говори ничего оскорбительного. – Что случилось? – спросил Ши Уду, понятия не имея, почему ему может прийти на ум нечто оскорбительное. Но Хэ Сюань уже отключился. Картина, представшая перед его глазами, когда он вошел в главный зал, и правда поражала воображение. У стола, раскидав подушки, сидел худенький мальчик лет семи, весь сжавшийся и дрожащий то ли от страха, то ли просто в детской истерике, а рядом с ним притулился Хэ Сюань, лепеча что-то успокаивающее с выражением глубокого отчаяния на лице. Мальчик, как понял Ши Уду, приблизившись, то ли мычал, то ли подвывал, хотя и не плакал. Пальцы Хэ Сюаня периодически нависали над острым трясущимся плечиком, но он их тут же отдергивал, словно не решаясь дотронуться (а возможно, уже получил пару оплеух). Хэ Сюань, несмотря на свои демонические органы чувств, заметил его только когда между ними осталось не больше пары шагов. На лице его отразилась странная смесь досады и почему-то облегчения. – Не спрашивай, – попросил он. – А я-то еще боялся, что в подоле принесет Цинсюань. – Это не… – Хэ Сюань не закончил, потому что ребенок стал раскачиваться сильнее. Ши Уду заметил, что одной рукой он вцепился себе в правую часть лица. – Что с ним такое? – спросил Ши Уду, опускаясь на пол по другую сторону от мальчика. – Ему больно? Тот был одет в приличное, хоть и не броское ханьфу. Ши Уду не заметил ни ран, ни синяков, ни следов грязи на коже или одежде. Однако левый глаз мальчишки был плотно зажмурен, и вся видимая часть лица скорчилось словно от невыносимого усилия. – Не думаю... Вряд ли. Я просто не понимаю, как его успокоить. На призыв по духовной сети Хэ Сюань не отвечал, то и дело бросая на Ши Уду виноватые взгляды. Было как день ясно, что объяснять что-то нормально он не собирается. – Не беспокойся, – сказал Хэ Сюань. – Иди, я сам все улажу. Будь это кто угодно другой, а не Хэ Сюань, Ши Уду бы подумал, что им просто манипулируют, чтобы вынудить помочь. Но считать манипуляцией его нынешнее поведение было оскорбительно для актерских талантов Демона Темных Вод, четыреста лет водившего за нос всю Небесную столицу! Хэ Сюань, похоже, и правда не мог посвятить Ши Уду в детали происходящего и пытался избавить его от головной боли, но как с ней справиться самостоятельно – не имел понятия. – Как тебя зовут? – обратился Ши Уду к мальчику. Тот не издал не звука. – Ты умеешь говорить? – спросил Ши Уду. – Умеет, но не хочет, – ответил Хэ Сюань. – Или не может. – Тебе больно? – спросил Ши Уду, легко касаясь его плеча. Ребенок дернулся, уходя от прикосновения. Но Ши Уду успел почувствовать, что он горячий, как уголек. Может, испугался холода его кожи? – Что-то с лицом? С глазом? Мальчик снова ничего не ответил, но личико его после этих слов наморщилось сильнее, приобретая страдальческое выражение. – Дай мне посмотреть. Вдруг я смогу помочь? Тот помотал головой. Не отдирать же ему руку от лица силой! Он так вцепился, что, пожалуй, ранит себя еще хуже, чем было. Ши Уду огляделся, но, как на зло, ничего интересного, кроме свитков, кистей и разных склянок, вокруг не находилось. Он пошарил рукой в тайнике в собственном рукаве – и единственное мало-мальски подходящее, что он нащупал, – это маньтоу, которым его угостил Наследный Принц неделю назад. Интересным не назовешь, но, с другой стороны, Его Высочество попытался придать булочке форму шляпы доули (хотя походило скорее на пельмень), и к тому же за неделю тесто затвердело до состояния камня, так что с большой натяжкой, но можно было преподнести как игрушку. – Смотри-ка, – он с невозмутимым видом поднес маньтоу на ладони поближе к мальчишке, но специально не слишком близко, на случай если его отпугнет запах. На взгляд Ши Уду, булочка до сих пор едва уловимо и приятно пахла хлебом и печью, но Хэ Сюаня порой скручивало от одного взгляда.  Мальчишка приоткрыл зажмуренный глаз и подозрительно скосил его сначала на Ши Уду, потом на шляпу. Что несчастная пельменная доули хоть как-то его заинтересовала уже было полдела. Мог ведь и внимания не обратить. Ши Уду послал крошечный поток ци, и маньтоу перепрыгнула с одной его ладони на другую, а потом обратно, описав дугу побольше и покрасивей. Мальчишка, пошевелил левой рукой, словно хотел поймать игрушку, но вышло неуклюже, как когда пытаешься писать или держать инструмент нерабочей рукой. Тем лучше, значит, он правша и рано или поздно захочет использовать правую руку. Мальчишка снова наморщил нос, но не как в прошлые разы, а скорее досадливо, а может, и скептически (что за радость ему смотреть на летающую шляпу из теста). Ши Уду еще пару раз перекинул маньтоу, следя за реакцией. Если удалось отвлечь его такой чепухой, то, наверное, никаких серьезных ран у него и правда нет. Когда маньтоу в очередной раз приземлилась Ши Уду на ладонь, он аккуратно, но внезапно бросил ее мальчишке – так, чтобы легко было поймать. Тот, как и ожидалось, растерялся и отнял ладонь от лица, чтобы поймать булочку обеими руками. Ши Уду только этого и ждал, в мгновение ока, подхватил его под спину, укладывая горизонтально, головой почти что Хэ Сюаню на колени, и наклонился следом, внимательно рассматривая оба распахнутых от удивления глаза. Мальчишка так обомлел, что на пару мгновений забыл вырываться, только вцепившись пальцами в доули. – Все у тебя хорошо, – констатировал Ши Уду, на всякий случай даже оттянув немного нижнее веко, чтобы удостовериться, что нигде нет кровоподтеков. – Красивый и здоровый глаз. После этих слов мальчишка замер в растерянности, просто рассматривая его снизу вверх. Ши Уду усмехнулся и усадил его, теперь послушного и тихого, себе под бок, придерживая за плечи. – Ты испугался того, что глаз красный? – спросил Ши Уду. Он ожидал максимум простого кивка, но мальчишка вдруг тихо ответил: – Да. – Это не кровь, а естественный цвет твоей радужки. Что глаза разного цвета – такое тоже случается. – Это означает, что человек проклят. – Кто тебе такое сказал? Деревенские байки тысячелетней давности, – тут же возразил Ши Уду. – Мой брат был проклят с младенчества. Ну мы с ним и намучились! Но глаза оба синие. Мальчишка промолчал и осторожно прислонился к нему. Руки так и продолжали сжимать маньтоу-шляпу. – Честно говоря, это просто маньтоу недельной давности, – признал Ши Уду. – Ты хочешь его оставить? – Да, – так же едва различимо. – Хорошо, только не грызи и не облизывай. Мальчишка поднял на него нечитаемый взгляд. – Такое только взрослые едят, у ребенка все зубы разом выпадут. Показалось, что уголок его губ едва заметно дернулся, как в усмешке, и он снова прислонился виском к боку Ши Уду, не пытаясь больше ни отстраниться, ни закрыться. – Скажешь, как тебя зовут? Помотал головой. Ши Уду отвлекся наконец от их гостя и посмотрел на Хэ Сюаня, наткнувшись на его пораженный взгляд. – Ну теперь-то можно мне удивиться хоть немного? – спросил Ши Уду, напоминая Хэ Сюаню про его странную просьбу. – Это мне в пору удивляться! – возразил Хэ Сюань. Ши Уду хотел начать уже расспрашивать его как следует, но вдруг заметил на коленях у Хэ Сюаня смутно знакомую вещицу. Мешок, сплетенный из серебристых нитей, синяя оторочка с белым орнаментом вверху и две крепкие лямки. – Откуда это у тебя? Ши Уду сдернул мешок, поднося его к глазам. И точно, среди бессмысленных завитушек терялись иероглифы его имени: «Ши Уду». Он заглянул внутрь, пошарил рукой, но там было пусто. – Это мешок… Повелителя Вод. Даже подпись осталась, просто спрятана в узорах. Он был утрачен пару сотен лет назад. Мальчишка под боком вдруг весь напрягся, как зверек, готовый то ли к бегству, то ли к атаке. – Чего ты испугался? – спросил Ши Уду. – Это как мешок цянькунь, только побольше. Хочешь, сам посмотри. Мальчишка уставился на него как на полоумного и покачал головой. – Было еще письмо. Этот пустой мешок преподнесли Его Высочеству на день рождения, просто доставили раньше срока, сегодня, а не завтра. Посмотри записку, может, ты поймешь, почему подарили именно этот старый мешок, а не какой-то другой. Хэ Сюань протянул ему свернутую вдвое записку. Мальчишка с ненавистью сверлил лист бумаги в его руках, словно хотел испепелить. «Мерзкой псине в этом мешке самое место. Хочешь – передари ему на день рождения». Ни подписи, ни пояснений. Ши Уду отложил записку и взглянул на жавшегося к нему ребенка. Хорошо, что Хэ Сюань упомянул, что мешок был пустой, иначе он бы всякого себе надумал. – Скажи хотя бы, это человек или демоненок? – спросил Ши Уду у Хэ Сюаня. – Демон, – ответил мальчишка, не поднимая взгляд. – Тогда почему ты теплый, будто паровая булочка? – спросил Ши Уду, касаясь пальцем горячей щеки. Мальчишка вспыхнул, а Хэ Сюань спрятал улыбку. – Темной энергии слишком много… – пробормотал он. – Ты поэтому ко мне жмешься? Хочешь остудиться? Мальчишка в миг отстранился, будто Ши Уду его в чем-то обвинил. – Ты это правильно придумал.  Сейчас разгар лета, вряд ли на всем острове есть что-то холоднее нас с Хэ Сюанем. Даже море как парное молоко. Иди сюда. Если ты демон, то этим холодом тебя не испугать. Мальчишка настороженно придвинулся обратно. Ши Уду обхватил его поперек торса, затаскивая на себя и прижимая к холодной груди. Изо рта ребенка вырвался вздох облегчения. Когда он улегся, как ему удобно, Ши Уду заговорил: – Я, возможно, знаю, что имел в виду отправитель записки, – начал он и затем наклонился к черноволосой макушке. – Но боюсь, как бы история не напугала тебя. Скажи мне, ты ничего не имеешь общего с Зеленым Демоном? По рассказам Хэ Сюаня я знаю, что у него остался приемный ребенок… – Это не он, – быстро сказал Хэ Сюань. – Он боится Зеленого Демона. – Я не боюсь! – тут же возмутился мальчишка внезапно окрепшим голосом. – Тем лучше. Тогда эта история, возможно, тебе даже понравится. Но обещай, что скажешь, если станет страшно. – Мне не бывает страшно. Ши Уду насмешливо вскинул брови, но все же начал рассказ, стараясь так подбирать слова, чтобы мальчишке было понятно, но чтобы он не догадался, что речь идет о самом Ши Уду: – Лет триста пятьдесят назад или около того, когда Повелитель Вод еще не был так могущественен, как когда проходил свое третье и последнее испытание, к нему обратились рыбаки из нескольких прибрежных поселений. Весной тунец – а это такая здоровая и жирная рыба – мигрирует для охоты и нереста, и начиная с середины весны косяки проплывают близ южного побережья Поднебесной. Вплоть до конца лета существует запрет на вылов рыб, кроме как для пропитания одной семьи, иначе мальков появится совсем мало, а те, что появятся, не успеют вырасти во взрослых рыб. Хэ Сюань утвердительно кивнул: – Зачем ловить сетями мелких рыбешек, когда через несколько месяцев они превратятся в целых плавающих поросят? – Что там про Зеленую Дрянь? – спросил мальчишка нетерпеливо. – Куда ты торопишься? – пожурил его Ши Уду. – Чтобы понять историю, нужно как следует разобраться в деталях. Потеря улова для прибрежного городка – настоящая беда, ведь это для них основной способ заработка и пропитания. Так или иначе это скажется и на соседних областях, которые недополучат и самой рыбы, и разных товаров, которые из рыбы изготавливают, вроде укрепляющих снадобий из рыбьего жира. Так вот, начиная с поздней весны жители начали находить выброшенных на берег тунцов, многих со вспоротым брюхом… Хэ Сюань вскинул брови. – Какой смысл ловить тунца ради икры? Такое только специально можно делать, чтобы навредить, помешать им вывести потомство. – Вот и местные тоже удивились, – согласился Ши Уду. – Сначала думали друг на друга, на конкурентов, на жителей соседних городов… Все перессорились и впали в отчаяние. Чуть ли не каждый вознес молитву Повелителю Вод, и тот лично спустился на землю, чтобы разобраться в случившемся. Ночью он остался на берегу, и поначалу ничего не привлекало его внимания, но затем Повелитель Вод заметил, что что-то происходит не над, а под водой. Группа мелких демонов перегоняла рыб в направлении пещер. Проще всего было бы выловить и убить этих демонов, но Повелитель Вод решил, что лучше за ними проследить и проверить, действуют ли они по своему умыслу или по чьему-то приказу. Итак, он последовал за ними и увидел в пещере Зеленого Демона в окружении его прихвостней. Демоны помельче потрошили рыбам брюхо, доставали икру и потом бросали ее в гигантский бурлящий котел, сам Зеленый Выродок помешивал это варево. У стены же сидели смертные женщины, держащие в руках новорожденных младенцев. Ши Уду заметил, что мальчишка, с жадностью внимавший каждому его слову, тянет руки с маньтоу ко рту. – Не тяни в рот, – напомнил Ши Уду, перехватывая детские ладошки. Мальчишка не стал перечить или вырывать руки. – А дальше? – поторопил он. – Дальше Повелитель Вод решил, что действовать в одиночку не стоит. Ему бы хватило сил, чтобы накрыть волнами логово Зеленого Фонаря и даже умыкнуть тех смертных женщин, но от несвоевременно разразившегося шторма неизменно пострадали бы и смертные, живущие на побережье. Он также мог бы попробовать договориться, но в случае неудачи – ему снова не осталось бы ничего, кроме сил стихии. И то… если Свирепый прознает, в чем дело, и затаит обиду на небожителя, местным не видать нормальной жизни в ближайшие лет сто. Нужно было провернуть все дело так, чтобы этот демон оставил в покое и тунцов, и людей, и вообще желательно скрылся подальше с побережья. Поэтому Повелитель Вод решил обратиться за помощью к богу войны. Пещеры находились на территориях Генерала Сюаньчжэня, и хотя они не были хорошо с ним знакомы, на первый взгляд этот небожитель создавал впечатление расчетливого и здравомыслящего человека. Первое время таким он и был. Они разработали план, но, как только оказались в пещере, все пошло наперекосяк. Сначала Сюаньчжэня взбесило то, на чем Зеленый Демон сидит. Вот уж мелочь, честное слово! Подумаешь, то ли скамейка, то ли подставка для ног в форме человека. Какая уже разница, если у него в углу ютятся трое смертных с младенцами? В общем, Сюаньчжэнь нарушил маскировку, послал свой меч летать по комнате, уничтожая мелких сошек, а сам бросился на Зеленого Фонаря. Можно подумать, он будет выколачивать из него объяснение происходящего, но нет, он просто колошматил его головой о камень, а Зеленый Демон, в свою очередь, осыпал его проклятиями и скабрезностями. Повелитель Вод, поскольку делать в этой ситуации ему уже ничего не оставалось, решил по крайней мере отнести женщин с младенцами на берег. Когда он вернулся, а случилось это не раньше, чем через шичэнь, ничего существенно не изменилось. Голова у Зеленого Демона оказалась достаточно крепкой, чтобы выдерживать удар за ударом, а у Генерала Сюаньчжэня не угасал энтузиазм, чтобы эти удары бесконечно наносить. Тогда Повелитель Вод попросил у Генерала Сюаньчжэня либо добить зеленую падаль, либо придумать, как избавиться от него другим способом, на что получил от Зеленого Демона поток скабрезностей про него и его брата Повелителя Ветров… Ши Уду не мгновение осекся. Если подумать, до той встречи с Зеленым Фонарем слухи про них с Ши Цинсюанем не были настолько распространены. Вот ведь мерзкий слизняк! Ши Уду нахмурился и вдруг встретился с вопросительным взглядом демоненка: тот задрал на него голову и таращился, причем правый, красный, глаз как будто бы был распахнут даже сильнее левого. Ши Уду погладил его по тыльной стороне ладони, которую по-прежнему накрывал своими руками: палец нащупал один странный бугорок меньше чем в цуне от среднего пальца, второй, третий… – В общем, Генерал Сюаньчжэнь не очень помог с планом, но подсказал идею. Желательно было пленить его хотя бы на пару лет, но сложно пленить Свирепого с кучей приспешников. И тогда Повелитель Вод предложил заточить его не на земле, а в море. Вода не была стихией ни Зеленого Фонаря, ни его слуг. Зеленая дрянь взвилась как бешенная и вылила на Повелителя Вод и Генерала Юго-Запада новую порцию оскорблений. К счастью, одно из них было про Генерала Юго-Востока Наньяна, его народное прозвище и их с Генералом Сюаньчжэнем долгую и малоизвестную широкой публике историю взаимоотношений – это так разозлило Сюаньчжэня, что он выхватил у Повелителя Вод мешок цянькунь, одним махом запихнул туда демона и запечатал бесчисленным количеством талисманов. – И они привязали к мешку камень и забросили его в море? – воодушевленно спросил демоненок. – Не так-то все просто. Забросить его в прибрежные воды было нельзя – не ровен час его вынесло бы на берег волнами или на него наткнулся бы рыбак, и уж тогда несдобровать ни выловившему его бедолаге, ни всему городку. Чуть безопасней было бы зашвырнуть его в открытое море – но и там на него мог напороться корабельный якорь. И тогда Повелитель Вод придумал, как предать мерзкого демона воде, но при этом уберечь от него людей. Хэ Сюань, до этого слушавший просто с интересом, вдруг округлил глаза во внезапном понимании. – Легенда о волшебном тунце! – он хлопнул себя по коленям и подсел почти вплотную к ним. – Так вот что это было! Мальчишка непонимающие нахмурил брови и нетерпеливо поерзал на коленях у Ши Уду, словно возмущаясь, что тот замолчал. Ши Уду усмехнулся. – Повелитель Вод нашел самого быстрого и сильного тунца из тех, что приплыли на нерест в прибрежные воды. Тунцы доживают до двадцати лет, а еще они быстры, как стрела: расстояние в тысячу ли могут преодолеть за пару шичэней. Повелитель Вод поделился с рыбиной ничтожной искрой божественной ци, которая позволила бы ему избегать людей и их рыболовных снастей, а также отпугивать хищных рыб. Они с Генералом Сюаньчжэнем привязали мешок к его хвосту нервущейся нитью и выбросили рыбину в море. И больше двадцати лет тот бороздил моря и океаны, заплывая далеко за пределы Поднебесной. Люди слагали легенды о чудесном тунце невероятной скорости и проворства, за которым увивается серебристый шлейф. Он мастерски избегает рыбаков, а тем, кто охотится на него специально, одним касанием серебристой чешуи пережигает сети и прочные лески. Он редко заплывает в прибрежные воды, но там, где его все же замечают на нересте, к рыболовному сезону появляются особи невероятных размеров, их мясо хранится в три раза дольше, чем у обычных тунцов, а жир обладает чудесными лечебными свойствами. В конце жизни силы почти оставили могучую рыбу и, зазевавшись, он позволил акуле себя проглотить. Но божественная искра, не иссякнувшая до конца, передалась акуле, и та таскала его в своем брюхе вместе с Зеленым Демоном еще несколько лет… Демоненок, согнувшийся от смеха еще на моменте, когда мешок с Зеленым Демоном был привязан к хвосту тунца, расхохотался в голос на словах про акулу. Тело его перестало излучать жар, а руки стали почти такими же холодными, как и руки Ши Уду. – Поверить не могу! Вот куда пропала зеленая падаль на целых тридцать лет! – сказал Хэ Сюань. – Но почему ни Повелитель Вод, ни Сюаньчжэнь не рассказывали эту историю? – Они не сомневались, что рано или поздно демон выберется – и тогда ему можно будет пригрозить обнародованием его позора… И точно, Зеленый Демон даже не захотел поквитаться лично, когда все же выбрался, так и обходил Повелителя Вод десятой дорогой. Вот только, судя по всему, напустил в народ слухов про него и Повелителя Ветров… А Сюаньчжэнь… Думаю, он недавно рассказал эту историю Его Высочеству, учитывая, что у них обоих к Зеленому Демону личные счеты, а на день рождения решил подарить этот мешок в качестве сувенира. – Они так и не узнали, зачем ему понадобилась тунцовая икра? –поинтересовался Хэ Сюань. – Еще когда Повелитель Вод сопроводил трех смертных женщин на берег, выяснилось, что они никакие не жертвы, а сами захотели понести от Зеленого Демона и принесли ему на обмен своих новорожденных детей. Варево в котле должно было отделить глубоко сокрытую в неоплодотворенных икринках янскую энергию и помочь демону их оплодотворить… Каким образом травы и специи смогли бы отделить более сильную энергию инь и с чего он решил, что демоны способны кого-то оплодотворить, – этого женщины не знали. Хэ Сюань еще ближе придвинулся к Ши Уду и тронул повеселевшего и успокоившегося демоненка за плечо. – Тебе лучше? – насмешливо, но мягко. Тот вздернул носик. – Отправь меня домой, а то гэ… – он запнулся, – гэ, наверное, уже обыскался. Хэ Сюань ничуть не был обижен такой прямолинейностью. – Мне нужно немного времени, чтобы починить дверь, которую я использую для заклинания сжатия тысячи ли. Ты все там разгромил… Хэ Сюань едва заметно улыбнулся и вдруг поцеловал Ши Уду в волосы, наверняка вдыхая морской запах, а демоненка совершенно панибратски потрепал за щечку. Тот аж глаза вытаращил от такой наглости, но Хэ Сюань отстранился прежде, чем он успел среагировать. – Подождите здесь, – велел он и быстро удалился. Когда силуэт его исчез из вида, демоненок устремил на Ши Уду вопросительный взгляд, словно чего-то ожидая, но Ши Уду решил пока ничего не говорить. Он расцепил его ладошки, все еще сжимающие пельмень-доули, оставив маньтоу в правой руке, а левую обхватив своими. Пальчики неловко дернулись, словно желая вернуть утраченное. Детские брови изогнулись, как два треугольника – недоверчиво, конечно же. Но Ши Уду посчитал, что положение у того сейчас настолько странное и неловкое, что он скорее подыграет, чем решит сразу же сбросить личину и идти в атаку. Он провел большим пальцем по тыльной стороне ладони, изучая знакомый уже рисунок переломов, осторожно прощупал токи ци в близлежащих меридианах. Теперь, когда темная энергия внутри него больше не бушевала, меридианы прощупывались так же легко, как и у Хэ Сюаня. Ши Уду заметил, что правой рукой демоненок что есть мочи вцепился в каменное маньтоу, а глаза зажмурил. – Расскажи, как тебя лечили, – тихо попросил Ши Уду. – Мази и пилюли не помогли бы. Иглы? Спустя пару мгновений мальчишка едва заметно кивнул, не открывая глаз. – Было больно? Снова кивок. – Открой глаза, – попросил Ши Уду. – Посмотри… Вот эти точки? Он подождал, пока медленно и будто с трудом поднимутся темные ресницы. На него демоненок больше не поднимал взгляд – Я покажу на твоей руке, а надавливать не стану, так что никакого эффекта не будет. Рука лежала в его ладони безжизненной плетью, Ши Уду невесомо касался выученных наизусть точек, внимательно следя за реакцией. – Да, эти точки. – Такая комбинация ускорит ток ци в твоей руке. Тебе предлагали что-то еще? – Ничего заслуживающего внимания. Ши Уду кивнул сам себе. – Лекарь спросил, не болит ли рука, ведь так? Что ты ответил? – Это все чушь. Как будто такая нелепая и неважная травма сможет причинить боль демону вроде… – он замолчал, да так и не договорил. Наверное, хотел сказать «вроде меня». Как может глупая прижизненная рана веками мучить Непревзойденного. Ши Уду аккуратно пересадил демоненка со своих колен на соседнюю подушку, а сам уселся напротив него, чтобы видеть лицо, а не только черноволосую макушку. Глаза смотрели с вызовом, но мальчишка не порывался его оттолкнуть. – Тебе лучше знать, но, раз к лекарям ты обращался, то писать этой рукой тебе бы все же хотелось, – сказал Ши Уду. – Так вышло, что когда-то давно я обучался лекарскому делу, а еще у меня есть знакомые лекари. Пару лет назад мы с одной врачевательницей обсуждали похожий на твой случай, и она показала мне еще один способ справиться с этой проблемой. Позволь мне проверить? Он не должен причинить боль, а если я по неопытности сделаю что-то не так, максимум немного онемеет рука, даже не вся, а небольшой участок. Ты и не почувствуешь. А через пару дней эффект пройдет сам собой, как и от любых манипуляций с иглами. Но, если не хочешь, я не стану. Он смотрел на Ши Уду не мигая, игра между ними уже слишком очевидная и почти не прикрытая. На взрослом Искателе Цветов такое выражение, наверное, вселяло бы ужас, но на детском личике смотрелось комично, как и нелепая шляпа, которую он по-прежнему сжимал в кулаке. – Когда ты догадался? – в голосе сквозило подозрение. – Только когда взял тебя за руку. Хуа Чэн продолжил сверлить его взглядом разноцветных глаз. – Я не знаю, как ты сломал руку. Случилось это прямо перед смертью или раньше. Не знаю, почему эта рана осталась с тобой в посмертии. Не знаю, что разозлило тебя в поздравительной записке и намек на что ты там усмотрел. Не очень-то понимаю, что творилось с тобой поначалу, когда ты закрывал от нас правую сторону лица… Но я же и не пытаюсь выпытать у тебя все это, а Хэ Сюань ни за что не расскажет, даже если ему что-то известно. Он и сегодняшнюю-то ситуацию мне объяснять, судя по всему, не собирался. Но раз уж я сам заметил, что кости у тебя в руке раздавлены в месиво, не вижу смысла притворяться, особенно когда есть возможность улучшить ситуацию. Хотя бы попытаться. Ши Уду протянул ему раскрытую ладонь, ожидая следующего шага. В конце концов не станет же Искатель Цветов его калечить во Дворце Темных Вод. Максимум встанет и уйдет, обозвав обоих болотными гулями. Не впервой. Ши Уду, по правде, не особо надеялся на успех: признавать, что что-то тебя беспокоит, нелегко, поэтому, когда почувствовал, как в его ладонь ложится детская ручка, едва не подпрыгнул от удивления. Иглы он, слава Небесам, давно таскал с собой в надежде, что однажды подвернется подходящий случай. Стоило последней игле уйти под кожу, на лице Хуа Чэна нарисовалась самодовольная ухмылка. Он демонстративно подвигал кистью и пальцами, очевидно демонстрируя, что ничего не изменилось. – Ну хоть теперь-то ты… – он замолк на полуслове, вдруг растерянно, по-детски пискнув, и опасно пошатнулся. Ши Уду обхватил его за плечи, придерживая для устойчивости. Как же он сросся с болью, что, утратив ее – даже если частично -, потерял равновесие? Ничего комментировать Ши Уду, конечно, не стал: вдруг тому все же не хочется признавать, что он восемь столетий мучился невыносимой болью. – Сейчас все пройдет, – сказал Ши Уду. – Надо привыкнуть. Хуа Чэн скривился почти что страдальчески, но вскоре лицо его разгладилось, и сам он успокоился. Ши Уду отпустил его плечи и обернулся к столу, придвигая поближе бумагу и принадлежности для письма. Взглянул вопросительно, предлагая, но давая возможность отказаться. Искатель Цветов взял кисть и осторожно обмакнул в тушечницу, все не решаясь коснуться ею бумаги. Наконец все еще вся в иглах рука опустилась к листу и на поверхности появились иероглифы «Хэ Сюань» – написанные более чем посредственным почерком, но вполне разборчивые. И сравнить нельзя с предыдущей его попыткой! Чуть подрагивающей рукой он опустил кисть в пиалу с водой и несколько мгновений просто разглядывал написанное с неописуемым благоговением. – Напиши имя Наследного Принца и любуйся сколько влезет, – не выдержал Ши Уду. Хуа Чэн взглянул на него с незлой усмешкой и вдруг обратился собой настоящим. Повязка на правом глазу теперь смотрелась непривычно. А на предплечьях не было обычных наручей – чтобы не сломать иглы. – Никому не рассказывай о сегодняшнем, – велел Искатель Цветов. Ни спасибо, ни пожалуйста – но привычной остроты в голосе не было. Вместо ответа Ши Уду вытащил из его правой руки каменное маньтоу и спрятал обратно в тайник. – Я уж опасался, что появился третий претендент на кулинарию Его Высочества, – заметил Ши Уду. – Гэгэ обещал испечь праздничный пирог ко дню рождения. Раз уж вы приглашены… – казалось, будто сам он этим фактом крайне удивлен. Ши Уду хмыкнул. – Скажи мне, ты специально обратился ребенком или что-то пошло не так? – Я случайно увидел этот подарок с запиской и ужасно разозлился. – С тобой случилось то же, что с Хэ Сюанем пару лет назад? – Это не искажение ци, – тут же возразил Хуа Чэн. – Как будто глупая записка способна выбить меня из себя. Ши Уду решил не перечить. – Но ты разозлился и..? – напомнил он. – Мне не хотелось устраивать погромы и портить настроение Его Высочеству перед праздником. А в теле ребенка моя сила немного уменьшается. Поэтому же я переместился из Призрачного города во владения Черной Воды: на чужих территориях мне легче сдерживать темную энергию. – Логично, – согласился Ши Уду. Наверное, и когда пришел к Хэ Сюаню разбитым и готовым умереть, он объяснял происходящее с той же практичностью. – Я никому не расскажу о том, что сегодня видел и слышал, – сказал Ши Уду. – Но ты ведь и так это знаешь, потому что тоже хранишь мою тайну. Вряд ли у невозмутимого и непрошибаемо оптимистичного Наследного Принца хоть когда-то были самоубийственные наклонности, в отличие от Хэ Сюаня, но кто знает, что там Хуа Чэн хочет от него скрыть и как это может на него повлиять? Пусть радует своего гэгэ внезапными успехами в каллиграфии, если ему так хочется. В конце концов и Искатель Цветов никогда не настаивал на том, чтобы Ши Уду рассказал Хэ Сюаню всю правду про запись в Книге Судеб. Ни после их первого разговора в усыпальнице, ни когда у Хэ Сюаня случилось искажение ци и Хуа Чэн услышал от Ши Уду всю правду. В тот ужасный день Хэ Сюань задремал в бадье, убаюканный теплой водой и травами, а они вдвоем еще какое-то время молча сидели на полу. Ладонь Ши Уду на деревянном бортике служила Хэ Сюаню подушкой, а Хуа Чэн просто скользил взглядом по черноволосой голове. Когда, по расчетам Ши Уду, прошло достаточно времени, он вытащил руку Хэ Сюаня из воды и прощупал запястье.  Не сразу, но он почувствовал едва уловимые, но равномерные толчки энергии. Они застелили давно никем не используемую постель, как следует обтерли Хэ Сюаня и переодели в чистое белье. Ши Уду сел рядом и снова взял его за руку, внимательно следя за пульсом. – Меридианы уже в порядке, – сказал он. – Ты можешь передать ему ци. Хуа Чэн кивнул и обхватил его другую ладонь своими. Закончив, он осторожно вернул его безжизненную руку на простыню и взглянул на Ши Уду. – Ответь мне на один вопрос, – попросил он. – Если бы Хэ Сюань не рассказал про то, что их помолвка с Мяо-эр не была по любви, ты бы все равно признался ему? Ши Уду молча смотрел ему в глаза. – Зачем спрашиваешь, если и так догадался? Первое, что спросил бы Хэ Сюань, будь Мяо-эр его настоящей любовью – почему он оставил ее, поднявшись на Небеса. Неужели легкомысленно бросил земную невесту ради Повелителя Вод. Невозможно. – Что с ней случилось? – Хэ Сюань вознесся, сумев в одиночку уничтожить демона из колодца… После того, как вся его семья, включая невесту, погибли, испив отравленной воды. Я боюсь, если он узнает, что и без Пустозвона его родным было отведено не так много времени на земле, он решит, что все его демоническое существование не имело смысла. – Это не так? – спросил Хуа Чэн. Ши Уду едва сдержался, чтобы не пихнуть его в плечо. – Что за глупый вопрос! – возмутился он. – По мне так главным предназначением твоего существования, Искатель Цветов, было не давать Хэ Сюаню прозябать в нищете и питаться чем попало. Уголок губ Хуа Чэна дернулся в подобии ухмылки. – Если так смотреть на вещи, то боюсь даже предположить, каким ты видишь предназначение своего брата. – Что ты такое несешь? – пробормотал Ши Уду, снова находя руку Хэ Сюаня. – Даже думать не хочу. – И все ради того, чтобы через четыреста лет Повелитель Вод заграбастал себе Черновода, сытого, обутого и обученного любовным премудростям. – Как тебя только выносит Наследный Принц? Разговаривать невозможно. Ну и распутство… *** Когда Хуа Чэн отправился в Призрачный город через починенную Хэ Сюанем дверь, они с Ши Уду остались вдвоем. Хэ Сюань заметил на столе лист бумаги с его криво написанным именем и недоверчиво посмотрел на Ши Уду. – Ну и хитрый же ты лис! Ши Уду улыбнулся и с удовольствием придвинулся к Хэ Сюаню, устраиваясь головой у него на плече. – А-Сюань, я боялся, ты от страха в бесплотный дух обратишься. Подумаешь, ребенок! – Да уж, подумаешь… – Хэ Сюань обхватил его, прижимая к себе покрепче. – Дуду, почему ты никогда не рассказывал мне про волшебного тунца? – К слову не приходилось. А что такое? – Мои костяные рыбы! Я ведь придумал их, наслушавшись легенд про тунца, наделенного божественной силой, и сделал рыб, наделенных демонической. Ши Уду удивленно вскинул брови. – Ни за что бы не догадался. Вот видишь, и хорошо, что я все это время молчал. Лет сто назад ты бы пришел в ужас от мысли, что я тебя на что-то вдохновил. Хэ Сюань хмыкнул и вдруг любопытно сощурился. – Получается, это тогда ты впервые услышал про отношения южных генералов? Но откуда об этом известно Зеленому Демону? Ши Уду презрительно фыркнул. – Я бы не поверил его болтовне, он нес такую околесицу! В одно мгновение он поносил Сюаньчжэня, а в следующее пересказывал, как мы с Ши Цинсюанем предаемся небратской страсти. Но перед тем, как засунуть его в мешок после очередной оскорбительной рулады про Наньяна, Сюаньчжэнь сломал ему обе руки и сказал: «Заткнись, ты и царапины на сапоге А-Синя не стоишь, ни сейчас, ни тогда». Вот тут-то я и подумал, что отношения у них посложнее соперничества за территории. – Невероятно. – А ты присмотрись к ним завтра, – посоветовал Ши Уду. – А я попробую расспросить Пэй Мина, кто пустил слух про яблоки. – Яблоки? – удивился Хэ Сюань. – Что мы с братом воруем яблоки, – объяснил Ши Уду. – Ты сам как-то сказал что-то подобное. Но я решил, это глупая шутка. Но потом Ши Цинсюань упомянул, что как-то вы с ним возвращались с миссии и пришли во дворец Линвэнь. А там был Пэй Мин, и он сказал, что вы стащили из сада правителя Юга по паре яблок. Хэ Сюань вместо ответной реакции подозрительно затих, так что Ши Уду приподнял голову с его плеча и наткнулся на распахнутые глаза и приоткрытый рот. Хэ Сюань встретился с ним взглядом. – Умоляю, скажи, что ты не задавал этот вопрос никому, кроме Цинсюаня. – Паре человек. Но Его Высочество новичок на Небесах и не знает многих слухов. А Хуа Чэн сказал, что он лопнет от смеха, если начнет объяснять. Но что с него взять, поразительно, как такой милый малыш вырос в столь злокозненное существо. Хэ Сюань закрыл глаза, будто смиряясь ситуацией, а затем поцеловал его в лоб. – Это же образно, Дуду, – он наклонился к его уху и прошептал объяснение. Ши Уду вытаращил глаза. – Но ведь яблоки абсолютно непохожи ни на женскую грудь, ни тем более на мой… Хэ Сюань не дал ему договорить, отвлекая поцелуем в шею. – Они и вполовину не так аппетитны, круглы и упруги, как твой зад, – сказал он. – Но сходство все же есть. Ши Уду потерял дар речи, как и всегда, когда Хэ Сюань начинал бросаться в него подобными заявлениями. – Это потому что, будучи смертным, я постоянно вынужден был ходить с горы и в гору: из дома в долине в монастырь на холме. Хэ Сюань перестал мучать его шею и снова обнял, прижимая к себе. – Я думаю, передавая мне проклятье вашей семьи, ты случайно забрал мой недостаток себе и Цинсюаню, – сказал он. – Все детство соседский мальчишка отрезал кусочки от рукавов моих ханьфу, когда они сушились во дворе. Именно от моих. А я все не мог понять, что за дурацкий способ насолить. А потом, уже в кандалах, меня вдруг осенило. И с тех пор я все образные выражения стал понимать прекрасно. Ши Уду ощущал нечто близкое к панике, когда Хэ Сюань вспоминал ту часть жизни. Он суетливо обернулся в кольце его рук, трогая лицо, и запястья, и ребра. – Я не понимаю, что это за дурацкая шутка, – сказал Ши Уду. – Не думай об этом. Хэ Сюань прыснул, будто совсем не задетый воспоминаниями о тех ужасных годах. – Он обрезал рукава, потому что я обрезанный рукав, – он снова рассмеялся. – Дуду, все бы отдал, чтобы послушать, как вы с Цинсюанем расследуете яблочный заговор против братьев Ши. Ши Уду поджал губы. – Ну-ну, не обижайся. Ши Цинсюань велел мне тебя не обижать. – Когда это? Виделись они только раз, на прошлом дне рождения Наследного Принца, и два Сюаня, насколько Ши Уду заметил, друг с другом не разговаривали. – Да еще тогда, в колодезном городке. – Что еще он там тебе наговорил? – подозрительно спросил Ши Уду. Хэ Сюань уже не смеялся, но улыбка все еще подрагивала в уголках губ. Пальцы коснулись лица Ши Уду, гладя у кромки волос, обводя ухо. Взгляд скользнул по жемчужной заколке, сдерживающей непослушные пряди. – Вообще-то он тогда упомянул странную вещь. Не знаю зачем. Не просто же, чтобы вызвать у меня чувство вины? Что он сказал тебе, что, будь ты человеком, мучился бы от кошмаров о том дне, когда я тебя убиваю, а потом просыпался в одной постели со своим убийцей. Он хотел пересказать, что ты ответил, но не успел, поскольку вошли вы с Наследным Принцем. – Тебе любопытно узнать? – Только если ты не против поделиться. – Я сказал, что, если бы видел сны, то в этих снах я бы точно не видел тот день. Скорее я просыпался бы в своих покоях на Небесах, одевался и шел по делам. Раздавал поручения помощникам, осматривал храмы, следил за штормами и штилями, считал добродетели, а потом рано или поздно снова отправлялся бы спать. Иногда я боюсь надолго закрывать глаза, чтобы только, открыв их, не оказаться в том дне, где все, как прежде. Улыбка пропала с лица Хэ Сюаня, а в глазах блеснуло. Ши Уду обхватил ладонями его лицо, лаская скулы большими пальцами. – Почему? – зачем-то тихо спросил Хэ Сюань. Ши Уду гладил его по волосам, успокаивая и себя, и его, и наконец пожал плечами. – Кровать была жутко неудобная. Как вспомню – так вздрогну. Губы Хэ Сюаня снова дрогнули в несмелой улыбке, и он потянулся к Ши Уду за поцелуем.