Между прошлым и будущим

И Азазел научил людей делать мечи, и ножи, и щиты, и панцири, и научил их видеть, что было позади их, и научил их искусствам, – запястьям, и предметам украшения, и употреблению белил и румян, и украшению бровей, и употреблению драгоценнейших и превосходнейших каменьев, и всяких цветных материй и металлов земли.

-Ты пошел против Отца! Азазель усмехнулся. -Я дал им инструменты для защиты и созидания. Разве не видишь ты, что они подобны детям, играющим с огнем? Вместо того, чтобы лишать их огня, я учу их, как его контролировать. -Контролировать? Они уже потеряли контроль! Взгляни на Землю, которую они оскверняют. На братьев, которых убивают. На души, которые продают за блестящие побрякушки. Ты говоришь о защите? Они лишь множат разрушение. Тот поднял взгляд к небу, словно ища там оправдания. -Я верю в них. Я верю, что они способны научиться. Отец дал им свободу воли. Я лишь помогаю им обрести знания, необходимые для того, чтобы сделать правильный выбор. Может быть, это и дерзко с моей стороны, но я вижу в них искру, которой ты не замечаешь. Искру надежды, которой они могут осветить этот мир. Голос Михаила дрожал от гнева, но Азазель оставался невозмутимым. Знал, что его слова кажутся ересью, но в сердце его жила непоколебимая уверенность в правоте своего дела. -Ты наивен, Азазель. Или ослеплен гордыней. Эта искра, о которой ты говоришь, скорее пламя, пожирающее их изнутри! Они утонут в собственных пороках и все твои благие намерения обратятся в пепел. -Тогда я буду рядом, чтобы помочь им раздуть это пламя в свет, чтобы направлять их, когда они будут спотыкаться во тьме. В голосе Азазеля звучала не показная бравада, а твердая решимость. -Я не оставлю их на произвол судьбы. ​​​​​​​

И молвил Господь Рафаилу после того, как Азазеля не смогли убить ангелы:

-Свяжи Азазела по рукам и ногам и положи его во мрак; сделай отверстие в пустыне, которая находится в Дудаеле, и опусти его туда. И положи на него грубый и острый камень, и покрой его мраком, чтобы он оставался там навсегда, и закрой ему лицо, чтобы он не смотрел на свет! И в великий день суда он будет брошен в жар.

Йуруут, до того скользивший по пескам, остановился. Пока по пустыне странствовал, наткнулся на провал. Зияющую рану в теле земли. Воздух оттуда сочился холодом, пропитанным запахом серы и забытых времен. Он наклонился над краем, всматриваясь в непроглядную тьму. Ему почудилось слабое шевеление, как будто внизу дышал кто то. Падший ангел спланировал в темноту, расправив четыре черных крыла. Пока падал в бездну, время словно замедлилось. Ветер свистел в его крыльях, а тьма сгущалась вокруг, поглощая последние лучи света. Чувствовал, как давление нарастает, словно его сдавливают со всех сторон. В голове пульсировали обрывки мыслей, смешанные с предчувствием чего то невероятного. Наконец, достиг дна. Йуруут почувствовал под ногами шершавую поверхность, усыпанную острыми камнями. Впереди, в кромешной тьме, он уловил слабое свечение, похожее на тлеющий уголек. Медленно и осторожно, двинулся к нему. С каждым шагом свечение становилось все ярче, пока, Падший не разглядел источник света. В центре пещеры, закованный в цепи, лежал Азазель. Его лицо было закрыто темной тканью, но даже сквозь нее Йуруут чувствовал на себе его взгляд. -Брат... Азазель? Азазель молчал. Цепи впивались в его плоть, но он казался несломленным. -Мистериэль. Тот опустил голову. Серьги треугольные от того тихо звякнули. -Я больше не ангел. Тот вздохнул. -Неважно, кем ты стал. Важно то, почему ты здесь. Йуруут приблизился и коснулся цепей, сковывающих его брата. Работа Зуриэля, сразу видно. Такие цепи просто так не сломаешь. -Я слышал о твоем заточении. Так что пришел, чтобы помочь. -Зачем тебе это? -Ты брат мне. И на Востоке одиноко. Даже в компании людей я чую, что не принимают. Бояться, ибо существо иного толку. Младший опустился на колени и снял ткань с лица брата. Золотые змеиные глаза уперлись в него взглядом. Старший изучал его, будто впервые видел. В его глазах не было ни удивления, ни благодарности. Лишь усталая мудрость, выкованная веками жизни. -Как... тебя теперь зовут? -Йуруут. Египтяне дали мне новое имя. Азазель усмехнулся одними губами. -Йуруут... Имя носит отпечаток земли, принявшей тебя. - Рукой потянулся и коснулся его щеки. - Что ты делал те годы, что мы не встречались? -После Падения убивал в Безумии всех, кто попадался под руку. А потом получил удавку, что сдержит от Него. -От чего же Пал? -Не убил человека, которого наказал уничтожить отец. Я... полюбил его и не смог. -Любовь... - Прошептал Азазель, словно пробуя это слово на вкус. - Она может быть и величайшим даром, и жесточайшим проклятием. Ты отдал свое сердце смертному и заплатил за это высокую цену. Расскажи мне о нем, Йуурут. Расскажи мне о том, кто заставил тебя восстать против Воли Отца. -Его звали Хему. Он был скульптором. Его руки творили чудеса из камня и глины. В каждом изваянии тот видел не просто форму, а душу. И был прекрасен. В нем не было ни капли злобы или корысти. Только чистое, незамутненное творчество. Хему верил в добро и красоту, даже когда мир вокруг погружался во тьму. Он замолчал, собираясь с мыслями. -Отец приказал мне уничтожить его. Стереть с лица земли. Он счел его богохульником. Угрозой своему величию. Но я не смог. Я увидел в нем родственную душу и полюбил. Мы стали близки. Хему научил меня видеть мир его глазами, любить его всем сердцем. Я не мог предать его. Азазель слушал молча. Знал цену любви, цену выбора и цену неповиновения. Он коснулся ладони Йуруута: -Ты поступил так, как велит тебе сердце. Но не жалей о своем выборе, брат. Любовь – это единственное, что имеет значение в этом мире. Даже если она причиняет боль. Они молчали какое то время. Потом Йуруут поднялся на ноги. -Я попытаюсь сломать цепи. -Что ж... Удачи. Тот хмыкнул и взмыл в воздух, осматривая цепи. Небесный метал начинал светится, когда касался их, и оставлял ожоги. Попробовал разорвать их силой, но лишь почувствовал, как его сам слабеет. Ярость вскипала внутри, смешиваясь с отчаянием. Неужели обречен наблюдать, как его брат гниет в этой яме, забытый и отвергнутый? Неожиданно, в голове всплыло воспоминание о словах одного из братьев, что тоже занимался кузнечным делом. Тот заметил: "Металл силен, но даже он поддается огню и умелой руке. Не всегда нужно ломать. Иногда достаточно изменить форму". Йуруут принялся плавить металл изнутри, разогревая его докрасна, пока тот не стал податливым, как глина. Несколько звений лопнули и одна из цепей упа на землю. Собравшись с силами, беловолосый продолжил свою работу. Раскаленный металл брызгал искрами, обжигая кожу, но тот не обращал внимания. Решимость притупляла боль. Чувствовал, как Азазель наблюдает за ним, не произнося ни слова. В его глазах читалось нечто большее, чем просто благодарность — уважение к брату, готовому пойти на все ради освобождения. Наконец, последняя цепь упала на землю. Азазель поднялся, расправляя затекшие плечи. Сделал пару шагов, но не удержался. Брат его поспешил подхватить. В итоге вместе упали. -Ай! Черноволосый рассмеялся. Его голос эхом отразился от стен пещеры. Йуруут удивленно на него посмотрел. Впервые за долгое время слышал смех Азазеля. Тот звучал одновременно облегченно и безумно. -Брат, ты в порядке? -В полном. Думал сойду с ума в этой темноте. Он притянул его к себе и щекой прижался к макушке. -Я всегда говорил, что ты чудо. -Н-Ну... давай вставай. Я попытаюсь тебя поднять. Попытался подняться, но ноги его подкосились. Азазель оказался неожиданно тяжелым, словно годы заточения обратились в свинец, сковавший его тело. -Нгххх... Тот хмыкнул. Взял руки на плечи брату закинул. -Не торопись. Возьми меня за талию. Беловолосый засмущался. -З-За что? Азазель улыбнулся, заметив его смущение. -Чтобы было удобнее, глупый. Не бойся, я не кусаюсь. Йуруут, покраснев, обхватил его за талию, чувствуя под пальцами твердые мышцы. -Теперь поднимайся медленно. Мы, конечно, не убьемся, но неприятно опять падать будет. -Да. Йуруут расправил крылья и вспорхнул. Неся брата было тяжелее подниматься, но постепенно тьма рассеивалась и воздух становился чище. -На что же ты такой тяжелый? - Пробормотал юнец, жмурясь. Азазель хмыкнул, чувствуя, как слабеют крылья Йуруута. -Можешь опустить меня, если слишком тяжело. Я не хочу, чтобы ты надорвался ради меня. -Глупости! Я справлюсь. Просто... непривычно. Давно никого не носил на себе. Йуруут пыхтел, набирая высоту. Чувствовал, как мышцы его плеч горят, но продолжал упорно двигаться вверх. Ему хотелось доказать и себе, и Азазелю, что не слабак. Наконец, они выбрались из провала и рухнули на песок, тяжело дыша. Азазель закрылся рукой от яркого солнечного света. Пустыня простиралась вокруг, бескрайняя и безжалостная. Почти сразу он удивленно посмотрел на свою руку. Кожа его стала смуглой, а ногти черными когтями. -Брат? -Ммм? -Посмотри на меня. Йуурут на локтях приподнялся и посмотрел на Азазеля уже при свете солнца. Невольно отшатнулся, из за чего чуть не упал обратно в провал. -Аа! Брат лет десять внешне набрал. Еще и смуглым стал, как араб какой. Рога отрастил с хвостом. Азазель хмыкнул, рассматривая свое отражение в глазах младшего. Что ж, заточение не прошло бесследно. Кажется, Отец решил немного изменить его облик. Или сам позволил тьме Дудаэля проникнуть в себя. Неважно. Главное, что снова на свободе. -Б-Б-Брат? -Что такое? - Хвостом махнув. - Неужто я настолько страшным стал? Йуруут смотрел на брата, не в силах вымолвить ни слова. Азазель рассмеялся, видя смятение на его лице. Младший брат не сразу привыкнет к новому облику. Но его это не слишком беспокоило. Главное – они снова вместе. -Не бойся, милый. Я все тот же. Просто... немного изменился. Но сердце мое осталось прежним. И оно по-прежнему любит тебя, брат. ​​​​​​​Тот медленно пришел в себя и упал в объятья Азазеля, чувствуя его тепло и силу. Да, тот стал сильнее, но все еще нуждался в Азазеле, как и он в нем.