Летний поклонник

Утро наступило слишком резко. Хан проснулся от ощущения чужого присутствия — будто кто-то смотрел на него. Он резко распахнул глаза, сердце тут же ускорило ритм. Комната была залита тусклым утренним светом, за занавесками шумел город. Всё было спокойно. Слишком спокойно. Он медленно сел на кровати, стараясь не разбудить Феликса и Хвана. Ликс спал, повернувшись на бок, его лицо было расслабленным, почти безмятежным. Рядом, с ним был , Хёнджин тоже спал, уткнувшись лицом в подушку. Хан выдохнул. Это был просто сон… Но тревога никуда не ушла. Он встал и тихо направился в ванную. Холодная вода немного привела его в чувство, но отражение в зеркале не радовало: бледное лицо, тени под глазами, напряжённый взгляд. — Возьми себя в руки… — прошептал он сам себе. Когда Хан вернулся в комнату, Феликс уже не спал. Он сидел на кровати, нервно крутя в руках телефон. — Хани, — тихо сказал он. — Ты уже видел? — Что?.. — Джи напрягся. Феликс протянул телефон. На экране было сообщение. «Не убегай от меня. Мы всё равно поговорим. Или я прийду сам.» Хан почувствовал, как внутри всё сжалось. — Он знает, в каком я номере… — голос дрогнул. — Значит, он знает его и сейчас.. — Давай не будем об этом думать, — твёрдо сказал Феликс. — Ты больше не один. Я рядом. Хёнджин тоже. Будто услышав своё имя, Хёнджин приподнялся на локтях. — Что случилось? Хан молча протянул ему телефон. Лицо Хёнджина изменилось мгновенно — сонливость исчезла, уступив место холодной злости. — Это уже переходит границы, — сказал он. — Он опасен. — Он не тронул меня… — тихо ответил Хан. — Но я видел его взгляд. Когда я отказал… он словно стал другим. Феликс встал и подошёл ближе, положив руку Хану на плечо. — Послушай. Мы сообщим администрации отеля. Сменим номер. Если нужно — вызовем охрану. Он больше не приблизится к тебе. Хан кивнул, но внутри росло странное чувство — не только страх, но и тяжёлая, болезненная путаница. Минхо пугал его… и в то же время не выходил из мыслей. Почему ты вообще появился в моей жизни?.. В это же время в другом конце отеля Минхо сидел на краю кровати, сжимая телефон в руке. Его взгляд был тёмным, напряжённым. — Ты не должен был так убегать, Хани… — прошептал он. Ответа не было. Минхо медленно выдохнул и встал, подходя к окну. В отражении стекла он видел себя — спокойного снаружи и разрушающегося изнутри. — Я дал тебе выбор, — тихо сказал он. — Но ты всё равно услышишь меня. Он уже принял решение. Хан даже не успел до конца все переосмыслить, как в дверь постучали. Негромко. Уверенно. Феликс и Хёнджин переглянулись. Хёнджин жестом показал — тихо — и подошёл ближе к двери. — Кто? — спросил он напряжённо. — Это я, — раздался знакомый голос. — Открывайте, пока Чонин не разнёс коридор. Хёнджин резко выдохнул и открыл дверь. В номер почти одновременно ввалилась вся компания и мелкий , который выглядел так, будто ему секунду назад запретили бегать по потолку. — Доброе утро… если его вообще можно назвать добрым, — пробормотал Сынмин, оглядывая напряжённую обстановку. — Мы что-то пропустили? Чан сразу уловил настроение. Его взгляд скользнул от Хана к Феликсу, потом к Хёнджину. — Ладно. Кто-то объяснит, почему тут ощущение, будто сейчас начнётся допрос? Хан открыл рот, но Чанбин заговорил первым — как всегда, не в тему и слишком громко: — СТОП. — …что? — синхронно сказали все. Чанбин прищурился, глядя на Хёнджина с ног до головы, потом ткнул в него пальцем. — Я просто обязан это сказать. Он повернулся к остальным: — Вы посмотрите на него. Это же не человек, это Аполлон, спустившийся с Олимпа и забывший, что он бог. Почему он так хорошо выглядит утром!? — Бин… — устало протянул Чан. — Нет, серьёзно! — продолжал он, не обращая внимания. — Если нас убьют, то хотя бы рядом с таким произведением искусства. Хёнджин моргнул. Потом фыркнул. — Ты идиот. — Но с хорошим вкусом, — гордо кивнул Чанбин. Даже Хан не удержался — напряжение чуть отпустило, и он слабо улыбнулся. Чонин тем временем уже уселся на край кровати Хана и нахмурился. — Хани-хён, ты выглядишь так, будто не спал три дня. Тебе кто-то кошмары включил? Сынмин насторожился. — Так. Вот теперь — по порядку. Хан глубоко вдохнул. Слова застревали в горле, но он всё же сказал: — Мне… написал один человек. — Кто? — тут же спросил Чан. — Просто… человек, — уклончиво ответил Хан. — Он знает, где я. И это пугает. Комната снова стала тихой. Чан выпрямился. — Этого достаточно, — твёрдо сказал он. — Имена нам не нужны. Важно одно: ты в безопасности рядом с нами. Феликс кивнул: — Мы уже решили менять номер и говорить с администрацией. — Правильно, — поддержал Сынмин. — И мы все остаёмся рядом. Даже если кто-то захочет — не подойдёт. Чонин сжал кулаки. — Пусть только попробует. Хан смотрел на них и чувствовал, как внутри что-то медленно перестаёт дрожать. Он был не один. А несколькими этажами ниже Минхо остановился в коридоре, глядя на закрытую дверь номера Хана — уже другого. Он медленно улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла. — Значит, ты спрятался за ними… — прошептал он. — Ничего. Это лишь усложняет игру. И где-то глубоко внутри что-то окончательно щёлкнуло, приняв решение, от которого пути назад уже не было. Минхо стоял неподвижно ещё несколько секунд, затем убрал телефон в карман. Решение принял быстро — холодно, без эмоций. Именно это пугало больше всего. Он исчезнет. Не будет сообщений. Не будет случайных «встреч». Не будет давления. Он позволит Хану подумать, что всё закончилось. Минхо знал людей. Знал страх. Знал, как работает тишина. Когда угроза пропадает слишком резко — она не отпускает, а начинает грызть изнутри. — Ты должен сам захотеть ответов, — тихо сказал он своему отражению в зеркальной стене лифта. Лифт поехал вниз. План был прост и безупречен: Он уедет из отеля первым. Сотрёт все следы своего пребывания. Оставит лишь одно — ощущение незаконченного разговора. Но главное — он не тронет Хана напрямую. Вместо этого Минхо начнёт с окружения. Незаметно. Аккуратно. Не вызывая подозрений. Он узнает, кто для Хана важнее всего. Кто говорит за него. Кто решает вместо него. И постарается устранить угрозу в виде его друга. И когда придёт момент — Минхо появится снова. Спокойный. Вежливый. Непугающий. Не как преследователь и поклонник. А как единственный человек, который знает правду целиком. — Я дал тебе выбор, Хани… — прошептал он, выходя из лифта. — Теперь ты дойдёшь до него сам. И именно в этом заключалась точка невозврата: Минхо больше не хотел, чтобы Хан убежал. Он хотел, чтобы Хан вернулся сам. В новом номере было теснее, но спокойнее. Или так только казалось. Хан сидел на кровати, подтянув колени к груди, пока остальные занимались хаосом из сумок и курток. — Кто вообще придумал, что «временно» — это на одну неделю? — бурчал Бин, засовывая худи в шкаф. — Я уже морально тут поселился. — Ты морально поселяешься в любом месте за пять минут, — сухо заметил Сынмин. Чонин сидел на полу рядом с Ханом и игрался с молнией на его кофте. — Хани-хён, — тихо сказал он. — Ты же скажешь, если станет совсем плохо? Не «нормально», а плохо. Хан посмотрел на него и кивнул. — Скажу. Чан наблюдал за этим молча. Потом хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Так. Правила. Первое — никто никуда не ходит один. Второе — телефоны всегда включены. Третье — если кто-то чувствует странное — говорит сразу. — А четвёртое? — лениво спросил Чанбин. Чан посмотрел на Хёнджина. — Четвёртое — наш Аполлон официально назначается пугать всех подозрительных личностей. — Я не охранник, — хмыкнул Хван Хёнджин. — Ты — угроза эстетического уровня, — парировал Чанбин. — Этого достаточно. Феликс тихо рассмеялся, но тут же посмотрел на Хана. — Мы сегодня никуда не торопимся. Просто побудем вместе, ладно? Хан кивнул, чувствуя, как тепло медленно возвращается в грудь. Тем же вечером они сидели в гостиной зоне — пицца, разбросанные подушки, Чонин что-то увлечённо рассказывал Чану. И именно тогда Хан почувствовал это. Не страх. Не панику. Ощущение… будто что-то изменилось. Он машинально проверил телефон. Новых сообщений не было. — Странно, — пробормотал он. — Что? — сразу спросил Феликс. — Он… больше не пишет. Сынмин нахмурился. — Это не обязательно плохо. — Или наоборот, — тихо сказал Хёнджин. Чан медленно выпрямился. — Тогда мы просто будем внимательнее. Хан кивнул, но внутри было пусто. Слишком резко. Слишком тихо. А в это время, в другом районе города, Минхо сидел в машине, просматривая экран ноутбука.Фотографии. Расписания. Имена. Он не улыбался. — Значит, вот они… — спокойно сказал он. Палец задержался на одном из имён. Хан Джисон. — Ничего, — прошептал Минхо. — Теперь я никуда не спешу. И впервые за долгое время он действительно ждал. Ночь в новом номере тянулась странно спокойно. Слишком спокойно, чтобы быть настоящей. Ребята расселись кто где: Чан и Сынмин что-то тихо обсуждали у окна, Чанбин спорил с Чонином о том, кто съел последний кусок пиццы, а Хан сидел на кровати, укутанный пледом, слушая этот шум — живой, настоящий. Именно в такие моменты он чувствовал, что держится. Феликс стоял у балкона, впуская прохладный воздух. Он облокотился на перила и прикрыл глаза. Рядом почти неслышно остановился Хван Хёнджин. — Замёрзнешь, — сказал он тихо и набросил на плечи Феликса свою кофту. Феликс удивлённо посмотрел на него, потом улыбнулся — мягко, по-настоящему. — Ты же сам без неё теперь. — Я тёплый, — хмыкнул Хёнджин. — В отличие от тебя. Они стояли рядом, не касаясь, но расстояние между ними было почти символическим. Феликс первым нарушил тишину: — Ты сегодня… сильно изменился. — В каком смысле? — Слишком добрый. Мы мало знакомы,но ты уже нам помогаешь.— он чуть помолчал. — Спасибо. Хёнджин отвёл взгляд, глядя на ночной город. — Я просто не люблю, когда кому-то больно. Особенно… своим. Феликс тихо кивнул. Его пальцы осторожно зацепились за край куртки Хёнджина — будто случайно. Хёнджин этого не прокомментировал. Не отстранился. И этого было достаточно. — ЭЙ, — громко раздался голос Чанбина. Чанбин прищурился, глядя на балкон. — Я один это вижу или наш Аполлон флиртует? — БИН, — одновременно сказали Чан и Сынмин. Феликс мгновенно покраснел, а Хёнджин закатил глаза. — Ты слишком много думаешь. — Нет, — ухмыльнулся Чанбин. — Я достаточно думаю. Чонин захихикал, а Хан лишь тихо улыбнулся, наблюдая за этой сценой. Ему было странно тепло от того, что даже в таком напряжении жизнь продолжала пробиваться — в шутках, в заботе, в случайных взглядах. Феликс вернулся в комнату и сел рядом с Ханом. — Как ты? — шёпотом спросил он. — Лучше, — честно ответил Хан. — Когда вы рядом. Феликс слегка сжал его руку. Позже, когда свет уже был приглушён, а разговоры стихли, Хёнджин остановился у двери, ведущей в их общий номер. — Ликс, — негромко позвал он. Феликс поднял голову. — Если… — Хёнджин замялся, что случалось с ним редко. — Если тебе будет неспокойно — ложись снова со мной. Хорошо? Феликс улыбнулся. Не широко. Не ярко. По-настоящему. — Хорошо. Это не было признанием. Не было обещанием. Но между ними повисло что-то тихое и важное — как нить, которая уже натянулась, даже если её ещё не видно. Не долго просидев, парень направился в свой номер. Пожелав Джи спокойной ночи, Ликс скрылся за дверью. А Хан, засыпая, впервые за долгое время подумал не о страхе. Он подумал о том, что, возможно, среди всей этой тревоги что-то светлое всё ещё имеет право существовать.