Летний поклонник

Лето — прекрасное время года, когда хочется гулять днями и ночами. Но не Хан Джисону. Для него очередной летний вечер в пустой квартире — привычный ритуал: тишина, книга и кружка кофе в руках. Впрочем, эту идиллию всегда мог нарушить только один человек — Ли Феликс, лучший друг Хана, ворвавшийся в его жизнь слишком внезапно. Два года назад Хан стоял в библиотеке, выбирая роман на вечер, когда в него на полной скорости влетел мальчишка, похожий на луч света. Оба не удержали равновесие и рухнули прямо в книжный стеллаж. Полки заскрипели, и десятки книг посыпались вниз, накрывая их с головой. Именно с этого момента всё и началось. Парни быстро сдружились: оказалось, что они учатся в одном классе, слушают похожую музыку и, что было самым важным, оба признались друг другу в том, о чём никому не говорили — их не привлекал противоположный пол. Этот секрет они хранили вдвоём, стараясь избегать лишних взглядов и неприятностей. В один из летних вечеров Хан, не нарушая своей маленькой традиции, сидел с книгой «Поклонник». На часах давно была полночь, когда тишину разорвал резкий стук в дверь. С тяжёлым вздохом он поднялся и поплёлся в прихожую. — Кого принесло в такое время?.. — пробормотал Джи, открывая дверь. — Феликс? Ты чего так поздно? — Хани, у меня проблема… — Феликс стоял на пороге, сжимая ремень рюкзака. — Я шёл домой и потерял ключи. А родители уехали на неделю… Пожалуйста, выручи. Он изо всех сил старался не заплакать. — Ликс, ну ты чего? — Хан тут же смягчился. — Мои родители уехали на месяц, оставайся у меня. Заходи быстрее. — Хани… я тебя обожаю, — голос Феликса дрогнул, и глаза наполнились слезами. — Правда. Всем сердцем. Хан молча раскрыл руки, и Феликс тут же уткнулся лбом ему в плечо. — Ликси, не плачь. Всё хорошо. Поздний ужин, споры о макаронах с сыром, смех на кухне — всё было до боли привычным. После еды Феликс настоял на том, чтобы помыть посуду, а потом они устроились в гостиной: Ликс на диване, Хан — с книгой и пледом. — Ты вообще когда-нибудь устаёшь читать? — удивился Феликс. — Нет. Книги — это моя жизнь, — усмехнулся Хан. — Ты же знаешь. Книга закончилась быстро, и Джи с воодушевлением пересказывал сюжет, жестикулируя и злясь на отрицательных персонажей. Мечтая встретить такого же поклонника. — Если бы не тот стеллаж в библиотеке, — задумчиво сказал Феликс, глядя в потолок, — я бы сейчас сидел под своей дверью один. — Иронично, — усмехнулся Хан. — Книги сначала нас чуть не убили, а теперь спасают. Не долго думая,после рассказа Джи они решили включить фильм для просмотра  Выбрали фильм и включили, но внезапный стук в дверь снова разрушил покой. — Ты что-то заказывал? — напряжённо спросил Хан. — Нет… — Феликс побледнел. После долгих минут страха Джи всё же решился открыть дверь. За порогом никого не было — только букет белых лилий. — Ликс… похоже, Бог меня услышал, — Хан поднял цветы. Феликсу стало не по себе. Он вспомнил рассказ Джи о книге. — Пересчитай цветы, — тихо сказал он. Нечётное количество немного его успокоило. — Тут ещё открытка, — заметил Феликс. — Белка с орешками?.. — Хан рассмеялся. — Серьёзно? — Я же говорил, ты похож на белку. — Ну спасибо. Очень оригинально. Ночью Хан не мог уснуть. А затем пришло сообщение: «Как тебе мой подарок?)» «Кто вы?» - моментально ответил Джи. Диалог был коротким, но от него по спине пробежал холодок. «Твой поклонник, бельчонок)» – ответил незнакомец  «пожалуйста ответьте на мой вопрос!» – со страхом написал Джи. Ответа больше не последовало. Утром квартиру наполнил запах еды. Феликс готовил завтрак, но разговор быстро перешёл к ночному сообщению. — Джи, не отвечай ему. И не принимай подарки, — Феликс смотрел серьёзно. — Всё будет хорошо, — уверенно ответил Хан. Но уже через несколько минут снова раздался стук в дверь. На пороге лежал новый букет — на этот раз розы. — Джи, пожалуйста… — Феликс сжал кулаки. — Я обещаю, все будет хорошо— мягко ответил Хан. Он слишком сильно любил книги. И слишком верил в хороший финал. Феликс почти не сводил глаз с букета роз, стоявшего в вазе на кухонном столе. Яркие лепестки казались слишком живыми для такого раннего утра, будто нарочно привлекали к себе внимание. — Джи, это уже не смешно, — наконец тихо произнёс он. — Вчера лилии, сегодня розы. Он знает, где ты живёшь. Хан пожал плечами, стараясь выглядеть спокойным, хотя внутри всё неприятно сжималось. — Может, это просто кто-то из соседей? Или… не знаю. Поклонник же не обязательно сразу сумасшедший. Феликс резко повернулся к нему. — В твоей любимой книге всё тоже начиналось с цветов. Хан замолчал. Он помнил. Слишком хорошо помнил. Чтобы разрядить обстановку, Джи предложил выйти в магазин — «подышать воздухом и купить нормальный кофе, а не эту бурду». Феликс нехотя согласился, но настоял, чтобы они пошли вместе. На улице было солнечно и шумно. Люди спешили по своим делам, и на фоне этой обычной жизни страх казался почти глупым. Хан даже поймал себя на мысли, что начинает улыбаться. — Видишь? — сказал он, кивая на прохожих. — Мир не рухнул. Феликс уже собирался ответить, как вдруг заметил, что Хан остановился. — Ликс… — Джи смотрел куда-то за его спину. Феликс обернулся. У витрины цветочного магазина стоял человек в тёмной бейсболке. Лица не было видно, но в руках он держал телефон — и явно направлял камеру в их сторону. Феликс почувствовал, как по коже пробежал холод. — Пойдём, — резко сказал он, схватив Хана за руку. Они свернули за угол, ускоряя шаг. Хан несколько раз оглянулся, но человека у магазина больше не было. — Ты тоже это видел? — спросил он, уже дома. — Да, — коротко ответил Феликс. — И мне это совсем не нравится. Вечером Хан получил ещё одно сообщение. «Ты сегодня был особенно милый. Белка в лучах солнца)» Телефон чуть не выпал из рук. — Он следит за мной, — прошептал Хан. Феликс тут же оказался рядом. — Всё. Хватит. Мы идём в полицию. — Ликс, подожди, — Хан закусил губу. — У нас нет доказательств. Только цветы и сообщения. — А фотографии? — Феликс посмотрел прямо ему в глаза. — Он нас снимал. Хан не ответил. Он снова перечитал сообщение, чувствуя, как прежнее любопытство окончательно сменяется тревогой. Через несколько секунд экран снова загорелся. «Мне нравится, когда ты читаешь у окна. Не закрывай шторы сегодня.» В комнате повисла тишина. Феликс медленно поднялся и подошёл к окну. Осторожно отодвинул край занавески — и тут же отпрянул назад. — Джи… — голос его дрогнул. — Там кто-то стоит. Хан почувствовал, как сердце ударилось о рёбра. — Где? — У фонаря. Он… он смотрит сюда. Они стояли, не двигаясь, прислушиваясь к собственному дыханию. Потом Хан сделал шаг вперёд и резко дёрнул шторы, плотно их закрывая. — Мы сегодня никуда не выходим, — твёрдо сказал Феликс. — И ты больше ему не отвечаешь. Ни слова. Хан медленно кивнул. Книга «Поклонник» лежала на полке, и впервые за долгое время Хан не хотел к ней прикасаться. Потому что сюжет начал слишком опасно напоминать реальность. От лица Феликса Я всегда считал себя спокойным. Тем, кто держится, даже когда внутри всё дрожит. Но сегодня это не работало. Хан делает вид, что всё нормально. Улыбается, говорит, что «переживём», что люди не сходят с ума просто так. Я смотрю на него и понимаю: он верит. Или хочет верить. А мне от этого только страшнее. Я сижу на диване и считаю тиканья часов. Каждое — как напоминание, что кто-то ещё знает, где мы. Где он. Я не могу перестать думать о том человеке у цветочного магазина. Я не видел лица, но видел, как он держал телефон. Слишком уверенно. Слишком спокойно. Так смотрят не случайно. Хан сидит у окна с книгой, поджав ноги, как всегда. Я ловлю себя на мысли, что именно так его и можно было бы описать кому-то постороннему. И от этого по спине проходит холод. Он слишком заметный. Слишком живой. Когда приходит сообщение, я уже знаю, что там будет. Не текст — смысл. Я рядом. Хан молчит, но я вижу, как у него дрожат пальцы. Он протягивает мне телефон, и я читаю про шторы. Про окно. Про чтение. В этот момент что-то внутри меня ломается. Я подхожу к окну, даже не думая. Просто делаю шаг — и сразу понимаю, что это ошибка. Там действительно кто-то стоит. Не близко. Не далеко. Ровно настолько, чтобы его можно было заметить. Мне хочется закричать. Но я знаю: нельзя. — Джи… — мой голос предаёт меня. Он закрывает шторы резко, почти зло. В комнате становится темнее, но мне не легче. Потому что если он там был — он всё ещё там. Даже если мы его не видим. Я сажусь рядом с Ханом. Он тёплый. Живой. Реальный. Я кладу ладонь на его запястье, будто боюсь, что он исчезнет. — Ты не понимаешь, — говорю я тихо. — Это не роман. Это не красиво. Это опасно. Он смотрит на меня. В его глазах — растерянность. И ещё что-то. Сомнение. Он всё ещё думает, что я преувеличиваю. А я думаю о другом. О том, что если бы я не пришёл к нему тем вечером. Если бы он был один. Если бы открыл дверь сам. Мне становится дурно. Я не скажу ему, что мне страшно до дрожи. Не скажу, что я проверил замок уже три раза. Не скажу, что написал друзьям, чтобы они были на связи. Он не должен чувствовать себя слабым. Не сейчас. Я буду сильным за нас двоих. Ночью я почти не сплю. Лежу на диване, прислушиваюсь к каждому звуку и ловлю себя на мысли, что готов встать между Ханом и любой угрозой. Даже если не знаю, как. Когда часы показывают три утра, я понимаю одну простую вещь. Кто бы ни был этот «поклонник», он выбрал не просто Хана. Он выбрал момент, когда Хан был не один. И если он думает, что это его преимущество, то он ошибается. Потому что я никуда не уйду. Ночь тянулась слишком медленно. Я лежал на диване, уставившись в потолок, и ловил каждый звук: шорох за окном, скрип дома, далёкие машины. Хан спал в комнате родителей — я настоял, чтобы он запер дверь. Сказал, что так будет спокойнее. Не сказал, что сам не могу сомкнуть глаз. Часы показывали 02:47, когда телефон Хана завибрировал. Не громко. Почти вежливо. Но этого хватило, чтобы я сел. Через секунду — ещё одно уведомление. Я поднялся и тихо подошёл к его комнате. Света не было, но я знал: он тоже не спит. Я постучал один раз, коротко. — Ликс? — шёпотом. Дверь открылась. Хан выглядел бледным. — Он пишет, — сказал он без приветствия и протянул телефон. Сообщение было коротким: «Ты не ответил. Я волнуюсь.» Я сжал челюсть. — Не отвечай, — сказал я сразу. — Ни сейчас. Ни потом. Хан кивнул, но пальцы всё ещё сжимали телефон, будто тот мог исчезнуть. И в этот момент раздался звук. Не стук. Не звонок. Щелчок. Будто кто-то осторожно дёрнул дверную ручку. Мы замерли. Ещё один щелчок — на этот раз увереннее. Я шагнул вперёд, инстинктивно заслоняя Хана собой. Сердце билось так громко, что я боялся: его услышат. — Это… соседи? — прошептал Хан. Я не ответил. Потому что знал: соседи не проверяют чужие двери в три часа ночи. Щелчки прекратились. Повисла тишина — тяжёлая, давящая. Минуты тянулись бесконечно. Я медленно выдохнул, когда вдруг телефон Хана снова загорелся. Новое сообщение. «Жаль. Я надеялся, что ты откроешь.» У меня похолодели руки. — Он был здесь, — прошептал Хан. — Нет, — сказал я жёстче, чем хотел. — Он есть здесь. Я потянул Хана за руку вглубь комнаты. — Мы не выходим. Не подходим к двери. Если будет ещё что-то — сразу звоним. — Куда? — глухо спросил он. — Куда угодно, — ответил я. — Лишь бы не молчать. Мы сидели на полу, прислонившись к кровати. Я держал его за запястье — проверял, что он рядом, что он дышит. За дверью было тихо. Слишком тихо. Через какое-то время пришло ещё одно сообщение. Последнее на сегодня. «Не бойся. Я просто хочу быть ближе.» Я закрыл Хану экран ладонью. — Посмотри на меня, — сказал я. — Слышишь? Ты не один. И ты не обязан справляться с этим сам. Он кивнул. Медленно. В глазах больше не было наивной веры — только страх и понимание. А за окном погас фонарь. И темнота стала еще ближе.