Та, другая

Ранее

Кабинет Донни Хендрикса был не столько рабочим пространством, сколько местом, где частные трагедии и моральные страдания его клиентов превращались в сухие юридические файлы. Он располагался в старом, но респектабельном здании в центре города, и его атмосфера была намерена лишена показной роскоши. Тридцатый этаж с видом на бесконечную сетку улиц, однако гул города сюда почти не проникал, заглушённый массивными стенами и книжными стеллажами. Юрист верил, что главное в его рабочем пространстве не только для клиентов, но и для него самого — строгий и тактичный прагматизм, без излишних отвлекающих факторов. Помещение напоминало архив или кабинет частного детектива из чёрно-белого нуар-фильма, которые Дельфина в своё время пересмотрела. Воздух в этих четырёх стенах был прохладен и неподвижен, соединив в свой букет композицию из разных запахов: аромат старых бумаг, нотка розмарина, горьковатый аромат дорого эспрессо, который адвокат сам варил на небольшой станции у окна, и лёгких химический оттенок чистящего средства для стеклянных поверхностей. Тут же стоял аккуратный стол с крышкой из чёрного матового стекла, на которой аккуратными стопками были воздвигнуты столбы из бумаг с цветными делениями и стикерами, чудом оставляя место для двух мониторов и клавиатуры с выбеленными от частого использования клавишами. По правую руку Хендрикса лежал строгий ежедневник из светлой коричневой кожи и перьевая ручка амарантового цвета, которую блондинка несколько месяцев назад подарила Донни на юбилей. От пола до потолка стояли красивые деревянные стеллажи за стеклянными дверцами, доверху забитые не художественной литературой, а картонными папками с архивными кодами, томами судебных прецедентов и специализированными журналами по корпоративному праву. На стенах висели дипломы Гарвардской школы права и необходимые для практики юриста лицензии, которыми он, пусть и гордился, но предпочитал хранить в скромных рамочках из светлого дерева. Никаких лишних картин или фотографий семьи, максимально обезличенное пространство, позволяющее клиенту понять, что юрист полностью сосредотачивается на его проблеме, стоит только переступить порог его кабинета. Для клиентов адвокат приобрёл глубокое кожаное кресло, в котором сейчас и сидела француженка, расположив его напротив своего стола. Оно было удобным, но не расслабляющим — его высокая спинка и подлокотники создавали ощущение непроизвольной собранности, будто заранее подготавливая клиента к непростому для них разговору, намекая, что лучше не терять голову и оставаться в тонусе. Кормье почувствовала сразу, что кабинет Хендрикса — это место, где эмоции уступали место фактам, а личные драмы разбирались на статьи и доказательства, как какой-то конструктор. Именно здесь Дельфина, стараясь спокойно вдыхать стерильный воздух полной грудью, позволила своей боли и обиде обрести новую ипостась. План, согласно которому она получит то, что заслуживает. Донни учтиво поставил перед блондинкой чашку кофе, и та выдавила из себя благодарную улыбку, тут же обхватив фарфоровые края холодными руками. Юрист молча занял своё место за столом напротив француженки, потратив пару минут на то, чтобы разложить бумаги перед собой в правильном для себя порядке. Внешность адвоката Кормье была его лучшим профессиональным активом и, пожалуй, главным контрастом его работы. В мире, где Хендрикс ежедневно копался в грязном белье своих клиентов, разбирался в чужих разводах и помогал законно сводить счёты, Донни выглядел, как само воплощение доброжелательности. Он был мужчиной упитанного, но не бесформенного телосложения — у него была крепкая и солидная фигура, создающая ощущение устойчивости и надёжности. На нём был дорогой, но немного помятый за день тёмно-фиолетовый костюм, который отлично сидел по фигуре юриста, накрахмаленная рубашка и коралловый галстук, который только смягчал строгость его делового стиля. Лицо адвоката было гладковыбритым, округлым и миловидным, с мягкими нерезкими чертами. На щеках лежал здоровый румянец, а нередкие искренние улыбки оставили в уголках глаз и рта лучики мелких, лучезарных морщинок. У Хендрикса были короткие тёмные волосы, которые он всегда старательно укладывал, не оставляя ни одной выбившейся пряди, что выдавало в нём внутреннюю педантичность. Но больше всего Дельфине нравились глаза Донни: голубые, ясные и невероятно добрые. В них не было ни капли цинизма или усталости, которые блондинке часто приходилось наблюдать у его коллег. Когда юрист смотрел на француженку, ей казалось, что он действительно её видит и искренне сопереживает. Пожалуй, именно это и позволило адвокату стать успешным в своём деле. Его взгляд и способность правильно расположить к себе клиента помогали Хендриксу успокоить истерику, разрядить обстановку и сделать так, чтобы ему рассказали то, о чём даже не планировали. Внешность Донни — идеальный камуфляж для блестящего аналитического ума, работающего за этим добродушным фасадом. Однако, помимо всего прочего, юрист был старым другом Кормье, который также присутствовал на их с Полом свадьбе в качестве главного свидетеля со стороны невесты. Поэтому, для Дельфины он был не стереотипным акулой-адвокатом, а надёжным товарищем, к которому она всегда могла обратиться за советом в трудную минуту. Перед встречей с Хендриксом моральное состояние блондинки можно было описать, как леденящую душу пустоту. С момента, как она увидела переписку «своего» мужчины с некой Рейчел, все чувства — ярость, боль, унижение и любовь — были изолированы в герметичную капсулу где-то на периферии сознания. Француженка ощущала их, как удалённый и приглушённый гул, словно слышала чьи-то яростные крики из-за толстого бронестекла, но даже не смотрела в их сторону. Это не было отрицанием очевидного, скорее попыткой поместить собственные эмоции в осознанный карантин, дать себе переболеть так, чтобы назревшему в голове плану не пришёл конец. Вместо чувств, Кормье опиралась на абсолютный и холодный анализ. Каждая фраза Дирдена за последние месяцы, если не годы, каждый отъезд, когда не мог взять с собой Дельфину, каждый подарок, который выглядел, как откуп… Она проанализировала всё, забыв про жгучую обиду, и сосредоточилась на сборе неопровержимых доказательств, которыми позже сможет воспользоваться в суде. Блондинка хотела верить, что справляется, но на самом деле… Мир вокруг потерял свою материалистичность. Вкус еды, ощущение ткани на коже, любимые огни ночного города — всё стало плоским и незначительным, как декорации в пустом театре. Собственная личность казалась француженке чуждой. Старая версия Кормье была разрушена, а новая пока не сформировалась. Дельфина находила где-то на середине, где стёрлись границы морали, правильности, чести… Больше всего на свете она хотела вернуть контроль над собственной жизнью и настроить эмоциональный фон на новую волну любой ценой, а для этого… Этика блондинки свелась к логике шахматной игры, где все средства были хороши для постановки мата. Переступив порог кабинета Донни, француженка не чувствовала себя сломанной жертвой. Она была пуста от эмоций, но до краёв наполнена холодной и целенаправленной жаждой мести, которая пока не нашла своей формы. Кормье ощущала себя идеально заточенным скальпелем, который пока лежал в стерильной упаковке и ждал своего часа. — Дельфина, я проверил транзакции со счетов Пола, — голос юриста был профессионально нейтральным, пока глаза следили за лицом блондинки. — Были регулярные списания на одну и ту же компанию-однодневку, как принято сейчас это называть. Адвокат положил перед француженкой красную папку, которая резко отличалась от остальных документов на его столе привлекающим внимание цветом. Кормье, сделав осторожный глоток кофе, отставила чашку в сторону, и открыла собранные Хендриксом материалы. Работа, проделанная им за сутки до встречи с Дельфиной, была образцом ювелирной точности. Ранее она предоставила Донни выписки с личного счёта супруга, поскольку, как жена, имела к ним права доступа, и тот тут же принялся за кропотливый анализ. На распечатках транзакций мужа жёлтым маркером выделялись одни и те же суммы в даты, когда мужчина якобы уезжал в срочные командировки и не мог взять блондинку с собой. — Компания прикрывается консалтингом, но цифры слишком круглые и периодичные, — юрист сам перевернул перед блондинкой страницу. — И это классическая схема для отмывания платежей за… Приватные услуги. Высшего класса, судя по суммам. Живот француженки сжался в тугой, болезненный узел, будто кто-то ударил её под ложечку. Кормье сделала резкий глубокий вздох и замерла. В её голове, как две ледяные глыбы, столкнулись две реальности. Первая: Дирден — успешный и занятый бизнесмен, Дельфина — идеальная для картинки его мира жена. Их брак — проект, про успех которого Пол не переставал строчить книги. Вторая: её супруг — клиент, Рейчел — не любовница, а услуга. Их связь — не более, чем транзакция с чёткой стоимостью и расписанием. Всё это время муж не просто игнорировал блондинку, он экономил свои ресурсы, инвестируя в другой «платный актив» своё время, внимание и деньги. В одно мгновение все старания француженки были обесценены не просто, как ненужные, а как наивные, глупые и дешёвые. Всё это время Кормье предлагала мужчине любовь, а он выбирал симуляцию. Она предлагала ему себя всю, а он заказывал тему и готовые эмоции на стороне. Он не просто предпочёл Дельфине молодую эскортницу, Дирден сознательно выбрал принципиально иной, упрощённый формат отношений, где всё ясно, без обязательств и претензий. Всё, что блондинка могла предложить Полу — ровным счётом имело для него нулевую ценность. Француженка пробежалась глазами по отчёту из коммерческой базы данных, где были указана информация типа даты регистрации «компании», уставной капитал, даже имя номинального директора, коей оказалась пожилая дама из отдалённого региона, нулевая отчётность и отсутствие реальных контрактов. Далее, насколько Кормье поняла, адвокат по своим внутренним контактам сделал запрос в банки, и картина была следующая: на счёт компании регулярно поступали средства от нескольких физических лиц — в основном все мужчины определённого статуса, — которые в тот же день или на следующий выводились на счета других физических лиц или обналичивались. На следующих страницах были распечатки из анонимных форумов с рекламой приватных услуг, затем информация о некой Шивон Сэдлер, на телефон которой часто поступали звонки от её супруга — все за день или два до его поездок. Дельфина пролистала ещё пару страниц, когда её пальцы замерли на новой распечатке. Профиль с незнакомого ей сайта и фото молодой девушки: красивая, молодая особа с длинными каштановыми волосами и карими глазами смотрела куда-то в сторону, её лицо было частично скрыто тенью. Снимок не был экстравагантным или пошлым, скорее эстетичным и цепляющим. Кадр был крупным, в нейтральных тонах. Взгляд её глаз был не вызывающим, а внимательным, изучающим, с лёгкой тенью усталости в уголках глаз, которую не смог скрыть даже профессиональный визажист. — Шивон Сэдлер, как я понял, является менеджером и владельцем настоящей теневой индустрии. На неё зарегистрировано много сайтов со схожей тематикой, но главное… — Хендрикс сделал небольшую паузу. — Я нашёл имя, которое несколько раз упоминалось в переписках между Шивон и твоим мужем. — Рейчел, — обронила блондинка имя, которое крутилось у неё в голове все эти дни. Донни кивнул и тут же положил перед француженкой вторую папку — на этот раз зелёную. Кормье, бросив нахмуренный взгляд на юриста, тут же вцепилась в неё. Перед ней была целая энциклопедия из образов Рейчел, которые только удалось найти адвокату. Интересующая Дельфину эскортница существовала в нескольких ипостасях — каждая для определённого случая или клиента: на одном ресурсе она была светской львицей в норковой шубке, с фотографиями, сделанными на борту яхты; на другом — строгая деловая леди без макияжа, где преобладала невинность и естественность; на третьем — утончённая леди в вечернем платье с намёком на сексуальность, и так далее. Разные образы, разные имена, разные цели. — Фотография Рейчел, которую ты увидела в красной папке, относится к самому первому зарегистрированному аккаунту, который удалось найти. С него всё началось. До яхт, до дорогих платьев и туфель на высоком каблуке, — пояснил Хендрикс. — Рейчел одна заменяет с десяток сотрудниц у Шивон. Посмотри на профиль внимательнее, Дельфина. Блондинка снова вернулась к красной папке. Нормальность изображённой девушки на снимке задевало что-то внутри француженки, но она смотрела не на человека, а на товарную упаковку высшей пробы. Глупый ник: JustAsk, без настоящего имени или указания возраста, никаких дополнительных персональных данных. Под фотографией стоялая подпись-слоган, которая тут же объяснила предшествующие находки Донни: «Подстроюсь под твои желания». Это звучало не как страстное обещание, а как техническое задание или девиз идеального безотказного сервиса. Не было речи о любви или влечении, только функциональность. Именно этого и хотел Дирден? Никаких сложных чувств, лишь эффективное выполнение его запросов. Пальцы Кормье сжались на распечатанной странице профиля Рейчел. В этом первом, ещё не отшлифованном образе, Дельфина с ужасом увидела не соперницу, а отражение собственного положения. Пол искал себе не любовь, а высокооплачиваемую «подписку» на сервис «идеальная партнёрша». — Ты уверена, что хочешь идти дальше? — тихо, глядя на побелевшие костяшки блондинки, сжимающие страницу, спросил юрист. — Мы можем начать готовить документы на развод. Чисто и быстро. У нас есть всё, что нужно: регулярные переводы на фирму-однодневку, привязанные к конкретным датам и времени его командировок, цифровой профиль Рейчел. Мы можем оформить всё, как систематическое и заведомое растрачивание общих средств в личных и аморальных целях. Суд будет на нашей стороне. Ты сможешь раздеть супруга до нитки. Это вопрос шести-девяти месяцев, если у твоего мужа будут хорошие адвокаты. Хендрикс сделал паузу, ожидая кивка француженки, вздоха облегчения или любого другого знака, что желаемая цель достигнута, что можно переходить к технической части вопроса, но Кормье сидела неподвижно. Её взгляд был устремлён не на Донни, а в какую-то точку за окном. Лицо Дельфины — каменная маска, но глаза… В них отвращение смешалось с ужасающей яростью, которая только и искала повода вырваться наружу. — Нет, — последовал тихий ответ блондинки. — Не сейчас. — Каждый день промедления — риск, что мужчина что-то заподозрит и начнёт выводить активы, — нахмурился юрист. — Мы должны нанести удар, пока доказательства свежи и Дирден не готов к защите. — «До нитки» говоришь… — француженка медленно перевела взгляд на адвоката. В её карих глазах не было ни боли, ни торжества от раскрытой правды, только ледяная ясность. — Ты говоришь о финансовом результате. Счёте в цифрах. Но Пол потратил не только деньги, Хендрикс. Он потратил моё время, мои нервы и мою веру. Его вина не в растрате наших средств. Вина моего супруга заключается в каждом холодном ужине, пока он писал Рейчел «скучаю». В каждом отказе от близости со мной, потому что все силы оставлял на стороне. В том, что уничтожил всё, что я так старалась спасти. — Я понимаю, — Донни смягчил свой тон, но его голос всё равно звучал настойчиво. — И именно поэтому нужно действовать быстро и жёстко. Финансовых крах и уничтоженная репутация — самое ощутимое наказание для человека его склада ума. — Я слишком хорошо знаю своего мужа, — едва заметно покачала головой Кормье. — Этот мужчина снова переведёт весь процесс в плоскость денег, потому что только в ней и мыслит. Он уже обобрал меня до нитки, Донни, но не финансово, а морально. И я хочу, чтобы он почувствовал тоже самое. Не кошельком, а на своей шкуре, — в голосе Дельфины прозвучала та самая опасная нота, которая заставила юриста насторожиться. — Через пару дней у Дирдена командировка в Ванкувер. Я уверена, он захочет взять эту Рейчел с собой. — Что ты предлагаешь? — адвокат расправил плечи, предчувствуя ответ, который ему не понравится. — Развод — это финальный акт. Быстрый, чистый, деловой, — уголок губ блондинки дёрнулся в ледяной ухмылке. — Этого мало. Пусть Пол попробует на вкус своё собственное лекарство: беспомощность, унижение и понимание, что его маленький купленный мир может быть отнят по другой прихоти. В кабинете повисла тишина. Идея пришла не как озарение, а как логичный вывод к математической задаче. Последний пазл, вставший на место, чтобы увидеть всю картину целиком. Кормье опустила взгляд на профиль Рейчел, прокручивая в голове девиз эскортницы: «Подстроюсь под твои желания». Если супруг покупает эту девушку, как услугу, то Дельфина может приобрести её первая. Блондинка могла отнять у мужа не Рейчел, а саму возможность. Могла заплатить за отсутствие эскортницы с мужчиной и присутствие там, где она сама захочет. Уголки губ француженки дрогнули в микроскопическом спазме, которые могли бы вполне перерасти в усмешку, если бы в сердце Кормье осталось что-то человеческое в тот момент. Дельфина наконец-то ощутила долгожданный контроль. Она могла одним звонком стереть целый эпизод из распланированной Дирденом реальности. Это осознание было опьяняющим и головокружительным. — Ты хочешь… — медленно заговорил Хендрикс, взвешивая каждое слово. В его глазах не было осуждения, лишь трезвая оценка рисков. — Сама нанять Рейчел? Блондинка кивнула, и Донни вздохнул, откинувшись на спинку кресла. Он провёл рукой по коротким тёмным волосам, и в этом жесте француженка угадала смирение. Юрист явно не ожидал таких радикальных действий, и не факт, что поддерживал, но не мог перечить, лишь минимизировать риски. — Хорошо. Допустим. Но мы сделаем это по моим правилам. Безупречно и без эмоций, — адвокат задумчиво взвёл глаза к потолку. — Ты не платишь со своих счетов, не со счетов, к которым у Пола есть доступ. Я предлагаю использовать один из доверительных фондов, который мы вели для твоей матери. С него мы сделаем разовый перевод на криптобиржу, оттуда — на криптокошелёк, который я создам на фейковую личность. Для Сэдлер это будет выглядеть, как оплата от иностранного клиента, который ценит конфиденциальность. — Продолжай, — кивнула Кормье, искренне радуясь, что в её жизни есть такой надёжный человек. — Ты не связываешься с Рейчел самостоятельно. Я сам закажу тебе эскорт-услуги от твоего лица. Если Шивон настолько щепетильна в выборе клиентов, как я думаю, то понадобится так же и легенда, чтобы она отпустила к тебе лучшую свою сотрудницу. Это всё тоже я обеспечу. Главное дать Сэдлер понять, что ты ценишь дисциплину, пунктуальность и абсолютную анонимность. И ты готова заплатить двойной депозит, чтобы забронировать время Рейчел без вариантов. Деньги и контроль — тот самый язык, который должен быть понятен в подобной сфере. — Ты уверен, что не будет никаких дополнительных проверок моей личности с её стороны? — выгнула бровь Дельфина. — Я не подумала об этом. — Если такие будут, то с нашей стороны ответ один — отказ. Ты слишком занята и ценишь своё время. Мы перешлём половину предложенной суммы авансом в качестве гарантии твоей серьёзности. Для Шивон Сэндлер это будет лучшая верификация из всех возможных. Мелочиться мы не будем. После того, как бронь Рейчел подтвердят, вышлем вторую половину. Место встречи — загородный дом, который ты приобрела пару лет назад, но адрес скинем только в назначенный день приезда, — в голосе Хендрикса зазвучала предостерегающая нотка. — Помни, Дельфина, я помогаю тебе создать лазейку и прикрыть тылы, но всё, что произойдёт за дверями того дома после того, как ты войдёшь в роль клиентки — это полностью твоя ответственность. — Спасибо, Донни, — кивнула блондинка. — Я искренне ценю то, что ты для меня делаешь. — Ответь мне всего на один вопрос, — покачал головой юрист. — Зачем тебе это? Зачем встречаться с Рейчел лицом к лицу? Француженка не ответила сразу, задумчиво изучая снимки эскортницы. Она скользила взглядом по её тонкой фигуре, по чертам лица, по искусственной улыбке, и пыталась представить себе неделю в компании этой особы. — Я хочу понять, почему супруг постоянно возвращался именно к ней. Снова и снова, — Кормье пожала плечами. — Хочу узнать, что же в ней такого особенного?

***

Воспоминание о вечера понедельника

***

Всё. Всё было не так, как Дельфина себе представляла, увидев Рейчел у крыльца своего дома. Мозг блондинки, заточенный на анализ и контроль, на долю секунды даже отказался обрабатывать картинку, хотя внешне француженка ничем не выдала себя. Ожидания от того, какой должна была быть Рейчел, и реальность от образа девушки напротив столкнулись с такой силой, что Кормье физически ощутила это пульсирующей болью в висках. Та Рейчел, которую обещала ей Шивон, обладала холодной и отточенной красотой: идеальный макияж, укладка, дорогой, но сдержанный блеск во всём. Циничный профессионал, чьи глаза способны мгновенно оценить стоимость любого аксессуара своего клиента. Девушка, живущая по тем же, что и Дельфина, законам внешней безупречности и расчётливости. Именно это был типаж её мужа. Перед блондинкой же стояла не гламурная кукла, а… Живой человек. Дреды? Не парик и не временные косички, а настоящие и ухоженные тонкие дреды, собранные в высокий хвост. Они кричали о богемности, небрежности и о принадлежности к чуждому для француженки миру, где важны не лак для волос и блеск помады, а текстура и свобода. Очки в роговой оправе. Не солнечные и не муляж, а настоящие, делающие взгляд карих глаз по ту сторону линз умным и немного отстранённым. Не этого Кормье ожидала. Такие мужчины, как Дирден, не ведутся на подобные образы. Подобное слишком выбивается из их картины. Эта версия Рейчел не источала томной сексуальности или подобострастной готовности услужить. Нет. От неё исходила странная, напряжённая собранность, будто девушка не собиралась играть отработанную годами роль, а готовилась к сложному и жизненно важному экзамену. Поза эскортницы была не открытой и не зазывающей, а слегка скованной, и в глазах не было ожидаемого расчёта. Карие омуты источали глубокое и животное внимание — взгляд не продавца своего тела, не соблазнительницы, а дикого зверя, пришедшего на чужую территорию. Дельфина удивилась насколько интенсивным показался ей её взгляд. Блондинке даже стало немного… Неловко? Стыдно? Нет, француженка не может испытывать стыд перед такой, как Рейчел. И всё же, описание товара отличалось от полученного. Те же черты лица, цвет глаз, волос, та же фигура, но… Это всё равно, что заказать редкое изысканное вино, но в бутылке обнаружить самодельный аутентичный сидр. Не хуже, просто совсем… Другое. Это сбивало Кормье с толку. Её план был построен на предсказуемости. Она ожидала увидеть эскортницу, главными характеристиками которой стали бы: жадность, цинизм и продажность. Эта девушка с дредами и взглядом художника не вписывалась ни в один из её сценариев. Это раздражало. И интриговало в равной степени. Ужин понедельника тоже выдался совсем не таким, как стоило бы ожидать. Трапеза проходила в уютной столовой с широким столом на нескольких персон, но накрыт он был так, чтобы Дельфина находилась от эскортницы на самом максимально-доступном расстоянии. Это было сделано специально, чтобы посмотреть, как гостья отреагирует, начнёт ли нервничать, болтать, налаживать контакт… Но та, казалось, была только рада метрам, разделяющим их с блондинкой. Рейчел сидела не как профессиональная «спутница», привыкшая к подобным вечерам, а как приглашённый на допрос свидетель. Её поза была закрытой, плечи слегка сгорблены, будто эскортница пыталась стать меньше и незаметнее в этом огромном пространстве, скукожиться так, чтобы француженка и вовсе забыла о её существовании. Девушка не пыталась заигрывать с Кормье мимикой или жестами, как и не пыталась создать иллюзию близости. Её руки либо лежали на коленях, либо осторожно орудовали столовыми приборами, словно она боялась издать лишний звук. Но больше всего Дельфину поражали не манеры шатенки, а глаза. Эскортница не смотрела по сторонам и не изучала интерьер, не восхищалась убранством стола и не пыталась попробовать как можно больше блюд со стола, хотя блондинка постаралась над приготовлением еды… Рейчел смотрела прямо на француженку. Её взор был лишён всякого расчёта, а наоборот казался Кормье всё более настороженным. Настолько, что Дельфина уже начинала думать, что и когда она сделала не так? Девушка изучала каждое движение блондинки: как она подносит вилку ко рту, как делает глоток вина, как изредка встречается с ней взглядом. Шатенка словно пыталась прочитать француженку до того, как сделать свой ход. Этот немой анализ выводил Кормье из себя, но она предпочла не менять стратегию. Дельфина готовилась к ненужной болтовне, фальшивой лести, даже к попыткам соблазнения, ко всему, что смогла бы с лёгкостью парировать. Но блондинка не была готова к тишине и наблюдению со стороны. Её гостья с дредами вела себя не как продажная эскортница, а как очень плохой актёр, который напрочь забыл свою роль. Француженка догадывалась, что Рейчел ждёт от неё первого шага, чтобы узнать правила и играть по ним, но почему? Разве работа девушки не заключается в том, чтобы развлекать, заполнять паузы и создавать иллюзию важности? Кормье не была сведуща в тонкостях работы представительниц сферы сексуальных услуг, но была уверена, что клиенты должны ощущать себя желанными, не изученными. Дельфина весь вечер пыталась скрыть напряжение в челюсти, которую буквально заставляла себя держать расслабленной, хотя хотелось обратного. У неё словно сводило зубы от желания отвесить какой-нибудь комментарий в адрес шатенки, но она продолжала молчать. Блондинка заставляла себя не смотреть на эскортницу слишком часто, хотя что-то в ней определённо зацепило её любопытство. Что-то необычное было в том, как осторожно Рейчел пробует еду, будто та могла быть отравлена, в том, как неосознанно перебирает пальцами по ножке бокала прежде, чем решиться на глоток. Да и за весь вечер француженка услышала от девушки всего пару нейтральных фраз. Её голос был мягким, приятным, но интонации сдержанными и контролируемыми. Этот ужин напомнил игру в сапёра, где каждый боялся сделать необдуманный и поспешный ход. Единственная новая эмоция на лице шатенки за весь вечер — было удивление, когда Кормье объявила, что устала и им следует закругляться. Удивлена эскортница была не тому, что Дельфина не позволила ей прикоснуться к посуде и убрать со стола, и не к вполне логичному предположению, что Рейчел стоило бы разложить чемодан и обустроиться в спальне. Девушка была удивлена тому, что у них с блондинкой были две раздельные спальни, будто подсознательно ожидала, что француженка в любой момент набросится на неё в попытке утолить голод иного рода. Неужели Кормье производит такое впечатление? Оскорбительно. Шатенка быстро, почти радостно проследовала к своей комнате, лишь на мгновение замешкавшись у двери. Она обернулась через плечо на Дельфину, и той показалось, что эскортница собирается сказать хоть что-то, но кроме вежливого: «спасибо за чудесный ужин» и «доброй ночи», блондинка не получила ничего. Она осталась стоять, глядя на закрытую дверь, пытаясь проанализировать Рейчел в целом и просто… Не смогла. Собственная спальня Кормье была тихой и холодной, хотя ничем не отличалась от той, в которой собиралась ко сну вторая девушка. Дельфина лежала на краю огромной кровати, уставившись в потолок, который в темноте казался бесконечным чёрным холстом. Мысли шумным роем пчёл кружились в голове, врезаясь в стенки висков, лишь увеличивая давление на голову блондинки. Сон всё никак не приходил. Её тело было истощено, но разум, разогретый странностью вечера, работал на предельных оборотах, как перегруженный сервер. Настоящая эскортница высшего уровня должна быть актрисой, достойной Оскара. Она сама должна вести диалог, придумывать досуг и направлять клиента в нужное русло. А эта девчонка не сделала ничего! Шатенка словно ждала, что всё будет исходить исключительно от француженки. Рейчел словно новичок в своём деле, неопытный, растерянный, даже слабый и ранимый, или же… Или же «подлинность» эмоций девушки на самом деле маска? Её дреды, очки, пирсинг в носу и неловкость — всё казалось Кормье слишком настоящим, чтобы быть профессиональным приёмом. Ни одна расчётливая эскортница не позволила бы себе настолько откровенно «неформального» вида для первого свидания с богатой и щедрой клиенткой, которую было бы неплохо видеть в числе постоянных. Если всё, что видела Дельфина этим вечером — лишь игра шатенки, то она гениальна в своей дерзкой нетипичности. Блондинка раздражённо выдохнула, понимая, что завтра ей следует взять инициативу в свои руки. Не ждать от эскортницы ничего. Нужно надавить первой. Задать неудобные вопросы о её работе, любимых клиентах, посмотреть на её реакцию… Во чтобы то ни стало француженке было нужно вывести Рейчел на настоящие эмоции. На неделю эта девушка — её игрушка, и Кормье планировала наиграться вдоволь. Дельфина повернулась на другой бок, но образ тихой наблюдающей шатенки, сидящей напротив за ужином, не исчезал. Вместо удовлетворения от хорошо начатой игры, блондинка ощущала укол странной тревоги. Её гнев на Пола, который подпитывал решимость француженки, временно отступил перед потерянностью. Она привыкла к тому, что все мотивы таких эскортниц сводятся к деньгам, статусу и сексу. Но Рейчел не вписывалась в эту систему координат. Она была живым воплощением вопроса без ответа. А Кормье терпеть не могла неопределённость.

***

Вторник

***

Утро Дельфины началось не с пробуждения, а с момента, когда её сознание, отточенное мыслями за бессонную ночь, щёлкнуло, как предохранитель. Свет, проникающий в спальню сквозь неплотно закрытые жалюзи, был ярким и солнечным, но сейчас он не вызывал прежнего восторга, а сильно резал по глазам. Блондинка не была уверена, сколько часов в принципе ей удалось проспать, но отдохнувшей она себя не ощущала. Француженка встала с кровати и расправила плечи, до лёгкого хруста в суставах. Методично застелив постель и взбив подушки, Кормье посмотрела на часы. Начало восьмого. Её супруг, вероятно, уже завтракает в одиночестве в лобби какого-нибудь отеля Канады, будучи исполненным досадой от того, что его главный досуг оказался занят кем-то другим. Что он не номер один в списке дел своей любовницы. Дельфина готова была поспорить, что муж был бы в ярости узнав, что девушку арендовала его же жена. Эта мысль подняла блондинке настроение и даже вызвала подобие улыбки. Она быстро приняла утренний душ, привела себя в порядок и даже нанесла свой привычный сдержанный макияж. Где-то глубоко внутри француженка понимала, но не хотела признавать очевидное: ей было важно выглядеть эффектно перед молодой шатенкой, с которой у неё была разница в возрасте минимум в восемь лет. Подойдя к гардеробу, Кормье задумалась о том, как правильнее будет сегодня себя преподнести, чтобы эскортница не просто уяснила её полный авторитет, но и считалась со всем, что захочет сделать Дельфина. Перед глазами снова предстал образ Рейчел с прошлого вечера. Образ полный несоответствия, хаоса, попытки спрятать свою яркость и непохожесть под тканью дорого костюма. Образ блондинки же должен быть воплощением абсолютного порядка, настолько, чтобы кричащая индивидуальность девушки показалась неуместной и почти вульгарной на её фоне. Заставить её поддаться под превосходством француженки. Кормье распахнула дверцы шкафа и взглядом скользнула по рядам вешалок. Она игнорировала все яркие цвета, концентрируясь на чём-то менее эмоциональном. После небольшого анализа содержимого гардероба, который Дельфина не обновляла с момента своего прошлого визита сюда, выбор пал на бледно-голубой костюм: классические брюки и удлинённый жилет, подчёркивающий фигуру во всех нужных местах. Под жилет идеально подошла белая блузка из шёлка, создающая мерцающий и холодный, как иней, эффект. В завершение образа блондинка выбрала светлые балетки, поскольку вчера заметила, что даже в отсутствие каблуков, она почти на пол головы была выше своей спутницы. Француженка прошлась рукой по уложенным после душа волосам, поправила несуществующую складку на жилете и вышла из комнаты в пустой коридор. Судя по тишине, Кормье пришла к выводу, что шатенка всё ещё спит. Закатив глаза, но не удивившись такому раскладу, Дельфина двинулась на кухню, решив приготовить завтрак. Правильнее всего: заставить эскортницу расслабиться, проявить даже мнимое дружелюбие, чтобы расположить Рейчел к себе, а потом уже попытаться добраться до правды. Если за отведённое время Кормье так и не получится узнать, чем девушка так зацепила мужчину, то это будут потраченные впустую семь дней её жизни. Этого нельзя было допустить. Войдя в светлую и чистую кухню, Дельфина тут же накинула на себя передник и всего парой движений завязала за спиной идеальный и симметричный бант. Сейчас она стояла у кухонного островка, первое время борясь с желанием прикончить оставшуюся с вечера бутылку вина, чтобы немного расслабить себя, но затем полностью отмела эту идею. Какой бы сильной блондинка не хотела казаться, её собственные нервы также были на пределе. И всё же француженка не предстанет перед любовницей Дирдена слабохарактерной женщиной с лёгкой алкогольной зависимостью. Ни за что. Кормье достала из кухонный шкафчиков необходимую для готовки утварь и приступила к сотворению очередного кулинарного шедевра. Движения Дельфины в процессе приготовления двух одинаковых завтраков были точными и уверенными, доведёнными до автоматизма годами практики: йогурт в фарфоровые пиалы, золотистый мёд, горсть ягод… Всё выглядело идеально, как на фотографии из учебника по кулинарии. Блондинке нравилось работать в уединении, тишину которого разбавляло только слабое гудение вытяжки. Она и полюбила готовку из-за того, что могла контролировать каждый её аспект: детали, пространство, ситуацию. Она повар и главный дирижёр всего происходящего. Француженка поставила на стол яйца во смятку и тарелку с оладьями в дополнение к необходимому для них «гарниру», когда за спиной услышала лёгкий и нерешительный шорох. Кормье самодовольно ухмыльнулась, но не обернулась на гостью. Она позволила себе услышать тихие шаги по деревянному полу, давая понять, что заметила присутствие шатенки, но не считает нужным его приветствовать. Эскортница замерла в дверном проёме, словно не решаясь нарушить сложившуюся идеалистичную картину, на которой явно ощущала себя лишней. Боковым зрением Дельфина заметила, что на Рейчел свежая и чистая одежда: серая блузка без рукавов и чёрные зауженные штаны, что ещё больше не подходило самой ауре девушке. Её дреды были собраны в высокий пучок и аккуратно украшены деревянными шпильками, на лице аналогичный вчерашнему макияж, вот только само лицо выражало смесь смущения и усталости. Будто шатенка тоже не спала целую ночь. Блондинка снова почувствовала на себе взгляд карих глаз, словно он был осязаемым прикосновением, а не чем-то повиснувшим в воздухе. Эскортница неловко откашлялась, спрятав руки в задние карманы штанов. Француженка заметила связку из аутентичных браслетов на её правой кисти и несколько увесистых колец на пальцах, которые вполне можно было отнести к винтажным. — Доброе утро, — тихо обронила Рейчел, толком не надеясь на ответную реакцию или приветствие. — Пахнет изумительно. Вы всегда сами готовите? Кормье удивилась, что девушка наконец-то обратилась к ней напрямую. Сама. И даже на мгновение замерла, не веря в услышанное, но затем взяла себя в руки, и повернулась к шатенке, держа солонку в руках. Она посмотрела в сторону эскортницы, но не на неё саму, а на часть стола, куда планировала эту солонку поставить. В этот момент взгляд Рейчел уже блуждал по тарелкам, и блюдам, которым только предстояла транспортироваться на обеденный стол. — Я предпочитаю, чтобы еда была приготовлена… — начала Дельфина ровным тоном свой ответ на вопрос девушки, но закончить не успела. Шатенка, преследуемая жутким желанием оказаться полезной, видимо, или просто в попытке избавиться от затянувшейся неловкости, быстро подошла к столешнице, чтобы подхватить пару тарелок и помочь накрыть на стол. Однако, очевидно, что-то пошло не по плану. Эскортница, запутавшись в ногах, сделала неловкое движение в сторону, ударилась локтем о край столешницы, пискнув от боли, и плечом случайно задела руку блондинки. Всё произошло так стремительно быстро, что француженка не успела толком осознать, что происходит. Кормье чуть не выронила тяжёлую хрустальную солонку и тут же инстинктивно перехватила её, однако столкновение с Рейчел заставило крышечку отскочить, и тонкая дорожка соли высыпалась на идеально отполированную поверхность кухонного островка, образовав маленькую белую насыпь прямо перед Дельфиной. Блондинка терпеливо, но шумно, выдохнула через нос, покосившись на девушку, щёки которой буквально пылали от смущения. Наступила абсолютная тишина. Шатенка застыла, уставившись на белые хрусталики с расширенными от ужаса глазами, напрочь позабыв об ушибленном локте. Для неё случившееся было не просто драмой, а настоящей бытовой катастрофой, которая в её нервозном состоянии эскалировалась да своеобразного конца света. Вся «профессиональная маска» эскортницы разбилась в мгновение ока. Если бы француженка знала, что для этого достаточно было всего-то рассыпать соль, то уже давно высыпала бы пару унций Рейчел на голову. — Простите, я не специально, — послышался сдавленный виноватый голос, и рука девушки потянулась к рассыпанной соли, но затем замерла в воздухе, не смея коснуться улики своего преступления. Кормье же смотрела не на соль, а на шатенку, испытывая искреннее удивление. В этот момент на неё обрушилось осознание: поведение эскортницы не было игрой. Это была чистая, детская и банальная неловкость, которую просто невозможно сымитировать. В глазах Рейчел был панический и неподдельный испуг не перед гневом Дельфины, а перед тем, что сделала что-то неправильное в просто бытовой ситуации. Взгляд блондинки задержался на лице девушки, оценивая первые искренние эмоции. Брови шатенки, нетронутые косметикой, были слегка сдвинуты, образуя две тонкие вертикальные складки у переносицы. Взгляд, обычно прячущийся за стеклами очков или нацеленный под кожу француженки, был пристальным и задумчивым. Губы слегка сжаты, но не в обиде или в гневе на собственную неловкость, а в напряжённой концентрации, чтобы не допустить новой ошибки. Даже её дреды — символ хаотичности — в этот миг казались частью всего сосредоточенного образа эскортницы. В позе Рейчел не было даже и намёка на желание понравится или привлечь интерес Кормье к своей стройной и почти миниатюрной фигуре, только глубокое, почти отстранённое внимание к происходящему здесь и сейчас. Девушка не играла. Она старалась не ошибиться, будто от этого зависело нечто большее, чем хороший гонорар и возможные чаевые сверху. Дельфина почувствовала, что по-новому взглянула на шатенку. Её очки — не просто аксессуар, а средство необходимости, ведь блондинка видела, как щурилась эскортница без них прошлым вечером, когда линзы запотели от пара горячей еды. Эта необычная подводка для глаз в виде массивных стрелок на манер Клеопатры — не макияж на вечер, а настойчивый и дерзкий почерк, собственная изюминка Рейчел. Все противоречия в профессии секс-работницы и девушки напротив сводились к простому тихому упрямству последней. Не важно, кем и с кем шатенке предстояло быть, она пыталась оставаться собой. Кем была эта эскортница в реальной жизни, когда не пыталась играть роль для таких людей, как Дирден? Почему Рейчел прячет такую внимательную сосредоточенность за ролью элитной путаны, которая, по идее, должна требовать лишь пустого согласия и послушания? И тут, к своему собственному раздражению, француженка признала: девушка была интересной. Не в сексуальном или романтическом плане, вовсе нет. Кормье испытывала к шатенке интерес, как к экспонату, нарушающему все классификации её археологического центра. В Рейчел была сложность, неподдельная глубина, которая не укладывалась в понятие «эскортница». И это делало из девушки угрозу… Ненавидеть циничную проститутку было легко, но что делать с загадочной и потерянной в своих мыслях шатенкой под маской проститутки? — Не двигайся, — голос Дельфины, к её собственному удивлению, прозвучал ровно, но без прежней стальной оболочки. — Я сама всё уберу. Блондинка ловко смела кристаллики соли влажной салфеткой в урну, потешаясь с того, что эскортница так и осталась стоять на месте, сгорая со стыда. Неловкое молчание Рейчел было настолько густым, что блондинка готова была поклясться, будто слышит, как колотится в груди девушки сердце. Взгляд её тёмных глаз метнулся от чистой теперь уже столешницы к непроницаемому лицу француженки, а губы изогнулись в едва заметной… улыбке? — Плохая примета, — неловко произнесла шатенка, из глубин памяти Кормье, из самого детства, проведённого в суеверной среде её бабушки, всплыла упомянутая эскортницей присказка. — Рассыпанная соль — к ссоре. Нужно… Нужно исправить. Три щепотки соли бросить через левое плечо. Брови Дельфины взметнулись вверх в истинном изумлении от услышанного, в один момент забыв о своей стратегии оставаться холодной и нейтральной. Рейчел же тоже казалась сбитой с толку собственной фразой. Обронив слова, девушка замерла и поджала губы, немного скривившись, будто тут же морально пристыдила себя за нелепое суеверие и иррациональность. Блондинка наблюдала за этим мгновенным преображением с ещё большим интересом, обнаружив под ширмой эскортницы наивную, почти детскую натуру. Невероятно далёкую от первоначального представления француженки. — Ты предлагаешь рассыпать соль на кухне ещё раз, но теперь уже намеренно? — Кормье не смогла сдержать пусть и скупой, но усмешки. — Нет! Да, — девушка опустила взгляд под ноги. — Может быть? — Я в подобное не верю, — покачала головой Дельфина. — Скандалы и ссоры создают люди, не соль. Это просто хлорид натрия и неудачное стечение обстоятельств, — шатенка снова неловко улыбнулась, на этот раз шире, и блондинка демонстративно убрала урну под раковину. — Если ты веришь в приметы, то скандал предотвращён. Считай, что смела гипотетическую ссору в мусор — лучший ритуал из всех по устранению последствий. Француженка встретилась с эскортницей взглядом, уловив в карих глазах необычный и живой проблеск, которого ранее не было. Словно слова Кормье лишённые насмешки были не простой констатацией факта, как было ею задумано, а признанием отличного от своего образа мышления. Она не высмеяла суеверие Рейчел, а просто противопоставила ему свою прагматичную логику. Не нужно было быть гадалкой или экстрасенсом чтобы понять, что Рейчел это понравилось. Этот короткий обмен «любезностями» заметно сместил динамику их взаимодействия. Дельфина не могла отрицать, что ей стало немного комфортнее находиться в обществе девушки, которая не пытается спрятаться от неё при каждом удобном случае. Да и улыбку шатенки она находила не просто приятной, а даже заразительной, но из последних сил старалась держать лицевые мышцы под контролем. — Я могу помочь? — эскортница взглядом указала на тарелки. — Накрыть на стол, я имею ввиду. — Да, конечно, — блондинка расправила плечи, отступив на шаг от столешницы, чтобы не смущать и не мешать Рейчел. — Я пока сделаю нам кофе. Ты же не против кофеина? — Мне он жизненно необходим, — призналась девушка, подхватывая первую пару тарелок. — Спасибо. — Какой кофе ты предпочитаешь? — Чёрный с молоком, — отозвалась шатенка, подойдя к кухонному столу и аккуратно расставляя тарелки. Француженка кивнула, направляясь к дорогой кофемашине, по дороге бросив ещё один любопытный взгляд на эскортницу. Рейчел стала расставлять блюда на столе методично, осторожно и рядом друг к другу, намереваясь в этот раз находиться к Кормье ближе, чем было вчера. Солнечный свет мягко касался обнажённой кожи рук девушки, играя с серебром её украшений, дреды весело и оживлённо раскачивались в такт движениям своей хозяйки, а от задумчивой полуулыбки на щеке шатенки появилась незнакомая прежде Дельфине ямочка. Ощущая странный триумф, блондинка приготовила две кофейные кружки: розовую для эскортницы и лавандовую для себя, а затем нажала пару клавиш на сенсорном экране кофемашины. Иронично, что впервые француженка готовит кофе не для себя одной. Ещё более иронично, что вторая порция предназначается для Рейчел, с которой спит её мужчина за приличные деньги. — Вы так и не ответили на мой вопрос, — послышался уже более спокойный голос за спиной Кормье, и та оглянулась на девушку через плечо — шатенка пришла забрать оставшиеся тарелки и столовые приборы. — Вы всегда всё готовите сами? — Да, — отозвалась Дельфина. — Я люблю готовить. — Вчерашний ужин был просто волшебным, — похвалила шатенка, и блондинка не нашла причин сомневаться в искренности её голоса. — Паста с морепродуктами была одной из лучших, что я пробовала в жизни. — Ты сама готовишь? — Очень редко, — вздохнула эскортница. — И обычно что-нибудь простое: сэндвичи, хот-доги, макароны… То, что можно закинуть в микроволновку или приготовить на плите за десять минут. Рейчел закончила накрывать на стол, но предпочла не занимать за ним своё место, а осторожно вернулась на кухню, останавливаясь на допустимой от француженки дистанции. Кормье лишь на мгновение пересеклась с ней взглядом, когда прошла мимо неё к кухонным шкафам, чтобы достать оттуда карамельный сироп, который сама часто использовала с кофе вместо сахара. Однако вслед за Дельфиной двинулся приятный и лёгкий шлейф парфюма девушки: свежесть летнего поля и цветы, совсем не то, что обычно использовала блондинка, отдавая предпочтение древесным или винным ароматам. — Нам нужно будет выбраться сегодня в город, — прочистив горло произнесла француженка. — Следует закупить базовые продукты на оставшиеся дни, я совсем не подумала об это вчера. — Конечно, мисс Кормье… — Дельфина, — сморщилась блондинка. — Зови меня просто по имени и завязывай с фамильярностью. Мы не на светском рауте. Шатенка послушно поджала губы, но француженка заметила, как немного расслабились её плечи. Да, пусть эскортнице станет ещё комфортнее. Чем менее напряжённой она станет, тем проще Кормье будет её подловить. Не успела Дельфина вернуться обратно к чашкам кофе, как автоматическая кофемашина внезапно резко выдохнула паром, своим резким звуком заставив присутствующих вздрогнуть, и погасла, напоследок издав жалобный писк. Блондинка бросила под нос французское ругательство и поспешила посмотреть, что пошло не так: кофе в чашках был испорчен и казался вовсе не заваренным, а лишь слегка разбавленным едва тёплой водой, ни одна из кнопок не реагировала на настойчивые прикосновения, шнур не отошёл от розетки… Француженка раздражённо выдохнула, глядя на своё отражение в потухшем дисплее. Нет. Ей без кофеина не обойтись. — Кажется, что-то сломалось, — констатировала очевидное Рейчел, но тихо, будто боялась разбудить Везувий в лице Кормье. — Я заметила, — кивнула Дельфина, уперев руки по обе стороны от кофемашины. Её пальцы безжалостно впились в края столешницы. Неужели всё будет идти не так, как она планировала? Закон подлости? Или Карма? За какие такие грехи прошлой жизни блондинке приходится расплачиваться? Француженка снова уловила аромат духов девушки, и лишь потом почувствовала её бесшумное приближение. Она покосилась на шатенку, которая тоже критичным взглядом оценила состояние сломанного аппарата, поразившись тому, насколько быстро эскортница уменьшает расстояние между ними. — Если хотите… Если хочешь, — тут же поправила себя Рейчел. — Я могу сварить нам кофе в турке. Мне кажется, я видела одну, когда ты доставала чашки из шкафчика. Кормье медленно повернулась к девушке всем телом, уперев одну руку в бедро. Шатенка стояла, чуть склонив голову на бок, но в её выражении лица не было банального желания услужить, чтобы заработать очки в глазах Дельфины. Она просто предлагала решение проблемы. Блондинка задумчиво прищурилась, читая в поведении эскортницы уверенность в том, что она знает и может помочь. Пожалуй, это была та самая уверенность, которой Рейчел не доставало во всём остальном. — В каждом доме должна быть турка, — пожала плечами француженка. — На случай апокалипсиса в виде поломки кофемашины. — Ты не могла бы достать её? — немного помедлив, поинтересовалась девушка. — С моим ростом будет немного проблематично. Кормье, не говоря ни слова, открыла верхний шкафчик с ровным рядом девственно чистой посуды, и достала оттуда медную турку, которая выглядела как археологическая находка на фоне прочей утвари. Дельфина молча протянула турку шатенке, и та словно приобразилась. Вся её неловкость и скованность куда-то улетучились, заменившись азартом и бытовым — другое слово блондинка не могла подобрать — весельем. Эскортница приняла турку, лишь на долю секунды коснувшись мягкими тёплыми пальцами холодных костяшек француженки, и подступилась к плите. — Она выглядит как новенькая, — пробормотала Рейчел. — Словно ею ни разу не пользовались. — Я говорила, что дома должна быть турка, — напомнила Кормье. — Но не говорила, что нужно уметь ею пользоваться. Девушка шокировано посмотрела на Дельфину так, словно шутка — последнее, что стоило от неё ожидать. Шатенка прыснула, тихо рассмеявшись серьёзному выражению лица блондинки, поскольку та и не думала шутить. Однако, этот простой и мягкий смех будто согрел что-то внутри француженки. Не резко, а осторожно, будто кто-то укрыл уставшие плечи плюшевым пледом. — Какой кофе предпочитаешь? — эскортница взяла жестяную банку с кофе и аккуратно отвинтила крышку. — Крепкий, — кратко ответила Кормье, наблюдая, как Рейчел отмеряет чайной ложкой кофейный помол. Её движения у плиты обрели плавность и размеренность. — Раз ты не умеешь орудовать туркой, то я научу, — быстрый и задорный взгляд карих глаз с массивной подводкой казался почти кошачьим. — На случай конца света. Девушка зажгла плиту и принялась шаг за шагом демонстрировать Дельфине последовательность действий, подкрепляя каждый жест инструктажем, хотя та даже не давала своего согласия. И всё же, блондинке было интересно. Но не процесс приготовления кофе, а сама шатенка: её мимика, жесты, лёгкость, которую француженка стала в ней ощущать. — Секрет в том, чтобы не дать кофе закипеть, — заговорщицки прошептала эскортница, словно жидкость могла её услышать и сбежать. Она помешивала кофе крохотной ложкой, и её сосредоточенность была абсолютной, поглощающей и заразительной. — Надо поймать момент, когда пенка поднимается, но ещё не переливается через край. Вот, смотри. Рейчел наклонила турку, позволив густой, тёмно-золотистой жидкости подняться к самому краю, и тут же убрала её с огня. Затем проделала свою манипуляцию ещё два раза. В её руках турка словно ожила, а кофе обрел дыхание: то поднимался, то опускался. В воздухе поплыл густой, насыщенный, настоящий аромат кофе, который не могла дать ни одна, даже самая дорогая кофемашина. — А если понадобится добавить сахар? — не смогла скрыть интерес Кормье. — На будущее. — Если и добавлять, то только в самом начале, с холодной водой. Или… — девушка ухмыльнулась какой-то мысленной шутки. — Совсем чуть-чуть соли на кончике ножа. — Соли, — повторила Дельфина, ожидая какого-то подвоха. — Она раскрывает вкус, — легко пояснила шатенка. — Подашь чашки? Блондинка, решив опустить чашки испод испорченного напитка в раковину, достала новые: ярко-оранжевую и красную. Она передала их эскортнице, и та умело разлила кофе по ёмкостям, гордо усмехаясь идеальной коричневой пенной шапке. Рейчел пододвинула француженке красную чашку и жестом пригласила её отведать получившийся напиток. Кормье осторожно коснулась фарфоровой поверхности сначала кончиками пальцев, будто проверяя температуру, затем уже обхватила ладонями ёмкость полностью. Она поднесла к губам чашку, несколько раз подула на поверхность коричневой жидкости и, встретившись глазами с девушкой, неторопливо пригубила кофе. Удивительно. Горечь, с которой первым делом познакомились вкусовые рецепторы Дельфины, была глубокой, сложной, без характерной химической остроты кофемашины. Приятной и незнакомой. Это был вкус-открытие, что-то новое, что-то сделанное со знанием, вниманием и заботой. Блондинка прикрыла глаза, дав себе поблажку: за первым глотком кофе последовал второй. Насыщенность эссенции кофейных зёрен накрыла француженку с головой. Шатенка в очередной раз поразила её. Она умела читать язык кофейной пенки так же внимательно, как лицо Кормье, угадывая эмоции последней с каждым разом всё успешнее. И это пугало Дельфину куда сильнее профессиональной ухоженности и расчётливости любой эскортницы. Её пугала подлинность Рейчел. — Идеально, — констатировала блондинка. В её голосе впервые пробилось что-то отдалённо напоминающее уважение. Девушка согласно замычала, тоже пробуя свой напиток, от наслаждения прикрыв глаза. Молоко ей было более не нужно. Француженка, не позволяя себе больше засматриваться на шатенку без необходимости, поспешила ретироваться к столу, где остывал уже почти забытый завтрак. Она заняла своё место, положила несколько оладий на тарелку и щедро приправила всё греческим йогуртом и ягодами, стараясь занять себя чем угодно, лишь бы не следить за тем, как эскортница следом огибает кухонный островок и устраивается напротив. Порция Рейчел была почти в два раза больше порции Кормье и, судя по тому, как жадно девушка приступила к еде, она сама была в два раза голоднее. Дельфина медленно наслаждалась своим кофе и завтраком, задумчиво глядя в окно и слушая, как столовые приборы шатенки царапают поверхность тарелки. Но этот звук не раздражал. Наоборот. Блондинке было приятно, что кто-то по-настоящему оценил её кулинарные старания не просто словами, а сытыми вздохами восхищения и повторяющимися добавками. Однако молчание длилось не долго, во всяком случае француженке так показалось. Эскортница отставила свою уже пустую чашку в сторону, как вдруг её вниманием завладела стопка старых журналов, которые несколько месяцев назад были куплены Кормье, но так и не прочитаны. Она взяла их с собой в надежде уделить пару часов на чтение перед сном. Все журналы имели научную тематику, потому что Дельфина любила программы о животных и природе с раннего детства, а потом заинтересовалась историей древнего мира настолько, что посвятила всю себя тому, чтобы узнать, с чего всё началось. — Крабы-отшельники, — прочла Рейчел название выпуска, с интересом наклонившись к журналу, но не прикасаясь к нему. — Они классные. — Неужели? — механически отозвалась блондинка, всё ещё глядя в окно. — У них просто потрясающая система аренды жилья, — продолжила девушка крайне нестандартный аналог светской беседы за столом. — У этих ребят свой рынок недвижимости на дне океана. — Что? — нахмурилась Кормье, наконец посмотрев на шатенку так, словно та сморозила какую-то глупость. — Какая аренда? Они заползают в раковины и в них живут. — Да, но не просто так! Когда краб вырастает, то ищет раковину побольше, и, если находит пустую — заселяется. Это как цепочка обмена, — эскортница отодвинула в сторону тарелку и облокотилась руками о стол. — Самый большой краб переселяется в новую большую раковину, оставляя свою прежнюю следующему собрату по размеру, тот тоже самое делает со своей и так далее. Все синхронно меняются, как по команде. Это же гениальный коллективный договор без единого совещания! Дельфина замерла с чашкой у губ, но глоток не сделала, а тихо опустила её на стол. Её взгляд, направленный на Рейчел, снова стал внимательным. Далеко не такую болтовню она ожидала услышать от девушки, чтобы заполнить тишину за столом. — Это и права… Необычно, — пробормотала блондинка, не до конца будучи уверенной говорит ли она про раков-отшельников, или же про шатенку. — Абсолютно! — с энтузиазмом кивнула эскортница. — Учёные даже считают, что это простейшая модель рыночной экономики. Или даже алгоритм для оптимизации распределения ресурсов в робототехнике. Только представь рой дронов, которые, по типу раков-отшельников, меняются разряженными батареями где-нибудь в полях. — Ты увлекаешься робототехникой? — приподняла бровь француженка. — О, нет, — немного смутилась Рейчел. — Просто когда-то на первом курсе университета был зачёт по бионике — как природа вдохновляет развитие технологии. Это было безумно интересно. Я тогда достала своих друзей походами в океанариум в поисках этих самых крабов, — девушка легко рассмеялась. — Надеялась застать момент смены раковины. — Получилось? — склонила голову на бок Кормье. — Увы, нет, — шатенка сделала комично-скорбное лицо. — Да и зачёт по этому предмету мы с друзьями дружно завалили. Вместо того, чтобы учить формулы, мы неделями на пролёт рисовали шуточные комиксы про краба-мафиози, который контролирует весь рынок недвижимости в бухте. Профессору понравилась наша креативность, но за ответ на экзаменационный вопрос: «Опишите принцип биомиметики» комикс не принимается. Дельфина некоторое время просто смотрела на эскортницу: девчонку с дредами, которая только что рассуждала как эрудит, а через секунду превратилась в смешливую студентку, вспомнившую свою глупую и весёлую неудачу. Блондинку поразил контраст между глубиной и простотой, между интеллектом и ребячеством — настолько же яркий, насколько человечный. Уголки губ француженки непроизвольно дрогнули, а щёки напряглись, и прежде, чем Кормье успела осознать и остановить происходящее, на её лице впервые за многие месяцы расцвела настоящая и тихая широкая улыбка. Самая искренняя реакция Дельфины на абсурдность и обаяние услышанной истории. Рейчел же, словно завороженная, замерла, не просто изучая лицо блондинки, а любуясь ею. Её карие глаза потеплели, на лице засияли ямочки от ответной улыбки, которую она тоже больше не пыталась сдержать. — Твой интерес к недвижимости крабов так и остался чисто теоретическим, как я понимаю? — хмыкнула француженка, словно бы слегка подразнивая девушку. — Верно. Теперь я лишь восхищённый зритель и фанат, — шатенка задумчиво постучала пальцем по подбородку. — Который время от времени завидует крабам. У них нет ипотеки. Их взгляды встретились через стол, и Кормье испытала чувство, которое впервые не смогла классифицировать. Она и не пыталась. Дельфина просто позволила улыбке медленно сойти с лица, оставляя после себя странное, тёплое ощущение, будто кто-то только что открыл крохотное окошко в холодное сердце, впуская мягкие солнечные лучи. Да, в этой эскортнице определённо что-то было.