Тактическая передышка

      Звук рвущейся кожистой оболочки был омерзительным. Он напоминал влажный треск разрываемой плотной ткани, умноженный на сотни раз.       В тусклом свете фонаря на винтовке Дина ледяная пещера оживала. Белые коконы, плотно усеявшие пол и стены каверны, лопались один за другим. Из зияющих щелей наружу неуклюже вываливались бледные, полупрозрачные туши размером с хорошую татуинскую дыню. Восемь длинных, членистых лап с острыми коготками на концах судорожно царапали лёд, пытаясь найти опору. Мелкие хелицеры угрожающе щёлкали, пробуя морозный воздух.       Один из новорождённых пауков, неуклюже перебирая лапами, двинулся прямо к Грогу. Малыш, всё ещё дожёвывая хрустящего собрата этого создания, с любопытством наклонил голову, явно оценивая, влезет ли в него вторая порция.       — Мелкий, назад! — Рявкнул Дин.       Он сделал резкий выпад вперёд, подхватил ребёнка свободной рукой прямо из-под носа у клацающего челюстями паука и швырнул его в сторону Эйлин. Девушка рефлекторно поймала зелёный свёрток, прижимая его к груди.       — Пауки... — Прошептала Эйлин. Её глаза расширились до такой степени, что, казалось, сейчас выпадут из орбит. Голос дрожал, срываясь на ультразвук. — Это огромные, ледяные, плотоядные пауки...       Ещё десяток тварей выбрался из коконов и, ориентируясь на тепло их тел, синхронно повернулся в сторону незваных гостей. За ними последовали сотни других. Стены пещеры буквально зашевелились, покрываясь сплошным, пульсирующим ковром из длинных белых лап.       Эйлин попятилась, едва не споткнувшись о край термального бассейна. Пассажирка-амфибия, издав душераздирающий квакающий вопль, выскочила из воды, судорожно прижимая к себе банку с икрой, и рванула к выходу из пещеры с такой скоростью, которой позавидовал бы любой спидер.       — Я забираю свои слова назад! — Визжала Эйлин, вжимаясь спиной в ледяную стену и глядя, как рой стремительно надвигается на них. — Я люблю песок! Песок — это прекрасно! Татуин — это лучший курорт в галактике! Там сухо, тепло и нет никаких восьминогих тварей! Верните меня в пустыню, я буду целовать каждый бархан!       Дин не стал тратить время на успокоительные речи. Его мозг, переключившийся в режим абсолютного, холодного тактического расчёта, мгновенно оценил угрозу. Их было слишком много.       ПИУ! ПИУ!       Два красных луча сорвались со ствола его винтовки, разнеся в брызги слизи ближайших пауков. Но на место убитых тут же ринулся десяток новых. Твари оказались поразительно проворными для свежевылупившихся.       — Уходи! За Пассажиркой! Быстро! — Скомандовал мандалорец, пятясь назад и не переставая стрелять. Он намеренно встал так, чтобы полностью закрыть Эйлин своей широкой спиной, превратившись в живой бескаровый щит между ней и надвигающимся роем.       Девушке не нужно было повторять дважды. Она подхватила свою куртку с земли, накинула её на плечи прямо поверх мокрой туники, прижала Грогу к себе мёртвой хваткой и бросилась к выходу из каверны, поскальзываясь на подтаявшем льду.       Но далеко уйти они не успели.       Пол пещеры внезапно содрогнулся. Это была не мелкая вибрация от шагов сотен членистоногих. Это был тяжёлый, сейсмический удар, от которого с потолка посыпались огромные ледяные глыбы.       КРРРАК!       Стена льда в дальней, самой тёмной части пещеры взорвалась тысячами осколков. Из зияющего провала, сопровождаемая облаком морозной пыли и оглушительным, скрежещущим шипением, медленно и неотвратимо показалась Мать.       Эйлин, обернувшаяся на грохот, застыла как вкопанная. Из её лёгких со свистом выбило весь воздух.       Тварь была колоссальной. По своим размерам она не уступала небольшому грузовому кораблю. Её толстые, покрытые ледяными наростами лапы с оглушительным хрустом вонзались в лёд, легко удерживая массивное белёсое брюхо. Восемь слепых, налитых синевой глаз уставились в пустоту, но гигантские хелицеры, с которых капал яд, безошибочно повернулись в сторону тепла и шума.       Мать-паучиха издала низкий, вибрирующий рёв, призывая свой выводок к атаке. Услышав зов, мелкие пауки словно взбесились, ринувшись на Дина сплошной, неудержимой волной.       — О, великая Сила... — Только и смогла прошептать Эйлин, чувствуя, как её ноги окончательно отказываются повиноваться. — Нам конец. Мы — мухи в холодильнике...       Дин Джарин, даже не дрогнув перед лицом этого хтонического ужаса, убрал винтовку за спину и резко вскинул левую руку. Из встроенного в наруч огнемёта вырвалась ревущая струя раскалённого пламени, мгновенно превращая десятки мелких тварей в пепел и заставляя остальных в панике отпрянуть от спасительного огня.       — Я сказал — БЕГОМ! — Рявкнул он, не оборачиваясь, удерживая огненную стену между ними и наступающим роем. — На корабль! Сейчас же!       Его приказ, холодный и безжалостный, прорвался сквозь её оцепенение. Эйлин развернулась и, не разбирая дороги, бросилась в тёмный ледяной туннель вслед за квакающей где-то впереди амфибией. Охотник, поливая огнём своды пещеры и заставляя ледяных монстров отступать, медленно начал отходить следом, прикрывая их отступление в самое сердце снежной бури.       Шуршание тысяч когтистых лап по льду сливалось в единый, тошнотворный гул, который многократно усиливался эхом ледяных сводов. Этот звук преследовал их по пятам, пробираясь под кожу и заставляя сердце биться в горле.       Эйлин бежала так, как не бегала никогда в жизни. Мокрые штаны мгновенно заледенели на морозе и стояли колом, ботинки скользили по гладкому льду, а лёгкие горели от каждого вдоха ледяного воздуха. Грогу, которого она мёртвой хваткой прижимала к груди, испуганно пищал, вцепившись коготками в её накинутую на плечи куртку.       Впереди, смешно растопырив лапы и квакая от ужаса, неслась Пассажирка. Её инкубатор опасно болтался из стороны в сторону, но амфибия не сбавляла скорости.       Позади них, во мраке туннеля, беспрерывно вспыхивали красные сполохи бластерных выстрелов и ревело пламя огнемёта. Дин Джарин отступал тактически выверенными шагами. Он стрелял не целясь — промахнуться по сплошной копошащейся массе было невозможно.       — Ква-а-арр! — Визг Пассажирки резко оборвался.       Эйлин чуть не налетела на неё. Амфибия поскользнулась на гладком уступе и рухнула на колени, чудом не разбив банку с икрой. А прямо над ней, с потолка пещеры, на тонкой, но прочной паутине спускались три ледяных паука. Их жвалы хищно щёлкали в предвкушении добычи.       — Обойдёшься без лягушачьих лапок! — В отчаянии завопила Эйлин.       Она не успела достать бластер. Действуя на чистом адреналине и материнском инстинкте, она сгребла с земли увесистый, острый обломок ледяного сталагмита. Когда первый паук прыгнул на амфибию, Эйлин с размаху, как бейсбольной битой, впечатала ледяную глыбу прямо в его полупрозрачную морду.       ХРЯСЬ!       Тварь с мерзким визгом отлетела в сторону, судорожно дёргая переломанными лапами.       Второй паук метнулся к ногам Эйлин. Она с отвращением пнула его тяжёлым ботинком, отбрасывая тварь к стене, и тут же обрушила свой импровизированный ледяной молот на третьего, который пытался подобраться к Грогу.       — Я не подписывалась работать дезинсектором! — Истерично орала она, размахивая куском льда во все стороны. — Вставай, мадам жаба! Беги! Я их задержу! Наверное!       В этот момент туннель позади них озарился ослепительной жёлтой вспышкой. Дин, у которого закончилось топливо в огнемёте, выпустил рой «свистящих птичек». Крошечные самонаводящиеся ракеты с визгом пронеслись над головой Эйлин, впиваясь в ползущих по стенам и потолку пауков. Десятки мелких взрывов на секунду остановили живую волну.       Мандалорец поравнялся с ними. Его броня была покрыта подпалинами и паутиной, дыхание со свистом вырывалось из респиратора.       — Не останавливаться! — Рявкнул он, подхватывая Пассажирку за шкирку её свитера и буквально ставя амфибию на ноги. — Выход рядом!       Они вывалились из пещеры прямо в бушующую метель. Ледяной ветер ударил в лицо, ослепляя снежной крошкой. В нескольких десятках метров впереди, едва различимый сквозь пургу, темнел разбитый силуэт «Лезвия Бритвы».       — Туда! — Дин указал бластером на пробоину корабля, из которого они ушли меньше часа назад.       Эйлин рванула к кораблю, проваливаясь в сугробы. Пассажирка семенила следом. Но рой не собирался отпускать свою добычу. Из чёрного зева пещеры, как бесконечная белая лавина, хлынули пауки. Они не боялись холода. Снег только ускорял их скольжение.       А следом за ними, сотрясая землю так, что с ближайших скал сошли мини-лавины, из пещеры начала протискиваться Мать. Её гигантские лапы сминали камни в крошку.       Дин развернулся, вскидывая снайперскую винтовку. Он успел сделать всего один выстрел, попав гигантской паучихе прямо в стык панциря, когда мелкие твари начали окружать его со всех сторон.       — Мандо! — Завизжала Эйлин, уже добравшись до пробоины и обернувшись.       Мандалорец отшвырнул пустую винтовку, выхватил пистолет и, отстреливаясь на ходу, бросился к кораблю. Несколько пауков успели запрыгнуть на его плащ. Он стряхнул их резким движением плеча, раздавив одного тяжёлым ботинком прямо на "пороге".       — Заходи! — Заорал он, заталкивая Эйлин и амфибию внутрь промороженного трюма.       Он впрыгнул следом и с силой пытался закрыть брешь в корабле, металл жалобно заскрежетал от мороза. Но пауки уже были здесь. Десятки когтистых лап вцепились в край закрывающегося прохода, пытаясь пролезть внутрь.       Металл визжал, борясь с десятками цепких, полупрозрачных лап, которые пытались раздвинуть створки. Дин Джарин, не целясь, всаживал заряд за зарядом в копошащуюся в проёме щелкающую массу.       Эйлин, прижимая Грогу одной рукой, второй выхватила свой тяжёлый DL-44 и с истеричным криком открыла огонь вслепую. Красные лучи в упор разносили ледяные панцири, осыпая палубу градом осколков и зловонной слизи.       Наконец, не выдержав напора бластерного огня, пауки отдёрнули лапы. Проход с оглушительным, спасительным лязгом захлопнулся, и магнитные замки намертво запечатали трюм.       В наступившей темноте, разрываемой лишь миганием красных аварийных ламп, повисло тяжёлое, прерывистое дыхание.       — М-мы... мы успели... — Выдохнула Эйлин, сползая по стене и роняя дымящийся пистолет на пол.       Но облегчение длилось ровно секунду.       Сверху, прямо над их головами, раздался мерзкий, скрежещущий звук. Словно тысячи металлических гвоздей одновременно царапали по обшивке корабля. Звук стремительно расползался по всему корпусу, обволакивая «Лезвие Бритвы» со всех сторон. Твари не отступили. Они просто полезли наверх.       Внезапно одна из вентиляционных решёток под потолком трюма угрожающе выгнулась внутрь с противным скрипом.       — Наверх! В кабину! Живо! — Рявкнул Дин, рывком поднимая Эйлин на ноги и подталкивая её к лестнице. — Они прорвут вентиляцию!       Пассажирка-амфибия, не издав ни звука, первой взлетела по ступеням, судорожно прижимая к себе инкубатор. Эйлин, забыв про усталость и дрожащие колени, рванула следом, закинув Грогу на плечо.       Дин поднимался последним. Как только его ботинки коснулись пола кабины, он ударил по панели управления шлюзовой дверью. Усиленная переборка, отделяющая кабину пилотов от трюма, с тяжёлым гулом закрылась, отсекая их от нижнего уровня.       Они оказались заперты в тесном пространстве. Здесь было ещё холоднее, чем внизу, потому что разбитая система жизнеобеспечения давно перестала подавать тепло.       Эйлин вжалась в спинку кресла второго пилота, прикрывая собой Грогу и дрожа так сильно, что её зубы выбивали пулемётную дробь. Пассажирка забилась в угол, закрыв глаза.       Дин молча стоял посреди кабины, тяжело дыша и сжимая бластер. Он смотрел в панорамное обзорное стекло.       Снаружи творился абсолютный, сюрреалистичный кошмар.       Сквозь снежную бурю было видно, как каньон буквально кипит. Белые, полупрозрачные тела пауков сплошным ковром покрывали скалы и лёд вокруг. Они лезли друг по другу, карабкались на фюзеляж корабля, полностью закрывая обзор. За стеклом мелькали отвратительные хелицеры, скребущие по бронированному транспаристилу.       — Они... они нас сожрут. — Прошептала Эйлин, с ужасом глядя на этот копошащийся ад. — Как консервы. Просто вскроют банку...       Дин не ответил. Его визор был прикован к огромной тени, которая медленно вырастала из снежной мглы, раздвигая мелких пауков в стороны.       Мать пришла за своей добычей.       Колоссальная туша навалилась на нос «Лезвия Бритвы». Корабль жалобно застонал под её многотонным весом. Гигантская, усеянная ледяными шипами морда с восемью слепыми глазами прижалась прямо к лобовому стеклу кабины. Из её пасти капал мутный, дымящийся на морозе яд.       Паучиха занесла свои массивные передние лапы и с чудовищной силой обрушила их на транспаристил.       КРРРАК!       Стекло, рассчитанное на орбитальные перегрузки и микрометеориты, покрылось густой сетью белых трещин.       Эйлин отчаянно закричала, зажмурившись и свернувшись в клубок над Грогу. Малыш испуганно прижал уши, прячась в складках её куртки.       БУМ!       Второй удар. Трещины разрослись, и в самом центре образовалась зияющая дыра. Ледяной ветер с воем ворвался в кабину, а следом за ним, радостно щёлкая жвалами, внутрь начали протискиваться мелкие пауки, используя пробоину как мост.       Дин Джарин шагнул вперёд.       Он не сказал ни слова утешения. Не обернулся, чтобы проверить, как там Эйлин или ребёнок. В этом не было смысла. Он просто встал между пробитым стеклом и своей командой, широко расставив ноги и подняв бластер.       «Вот и всё», — Холодно, без единой капли страха подумал мандалорец. — «Я не смог их защитить. Но я заберу с собой столько этих тварей, сколько смогу».       Он выстрелил в первого пролезшего паука, разнеся его в ошмётки. За ним лез второй. Третий. Мать занесла лапу для финального, смертельного удара, который должен был разнести кабину в щепки.       И в этот момент ночь разорвалась на части.       Слепящие, ярко-красные вспышки лазерных зарядов прошили метель с небес на землю. Оглушительный рёв корабельных орудий заглушил даже вой ветра и визг пауков.       Тяжёлый залп ударил прямо в спину гигантской паучихи. Тварь издала душераздирающий, вибрирующий вопль, когда сгустки плазмы прожгли её толстый панцирь. Очередная серия выстрелов буквально снесла её с носа «Лезвия Бритвы», отбросив гигантскую тушу на дно каньона, где она забилась в предсмертных конвульсиях.       Над каньоном, с оглушительным рёвом турбин, пронеслись два крестокрылых истребителя. Они заложили крутой вираж и пошли на второй заход, методично, с безжалостной точностью выжигая копошащийся на льду рой из своих сдвоенных лазерных пушек. Снег в ущелье мгновенно превратился в кипящую воду и пар.       Эйлин, дрожа и не веря своим ушам, медленно открыла глаза.       Сквозь разбитое окно она видела, как мелкие пауки в панике разбегаются в разные стороны, спасаясь от испепеляющего огня с небес. А прямо перед ней, неподвижный как статуя, с поднятым бластером стоял мандалорец.       — Полиция... — Едва слышно, сорванным от крика шёпотом прохрипела Эйлин, глядя на проносящиеся над ними X-Wing'и. — Я же говорила... цивилизованные люди...       Рёв двигателей крестокрылов заложил уши, когда два истребителя зависли прямо напротив разбитого лобового стекла «Лезвия Бритвы». Их мощные прожекторы пробили снежную мглу, ослепительно ярко осветив разгромленную кабину, замерзшую Пассажирку, трясущуюся Эйлин и неподвижного мандалорца.       Панель связи, чудом уцелевшая после ударов паучьих лап, зашипела статикой. Сквозь помехи прорвался строгий, уставший голос:       — Неопознанный корабль, говорит капитан Карсон Тева, патруль Новой Республики. Мы пробили ваши данные. На ваше судно выписан ордер на арест за пособничество в побеге с тюремного транспорта.       Эйлин, всё ещё судорожно прижимающая к себе Грогу, сглотнула. Её надежды на спасение рушились прямо на глазах. Из огня да в полымя. От пауков-людоедов — в республиканскую тюрьму.       Дин Джарин медленно опустил бластер, но не убрал его в кобуру. Он стоял молча, готовый к любому исходу.       — Однако, — Голос капитана Тевы смягчился. — Записи с камер наблюдения показали, что вы пытались спасти жизнь охранника Давана. И вы помогли задержать троих особо опасных преступников.       Повисла напряжённая пауза. Эйлин задержала дыхание, молясь всем богам, которых знала.       — Учитывая обстоятельства... я закрою глаза на отсутствие маячка. На этот раз. — Произнёс пилот X-Wing'а. — Почините свой транспондер, мандалорец. И постарайтесь больше не попадаться мне на глаза. Патруль отбой.       Истребители синхронно заложили вираж, их двигатели вспыхнули ярким синим светом, и через секунду они растворились в снежной буре, оставив «Лезвие Бритвы» на дне ледяного каньона.       Тишина, опустившаяся на кабину, была оглушительной. Её нарушал только завывающий ветер, беспрепятственно врывающийся через огромную, зияющую дыру в транспаристиле.       Без спасительных переборок и обогрева температура внутри упала катастрофически быстро. Это был уже не просто холод — это был кусачий, пробирающий до самых костей арктический мороз.       Эйлин сползла по стене и осела на пол, подтянув колени к подбородку. Её колотило так сильно, что она не могла произнести ни слова — челюсти просто не слушались. Она пыталась укутать Грогу в остатки своей куртки, но ткань промёрзла насквозь. Малыш тихонько скулил, пряча нос у неё под мышкой.       Дин Джарин тяжело опустился в кресло пилота.       Он окинул взглядом панель управления. Мёртвая. Двигатели мёртвые. Обшивка пробита.       Затем его визор сместился на Эйлин. Девушка была мертвенно-бледной. Её губы приобрели пугающий синюшный оттенок, а ресницы покрылись густым инеем. Она замерзала насмерть прямо у него на глазах.       Под бескаром сердце Охотника сжалось в тугой, болезненный комок.       «Она не выживет здесь и часа», — Понял он. Паника, та самая, которую он так старательно давил в себе, снова попыталась поднять голову. Он вспомнил, как она отчаянно махала куском льда, защищая Мелкого от пауков. Как она стояла там, слабая, человеческая, но не сдающаяся.       «Нет. Соберись.» — Приказал он себе, загоняя эмоции в самый тёмный угол сознания. — «Жалость её не согреет. Ты должен быть стеной и капитаном.»       Дин резко поднялся. Одним плавным, заученным движением он отстегнул тяжёлую фибулу на правом плече, затем на левом.       Его знаменитый плащ — плотный, многослойный, сотканный из теплоизолирующей мандалорской ткани и нагретый теплом его собственного тела под бронёй — соскользнул со спины.       Мандо шагнул к скорчившейся на полу девушке и молча, без предупреждения, бросил плащ прямо на неё, накрывая её и Грогу с головой.       Тяжёлая ткань упала на плечи Эйлин спасительным, обволакивающим куполом. Плащ хранил в себе остаточное тепло его тела, запах озона, сгоревшего пороха и того неуловимого аромата нагретого металла, который ассоциировался у неё только с ним. Это был не просто кусок ткани — это был барьер между ней и неминуемой смертью.       Эйлин замерла. Она медленно высунула нос из-под воротника плаща, широко распахнутыми глазами глядя на мандалорца.       Её сердце, несмотря на ледяной холод, вдруг забилось быстрее. В этом жесте было столько скрытой, первобытной заботы, что все его предыдущие холодные слова показались ей пылью. Он всё-таки переживал. Он снял с себя единственную защиту от ветра ради неё.       — Мандо... — Дрожащим, сорванным шёпотом начала она, глядя на него снизу вверх с нескрываемой, искренней благодарностью. — С-спасибо... Я знала, что ты...       — Надень и заткнись. — Голос Дина ударил её наотмашь. Он прозвучал сухо, резко и абсолютно, безжалостно прагматично.       Иллюзия разрушилась мгновенно.       Мандалорец даже не смотрел на неё. Он уже отвернулся, проверяя заряд в сварочном аппарате, пристёгнутом к поясу.       — Если ты сдохнешь от переохлаждения, — Продолжал он всё тем же ледяным, металлическим тоном, перекрывая свист ветра из пробитого окна. — Мне придётся в одиночку чинить корабль, заваривать обшивку, вытаскивать нас из этого каньона и одновременно нянчиться с Мелким.       Он сделал паузу, щёлкнув тумблером на инструменте, и только тогда повернул к ней шлем.       — Я этого не хочу. Ты — функциональная единица экипажа. Сохраняй работоспособность.       Сказав это, он развернулся и направился к лестнице, ведущей в трюм, чтобы начать невыполнимую задачу по восстановлению мёртвого корабля.       Эйлин осталась сидеть на ледяном полу. Благодарность, готовая сорваться с её губ, застряла в горле горьким комом. Она плотнее закуталась в его плащ, прижимая к себе засыпающего в тепле Грогу.       Слова Охотника были жестокими. Они били точно в цель, напоминая ей о её реальном месте в этой странной иерархии. Она — просто нянька. Инструмент.       Но, уткнувшись носом в плотную ткань и вдыхая его запах, Эйлин вдруг нахмурилась. Она вспомнила, как он закрывал её собой от роя пауков. Как он бросился в пасть дракону. Как он отдал ей эту вещь сейчас.       «Функциональная единица, значит?» — Стуча зубами, но уже с лёгкой, упрямой полуулыбкой подумала она. — «Врёшь ты всё, железный дровосек. Врёшь как дышишь».       Она закрыла глаза, вбирая в себя тепло его плаща, и приготовилась к долгой, холодной ночи на разбитом корабле. Впереди их ждал Траск.