Трон Судьбы: Наследие Двух Домов

Граница Зала Снов не была линией на карте. Это был момент, когда реальность начала лгать. Воздух загустел, запах сосен и влажной земли сменился на сладковатый, приторный аромат увядающих цветов и озоном, будто после грозы, которой никогда не было. Цвета стали слишком яркими, слишком насыщенными, а тени - слишком глубокими, живыми, шевелящимися на краю зрения. Звуки искажались: эхо шагов опережало сам шаг, шёпот ветра нёс обрывки чужих разговоров. Отряд "Дикий Клинок" вошёл в эту аномалию, держась ближе друг к другу. Гао Чен шёл первым, его опытный взгляд сканировал каждую неровность, каждое странное мерцание. Мэй Ли следовала за ним, её пальцы то и дело бросали в воздух невидимые пылинки, которые светились, сталкиваясь с невидимыми полями силы. - Это не просто иллюзии, - прошептала она, и её обычно весёлый голос был напряжён. - Это наложенные реальности. Сны, которые не хотят заканчиваться. Хао Чень чувствовал слабую вибрацию в кармане - откликалось ядро Башни Вечности, наследие Эликса. Ятин, сидевшая у него за пазухой, жалобно звенела, чувствуя диссонанс мира. Их было десять. Десять звеньев одной цепи, которая пока что лишь физически болталась на поясах, не пробудившись. Они вышли на берег озера, вода в котором была неподвижна и отражала не небо, а калейдоскоп сменяющих друг друга пейзажей: то пустыни, то горные пики, то интерьеры незнакомых дворцов. На противоположном берегу, словно из самого воздуха, материализовалась другая группа. Десять фигур. Десять аур, порочных и могущественных, давивших на психику даже на таком расстоянии. А Бао стоял впереди, его ледяной взгляд встретился со взглядом Хао Ченя. Между ними над водой пробежала рябь, исказив отражения. - Какая… милая встреча, - голос А Бао донёсся чётко, будто он стоял рядом, хотя их разделяли сотни метров. - Мы и не надеялись на столь тёплый приём. Вы пришли проводить нас к Сущности? - Мы пришли, чтобы вы не дошли до неё, - ответил Хао Чень, его голос, усиленный новой силой, звучал твёрдо. Лэн Сяо, стоявшая рядом с братом, засмеялась - звонко, дерзко. - Ой, как страшно! Слышишь, Бао? Они нас пугают! А Бао не удостоил её ответом. Он поднял руку, и пространство вокруг них обоих групп дрогнуло. - Зал Снов приветствует всех гостей. Но у него свои правила. Каждый найдёт то, что ищет… или то, чего боится больше всего. Наслаждайтесь охотой. Он щёлкнул пальцами. Мир разорвался. ... Это не был взрыв. Это было разрывание ткани восприятия. Хао Чень почувствовал, как почва уходит из-под ног, но он не падал. Он проваливался сквозь слои реальности. Крик Цай Эр, рвущийся к нему, оборвался. Рёв Вань Юань, возмущённый возглас Гао Чена - всё растворилось в оглушительном гуле искажённого пространства. Его выбросило в место, похожее на гигантскую библиотеку, но полки её были сделаны из костей, а книги - из натянутой кожи, исписанной светящимися письменами боли. Воздух пах пылью и страхом. Он был один. Ятин, дрожа, вылезла из-за пазухи. - Хозяин… тут плохо… очень плохо… ... А Бао открыл глаза в абсолютной тишине. Он стоял в геометрически идеальной белой комнате без дверей и окон. Единственное пятно цвета - фигура Мэнди, парившая в центре. Его белые одежды и волосы были единственным ориентиром в этой слепящей пустоте. - Предсказуемо, - произнёс А Бао, не выражая удивления. - Зал отделил нас от стада. И оставил вместе. Мэнди медленно повернулся к нему лицом, хотя его глаза были скрыты повязкой. Его губы не шевелились, но голос прозвучал в сознании А Бао, холодный и безэмоциональный, как струящаяся вода. "Ты - ядро. Я - проводник. Так было задумано судьбой. Разделение - оптимальный сценарий. Теперь мы можем действовать, не отвлекаясь на шум". - Сущность, - констатировал А Бао. - Где она? Мэнди поднял руку, и на белой стене проступили сложные, переплетающиеся линии - карта потоков сновидческой материи. Одна точка светилась ярче других, пульсируя мягким золотым светом. "В эпицентре. Там, где сходятся все сны. Но её пробуждение нестабильно. Она создаёт вокруг себя барьер из кошмаров - самых сильных страхов тех, кто приближается. Нам нужно ослабить этот барьер, чтобы в момент полного пробуждения наложить печати подчинения". - Печати Одержимости Бездной, - кивнул А Бао. Он вынул из складок одежды набор тонких, чёрных стилетов, сделанных из осколка звезды, погибшей в демонической пустоте. - Их нужно установить в ключевых узлах энергетической сети Зала. Там, где сны перетекают один в другой. "Я увижу узлы. Ты запечатаешь их. Начнём с ближайшего - Сада Забытых Обещаний". Не тратя больше слов, они двинулись. Стена перед ними растворилась, открыв проход в бредовый, прекрасный и ужасный пейзаж. ... Бай Линь пришла в себя на краю обрыва. Под ногами зияла бездна, в которой клубились не цвета, а эмоции - клубящаяся серая тоска, вспышки алой ярости, полосы чёрного отчаяния. Вокруг простирался ландшафт, словно сошедший с полотна безумного художника: деревья с хрустальными листьями, которые звенели от несуществующего ветра, реки из расплавленного серебра, текущие вверх по склонам холмов. Она была одна. Тишина давила, но это была не настоящая тишина - это был гул тысячи неуслышанных шёпотов. Она провела рукой по звеньям Цепи Душ на поясе - они были холодны и инертны. Связь не активировалась. Значит, остальные были далеко или… в слишком разном эмоциональном состоянии. "Эффективность. Нужно оценить обстановку, найти уязвимые места, составить карту", - пронеслось в её голове привычной, выученной схемой. Но что-то мешало. Смутное, щемящее чувство, пришедшее из тех обрывков памяти, что всколыхнулись в Башне Вечности. Чувство, что она не просто должна выполнять задачу. Что она что-то… теряет. Она заставила себя двигаться. Её шаги были бесшумными, тело автоматически выбирало оптимальный путь, маскируясь в причудливых тенях этого мира. Она исследовала "Сад Звенящих Слёз", проходила через "Лес Шепчущих Портретов", где с стволов деревьев на неё смотрели знакомые и незнакомые лица, что-то беззвучно шепча. Именно в "Пустоши Треснувших Зеркал" она наткнулась на бой. Звуки - настоящие, яростные - резали искажённую тишину. За дюной из битого стекла, отражавшего тысячи искажённых миров, сражались двое. Хань Юй, его лицо искажено яростью и болью, отбивался от Ду Хуна. Наследник Болезни не атаковал в лоб. Он танцевал на периферии, его длинные пальцы разбрасывали в воздухе споры невидимой плесени. Где они оседали, камень трескался и гнил, воздух начинал смердеть сладковатой падалью. Хань Юй уже был ранен: на его правом предплечнике вздулся багровый волдырь, кожа вокруг почернела и сочилась сукровицей. Его движения стали тяжелее, дыхание - хриплым. - Не упирайся, человечишка, - шипел Ду Хун, его лихорадочные глаза блестели. - Это же интересно! Посмотреть, как твоя плоть откликается на мои маленькие эксперименты! Скоро твои лёгкие наполнятся прекрасными грибницами, а из глаз прорастут такие милые цветочки! Хань Юй, стиснув зубы, сделал отчаянный выпад. Его меч пронзил воздух там, где только что был демон, но тот растворился в облаке спор. Яд проник глубже. Хань Юй кашлянул, и на его губах выступила пена с вкраплениями чего-то тёмного. Он пошатнулся. В этот момент из тени треснутого зеркала, отражавшего его собственное, искажённое болью лицо, вышла Бай Линь. Она не кричала. Не предупреждала. Её клинки сверкнули в призрачном свете Зала Снов. Один - отсек руку Ду Хуна, которая готовилась выпустить новую порцию заразы. Второй - нацелился в горло. Ду Хун вскрикнул, больше от удивления и ярости, чем от боли. Его отрубленная конечность превратилась в труху, но из культи уже полезли чёрные щупальца, пытаясь регенерировать. - Ещё одна мушка! - зашипел он. Бай Линь не стала вступать в перепалку. Она оценила состояние Хань Юя. Отравление. Некроз. Быстрое распространение. - Держись, - коротко бросила она ему, вставая между ним и демоном. Её стиль изменился. Она не пыталась убить Ду Хуна сразу. Она методично, с холодной жестокостью, уничтожала каждую выпущенную им спору, каждое проявление болезни, отсекала регенерирующие щупальца, загоняла его в угол. Она сражалась не чтобы победить, а чтобы выиграть время и не дать яду коснуться её. - Зачем? - прохрипел Хань Юй, опираясь на меч. - Уходи… сам справлюсь… - Молчи и экономь силы, - отрезала Бай Линь, парируя липкую, похожую на слизь, атаку демона. - Ты бесполезен мёртвый. А нам нужны все живые. Держись. Скоро эффект цепи должен… - она не договорила. И он сработал. В тот момент, когда очередная порция спор должна была охватить Хань Юя, звенья Цепи Душ на их поясах вспыхнули тёплым серебристым светом. Боль, слабость, яд - всё это разделилось. Острая боль в предплечье Хань Юя притупилась, распространившись тонкой, терпимой ломотой по телу Бай Линь. Она вздрогнула, но не дрогнула. Теперь они были связаны. И её холодный, ясный разум стал щитом для его ослабевающего тела. Пользуясь замешательством Ду Хуна, увидевшего это, Бай Линь совершила финальный рывок. Она не стала бить в тело - оно было ненадёжно. Она сконцентрировала всю свою силу, весь гнев в одном ударе, направленном в "ядро" болезни - мерцающий, зеленоватый камень, пульсирующий в груди демона. Её клинок, усиленный волей к защите этого упрямого ядовитого идиота, пронзил плоть и кость. Ду Хун замер. Его глаза округлились от непонимания. Потом его тело начало рассыпаться, как гнилое дерево, превращаясь в кучу серой, зловонной пыли, которую тут же развеял ветер Зала Снов. Бай Линь опустила клинок, тяжело дыша. Она подошла к Хань Юю. - Можешь идти? Он кивнул, с трудом выпрямляясь. Его взгляд, полный сложной смеси ненависти, неловкости и чего-то ещё, устремился на неё. - Зачем? - повторил он, более тихо. - Я сказала. Нужны все живые, - ответила она, отводя глаза. Но в её голосе не было прежней ледяной издевки. Была усталость. И что-то, похожее на… неуверенность. - Теперь пошли. Нужно найти остальных. Здесь опасно поодиночке. Они двинулись, держась на расстоянии, но связанные теперь невидимой нитью разделённой боли. Бай Линь шла впереди, её чувства, обострённые до предела, сканировали округу. И в этот момент, из самой ткани кошмара, до неё донесся Голос. Не звук. Прямое послание в душу. Глубокое, древнее, полное безмерной силы и такой же безмерной усталости. "Наконец-то… Тот, чья душа выкована в печали и закалена в предательстве… Ты смогла защитить не по приказу, а по выбору… Пусть и не осознанному… Ты готова… Принять своё предназначение…" Это был Бог Асур, Бог Войны и Разрушения. Его внимание, тяжёлое, как свинцовая туча, коснулось её на миг - и отступило, оставив после себя чувство неотвратимости и холодный ожог в самой глубине её существа. Она не поняла слов до конца, но поняла суть: за ней наблюдают. И ждут. ... Тем временем, в других уголках Зала Снов, кипели свои битвы. Вань Юань и Сыма Сянь наткнулись на Хэй Фэна, наследника Гнева. Бой был простым и ужасающим: грубая сила против грубой силы. Хэй Фэн, не имея особых уловок, просто бил. Каждый его удар сотрясал землю, выворачивал кристаллические деревья с корнем. Вань Юань, рвавшаяся вперёд, встретила его удар своим мечом. Металл звенел, но не выдерживал. Её клинок дал трещину. Сыма Сянь пытался прикрыть ее и ослабить демона, но его удары разбивались о непробиваемую стену ярости Хэй Фэна. Когда меч Вань Юань окончательно сломался, а сама она, с разбитой губой и вывихнутым плечом, отлетела в сторону, Сыма Сянь понял - нужно менять тактику. В порыве ярости он перенаправил часть своей силы на Хэй Фэна заставляя демона спотыкаться об удары. Это дало Вань Юань драгоценные секунды. Подняв обломок меча, она не стала рубить - она вонзила его, как кинжал, в единственное уязвимое место, которое высмотрел Сыма Сянь - крошечную трещину в каменной коже на шее демона. Хэй Фэн рухнул, из его раны хлынула лава. Они победили, но оба были на грани. Цепь Душ, связавшая их с другими, горела на поясах, распределяя их боль и усталость. Линь Синь и Ин Эр оказались в ловушке Цзюэ Вана, наследника Обмана. Он не нападал. Он играл. Он создавал иллюзии: то появлялся образом Гао Чена, зовущего на помощь, то оборачивался Бай Линь, наносящей удар в спину. Линь Синь, был в ярости оттого, что его использовали так изощрённо и грязно. Ин Эр, напуганная до полусмерти, не могла призвать никого, кроме своих беззащитных духов-овечек, которые только путались под ногами и плакали, усиливая хаос. Цзюэ Ван наслаждался, наблюдая, как они стреляют друг в друга, поддавшись иллюзии, как Линь Синь рвёт на части свои же барьеры. Он бы замучил их до смерти, если бы не вмешательство Гао Чена. Ветеран, выбравшийся из собственного кошмара (в котором он снова и снова терял своих прошлых напарников), выследил их по звукам паники и следам лжи. Он не видел сквозь иллюзии, но он чувствовал фальшь на уровне инстинкта. Один точный выстрел из арбалета, пропитанного серебром и рунами молчания, прошёл сквозь мираж и вонзился Цзюэ Вану в горло. Иллюзионист, не ожидавший атаки с тыла от кого-то, кого даже не считал угрозой, схватился за шею, кашляя чёрной кровью. Иллюзии дрогнули. Линь Синь, улучив момент, наложил на того настоящую иллюзию - иллюзию полной, абсолютной пустоты, лишённой любого восприятия. Цзюэ Ван, лишённый своих чувств, застыл, а Гао Чен добил его топором. Но цена была высокой: в суматохе Ин Эр, пытаясь защитить одну из своих овечек, получила удар обломком иллюзорной стены и лежала без сознания. Гао Чен был ранен в бок - иллюзия клинка оказалась достаточно реальной, чтобы прорезать кожу и мышцы. Цай Эр и Мэй Ли столкнулись с Шань Лю. Это был бой стратегии против стратегии, хитрости против жестокой эффективности. Шань Лю атаковала без колебаний, её стиль - короткие, сокрушительные удары, направленные на мгновенное выведение из строя. Цай Эр, лишённая слуха и обоняния, полагалась на зрение и остаточное чувство вибраций. Она парировала, уворачивалась, находила слабые места в доспехах наследницы Войны. Мэй Ли не сражалась в прямом бою. Она минировала местность: невидимые нити, которые резали плоть; взрывающиеся от прикосновения светящиеся шарики; ямы, дно которых было усеяно шипами из сгущённого кошмара. Она заставляла Шань Лю танцевать на минном поле, отвлекая и сковывая. В какой-то момент Шань Лю, поняв тактику, бросилась на Мэй Ли, сметая ловушки грубой силой. Цай Эр бросилась наперерез. Их клинки скрестились. Сила Шань Лю была чудовищна. Цай Эр, уже ослабленная потерей чувств и предыдущими травмами, не выдержала. Её клинок выбило из рук, она отлетела, ударившись о хрустальное дерево. Шань Лю занесла меч для финального удара над беззащитной Мэй Ли. И в этот момент сработала Цепь Душ. Боль от ранений всех остальных, страх, усталость - всё это хлынуло в Цай Эр через её звено цепи (ведь она тоже была частью команды, хоть и новой). Шань Лю замерла на мгновение, наслаждаясь своей победой. Мэй Ли, не упустив шанса, вонзила ей под колено отравленный шип. Шань Лю рухнула с криком. Цай Эр, собрав последние силы, подняла свой клинок и закончила дело. Но обе они - и ассасин, и охотница - были на грани. Мэй Ли истекала кровью из глубокой раны на бедре, полученной от одного из ударов Шань Лю. ... Тем временем, в центре Зала Снов, там, где сходились все его бредовые потоки, находилась Сущность. Именно здесь, преодолев барьер из первых, самых примитивных страхов, оказался Хао Чень. С ним была только Ятин, которая теперь светилась тревожным, неровным светом. - Хозяин… тут много-много боли… и много силы… - звенела она. И тут Сущность заговорила. Не голосом, а прямо в его сознании, женским, мелодичным, но измученным и полным отчаяния. "Помоги… Прошу… Они придут… Они хотят поглотить меня… сковать… Я не хочу служить разрушению… Я - мечта о созидании… о мире… Помоги мне… Отгони их…" В этот момент с другой стороны возникли двое. А Бао и Мэнди. Они шли спокойно, будто гуляли по саду. На их пути не было кошмаров - Мэнди безошибочно вёл сквозь самые тонкие, незаметные щели в защитных снах Сущности. В руках А Бао дымились несколько чёрных стилетов - печати были установлены в ключевых узлах. Оставалась последняя - здесь, в самом эпицентре. - Опередили, - холодно констатировал А Бао, глядя на Хао Ченя. - Как и предсказывал Мэнди. Неважно. Ты здесь один. И ты не сможешь помешать. Хао Чень выхватил меч. - Попробуй. Но А Бао даже не взглянул на него. Он кивнул Мэнди. - Завершай. Слепой наследник поднял руки. Белые одежды взметнулись. Он начал накладывать последнюю, самую сложную печать прямо в воздух перед Сущностью. Хао Чень рванулся вперёд, но А Бао преградил ему путь. Их клинки встретились всего один раз. Мощь Хао Ченя, подпитанная наследием Эликса, была огромна. Но А Бао не отступал. Его сила была иной - не грубой, а всепроникающей, леденящей, разъедающей самую душу. Каждый блок Хао Ченя стоил ему частички тепла, каждый парированный удар оставлял в его сознании след ледяной пустоты. - Ты силён, - без эмоций сказал А Бао, отбивая очередной выпад. - Но ты борешься за призрак. Эта Сущность никогда не была твоей. Она - часть игры, начатой до твоего рождения. В этот момент в центр, прорываясь сквозь последний заслон из кошмаров, ворвались остальные. Цай Эр, окровавленная, но с горящими глазами. Бай Линь и Хань Юй, поддерживающие друг друга. Вань Юань и Сыма Сянь, измождённые, но не сломленные. Линь Синь, тащивший на себе без сознания Ин Эр. И Гао Чен, с лицом, искажённым болью, ведущий под руку бледную, истекающую кровью Мэй Ли. Их было восьмеро. Двоих - Ин Эр и Мэй Ли - можно было считать потерянными. Они с трудом держались на ногах. А Бао окинул их беглым, презрительным взглядом. - Собрались все. Как трогательно. Мэнди, не прерывая ритуала, мысленно обратился к нему: "Печать готова. Нужно только вонзить стилет. Но они помешают. Нужно время. Мгновение". А Бао понял. Он отступил на шаг к Мэнди. - Принесение в жертву. Всегда самый эффективный способ купить время. И тогда Мэнди сделал нечто. Он разорвал контур почти законченной печати и перенаправил её энергию - не на Сущность, а на пространство вокруг А Бао и себя. Он пожертвовал не своей жизнью, а своей судьбой, своей предопределённой нитью. Он исказил вероятности, заставив события пойти по единственному, нужному А Бао пути, на долю секунды остановив время для всех остальных. - НЕТ! - крикнул А Бао, и в его голосе впервые прозвучала не холодная жестокость, а настоящая, ледяная ярость. Он понял цену. Мэнди, его тень, его проводник, его… единственное, что было близко к понятию "друг", умирал не просто так. Он стирал себя из всех возможных будущих, чтобы дать А Бао этот шанс. В тот миг, когда все остальные замерли, скованные искажённой вероятностью, А Бао вонзил последний стилет прямо в сердце сущности. Сущность взвыла - звуком разрывающейся вселенной. Свет померк, по ней поползли чёрные трещины. Она была запечатана, скована. Но не поглощена. Ритуал требовал времени на усмирение. Искажение Мэнди иссякло. Он рухнул на землю, его белые одежды быстро темнели от расползающейся изнутри тьмы. Он обратился в прах, в ничто, даже не оставив тела. Только его повязка упала на землю. Все пришли в себя. Увидели запечатанную, стонущую Сущность. Увидели пустое место, где был Мэнди. Увидели А Бао, чьё лицо теперь было маской чистейшей, немой ярости. Его синие глаза горели холодным пламенем, в котором не было ничего человеческого. - Вы… - его голос был тихим, но от него застывала кровь. - Вы заплатите за это. Все до одного. Я сожгу ваши души и посею пепел в самых глухих кошмарах этой пустоши. Хао Чень, чувствуя отчаяние и ярость, собрался для решающей атаки. Но его опередила Бай Линь. Она вышла вперёд. Её лицо было бледным, но решимость в глазах - железной. Она смотрела на запечатанную Сущность, на страдающий свет. Она слышала её мольбы, теперь полные боли. И она чувствовала что-то ещё - зов. Тот самый, что слышала после боя с Ду Хуном. Зов Бога Асур. В её памяти, под давлением невероятного стресса, боли от цепи и этого зова, начали всплывать новые обрывки. Не просто чувства. Картинки. Тёмная комната. Она маленькая. Плачет. И он, мальчик, лица которого она не видела, подбегает к ней, обнимает. "Не бойся, сестрёнка. Я здесь. Я всегда буду защищать тебя. Вот увидишь, я стану самым сильным, и никто тебя не обидит". Его голос… этот голос… Она вздрогнула, глядя на спину Хао Ченя. Нет. Не может быть. Но… И тогда она приняла решение. Последнее, отчаянное решение. Если Сущность - это созидание, а Асура - разрушение… то, возможно, только одна сила, рождённая на стыке двух бездн - любви и потери, защиты и разрушения - сможет всё изменить. Она опустилась на колени, воткнув оба клинка в землю перед собой. Она начала произносить слова. Не на языке людей. На древнем, забытом языке богов и демонов, языке самой войны. Слова, которые ей подсказывал тот самый голос в её голове. Это было заклинание. Ритуал принятия. - Во тьме рождённая, в пепле взращённая… Кровь моя - река, кости - горы скорби… Принимаю тебя, Война… Принимаю тебя, Разрушение… Становись моей сутью, стань моим проклятием и моим спасением… - - ОСТАНОВИСЬ! - взревел Хань Юй. Он почувствовал это раньше всех - надвигающуюся гибель. Не физическую. Ту, что хуже. Он видел, как тёмные знаки начинают проступать на её коже, как её карие глаза начинают затягиваться кровавой дымкой. Он бросился к ней, забыв про боль, про демона, про всё. - Бай Линь, нет! Не делай этого! Ты слышишь меня идиотка?! ОСТАНОВИСЬ! Она услышала. Но не остановилась. Её голос набирал силу. Воздух вокруг неё сгущался, наполняясь запахом железа, пепла и ладана. Из земли вокруг её клинков полезли чёрные, шипастые лозы. И тогда он явился. Просто появился, как будто был тут всегда. Бог Асур. Он не был гигантом. Он был мужчиной средних лет в простых, поношенных доспехах, с лицом, покрытым бесчисленными шрамами, и глазами - двумя угольками, в которых тлели вечные войны. Но его аура… его аура заставляла дрожать сам Зал Снов. - Достаточно. Ты доказала своё право. Не смертью врагов, а готовностью принести в жертву себя. Не слепым послушанием, а выбором, продиктованным желанием защитить. Ты - моя кровь. Моё наследие. Встань, Бай Линь. Встань как моя Наследница. Как Госпожа Войны. Он протянул руку. И в этот миг А Бао, не выдержав оскорбления - появления истинного Бога прямо перед ним, - атаковал. Он двинулся с такой скоростью, что стал размытым пятном, его клинок, наполненный мощью отца и яростью потери, пришелся прямо в сердце Асуры. Асур даже не взглянул на него. Он просто повернул ладонь. И от этого движения пространство согнулось. Удар А Бао, способный расколоть гору, встретил невидимую стену и… отразился. Вся сила, вся ярость, вся мощь принца демонов вернулась к нему, умноженная в десятки раз. А Бао взревел, когда его собственный удар вырвался из него, сокрушая его доспехи, ломая кости, швыряя его прочь, как тряпичную куклу. Он врезался в далёкую кристаллическую скалу, которая тут же обрушилась, погребая его под обломками. В наступившей тишине раздался аплодисмент. Медленный, ироничный. Из тени, отбрасываемой самой Сущностью, вышел Фэн Сю, Император Демонов. Он выглядел так же, как и в покоях Хао Ченя - безупречный, холодный, прекрасный. Его синие глаза с интересом смотрели на сцену. - Какое представление, - сказал он. - Жертва. Предательство судьбы. Пробуждение наследницы Асура… И мой сын, поверженный одним движением руки. Очень поучительно. Его взгляд упал на Бай Линь, которая замерла на коленях, прервав ритуал под взглядом истинного Бога. - Ты, девочка… Ты интереснее, чем я думал. В тебе течёт не только кровь Асура. В тебе есть… отсутствие. Пустота, искусно заполненная чужими желаниями. Ты идеальная глина. Жаль, что её уже начал лепить другой гончар. - Он сделал паузу, и его следующая фраза прозвучала так тихо, что её услышали все, и от неё кровь стыла в жилах. - Но не волнуйся. Когда я сломлю твоего нового "отца", я вырежу из тебя эту глупую надежду и сделаю из тебя такое орудие, перед которым померкнет даже мой сломанный сын. Ты будешь выть от боли и служить мне. Это не угроза, милая. Это будущее. Сказав это, он махнул рукой. Пространство вокруг А Бао (точнее, вокруг завала, под которым тот лежал) исказилось, и они оба исчезли. Фэн Сю даже не забрал запечатанную Сущность. Он просто ушёл, оставив после себя леденящий, всепроникающий ужас. Напряжение спало. Бай Линь, больше не в силах держаться, потеряла сознание, рухнув на землю. Её тело было горячим, на коже догорали чёрные руны, пытавшиеся проявиться. Хань Юй был рядом первым. Он упал на колени перед ней, хватая её за плечи, тряся. - Эй! Эй, ледышка! Не смей! Не смей умирать! Ты слышишь?! - его голос сорвался на крик. В нём не было прежней ненависти. Была ярость, отчаяние, страх. - Ты только что собиралась стать чем-то ужасным! Ты не имеешь права просто так отключиться! Живи! Живи, чёрт тебя дери! Я приказываю! Он замолчал, просто глядя на её бледное, безжизненное лицо. Его руки сжимали её плечи так, что могли оставить синяки. Хао Чень подошёл, его лицо было пепельно-серым. Он посмотрел на сестру, потом на Хань Юя, и что-то в его взгляде дрогнуло. Но сейчас было не до объяснений. Он обернулся к светящейся сфере Сущности, теперь опутанной чёрными трещинами, но всё ещё живой. - Ты просила помощи. Помоги теперь им. - он указал на Ин Эр и Мэй Ли. Девушки не дышали. Их звенья Цепи Душ были тёмными. Из сферы, превозмогая боль печатей, истёк тонкий ручеёк золотого света. Он коснулся сначала Ин Эр, потом Мэй Ли. Их раны начали затягиваться с невероятной скоростью. Цвет вернулся на щёки. Ин Эр слабо зашевелилась, застонала. Мэй Ли открыла глаза, полные смятения. Сущность помогла. Но её голос в сознании Хао Ченя стал слабее. "Я… связана… Он вернётся за мной… Спасибо… за отсрочку…" Наступила тишина. Они выжили. Но победы не было. Сущность запечатана, А Бао ранен, но не убит, Мэнди мёртв, Фэн Сю открыто объявил о своих намерениях. И Бай Линь… Бай Линь была на грани, затронутая силой Асуры и страшными словами Императора. Линь Синь, собрав последние силы, подошёл и осторожно осмотрел Бай Линь. - Ей нужно место, где течение времени и реальности стабильно, где её собственная сущность сможет бороться или… принять изменения. Обычные лекари не помогут. Хао Чень знал такое место. Одно. - Башня Вечности, — сказал он. - Наследие Эликса может стабилизировать её. Ятин, ты сможешь указать безопасный путь обратно? Маленькая фея, вся дрожа, кивнула. - Я… постараюсь, хозяин. Они собрались, подняли бесчувственную Бай Линь. Хань Юй, не сказав ни слова, взял её на руки, отказавшись передавать кому-либо. Его лицо было каменным. Отряд "Дикий Клинок", потрёпанный, обескровленный, но живой, двинулся в обратный путь из Зала Снов. Они несли с собой не трофеи, а груз новых угроз, открытых ран и страшных пророчеств.