Тактическая передышка

      Ледяной ветер Мальдо-Крайс не просто дул — он выл, словно стая голодных катарнских хундов, пытаясь сорвать мандалорца с тонкого страховочного троса. Снежная крошка, твёрдая как алмазная пыль, с остервенением барабанила по бескару, норовя забиться в сочленения брони.       Дин Джарин висел в нескольких метрах над дном каньона, прижавшись к искорёженному борту «Лезвия Бритвы». В одной руке он сжимал плазменный сварочный аппарат, сноп сине-белых искр от которого был единственным источником света и тепла в этом стылом аду.       Температура снаружи уже давно опустилась ниже критической отметки. Холод пробирался даже сквозь термоизоляционный поддоспешник, сковывая мышцы и превращая каждое движение в пытку. Но Дин методично, миллиметр за миллиметром, накладывал шов на рваную пробоину в обшивке.       Внезапно шлем ожил коротким треском статики. Внутренний канал связи, который он оставил открытым, чтобы контролировать ситуацию в трюме, донёс до его аудиосенсоров приглушённую возню и знакомый, возмущённый голос.       — А ну выплюнь! Плюнь, я кому сказала! — Голос Эйлин дрожал. Дин отчётливо слышал, как её зубы выбивают мелкую, лихорадочную дробь. — Мелкий, это не суши! Если ты сожрёшь её детей, нас выбросят в открытый космос без скафандров!       Сварочный аппарат в руке Дина на секунду дрогнул, оставив на металле неровный, уродливый рубец.       Он закрыл глаза под шлемом, глубоко вдыхая ледяной воздух респиратора.       Звук её дрожащего голоса стал триггером. Память, против его воли, безжалостно подкинула картинку с Татуина. Всего день назад. Жаркий, душный трюм. Запах бакты. И её осторожные пальцы, бережно обрабатывающие химический ожог на его плече. Он вспомнил, как краска залила её щёки, когда он поблагодарил её. Вспомнил то чувство абсолютного, обезоруживающего покоя, которое накрыло его тогда. Он почувствовал себя дома. Он позволил себе расслабиться.       Дин до боли стиснул челюсти.       «Я потерял бдительность.» — Безжалостно констатировал он, и эта мысль ударила его больнее, чем кислота крайт-дракона. — «Я позволил себе поверить, что мы в безопасности. Что можно снять броню — не с тела, так с разума.»       Цена этой секундной, непростительной слабости была катастрофической. Если бы он был собран, как раньше, он бы тщательнее проверил контакты в порту. Он не ввязался бы в сделку с этой амфибией так легкомысленно. Он заметил бы засаду Республики раньше.       А теперь его корабль — гроб на дне ледяного ущелья. Ребёнок, за которого он отдал бы жизнь, трясётся от холода. А девчонка... девчонка, чьи руки были такими тёплыми, сейчас замерзает насмерть, пытаясь выполнить его же приказ.       «Сентиментальность убивает.» — Жёстко напомнил себе мандалорец, возобновляя работу сварочного аппарата с удвоенной агрессией. Снопы искр яростно брызнули на лёд.       Ей не нужен друг. И уж тем более ей не нужен тот мифический «муж», которым она в шутку назвала его в татуинском салуне. Если он будет мягким, если он покажет, что ему не всё равно — она раскиснет. Она начнёт надеяться на чудо. А здесь, на Мальдо-Крайс, чудес не бывает. Здесь выживают только те, кто действует чётко, безжалостно и без лишних эмоций.       Ей нужен капитан. Безликий, железный лидер, который вытащит их из этой ямы любой ценой. И если для этого придётся стать для неё бессердечным ублюдком — таков Путь.       Дин переключил канал связи на двусторонний режим.       — Лина. — Его голос, пропущенный через модулятор, прозвучал плоско, сухо и убийственно холодно, перекрывая вой ветра.       В трюме на секунду повисла тишина, а затем раздался её сдавленный, стучащий зубами ответ:       — Д-да? М-мы тут... м-медленно превращаемся в сосульки. Т-ты скоро?       Дин проигнорировал жалобу. Он должен был выстроить эту стену заново.       — Следи за икрой. — Ровным, приказным тоном произнёс он. — Не дай Мелкому к ней притронуться. Это наша единственная плата за информацию. Если хоть одно яйцо пропадёт — ты будешь отвечать лично. Поняла?       Повисла короткая пауза. Дин почти физически почувствовал, как её обида и недоумение просочились сквозь радиоволны.       — Т-то есть... — Её голос обрёл привычные саркастичные нотки, смешанные с горечью. — Я т-теперь официально переведена в должность яйце-полиции?! М-мы тут замерзаем, а т-тебя волнуют лягушачьи дети?!       — Выполняй приказ.       Мандо не стал дожидаться её возмущённого ответа. Он просто щёлкнул тумблером, обрывая связь.       Тишина в шлеме снова наполнилась лишь звуком его собственного дыхания и рёвом ветра снаружи. Дин Джарин намертво загнал все свои непрошеные чувства глубоко внутрь, заваривая их так же надёжно, как сейчас заваривал рваный металл обшивки. Он стал тем, кем был всегда. Оружием. А оружию не бывает холодно.       В трюме «Лезвия Бритвы» стоял такой лютый мороз, что, казалось, замёрзло само время. Стены покрылись толстой, искрящейся коркой инея, а каждый выдох превращался в густое облако белого пара, которое медленно оседало на ледяной пол.       Эйлин сидела в кресле, представляя собой комичный, но совершенно жалкий кусок текстильного пирога. На ней была её собственная куртка, поверх неё — запасная, грубая шерстяная туника мандалорца, затем какой-то жёсткий брезент, найденный под сиденьями, и, наконец, два спальных мешка, в которые она завернулась, как гусеница в кокон. Торчал только покрасневший, шмыгающий нос и пара возмущённых глаз.       — Яйце-полиция... — Клацая зубами, пробормотала она в воротник туники, всё ещё кипя от обиды на ледяной приказ Дина. — О-отлично. Вершина моей карьерной л-лестницы. Сначала н-нянька, потом живой щит от драконов, а т-теперь — охранник лягушачьей икры. О, великий М-мандалорец, я польщена вашим д-доверием!       Она бросила угрюмый взгляд в центр трюма.       Пассажирка-амфибия, не выдержав экстремального падения температуры, впала в состояние, близкое к анабиозу. Она свернулась калачиком на полу, намертво обхватив своими перепончатыми лапами прозрачный инкубатор, и издавала лишь редкие, булькающие звуки. Вода в контейнере угрожающе загустела, покрывшись ледяной корочкой у самых краёв.       А вот кого холод совершенно не волновал, так это Грогу.       Когда дело касалось гастрономии, метаболизм маленького зелёного джедая работал на каких-то неведомых, поистине пугающих оборотах. Пока Эйлин тряслась от холода, не в силах пошевелить онемевшими пальцами ног, малыш сбросил с себя часть укрывавшего его одеяла и выскользнул из кресла.       Он двигался с грацией бывалого хищника. Бесшумно, переваливаясь с ноги на ногу, Грогу подобрался к спящей амфибии. Его огромные чёрные глаза немигающе уставились на плавающие в контейнере аппетитные, желеобразные шарики.       Эйлин, пригревшаяся в своём коконе, прикрыла глаза всего на секунду. Её разбудил тихий, но отчётливый звук: «Чпок».       Она распахнула глаза.       Крышка инкубатора была приоткрыта. Грогу стоял рядом, вытянув трёхпалую лапку вперёд. Его глазки были полуприкрыты от усердия, а в воздухе, плавно левитируя прямо в его приоткрытый рот, плыла крупная икринка.       — А НУ СТОЙ! — Взвизгнула Эйлин, мгновенно забыв про холод.       Она рванулась из кресла, запуталась в спальных мешках, с глухим стуком рухнула на ледяную палубу, но, извиваясь как гусеница, поползла к месту преступления.       Грогу вздрогнул от крика. Икринка шлёпнулась ему прямо на язык. Он уже собирался сглотнуть, но Эйлин рыбкой бросилась вперёд и бесцеремонно сжала его пухлые щёки.       — Плюнь! Плюнь сейчас же, зелёный троглодит! — Зашипела она, пытаясь заглянуть ему в рот. — Это чужие нерождённые дети, а не суши! Ты вообще понимаешь концепцию геноцида?!       Грогу обиженно замычал, не желая расставаться с добычей.       — Если ты их сожрёшь, эта гигантская жаба проснётся и порвёт нас на республиканский флаг! — Эйлин потрясла его за плечи, свободной рукой пытаясь подставить ладонь под его подбородок. — А твой суровый, ледяной папаша даже не станет нас защищать! Он просто выкинет наши растерзанные остатки на мороз за невыполнение приказа! Плюнь, кому говорю!       Малыш тяжело вздохнул, признавая поражение. С громким, влажным чавканьем он выплюнул икринку прямо в подставленную ладонь Эйлин.       — Фу, гадость какая... — Скривилась девушка, брезгливо глядя на слизистый шарик. Она поспешно забросила его обратно в контейнер и с силой захлопнула крышку, защёлкнув магнитный замок. — Всё! Ресторан закрыт! Никакой икры! Будешь есть снег, если так проголодался!       Она сгребла расстроенного ребёнка в охапку и потащила обратно к креслу.       — И не делай такие грустные глаза. На меня это больше не работает. — Сурово отчитывала она его, заматывая малыша обратно в одеяла так туго, что он стал похож на маленькую зелёную мумию. — Яйце-полиция бдит. Шаг влево, шаг вправо — расстрел пресными галетами.       Убедившись, что Грогу надёжно зафиксирован, Эйлин рухнула обратно в своё кресло, подтягивая колени к подбородку. Адреналиновый всплеск прошёл, и холод навалился с удвоенной силой. Её колотило так, что зубы выбивали барабанную дробь.       «Он сказал собрать всех в кучу...» — Вспомнила она приказ Дина.       Посмотрев на спящую на полу Пассажирку, Эйлин тяжело вздохнула. Она стянула с себя один из спальных мешков, подползла к амфибии и неуклюже набросила его поверх её дрожащего тела и инкубатора.       — Спите, мадам. Ваши дети в безопасности. Пока что. — Прошептала Эйлин, возвращаясь на своё место и укутываясь в оставшийся брезент.       Она прижала к себе замотанного Грогу, пытаясь согреться об него и согреть его своим теплом. Глаза предательски слипались. Усталость от крушения, ссоры с Мандо и бесконечного стресса навалилась неподъёмным грузом.       — Только на пять минуточек... — Пробормотала она, проваливаясь в спасительную темноту. — Только закрою глаза, чтобы они не замёрзли...       Пять минуточек растянулись в неопределённое, вязкое нечто. Эйлин вырвал из спасительного забытья не шум, а, наоборот, звенящая, неестественная тишина. Не было слышно ни утробного бульканья Пассажирки, ни тихого сопения Грогу под боком.       Она резко распахнула глаза, и её ресницы, покрывшиеся инеем, неприятно склеились.       Эйлин попыталась пошевелиться, но тело слушалось с трудом, словно суставы заржавели. Она сбросила с себя заледеневший край брезента и скосила глаза на соседнее кресло.       Тканевый кокон, в который она так тщательно запеленала мелкого джедая, был пуст. Одеяла валялись на полу жалкой, брошенной кучей.       Девушка мгновенно проснулась. Холодный пот, прошибший её спину, показался ледяным даже на фоне минусовой температуры в трюме. Она резко повернула голову в центр отсека. Ни гигантской жабы, ни инкубатора с икрой там тоже не было.       — Нет-нет-нет-нет... — Забормотала Эйлин, в панике скатываясь с кресла и ударяясь коленями о твёрдую палубу. — Только не это. Пожалуйста, скажите, что вы просто играете в прятки!       Она лихорадочно обыскала трюм, заглянула в крошечный гальюн, проверила шкафчики. Пусто. Их след простыл.       В прямом смысле этого слова.       Луч её упавшего на пол фонарика высветил приоткрытый боковой люк. Створки разошлись ровно настолько, чтобы в щель могло протиснуться крупное земноводное с банкой в обнимку. На свеженамётенном снегу у самого порога чётко отпечатались широкие, перепончатые следы и цепочка маленьких, трёхпалых отпечатков, ведущих прочь от корабля.       — Я труп. — Обречённо констатировала Эйлин, прислонившись лбом к ледяному металлу переборки. — Железный дровосек вернётся, увидит, что груза нет, ребёнка нет, и просто заварит меня здесь заживо. Я стану вечным памятником худшей няньке в галактике.       Дрожащими руками она вытащила из-за пояса тяжёлый DL-44. Проверила заряд. Затем натянула на себя спальный мешок, прорезав в нём дырку для головы (разбираться с застёжками не было времени), намотала сверху песчаное пончо и, походя на безумную, вооружённую гору тряпья, шагнула в ледяную мглу каньона.       Снаружи мела настоящая пурга, но следы беглецов ещё не успело окончательно замести. Они вели к тёмному, зияющему провалу в скале метрах в ста от разбитого «Лезвия Бритвы».       Эйлин шла, проваливаясь в снег по колено, стуча зубами так громко, что боялась привлечь местных хищников.       — Если я найду вас замёрзшими, я вас убью! — Угрожающе шептала она в воротник, сжимая бластер окоченевшими пальцами. — А потом скормлю эту икру кракенам!       Она нырнула под своды ледяной пещеры. Здесь ветер стих, но темнота стала почти осязаемой. Эйлин включила фонарик на стволе бластера, осторожно ступая по скользкому полу.       С каждым шагом вглубь пещеры происходило что-то странное. Морозный воздух начал терять свою колючую хватку. Иней на её импровизированном наряде начал подтаивать. В нос ударил густой, влажный запах серы и минералов.       Вскоре Эйлин услышала плеск воды и знакомое, радостное бульканье.       Она свернула за массивный ледяной сталагмит и замерла, опустив бластер.       Перед ней открылась просторная каверна, в центре которой бурлил и светился мягким бирюзовым светом природный термальный источник. От воды поднимались густые клубы пара, согревая пещеру до температуры престижного спа-салона на Корусанте.       В самом центре этого великолепия, жмурясь от непередаваемого удовольствия, плавала Пассажирка. Она сняла свой свитер и теперь нежилась в кипятке, счастливо обнимая свой инкубатор. Икринки внутри банки довольно покачивались.       А на краю бассейна, на тёплом, нагретом паром камне, сидел Грогу. Малыш скинул свои одеяла, болтал босыми лапками в горячей воде и выглядел настолько расслабленным, что Эйлин захотелось его придушить и затискать одновременно.       — Вы... вы совсем из ума выжили?! — Возопила она, нарушая идиллию. Эхо её голоса заметалось по сводам пещеры.       Пассажирка испуганно квакнула и прижала банку к груди. Грогу виновато втянул голову в плечи, но лапки из воды не вытащил.       — Я там седею от ужаса! Я прощаюсь с жизнью и готовлюсь к суду мандалорского трибунала! А вы тут устроили курорт?! — Эйлин в бешенстве замахала бластером, но тут же опустила его, осознав абсурдность ситуации.       Она сделала пару шагов к источнику. Густой, горячий пар окутал её лицо. Это было божественно. Замёрзшие мышцы мгновенно отозвались тупой, но приятной болью оттаивания.       Эйлин гневно посмотрела на невозмутимую лягушку, затем на понурившегося Грогу.       — Вы понимаете, что мы нарушили прямой приказ? Что Мандо нас дезинтегрирует, когда увидит, что мы покинули корабль?! — Продолжала отчитывать их она, но её голос предательски смягчился.       Она шумно выдохнула, бросила бластер на сухой камень и принялась остервенело стягивать с себя спальный мешок, намокшее пончо и лишнюю куртку.       — Безответственные, эгоистичные, недисциплинированные земноводные... — Ворчала она, оставаясь в одной тунике и штанах.       Эйлин подошла к краю бассейна, села на соседний с Грогу камень и с блаженным, долгим стоном опустила заледеневшие ноги в обжигающе горячую воду. Тепло тысячами иголок пронзило кожу, возвращая её к жизни.       Она откинулась назад, оперевшись на локти, и прикрыла глаза, позволяя влажному пару согреть заледеневшие щеки.       — Но, должна признать.. — Промурлыкала она, не открывая глаз и расслабляя затёкшие плечи. — Мадам жаба, у вас отличный вкус на недвижимость. Если этот железный параноик нас убьёт, то хотя бы мы умрём в тепле.       Блаженная, тёплая идиллия подземного курорта разбилась вдребезги с громким, металлическим лязгом. Эхо тяжёлых, быстрых шагов, отбивающих чеканный ритм по ледяному туннелю, заставило Эйлин резко распахнуть глаза и инстинктивно поджать мокрые ноги.       Из клубов густого пара вынырнула массивная серебряная фигура. Дин Джарин выглядел как оживший кошмар ледяных пустошей. Его броня и плащ покрылись толстой коркой белого инея, а с визора свисали крошечные сосульки. В руках он сжимал бластерную винтовку, готовую разнести любую угрозу на атомы.       Охотник замер на краю термального источника. Дуло винтовки чуть опустилось, но напряжение в его позе никуда не делось. Внутри него бушевал настоящий шторм. Вернувшись на корабль и увидев пустой, выстуженный трюм, распахнутый люк и следы, ведущие в смертельную метель, он пережил те самые несколько минут абсолютного, леденящего ужаса, которых так боялся. И теперь этот страх, подавленный мандалорской выучкой, трансформировался в чистый, концентрированный гнев.       — Какого хатта вы здесь делаете?! — Рявкнул он. Его голос через модулятор прозвучал настолько громко и яростно, что с потолка пещеры сорвалось несколько ледяных сосулек. Пассажирка-амфибия сдавленно пискнула и с головой нырнула под воду, крепко прижимая к себе инкубатор.       Эйлин вздрогнула, но тут же вскинула подбородок, отказываясь сдаваться без боя.       — Мы выживаем! — Выпалила она, вскакивая на ноги и указывая пальцем на бурлящую горячую воду. — Твоя хвалёная «могила» остыла до температуры открытого космоса! Эта лягушка впала в кому, а Мелкий трясся так, что у него чуть уши не отвалились! Мы бы там превратились в леденцы!       — Я приказал вам сидеть на корабле! — Дин шагнул ближе, нависая над ней угрожающей горой покрытого льдом металла. — Это чужая планета! Вы ушли в бурю, без связи, без защиты! Если вы здесь сдохнете, у меня нет времени копать вам могилы во льду! Ты подвергла риску ребёнка и груз!       — Да я их спасла! — Завопила Эйлин, в бешенстве взмахивая руками. — Посмотри вокруг, железный дровосек! Здесь тепло! Здесь вода не замерзает в полёте! Если бы я следовала твоим самоубийственным приказам, ты бы вернулся к трём ледяным статуям! Тебе не пришлось бы копать могилы, мы бы уже были идеальным замороженным экспонатом для музея!       Пока «родители» самозабвенно орали друг на друга, совершенно забыв о правилах безопасности, Грогу стало откровенно скучно. Крики взрослых его давно не пугали, а вот тёплая пещера таила в себе много интересного. Малыш тихонько слез с нагретого камня и, шлёпая босыми лапками, потопал в дальний, неосвещённый угол каверны, куда не доставал свет термального источника.       Среди острых ледяных сталагмитов его внимание привлекло нечто странное. На земле, плотно прилепившись к камням и друг к другу, лежали десятки крупных, кожистых белых коконов размером с хорошую дыню. Они были полупрозрачными, и внутри них явно угадывалось какое-то вялое, пульсирующее движение.       Для любого нормального существа это был бы сигнал к немедленному бегству. Но для маленького зелёного гурмана с феноменальным метаболизмом это была долгожданная, никем не охраняемая закуска.       Грогу подошёл к ближайшему кокону. Он с любопытством постучал по нему острым когтем. Кокон поддался, и кожистая оболочка с влажным звуком лопнула по шву. Оттуда, дёргая тонкими, полупрозрачными членистыми лапками, вывалился бледный, склизкий детёныш ледяного паука.       Малыш довольно угукнул, схватил барахтающееся создание обеими руками и, не теряя ни секунды, отправил его прямо в рот.       ХРЯСЬ.       Отвратительный, громкий хруст ломающегося панциря эхом разнёсся по пещере, мгновенно оборвав ссору Дина и Эйлин. Мандалорец и девушка одновременно замолчали и медленно, словно по команде, повернули головы на звук.       Грогу стоял в центре целой колонии белых коконов, невинно моргая огромными чёрными глазами, а из его рта торчали и судорожно дёргались две бледные паучьи лапки. Малыш с удовольствием сглотнул, и лапки исчезли в его бездонном желудке.       Эйлин побледнела так сильно, что её лицо слилось по цвету с окружающим льдом.       — Скажи мне, что это был очень уродливый краб... — Едва слышно, срывающимся шёпотом попросила она, пятясь назад к воде.       Дин не ответил. Он медленно, стараясь не делать резких движений, поднял винтовку и снял её с предохранителя.       Потому что вокруг них, реагируя на звук разорванной оболочки и гибель сородича, десятки белых кожистых коконов начали синхронно, зловеще пульсировать и покрываться трещинами. Ледяная пещера просыпалась.