Глава 13: Анализ инцидента и несанкционированные иллюзии
5 января 2026 г., 15:43
Обратный путь из каменоломни стал для отряда "Дикий Клинок" самым тихим и психологически напряжённым маршем в его короткой истории. Хань Юй и Бай Линь шли на максимально возможной дистанции друг от друга, по разные стороны от основной группы. Если бы между ними можно было измерить напряжение, оно бы питало энергией небольшой городок.
Хань Юй шёл, уставившись в землю, но внутри у него бушевал хаос. Его мысли скакали, как раскалённые угли: "Неужели… Это была её новая тактика? Сбить с толку? Но какой в этом смысл? Её губы были… Нет! Чёрт! Она просто появилась не там! Это был несчастный случай! Проклятая тварь! Теперь эта… эта тень будет думать, что…" Он снова яростно вытер рот рукавом, хотя прошло уже больше часа.
Бай Линь двигалась с привычной лёгкостью, но её процессор, обычно работавший с холодной точностью, выдавал ошибки. Их молчание было таким громким, что его, казалось, слышали все.
...
В центре группы царила иная атмосфера. Линь Синь и Сыма Сянь шли, перешёптываясь, а их взгляды постоянно бегали между двумя "виновниками".
- Видал, как он вытерся? - с придыханием шептал Сыма Сянь. - Как будто его ядом напоили. Это же классическое отрицание! Первая стадия!
- Ты с ума сошёл, - шипел в ответ Линь Синь, но его глаза тоже блестели. - Она вообще не моргнула. Просто зависла. Это же уровень шока, при котором личность временно покидает тело! Готова ставка? Мой месячный запас магических кристаллов против твоего вина из погреба Храма Жрецов, что они за весь остаток дня не пересекутся взглядами ни разу.
- Идёт! - тут же согласился Сыма Сянь. - Хотя я утверждаю, что взгляд - это ещё не всё. Язык тела! Видишь, как он держит плечи? Это чистейшая гиперкомпенсация!
Ин Эр, призывательница, слушала их с лёгкой улыбкой, иногда покачивая головой. Вань Юань же озадаченно хмурилась.
- Чего они бубнят? - громко спросила она. - Что-то случилось? Со скрежетунами вроде справились нормально.
- Вань Юань, душенька, - сладким голосом сказал Сыма Сянь, - иногда самые эпичные битвы происходят не с демонами.
Вечером, на привале, напряжение достигло пика. Хань Юй, чистя свой меч с агрессивным усердием, вдруг почувствовал на себе пристальный, аналитический взгляд. Он поднял голову и встретился глазами с Бай Линь. Она просто смотрела на него с другого конца поляны, её лицо было пустым, но в глубине карих глаз, казалось, работал сложный вычислительный механизм, пытавшийся заново проанализировать его как объект. Он чувствовал, как кровь бросается ему в лицо от смеси ярости и неловкости. Он хотел что-то крикнуть, но только стиснул зубы и отвернулся, продолжив точить клинок с такой силой, что искры летели во все стороны. Линь Синь, наблюдавший за этой немой сценой, не выдержал. Желая разрядить обстановку (а заодно и поддеть товарищей), он незаметно шепнул заклинание и сделал едва уловимое движение пальцами.
Над костром, где все готовили ужин, на секунду возникла маленькая, почти невидимая иллюзия: две стилизованные фигурки - одна угловатая и рычащая, другая изящная и холодная - неловко сталкивались и отскакивали друг от друга с комичным отвращением.
Иллюзия длилась долю секунды и тут же рассыпалась. Но её увидели все, кто смотрел в ту сторону.
Хань Юй замер, и его лицо стало цвета спелого баклажана. Бай Линь медленно повернула голову к Линь Синю, и в её взгляде впервые за всё время появилось что-то, кроме пустоты или сарказма - чистая, безраздельная, леденящая душу угроза. Сыма Сянь фыркнул в кулак, а потом закашлялся, делая вид, что подавился. Линь Синь немедленно уставился в свою миску с кашей, напевая невинную песенку, но его уши тоже были ярко-красными.
Тишина у костра стала настолько плотной, что, казалось, её можно было резать ножом. Пока главные герои сцены переваривали случившееся и строили планы мести иллюзионисту, а остальные пытались не лопнуть от смеха или любопытства, всем стало ясно одно: "рабочее взаимодействие" Хань Юя и Бай Линь вышло на совершенно новый, невероятно неловкий и потенциально взрывоопасный уровень. А их отряд обрёл новое развлечение - наблюдение за самым непредсказуемым "романом" на континенте.