Welcome to Derry

      Темнота держалась недолго.       Уилл распахнул глаза и дёрнулся вперёд, тут же хватая ртом воздух. Голова закружилась так резко, что небо над ним накренилось, поплыло. В ушах гудело. Дыхание сбилось, стало рваным и хриплым, как после бега, хотя он не помнил, чтобы бежал так долго.       Вокруг был шум — не единый, а рваный. Кто-то ругался, кто-то звал по имени, кто-то говорил слишком громко и слишком быстро. Голоса накладывались друг на друга, мешали понять, где он и что вообще произошло.       Над ним было серое, слегка хмурое небо. Обычное. От этого становилось ещё хуже: слишком обычное после того, что он видел.       Он попытался подняться — и мир поехал в сторону. В ту же секунду его подхватили под руки. Крепко, но осторожно. — Эй. Спокойно, — сказал кто-то прямо перед ним. Голос низкий, ровный.       Уилл моргнул. Перед глазами всё ещё были размытые пятна. Он автоматически прижал ладонь к затылку и почувствовал влажное тепло. Дрожь прошла по руке. — Где… — голос сорвался и вышел сиплым. — Где я?.. — Здесь, — ответили ему коротко. — На улице. Ты упал. — И нормально так приложился, — вставил другой голос, и в нём слышалась попытка превратить ситуацию в что-то привычное. — Ричи, — одёрнули его резко. — Я просто… — тот же голос не сдавался. — Ладно. Я молчу. Я правда молчу.       Уилл моргнул ещё раз. Очертания начали складываться в лица.       Перед ним стоял темноволосый парень, держал его за локоть, будто боялся, что Уилл снова уйдёт в землю. Рядом — рыжая девочка, смотрела внимательно, как будто запоминала каждую мелочь. Чуть дальше — худощавый парень с тревожным лицом, руки у него всё время дёргались к лямке рюкзака и обратно. И рядом с ним — крупный мальчишка, который молчал и просто наблюдал. — Ты нас слышишь? — спросил темноволосый.       Уилл кивнул. Неуверенно. — Ты… кто вы? — слова дались тяжело, язык будто прилип к нёбу.       Брюнет ответил первым, без лишних вступлений: — Я Билл.       Очкарик, который пытался молчать, выдержал ровно секунду. — А я Ричи, — быстро сказал он, как будто это было важнее всего. — Это Беверли, — кивнул на рыжую. — Это Эдди, — ткнул пальцем в худощавого, тот вздрогнул и тут же поправил лямку. — Он считает, что сквозняк — это форма насилия. И это Бен, — кивнул на крупного. — Бен обычно говорит реже, но по делу. В основном мы тут все… не по делу. — Ричи, — сказала Беверли спокойнее, чем звучало предупреждение. — Я сказал правду, — быстро отозвался Ричи. — Это редкость, цените.       Эдди выдавил: — Я не… я просто осторожный.       Бен коротко кивнул Уиллу. — Привет, — сказал он тихо.       Уилл попытался сделать шаг, чтобы отстраниться, но тут же качнулся. — Стой, — сказал Билл и удержал его крепче. — Н-не вставай р-резко. — Голова кружится? — спросила Беверли.       Уилл сглотнул. — Да. — Тошнит? — Эдди спросил так, будто тошнота была инфекцией и сейчас перелетит на него через воздух. — Немного.       Эдди побледнел. — Отлично. Просто… отлично. — Успокойся, — буркнул Ричи, но без привычной насмешки.       Уилл снова прижал ладонь к затылку. Холод ушёл… почти. Не исчез. Остался где-то под кожей, как будто его туда вдавили.       Он закрыл глаза на секунду — и в голове сразу вспыхнуло то, от чего хотелось выдернуть себя обратно в реальность.       Серость. Воздух, который не пах ничем живым. Тишина, которая не просто тишина — она давит. Везде будто слой пепла, который цепляется за кожу и волосы. Улица, похожая на обычную, только выцветшая, мёртвая, чужая. Он видел это уже раньше. В двенадцать, целую чертову неделю. И сегодня это снова наложилось на мир — как будто кто-то натянул поверх реальности тонкую грязную плёнку, а после клоун.       Слишком яркий для этой серости, слишком живой. Улыбка, которая не должна была помещаться на лице. И бег не смешной цирковой, а быстрый, хищный.       Уилл резко вдохнул и открыл глаза. Воздух на улице был обычным, но сердце не верило. — Ты… — начал Эдди и осёкся, будто боялся произнести неправильное слово. — Ты что-то видел? — Эдди, — предупредила Беверли.       Уилл медленно покачал головой. — Я… — он сглотнул. — Я почувствовал. — Что? — Билл сказал это тихо, но внимательно.       Уилл посмотрел вниз, на траву у своих коленей, на грязь на джинсах, на влажное пятно на ладони. — Холод, — сказал он наконец. — И… как будто на меня смотрят. До того, как… всё стало.       Ричи перестал улыбаться окончательно. — Мы тоже это… — начал он, и впервые за всё время не стал заканчивать шуткой. — Мы услышали, как ты… — он махнул рукой, не подбирая слов. — И потом мы увидели. Уилл поднял голову резко. — Вы… тоже?       Тишина повисла короткая и тяжёлая.       Бен кивнул первым, спокойно. — Да.       Эдди быстро, нервно: — Мы видели. Там был… — он запнулся, и лицо у него стало белее. — Клоун. Это не нормально. Это вообще не нормально.       Билл смотрел куда-то мимо Уилла, будто проверял, не стоит ли кто-то на краю парка между деревьями. Потом сказал коротко: — Он был т-там.       Уилл не спросил «кто он». Он и так понимал, что они говорят про то же. — А потом… — Беверли нахмурилась. — Он исчез.       Ричи выдохнул: — Как будто выключили свет.       И от этой фразы Уиллу стало хуже, потому что она попала точно в ощущение: не «убежал», не «спрятался», а просто перестал существовать в кадре. — Мы не оставим тебя тут, — сказал Бен.       Уилл хотел возразить автоматически, но сил на автоматические реакции не осталось. — Где ты живёшь? — спросила Беверли.       Уилл назвал улицу и дом, запинаясь на цифрах. Билл кивнул. — Мы п-пойдём с тобой. — Не надо, — выдавил Уилл, но слабее, чем хотел.       Ричи посмотрел на него внимательно, без театра. — Надо. И это не обсуждается, потому что мы уже видели, как ты падаешь. Мы не собираемся проверять, повторится ли это. — Я… — Уилл посмотрел на свою руку, на кровь. — Я не хочу, чтобы из-за меня… — Не начинай, — резко сказал Эдди. — Это не ты придумал клоуна.       Беверли чуть смягчила голос: — Пойдём. Дойдём, сядешь, отдышишься. Потом решим, что делать.       Уилл кивнул. Это был единственный ответ, который он сейчас мог дать. Дорога до дома была.. не сказать что странной, скорее тяжело было понять, что вообще происходит.       Они шли не слишком близко, чтобы не давить на него толпой, но и не отпускали. Бен шёл чуть впереди и иногда оглядывался. Беверли держалась ближе к Уиллу, как будто автоматически. Билл шёл с другой стороны, поддерживал, когда Уилл начинал шататься. Ричи и Эдди спорили вполголоса, но у Эдди «вполголоса» всё равно было громко. — Я говорю, это плохая идея, — шипел Эдди. — Мы идём к нему домой. Мы не знаем его. Мы не знаем его семью. Мы не знаем, что там вообще. — Мы знаем, что он ударился головой, — парировал Ричи. — И что клоун, который не должен существовать, бежал на него. Мне кажется, этого уже достаточно, чтобы не оставлять его одного. — Ты ведёшь себя так, будто это нормально! — Я веду себя так, будто если я начну орать, ты начнёшь орать ещё громче, — сказал Ричи. — Я экономлю нам всем голосовые связки.       Эдди замолчал, злой и испуганный.       Уилл слушал краем уха. Внутри было пусто и тяжело. Холод отступил, но оставил после себя ощущение грязных рук на коже. Он пытался держаться ровно, но ноги становились ватными каждые несколько шагов. — Ты давно тут? — спросил Бен, когда они свернули на нужную улицу. — Несколько недель, — ответил Уилл. — Мы… переехали перед школой. — И как… — Бен не договорил, но смысл был понятен. — Никак, — честно сказал Уилл. — Я… просто хожу. Учусь. Возвращаюсь домой.       Ричи сбоку пробормотал: — Звучит как мечта интроверта. — Ричи, — сказала Беверли. — Я вообще-то комплимент сделал, — тут же оправдался он. — Ладно, всё.       Уилл вдруг поймал себя на том, что Ричи идёт рядом чуть ближе, чем нужно, но не влезает в личное пространство. Просто рядом. Как будто это было чем-то, что можно удержать. Дом Байерсов выглядел как дом, в который въехали и всё ещё не успели сделать его своим.       Крыльцо чистое, но без следов привычки. Внутри через окно было видно коробки, сложенные вдоль стены. Они стояли не как «мы только приехали», а как «мы всё время собирались разобрать и всё время не успевали». Уилл поднялся по ступенькам, держась за перила. Рука дрожала.       Неудачники остановились у двери. На секунду стало тихо. В чужой дом входить всегда неловко, даже если ты уверен, что делаешь правильно. — Если сейчас выйдет твоя мама и спросит, кто мы, — прошептал Ричи, — я скажу, что мы… кружок по шахматам.       Эдди повернулся к нему резко: — Ты не умеешь врать. Просто молчи. — Это жестоко, — прошептал Ричи в ответ. — Это пытка.       Уилл вставил ключ. Замок щёлкнул слишком громко. — Джонатан? — позвал он, открывая дверь. Голос всё ещё был хриплым. — Я здесь, — ответили изнутри.       Уилл вошёл первым. В нос ударил запах еды и бумаги. Коробки действительно стояли вдоль стены, некоторые подписаны маркером, некоторые нет. На полу — обувь, расставленная неаккуратно. Скатанный плед на диване, как будто его бросили на бегу. Джонатан вышел из коридора. Высокий, уставший, с тем выражением лица, когда человек пытается понять ситуацию за секунду.       Он увидел Уилла — бледного, с грязными коленями и ладонью у затылка. — Что случилось? — спросил он спокойно, но голос стал жёстче. — Я… упал, — сказал Уилл.       Джонатан перевёл взгляд на пятерых подростков за порогом. — А это кто?       Уилл почувствовал, как щеки горят. — Это… ребята из школы.       Ричи поднял руку, как в классе. — Здравствуйте. Мы не секта.       Эдди резко повернулся к нему: — Заткнись! — Я пытаюсь разрядить, — прошептал Ричи. — Это мой талант.       Джонатан смотрел несколько секунд, потом выдохнул. — Заходите, — сказал он. — Не стойте на пороге.       Это прозвучало буднично, и от этого напряжение чуть отпустило. Они вошли в прихожую, тесно и неловко, кто-то случайно задел коробку. — Извините, — пробормотал Бен автоматически. — Ничего, — Джонатан махнул рукой. Он уже снова смотрел на Уилла. — Сядь. — Я в порядке, — попытался Уилл.       Джонатан поднял бровь. — Сядь, — повторил он.       Уилл сел на край дивана в гостиной. Коробки стояли вдоль стен. Не зловеще. Просто мешали, просто напоминали, что времени у людей обычно меньше, чем планов. — Покажи, — сказал Джонатан.       Уилл убрал руку от затылка. Джонатан посмотрел, аккуратно раздвинул волосы. — Ссадина. Неприятно, но не страшно, — сказал он. — Голова кружится? — Да. — Тошнит? — Немного.       Джонатан кивнул. — Лёд есть. Сейчас.       Он поднялся и пошёл на кухню. Уилл дёрнулся, будто хотел остановить его. — Не надо, я сам… — Сиди, — сказал Джонатан, не оборачиваясь.       На кухне было теплее. Лампа горела ярко, и от этого всё казалось менее чужим. Джонатан достал лёд, завернул в полотенце и молча протянул Уиллу, когда тот всё-таки пришёл следом, сам не заметив, как поднялся. — Держи. На затылок.       Уилл прижал холод к голове. Стало немного легче. — Где ты был? — спросил Джонатан.       Уилл посмотрел в пол. — В парке. — Один?       Уилл кивнул. Джонатан помолчал секунду. — Ты выглядишь так, будто это было не «упал».       Уилл сглотнул. Он не хотел говорить. Он не хотел вытаскивать это наружу, потому что как только он скажет — оно станет реальным и здесь, в этом доме. — Я не знаю, что происходит, — честно сказал он.       Джонатан кивнул. Принял. Не стал допытывать. — Ладно. Тогда не рассказывай «что». Скажи «опасно» или «неопасно».       Уилл замолчал на секунду, прислушиваясь к себе. Холод не уходил до конца. Он держался где-то на границе. — Опасно, — сказал он.       Лицо Джонатана не изменилось. Только взгляд стал жёстче. — Хорошо, — сказал он. — Тогда я не оставлю тебя одного.       Уилл хотел сказать «не надо». Не сказал. — Они… — кивнул он в сторону гостиной. — Они тоже видели.       Джонатан чуть приподнял бровь. — Видели что?       Уилл заставил себя сказать хотя бы минимум. — Клоуна, — произнёс он тихо.       Джонатан замер на секунду. Потом выдохнул. — Понял, — сказал он ровно. — Не нравится мне это слово. Вообще.       Уилл коротко кивнул. — Я не хочу нагружать маму, — сказал он, и это было почти просьбой. — Я тоже, — ответил Джонатан. — Поэтому ты сейчас возвращаешься в гостиную, пьёшь воду, сидишь. Я принесу аптечку. И полотенце, ты весь в грязи.       Уилл кивнул и вернулся.       В гостиной они сидели так, будто кто-то посадил их и забыл объяснить правила. Ричи устроился на краю дивана, но не рядом с Уиллом — оставил пространство, как будто понимал, что Уиллу сейчас важнее просто дышать. Эдди сел так, чтобы видеть входную дверь. Бен — чуть в стороне, на стуле, руки на коленях. Беверли смотрела на всех по очереди, как на собрании.       Билл заговорил первым, тихо. — Мы д-должны р-решить. — Что решать? — тут же спросил Эдди. — Уйти? Да. Уйти — это решение. — Нет, — сказала Беверли.       Эдди посмотрел на неё резко. — Почему?       Беверли не повысила голос. — Потому что мы видели это. И потому что он это чувствует раньше.       Уилл напрягся. Не из гордости а из простого страха. Он не хотел становиться «функцией». — Я не хочу… — начал он.       Беверли повернулась к нему. — Никто не говорит, что ты должен нас спасать, — сказала она спокойно. — Я говорю, что ты уже внутри этого.       Бен кивнул. — Если ты это чувствуешь, — сказал он тихо, — оставлять тебя одного глупо. — Спасибо, — буркнул Эдди. — Очень поддерживает. «Глупо». У меня и так ощущение, что мы все глупые.       Ричи наклонился вперёд, упёрся локтями в колени. — Ладно, — сказал он. — Давайте без героизма. Мы не герои. Мы дети. У нас нет плана. Но… — он посмотрел на Уилла, и это было неожиданно серьёзно, — ты сегодня чуть не исчез у нас на глазах. И я не хочу повторения. — Ты же… — Уилл сам не понял, почему сказал это. — Ты всё время шутишь. Ричи моргнул. — Да, — честно сказал он. — Это мой способ не сорваться. Не делай из этого выводов.       Эдди фыркнул: — Слишком поздно, я уже сделал вывод, что ты идиот. — И ты всё равно здесь, — парировал Ричи. — Это значит, что ты тоже идиот. Мы команда.       Билл коротко выдохнул — почти смех, но быстро собрался. — Он… — Билл запнулся, но продолжил. — Он сказал «холод» и «взгляд». У нас это тоже б-было. Только п-позже. — Он чувствует раньше, — повторила Беверли, как мысль, которую нужно закрепить. — Это не «магия», это… как предупреждение.       Уилл сжал полотенце со льдом сильнее. — Я не выбирал, — сказал он тихо. — Мы тоже, — сказал Бен.       И от того, как просто это прозвучало, Уиллу стало легче. Джонатан вернулся с водой и аптечкой. Поставил всё на столик, собираясь обработать ушиб младшего, все же он слегка кровил. — Уилл, — сказал он, — пей не спеша.       Уилл послушался. Вода была холодной, обычной, и это помогало больше, чем хотелось признавать.       Джонатан оглядел компанию. — Вы из его школы? — Да, — ответила Беверли первой. — Вы… друзья?       Уилл напрягся, но Ричи опередил: — Мы пока на этапе «ещё не враги», — сказал он честно. — Но мы стараемся.       Джонатан посмотрел на него пару секунд со вглядом уставшим но будто сказавшим в слух "Серьезно?", но потом кивнул. — Ладно, — сказал он. — Спасибо, что довели его.       Беверли осторожно добавила: — Мы можем посидеть чуть-чуть? Чтобы он… — она не стала договаривать.       Джонатан посмотрел на Уилла. Уилл не поднял глаз, но кивнул. — Посидите, — сказал Джонатан. — Только тихо. — Мы самые тихие люди на свете, — тут же сказал Ричи.       Эдди повернулся к нему: — Если ты сейчас не заткнёшься, я… — Я тихий, — быстро сказал Ричи. — Я учусь. Я расту как личность.       Джонатан ушёл обратно на кухню. Они остались, в комнате впервые за день стало чуть легче.       Не потому что опасность исчезла, а просто потому что Уилл сидел на диване, а рядом — живые люди. Тёплые и неловкие, несколько раздражающие.       Ричи огляделся, взгляд зацепился за коробку на полу. Он потянулся, приоткрыл крышку и заглянул внутрь. — О, — сказал он, будто нашёл сокровище. — «Настольные игры».       Эдди тут же напрягся: — Не трогай чужие вещи. — Я не трогаю, — возмутился Ричи. — Я… знакомлюсь. Это культурно.       Он посмотрел на Уилла. — Скажи, что ты не из тех людей, которые ненавидят настолки.       Уилл моргнул. Слова «настольные игры» прозвучали нормально, как из другой жизни и сразу вспомнились старые добрые партии в DND. — Я… не ненавижу, — сказал он.       Ричи кивнул, будто это было важнее, чем всё остальное. — Отлично. Значит, у нас есть шанс провести десять минут как нормальные подростки.       Эдди фыркнул: — Нормальные подростки не бегают от клоунов. — Я сказал «десять минут», — ответил Ричи. — Это предел наших возможностей.       Бен тихо усмехнулся. Беверли расслабила плечи. Уилл сидел и чувствовал, как холод отступает ещё на шаг. Он посмотрел на Ричи. Тот уже копался в коробке, но делал это так, будто специально превращал ситуацию в «обычную», чтобы Уилл мог зацепиться за эту обычность. — Если тебе надо лечь, — сказал Ричи вдруг, не глядя, — говори. Без «я в порядке». Мы все видели, как это выглядит.       Уилл тихо кивнул.       И это было ближе всего к «спасибо», на что он сейчас был способен. В тот вечер он впервые за долгое время не чувствовал одиночества так остро. Холод не исчез, просто временно отступил.