Тактическая передышка

      Бронированные двери капитанского мостика стонали, издавая жуткий, скрежещущий звук рвущегося металла. ㅤ       С каждым ударом стальных кулаков Тёмных Штурмовиков по центру створок появлялись всё новые, всё более глубокие вмятины. Металл начал раскаляться докрасна на стыках, не выдерживая чудовищного механического напора. Их были десятки, они не знали усталости, страха или сомнений.       Ударный отряд занял позиции, понимая абсолютную безнадёжность ситуации. Кара Дюн вскинула свою роторную пушку, Бо-Катан и Коска подняли бластеры, а Феннек прицелилась из снайперской винтовки. Даже Мофф Гидеон, лежащий на полу со скованными за спиной руками, самодовольно ухмылялся, предвкушая неминуемую резню.       Эйлин не стала вставать в строй. Она прекрасно понимала, что её пистолет против этой брони — всё равно что зубочистка против крайт-дракона. Девушка схватила Грогу и оттащила его за массивную командную консоль в самом дальнем углу рубки.       — Иди сюда, мелкий. — Лихорадочно зашептала она, усаживая ребёнка на пол и закрывая его своим телом, плотно накрыв сверху мандалорским плащом. — Сиди тихо. Что бы ни случилось, не высовывайся. Я их к тебе не подпущу.       Она сжала рукоять DL-44 двумя руками, целясь в прогибающуюся дверь. Руки отчаянно дрожали. Это был конец. Глухой, безнадёжный тупик.       Внезапно за панорамным обзорным стеклом мостика мелькнула стремительная тень.       Эйлин инстинктивно вскинула голову. Мимо гигантского имперского крейсера, грациозно разрезая космическую пустоту, пронёсся одинокий крестокрылый истребитель Новой Республики. Он сделал изящный вираж и скрылся из виду, направляясь к стыковочному шлюзу.       — Один X-Wing? — Скептически, с горькой усмешкой фыркнула Кара Дюн, не опуская оружия. — Отличная поддержка. Мы спасены.       Дин Джарин, не произнеся ни слова, нажал несколько кнопок на пульте охраны. Центральный голографический монитор вспыхнул, транслируя чёрно-белое изображение с камер наблюдения в коридорах.       Все на мостике замерли, забыв про выламываемые двери.       Из открывшегося шлюза на борт крейсера медленно шагнула одинокая фигура, с ног до головы закутанная в чёрный плащ с глубоким капюшоном.       Два Тёмных Штурмовика мгновенно развернулись к новой угрозе, синхронно вскидывая бластерные винтовки. Но выстрелить они не успели.       В полумраке коридора с характерным, глубоким и гудящим звуком вспыхнул ослепительно яркий, изумрудно-зелёный световой меч.       Неизвестный в чёрном двинулся вперёд. Его движения были плавными, неторопливыми, но таили в себе абсолютную, непреодолимую смертоносность. Взмах зелёного клинка — и первый Тёмный Штурмовик развалился надвое, словно был сделан из дешёвого пластика, а не из сверхпрочного сплава. Второй неуловимый взмах — второй дроид рухнул на палубу, рассыпая искры из обрубленных проводов.       Эйлин, приподнявшись из-за консоли, неверяще смотрела на экран. Дин, потративший все свои силы и едва не погибший в схватке всего с одним таким дроидом, сейчас заворожённо наблюдал, как этот неизвестный крошит целый взвод машин-убийц, даже не сбивая шага.       Там, где не доставал меч, в ход шла невидимая магия. Чёрные фигуры дроидов сминались, словно жестяные банки, и отлетали в стены под воздействием колоссальной кинетической энергии.       Грогу завозился под плащом. Малыш выбрался из своего укрытия, подошёл к светящемуся монитору и заворожённо положил маленькую трёхпалую лапку прямо на холодное стекло экрана. Его большие уши благоговейно опустились, а в бездонных глазах отразился зелёный свет клинка. Он чувствовал «своего».       Древняя, невероятная Сила, о которой говорила Асока Тано, пришла за ним.       — О, великие звёзды... — Потрясённо выдохнула Эйлин, опуская пистолет. Она смотрела на то, как фигура в чёрном плаще неумолимо прорубает путь к мостику. — Значит... сказки в голонете не врали. Джедаи действительно существуют.       Последний Тёмный Штурмовик за дверями мостика с грохотом рухнул на палубу.       Изумрудно-зелёное лезвие, легко прорезав толстую, оплавленную сталь створок, описало идеальный полукруг. Тяжёлые бронированные двери с протяжным стоном поддались и медленно разъехались в стороны.       В клубах рассеивающегося дыма на пороге стояла одинокая фигура. Неизвестный нажал кнопку на рукояти, и сияющий клинок с тихим шипением исчез. Человек откинул тёмный капюшон, открывая спокойное, молодое лицо и светлые волосы. От него не исходило ни угрозы, ни агрессии — только аура абсолютного, непоколебимого умиротворения, которая мгновенно заполнила разорённую рубку.       Следом за ним, радостно и деловито пиликая, вкатился сине-белый астромеханический дроид R2-D2.       Мандалорцы, Кара Дюн и Феннек Шанд медленно опустили оружие. Они только что стали свидетелями невозможного.       Грогу, услышав гудение дроида, радостно угукнул и робко сделал несколько шажков навстречу гостям, смешно переваливаясь на коротких ножках.       Джедай опустил взгляд на малыша, и на его лице появилась тёплая улыбка. Затем он поднял глаза на закованного в бескар Дина.       — Он очень силён. — Голос Люка Скайуокера звучал негромко, но разносился по всему мостику. — Но талант без тренировки — ничто. Если он пойдёт со мной, я смогу обучить его. Я смогу его защитить.       Мандо стоял неподвижно. Под шлемом он закрыл глаза. Вот и всё. Путь, который начался на грязной улочке Неварро, подошёл к концу. Его миссия выполнена. Ребёнок будет в безопасности, среди своих, вдали от Осколков Империи и жестокого мира Охотников.       — Он не хочет идти с тобой. — Глухо, через силу выдавил Дин, глядя, как Мелкий жмётся к его ногам.       — Он ждёт твоего разрешения. — Мягко поправил Люк.       Мандалорец тяжело выдохнул. Он знал, что должен это сделать. Он наклонился, бережно подхватил Грогу на руки и прижал его к грудной пластине.       Прежде чем отдать малыша джедаю, Дин медленно развернулся. Он подошёл к Эйлин, которая стояла вцепившись пальцами в край консоли.       Девушка пыталась казаться сильной. Она кусала губы, высоко подняв подбородок, но её предательски трясло, а в распахнутых глазах уже блестели непрошеные, горькие слёзы.       Дин молча протянул ребёнка ей.       Маска железной выдержки Эйлин с треском осыпалась. Она сдавленно всхлипнула, рухнула на колени прямо на металлическую палубу и крепко, отчаянно прижала к себе крошечное зелёное тельце, зарываясь лицом в жёсткую ткань его мантии.       Грогу тихонько заворковал, обнимая её за шею своими трёхпалыми ручками.       — Ну всё, всё... — Зашептала Эйлин, захлёбываясь слезами. Она подняла голову и с такой нежностью поцеловала малыша в сморщенный зелёный лоб, словно это был её собственный ребёнок.       Она шмыгнула носом, пытаясь сквозь пелену слёз разглядеть его огромные, всё понимающие глаза.       — Веди себя хорошо, мелкий диверсант. — Пробормотала она, гладя его по макушке. Её голос дрожал и срывался. — Слушайся дядю джедая. Учи свои фокусы, чтобы больше никто не мог посадить тебя в наручники. И ради Великой Силы...       Эйлин прерывисто вздохнула, выдавив из себя кривую, болезненную улыбку:       — ...не ешь там лягушачью икру и всяких жутких жуков, договорились? Джедаи приличные люди, они такое не одобряют. Ешь суп. И помни, что мы... я... я буду по тебе скучать. Очень сильно.       Малыш внимательно выслушал её тираду. Он потянулся своей крошечной зелёной лапкой к её бледному лицу и невероятно мягким, осознанным жестом стёр крупную слезу, катящуюся по её щеке.       Эйлин зажмурилась, тихонько завыв от разрывающей грудь боли, и в последний раз крепко прижала его к себе, вдыхая запах пыли, озона и чего-то неуловимо родного. А затем, собрав в кулак всю свою волю, она отстранилась и бережно, дрожащими руками передала Грогу обратно мандалорцу.       — Верни его. — Хрипло прошептала она Дину, не поднимая глаз. — Иначе я не выдержу.       Дин Джарин принял ребёнка. Его собственные руки под бескаром предательски дрогнули. Он выпрямился, поворачиваясь к Люку Скайуокеру, чтобы совершить то, что навсегда изменит его жизнь.       Дин смотрел на маленькое существо в своих руках. Грогу тихонько ворковал, глядя на него снизу вверх своими огромными, бездонными глазами. Малыш медленно, неуверенно поднял трёхпалую лапку и потянулся к холодному серебру шлема. Он хотел коснуться его. Он хотел увидеть того, кто всё это время был его отцом.       Мандалорец замер.       «Есть только один Путь». Вся его жизнь, все его клятвы, его честь и религия были заключены в этом куске бескара. Снять его перед живыми существами значило навсегда стать отступником.       Но, глядя на тянущегося к нему ребёнка, Дин вдруг понял, что эти древние догмы больше не имеют над ним власти. Путь Мандалора был ничем по сравнению с тем, что он чувствовал сейчас.       Дин медленно поднял руки.       Раздался тихий, шипящий звук разгерметизации. Замки на воротнике щёлкнули. Охотник потянул шлем вверх и снял его, навсегда разрушая свою невидимую тюрьму.       По капитанскому мостику прокатился тихий, коллективный вздох. Кара, Феннек, Бо-Катан — все они застыли, понимая колоссальное значение того, что только что произошло.       Но для Дина их не существовало. Мир сузился до двух существ в этой комнате.       Грогу удивлённо моргнул, а затем радостно потянулся к открытому лицу. Его маленькие пальчики бережно, с невероятной нежностью коснулись щеки Дина, прошлись по жёсткой щетине и остановились на подбородке. Дин закрыл глаза, прижимаясь щекой к крошечной ладошке. По его измученному лицу скатилась скупая, мужская слеза.       Эйлин, всё ещё сидящая на полу, замерла, забыв как дышать.       Она впервые видела его лицо. Густые, спутанные тёмные волосы, прилипшие ко лбу от пота. Глубокие шрамы, пересекающие кожу. И глаза. Тёмно-карие, невыносимо уставшие, переполненные болью и любовью глаза.       Он не был железной машиной для убийств. Он не был холодным, бездушным наёмником. Перед ней стоял живой, глубоко раненый, отчаянно уязвимый и невероятно красивый в своей человечности мужчина.       Дин открыл глаза. Он посмотрел на Мелкого, запоминая каждую чёрточку его зелёной мордочки.       — Мы ещё увидимся. Я обещаю. — Хрипло, ломающимся голосом прошептал мандалорец.       Затем он медленно поднял взгляд. И посмотрел не на Люка Скайуокера. Не на Кару Дюн. Он посмотрел прямо в заплаканные глаза Эйлин.       В этом единственном, долгом взгляде было всё: извинение, бесконечная благодарность и безмолвная просьба не отворачиваться от него сейчас, когда он остался без своей привычной брони. Эйлин ответила ему таким же взглядом, медленно, сдерживая слёзы, кивнув. «Я вижу тебя. Я здесь.»       Дин осторожно опустил Грогу на палубу.       Малыш неуверенно переступил с ноги на ногу. Он посмотрел на Дина, потом на Эйлин, словно прощаясь со своей странной, суматошной, но такой любящей семьёй. Затем он повернулся к джедаю. Люк Скайуокер тепло улыбнулся и протянул ему руку.       Грогу подошёл к джедаю, но перед тем, как уйти, R2-D2 радостно засвистел, привлекая внимание малыша. Зелёный ушастик с любопытством потрогал корпус астромеханика, и в этот момент Люк мягко подхватил его на руки.       — Да пребудет с вами Сила. — Произнёс джедай.       Он развернулся и направился к выходу. Створки лифта с тихим гудением разъехались в стороны. Люк вошёл внутрь, и Грогу в последний раз выглянул из-за плеча джедая, глядя на отца и свою рыдающую няньку.       Металлические двери с лязгом сомкнулись.       Всё было кончено. Цель их пути была достигнута. Ребёнок был в безопасности.       Дин Джарин остался стоять посреди разгромленного капитанского мостика, сжимая в руках пустой бескаровый шлем. Он потерял смысл своего существования. И тишина, опустившаяся на крейсер, была оглушительной.       На капитанском мостике повисла тяжёлая, звенящая пустота, в которой было отчётливо слышно лишь прерывистое дыхание Эйлин.       Кара Дюн тактично прочистила горло. Бывший штурмовик, как никто другой, умела читать атмосферу в комнате. Она грубо дёрнула скованного Моффа Гидеона за плечо, заставляя его подняться.       — Нам нужно зачистить нижние палубы и проверить ангары. Пошли, принцессы. — Бросила маршал, кивнув мандалоркам и Феннек Шанд на выход.       Бо-Катан задержала долгий, сложный взгляд на Дине, на Тёмном Мече, висящем у него на поясе, и на его открытом лице. Но ничего не сказала. Она развернулась и молча вышла с мостика вслед за остальными. Двери с шипением закрылись, оставляя Охотника и девушку абсолютно одних посреди разгромленной рубки.       Эйлин всё ещё сидела на полу. Она судорожно выдохнула, пытаясь унять дрожь в плечах, и медленно, опираясь о край простреленной консоли, поднялась на ноги.       Она посмотрела на Дина.       Мандалорец стоял неподвижно, опустив голову. Эйлин инстинктивно ждала, что сейчас он сделает то, что должен — наденет шлем обратно, спрячется за непроницаемым чёрным визором и снова станет ледяной, отстранённой машиной. Вернётся на свой Путь.       Но Дин не поднял шлем.       Он медленно повернулся к ней. Впервые они стояли друг напротив друга без преград. Его тёмно-карие глаза были полны невыносимой усталости и зияющей потери, но он смотрел прямо на неё, не отводя взгляда и не пытаясь скрыть свою уязвимость. Без металлического модулятора тишина вокруг казалась ещё более глубокой.       Эйлин нервно сглотнула. Она попыталась натянуть на лицо свою привычную, саркастичную маску, чтобы спрятать за ней разрывающее грудь горе. Она принялась суетливо одёргивать края своей грязной куртки, пряча трясущиеся руки в карманы.       — Ну... вот и всё. Мелкий улетел в джедайскую школу. — Её голос дрогнул, но она упрямо продолжила, выдавливая из себя кривую, болезненную усмешку. — Нашего корабля больше нет. А это значит... я полагаю, моя тактическая передышка официально закончилась?       Дин молчал, внимательно слушая её сбивчивую речь.       — Мой контракт няньки истёк. — Эйлин шмыгнула носом, отчаянно борясь с подступающими слезами. — Мне пора. Найду себе какой-нибудь новый транспорт на ближайшей планете... Постараюсь больше не угонять корабли с наёмниками, честное слово...       Она опустила глаза, не в силах больше выдерживать его пронзительный взгляд, и уже сделала неуверенный полшага в сторону выхода.       — Кто тебе сказал, что контракт истёк?       Его настоящий голос прозвучал хрипло, низко и непривычно тихо. В нём не было металла, только живая, человеческая теплота.       Эйлин замерла. Она непонимающе моргнула и снова подняла на него глаза, с которых тут же сорвалась одинокая слеза.       — Но... за кем мне присматривать? — Растерянно, с детской наивностью спросила она. — У нас больше нет ребёнка.       Дин тяжело вздохнул. Уголок его искусанных губ дрогнул, складываясь в слабую, но абсолютно искреннюю, робкую полуулыбку.       Он шагнул к ней ближе, сняв перчатку с одной руки и протянув ей свою свободную, тёплую, покрытую мелкими шрамами ладонь.       — За мной.       Эйлин затаила дыхание.       — У меня больше нет корабля. — Тихо, но твёрдо продолжил Дин, не отводя взгляда от её расширенных глаз. — У меня на поясе висит чёрный светящийся меч, из-за которого половина Галактики хочет меня убить. И я понятия не имею, как нормально общаться с людьми без брони.       Он сделал ещё один шаг, так что их разделяли лишь жалкие сантиметры, и его пальцы замерли в воздухе, ожидая её решения.       — Мне нужна группа моральной поддержки, Лина.       Эйлин смотрела на его протянутую руку, а затем перевела взгляд на его лицо. Слёзы, которые она так отчаянно пыталась сдержать, хлынули с новой силой, но на этот раз вместе с ними из её груди вырвался короткий, счастливый, всхлипывающий смешок.       Она не раздумывала ни секунды.       Эйлин вытащила свою маленькую, перемазанную копотью ладошку из кармана куртки и крепко, без малейших колебаний, вложила её в его тёплую, огрубевшую мужскую руку. Дин мгновенно сжал её пальцы, переплетая их со своими.       Его хватка была такой же надёжной и несокрушимой, как и бескар, который он носил. Но теперь в этой хватке бился пульс живого человека.       — Значит, договорились, железный дровосек. — Улыбаясь сквозь слёзы, прошептала Эйлин. — Но предупреждаю: помпонами я махать всё равно не буду.       Они стояли посреди разгромленного мостика имперского крейсера. Они потеряли дом, потеряли сына, а их будущее было покрыто туманом неизвестности и новых опасностей. Но, крепко держа друг друга за руки, впервые за долгое время ни Охотник, ни беглая пассажирка не чувствовали страха. ㅤ       Потому что их путешествие только начиналось.