Не дозор

Андрей всегда чувствовал себя не таким, как все. Сейчас, после очередной суточной смены и придя домой, он не мог уснуть. Что-то его терзало, непонятно что. Он думал, что опять не вписался в коллектив, и как дальше работать. Не помогало уснуть и его проверенный способ — чтение книг, а потом размышление о глобальных проблемах в мире. Это его отвлекало от собственных. Но не в этот раз. Начальник не выписал премию, и он понимал, что изменить ничего не получится. И от этого было очень обидно. Уволиться он тоже, к сожалению, не мог — ипотека, жена и маленькая дочь не оставляли ему шанса сменить работу и токсичную атмосферу. Он лежал и думал, но мысли были какими-то осязаемыми. Еще немного, и он мог к ним прикоснуться, по крайней мере ощущение было такое. На какой-то момент ему показалось, что он куда-то провалился на несколько секунд. Но что это было — сон или галлюцинации — он так и не понял. Мысли текли также вязко. Он представлял, что все можно поменять силой мысли, что все можно изменить. Но это так и оставалось лишь мыслями, хотя и не обычными, как прежде. В конце концов, чтобы развеяться, он встал, сделал кофе. Такой дешёвый, из пакетов 3в1. Хоть оно и было дешёвым, но ему нравилось. Хотя, смотря сериалы и фильмы, такое ощущение складывалось, что это кофе — самое что ни на есть конченное пойло для людей, и цена его говорила именно об этом. Сделав кофе, Андрей все-таки пересилил себя и включил компьютер, собранный самим из китайских запчастей. Экономия давала о себе знать. Усевшись за столом, отхлебнув кофе, нашел иконку с любимой игрой и, запустив ее, наконец-то отвлекся. На следующий день, выбравшись после отвлечения от мыслей, как обычно вышел на работу. И первое, что он узнал — ему пересчитали премию, а начальник по каким-то причинам заболел, по слухам, надолго. Встретив своего товарища, Андрей спросил: — Слушай, Серег, а с чего такая щедрость? Серега ответил: — Да ничего особенного, просто так совпало. Андрей на минуту задумался. Вчера в своих мыслях он об этом как раз и думал. Но после этого его отвлекли, и Андрей переключился на другие задачи... Глава 2 Закончив рабочий день, Андрей собрался и вышел на улицу. Старенький автомобиль, купленный в кредит, и дождливая погода не настраивали на хорошее настроение. Хотя конец рабочего дня в пятницу обычно поднимает настроение, но не сегодня. В выходные должен сделать ходовую, поменять масло в авто. Отдать в сервис или делать самому? Вопрос, который тоже не самый приятный. На сервис денег особо не было, а самому не очень-то и хотелось заниматься. Но делать нужно: в воскресенье выезд с супругой по делам, так что ремонт машины был необходим. Все-таки решив делать все самостоятельно, Андрей сел в машину, завел, включил печку, чтобы быстрее просохнуть, включил музыку, достал сигарету, прикурил и с удовольствием затянулся. Сигареты были плохие, и даже цена не влияла на их вкус и запах дыма. В последние лет 10 сигареты становились все хуже и хуже, но курить бросать Андрея не тянуло. Сигареты и процесс курения — немногая радость и какой-то комфорт в повседневных буднях. Откинувшись в кресле, Андрей набрал номер супруги. Долгие гудки и сонный ответ «Алло?» заставили вернуться в реальность. — Привет, как дела? — спросил Андрей. Марина (так звали супругу) ответила, что все хорошо, ждет домой. — Как дочь? — спросил Андрей. На что получил дежурный ответ, что все нормально, сидит за уроками. Последним вопросом Андрей спросил, что нужно купить, на что получил ответ, что ничего не нужно, главное — быстрее вернуться домой. Марина, как казалось Андрею, хоть и давно в браке (15 лет), чересчур опекала его. Хоть это было не слишком приятно от такой гиперопеки, но иногда, в трудный момент, Андрей понимал, что это действительно очень приятно, и что он всегда может положиться на Марину. Отключившись, он посмотрел на панель. Температура двигателя еще не нагрелась, и от этого в салоне было еще прохладно, и самое неприятное — сыро от улицы. Андрей докурил сигарету, затушил ее в пепельнице, хотя желание швырнуть окурок в открытое окно было очень сильным. Андрей продолжал сидеть, вспоминая сегодняшние события. Как так? Мысли почти материальные... Вчера все очень походило на наваждение. Именно об этом, о том, что произошло утром, он и думал тогда. Но скепсис и рациональное мышление не давало развиться чему-то более конкретному. Андрей начал вспоминать детство. Вспоминать всех врагов, вернее тех, с кем не ладились отношения в школе, в компании. Вспоминал имена и думал: где они сейчас, куда занесла их жизнь? И что в итоге? Удалось вспомнить, что из тех людей осталось не так много счастливых и обустроенных в жизни. Кто-то спился и умер, кто-то убили, двое покончили жизнь самоубийством. Мысли текли, и что-то заставляло думать: почему все, с кем когда-то было не очень, с кем часто дрался или просто ругался, практически все умерли? Да даже не так — а действительно все мертвы. Причем самые отбитые именно ушли на тот свет, покончив с собой. Что их заставило это сделать? Почему? И сегодняшний день как назло не выходил из головы. Мысли плыли. На мгновение Андрей испытал то же самое, что и вчера — провалился в какое-то пространство. Все казалось каким-то серым, полупрозрачным. Машины, проезжающие мимо, или пешеходы казались тенями. Даже свет фар был сероватым. И это наваждение было не секунду или меньше, а дольше. Андрей начал пробовать шевелиться, и казалось, что стало прохладнее, и мир смотрелся как в замедлении. Он попытался достать сигареты, но на мгновение понял, что не может до них дотянуться. Они лежали как будто за стеклом. Это длилось недолго и быстро все закончилось. Вернулись краски и цвета, вернулся звук, и сигареты оказались в руке, как будто они там и были, но не чувствовались. Андрей встряхнул головой. «Может, к психологу?» — подумал он. Но подумал: «Да, бывает». Закурил сигарету и удивился ее вкусу и запаху. Он был такой же, как и тогда, когда сигареты были другими — ароматными и быстро тлеющими. Откуда? Андрей не мог понять. Это были определенно те же сигареты, та же пачка и то же количество в пачке. Вот тут уже действительно захотелось... к психиатру. Глава 3 После первой сигареты с таким вкусом Андрей решил взять другую. Хоть машина и прогрелась, ехать он уже не спешил. «Может, ковид? И опять все вкусы резко изменились?» — вспомнил Андрей, как после того, как подхватил вирус, он не мог есть мясо и прочие животные белки — они были вкуса жженой пластмассы или пригоревшей кастрюли. Воспоминания этих вкусов вызвали у него чувство тошноты. Вторая сигарета оказалась точно такой же, как и первая, с тем самым вкусом. Андрей не мог понять, что происходит. Почему все так изменилось? Откуда в начатой пачке эти сигареты? Они даже тлели по-другому. Не докурив вторую сигарету (она просто не влезла, именно «накурившись», как в старые добрые времена), Андрей вздохнул, включил передачу и тронулся в сторону дома. Ехал и думал: что это было? Мысли, непонятный провал... В какой-то мере галлюцинации. Но чувства-то не обманешь, все это он ощущал. Чего не бывает, наверное, при галлюцинациях. Мысли о сигаретах и провале перевесили мысли о событиях утром и вчерашними. От мыслей отвлек звонок с работы. — Алло, Андрей, выручай! Надо в командировку ехать, а я не могу, — сказал Олег. Олега Андрей знал как человека в системе, который всегда больше всех знает, больше всех работает и больше всех устает, но в итоге всегда почему-то соскакивает с таких вещей, как командировка или сверхурочная работа. Андрей чувствовал, как все срывается: ремонт, поездка с Мариной по делам, он хотел отвезти дочь в аквапарк... А тут Олег со своим «выручай». Терпение лопнуло. — Извини, но не поеду, — сказал Андрей. — Да ты чего? И так ничего не делаешь! Что тебе стоит? А у меня важная работа, мне нужно... Андрей не выдержал, сорвался: — Я не поеду, мне все равно! На что Олег обиделся и произнес: — Ты как всегда только о себе и думаешь! — и отключился. Настроение это, конечно, не подняло, но какая-то уверенность при этом присутствовала. Хотя понимал: если кто-то не хочет, придется ехать другому. Далее, под музыку евродэнс, Андрей проехал молча и без мыслей, только прислушиваясь к совести. Как ни странно, ничего не чувствовал, хотя раньше каждый отказ сопровождался волнением. Так и доехал домой, в своем маленьком городке, население которого составляло чуть больше 10 000 человек. Но город был древним, старше столицы на целый век. Улицы города в километре от центра напоминали деревню, и цивилизация по-настоящему пришла в городок не более 10 лет назад, в эпоху интернета и федеральных денег. До этого город вымирал постепенно, но с приходом цифровизации расстояния от больших городов как таковые исчезли, появились сетевые магазины, и жизнь в городке начала оживать. Еще каких-то 11 лет назад в городе не было ничего, все приходилось привозить издалека, поход в воскресенье на рынок был как праздник для городка. Доехав домой, Андрей зашел в подъезд, где, как всегда, перегорела лампочка освещения. Поднялся на третий этаж, отпер дверной замок и оказался в квартире. Марина выглянула с кухни, поздоровалась. Дочь лежала на кровати в своей комнате, как всегда крикнула дежурную фразу: «Привет, пап, у меня все OK». Кот, посмотрев на хозяина и поняв, что вкусняшек не будет, поплелся в комнату с выражением полного игнорирования к происходящему. Раздевшись, Андрей зашел в комнату, включил телевизор, улегся на диван. Чувство лени и отсутствие настроения сказались — не хотелось ничего. Глава 4 Так и пролежав целый вечер, Андрей не хотел вставать даже к любимому компьютеру. Прошел тот момент, когда он отказал коллеге в подмене. Теперь проснулась совесть и мысли: «Ну и подменил бы его, чего убыло? А теперь в понедельник будет нагоняй от начальства», — думал Андрей. Даже любимый компьютер не привлекал внимания. Хотя, когда его собирал месяц назад, казалось — вот она мечта, место где можно проводить время. Но реальность такова, что через день он не перестал быть мечтой и стал обычной вещью, которая и нужна, но в тоже время и не вызывает трепета, как когда ждал запчасти — процессор и материнскую плату. В общем, в сон провалился как будто внезапно. Спал без снов и довольно крепко, что уже хорошо. Голова была без мыслей и прочего. Утро. Проснувшись, Андрей как всегда побрел на кухню, в очередной раз наступив на кота, отчего разбудил дочь и напугал Марину, которая тем временем готовила завтрак. Андрей, как всегда, из всего завтрака выбрал бутерброд и чай. Кофе не хотелось. «Странно, — подумал Андрей, — всегда пил кофе, но тут полная противоположность». В общем, за завтраком обсудил с супругой планы на день: что нужно ехать в сервис, а завтра, после починки авто, ехать в Москву. Хоть она и достаточно далеко, но если что-то и делать или ехать туда — это то самое место, где есть действительно все. А еще все развлечения в Москве и других городах отличаются, как мое кофе «три в одном» от действительно хорошо приготовленного кофе. Марина еще упомянула: — Сегодня странно спал. Как убитый, а не как обычно — мог лежать половину ночи в своих мыслях. Тут Андрей рассказал Марине про то, что случилось с начальством, премией и, конечно же, сигаретами с провалом куда-то. На что Марина (кстати, реалист до мозга костей) ответила, что работа и прочие стрессы наверняка так повлияли, вспомнила и его панические атаки, которые иногда, но случаются, и все объяснила. На что Андрей ответил: — Да, скорее всего, так и есть. Дорога в сервис заняла немного времени, но, к сожалению, машину сдать не удалось, чему Андрей очень не обрадовался. Обещание Марине и Кристине (дочери) поехать в столицу — под вопросом. Замена масла подождет, а вот ступичный подшипник не внушал доверия. Еще раз посидев в машине, Андрей закурил сигарету, достав ее из новой пачки. Вкус вызвал отвращение после вчерашнего. Курить он не смог. Вкус казался какой-то «соломы», смешанной с табаком, а бумага тлела, как пропитанная селитрой газета из детства. Фыркнув и потушив сигарету, Андрей расстроился еще больше. Этот выходной день прошел без провалов, без мыслей. Присутствовала только какая-то уверенность и спокойствие, как после приема транквилизаторов. Вечером дома, сказав Марине, что проблема с авто не решена и ехать опасно, как всегда получил ответ: — Если бы тебе нужно было бы, то поехал и все! А тут ты просто не хочешь! Завелась Марина, от чего Андрей не хотел портить вечер, сказал, что да, действительно преувеличил проблему, успокоил, что обязательно поедем. Поиграв в свои любимые игры и посмотрев сериал какой-то про детей со способностями, улеглись с Мариной спать. Уснул Андрей быстро, но сны были странными. Почему-то видел завтрашний день, как будто нити тянулись через дымку. Красные. И все обрывались на одном и том же месте. Со стороны казалось, что обрываются все три нити. Как он ни пытался продеть их в ушко иголки, все обрывались в одном месте сразу, дальше — только темнота. Сны не нравились Андрею, они напоминали то ли какую-то игру, то ли бред, но реальность происходящего почему-то не покидала Андрея во сне. Наконец, он смог протащить нити сквозь туман только одним способом — тянуть их кругами, не тянуть их дальше определенного места, где все прерывалось. Одно он понял: завтра может что-то прекратиться, разорваться. Просто. Нити. Но эти нити казались чем-то очень важным, непонятно чем, но очень и очень нужным. Как только удалось сохранить эти нити, Андрей уснул, и больше этого сна не повторялось. Глава 5 На утро, проснувшись, Андрей сначала был как обычно: впереди дорога и Москва, дела, поход в магазины и долгожданный аквапарк, о котором говорила Кристина. Встали пораньше, чтобы выехать и приехать вовремя. За завтраком Андрей вспомнил сон: нити, обрыв и попытки их сохранить. Закрыв глаза и тряхнув головой, Андрей сказал Марине про сон. На что, как обычно, был один ответ: — Ну началось! Как семья — так проблемы! Что мы Кристине скажем? Что у папы сон плохой и аквапарка не будет? Как к друзьям или на рыбалку — так никаких снов и проблем с машиной у тебя нет! Если не хочешь — давай машину, мы сами без тебя поедем! Сиди дома, как всегда! Андрей понял всю ситуацию и не хотел нагнетать. Согласился на поездку. Уже собравшись и ожидая своих женщин, опять мысли. Опять какие-то нити. Прикрыв глаза, он опять пытался провести их сквозь туман. В каком-то месте он был особенно густым, там и рвались эти непонятные нити. Это было как во сне, но, открыв глаза, Андрей понял, что может видеть эти нити и без сна. Но только очень и очень слабо. И проводить их тоже. Что еще больше его напугало. «Точно, шизофрения», — подумал Андрей. Но виду не подал. Глава 6 Кристина, как всегда, больше всех хотевшая ехать в свой аквапарк, как всегда с трудом проснулась. Собирание молодой девушки — это то еще занятие. Очень долгое собирание, макияж, выбор наряда и прочее. Андрею не давало возможность быстрее уже ехать. — Кристина, ты долго? — спросила Марина. — А то даже я уже собралась, а ты все ковыряешься там! На что Кристина ответила с присущей ей непоколебимостью: — Как только, так сразу! И соберусь! Я же вас не тороплю, когда вам не собраться! Так что пришлось Андрею и Марине согласиться и ждать. Андрей сел, отрешенно смотрел. Нити никуда не делись. «Может, инсульт?» — подумал Андрей. Но понял, что нет, вряд ли. Он даже улыбнулся и глянул в зеркало — не перекосило ли лицо? Но нет, все было нормально. Вернее, не нормально, но не было инсульта. Тут Андрей попытался протянуть две нити вместо одной, недалеко, рядом. И они не рвались, лишь поменяли цвет, замерцали. Тогда он повернулся к Марине, сказал: — А что, если поедем на заправку? Чтобы Кристина собралась без нас, а мы вернемся и заберем ее. Ждать одетыми в прихожей — не очень приятное занятие. Марина, фыркнув и что-то пробормотав под нос, согласилась и начала выходить из квартиры. Кот смотрел таким взглядом, который Андрей еще не видел в его небогатой мимике, — как будто прощался. Надолго. А то и насовсем. От чего пробежал холодок по спине. Выйдя из подъезда, на улице рассвело. Но самое интересное — лампочка, которая позавчера не горела, сегодня светила. Хоть на улице и в подъезде уже было светло. «И когда я стал обращать внимание на такие мелочи?» — спросил он себя. Марина, обернувшись, спросила: — Что? Чего там бормочешь? Он промолчал, лишь махнув рукой: — Ничего такого, тебе послышалось. Подойдя к машине, попросив жену сесть за руль, Андрей наклонился к колесу, попросил Марину покрутить руль. Вроде ничего не хрустело, что успокоило. Затем пересадил Марину на место пассажира, сам сел за руль, тронулись. Андрей закурил, но вкус ему опять не понравился. На этот раз просто выкинул окурок в окно, что очень не понравилось Марине. — Ты всегда был культурным! А тут — выбросил сигарету в окно! На что Андрей ничего не ответил. Нити перед глазами приближались к туману. Притормозив у светофора и подождав зеленый свет, тронулись дальше. Заправка находилась за городом, хоть и недалеко, так что была возможность разогнаться, чем Андрей и воспользовался. Стрелка спидометра поднялась на отметку 80 км/ч. И тут — внезапный стук и удар. Колеса. Правого переднего, как раз где был этот подшипник. Колесо встало в сторону и застопорилось. Машину повело в сторону съезда с дороги, в кювет. Благо, скорость не очень большая, и машин встречных или сзади не было. Андрей пытался ловить дорогу, но не выходило. Марина, крикнув «Вот и приехали!», пыталась закрыть лицо руками. В этот момент все провалилось. Пропали цвета. Все стало черно-белым. Все происходило очень медленно, как в фильме. Тягуче, медленно. Машина ехала в кювет и на дерево. Все было прозрачным, неестественным. На обочине Андрей заметил как будто растение, похожее на то ли мох, то ли лишайник, который пытается двигаться. Или это ветер? Хотя Андрей подумал: откуда тут ветер? Все стояло. Тишина. Машина медленно ехала навстречу дереву. Андрей выставил руки вперед, кричал: «Стоп!» — но был еле слышен. Странные растения на обочине как будто принимали машину в свои объятия. Андрей отключился. Марину было видно только контур, прозрачный, как призрак в дешевых фильмах. Она закрывала лицо руками и застыла в таком положении. Неизвестно, сколько времени прошло. Андрей открыл глаза и удивился. Машина стояла на краю кювета, там, где в том мире рос этот странный лишайник. Марина сидела рядом с удивленным лицом. Из бардачка выпала пачка сигарет. Та самая, которую он подобрал в первый раз, когда провалился в этот мир. То, что это другой мир, а не воображение, — он был уверен. Марина только и произнесла: — Приехали... Взяв пачку сигарет дрожащими руками, она вытащила последнюю сигарету, закурила. И удивленный голос Марины произнес: — Андрей... Откуда у тебя такие сигареты? Андрей Алхименков услышал вопрос от прибывших сотрудников ГАИ. — Да, — проговорил Андрей. — А это ваша супруга? — показывая на сидящую в шоке Марину. — Да, — ответил Андрей. Старший лейтенант полиции Мищенков представился. — Как же так, товарищ Алхименков? Ехали на такой скорости на неисправном автомобиле? Это вам ещё очень повезло, что так все закончилось и все живы и отделались царапинами и испугом. Хотя сам не понимаю, как машина так остановилась... ещё чуть-чуть и все... если есть дети, остались бы без родителей. Андрей слушал и при этом смотрел куда-то в пустоту. Линии исчезли, но стоило о них подумать, как они появлялись — ровные зелёные нити, иногда похожие на кардиограмму, но не прерывающиеся, что почему-то успокаивало. — Не знаю, как так получилось, — ответил Андрей. А Марина и вовсе сидела и молчала. Машину грузили на эвакуатор. Андрей и Марина, отказавшись от больницы, ждали такси — отвезти Марину домой, а Андрей оставался, чтобы решить формальности с ГАИ. В то же время в небольшом офисе сидел непонятного возраста мужчина, читал книгу. По его виду нельзя было понять, какого возраста и интересна ли книга ему вообще. Без выраженного интереса глаза просто скользили по страницам книги — ни интереса, ни удивления в глазах не просматривалось. Тут ожил телефон — старый такой, зелёного цвета, обычный дисковый телефон. Мужчина вдруг проявил интерес, глаза немного заблестели. По ощущениям было видно, что телефон тут звонил редко. На двери в кабинет было написано: «Горсвет. Инспектор Воробьев Д.А.» Человек быстро взял трубку и представился: — Маг пятого уровня, оперативник Ночного Дозора по городу Ивановску, Воробьев Денис. На том конце провода повисла пауза, а затем голос произнёс: — Дежурный Ночного Дозора Тверской области, маг третьего уровня Семёнов Максим. Приветствую, коллега, вы как там, живы-здоровы? Воробьев ответил: — Да, нормально всё. Странно слышать звонок от вас — последний раз вы звонили лет пять назад, когда лицензию вампиру подтверждали. Неужели опять разрешение? — Нет, — ответил более сильный маг. — С лицензиями в вашем городе и так проблемы. Все всех знают, любую охоту не скрыть. После того случая мы в Ивановске новых лицензий не выдаём — слишком маленький город, слишком много вопросов. В прошлый раз еле-еле замяли дело по убийству. — Понятно, — проговорил Денис. — Тогда какие дела у нас в городе? Я и дежурный, и единственный Иной. Из тёмных только оборотень дежурит в соседнем кабинете. — Да, — ответил Семёнов. — В том-то и дело, что, похоже, не один ты теперь в городе. Мы зафиксировали магическое заклятие примерно седьмого уровня. Понятно, что небольшое, но думаю, стоит проверить — Иной или где-то Сумрак в обычный мир что-то выбросил? Денис слушал внимательно. Не часто в городе такое происходило — последний раз наверно лет тридцать назад было, когда ведьма в лесу завелась. Потом правда съехала, но всё же. — Говори адрес или место, — сказал он в трубку и начал записывать что-то в журнал. Когда записал, попрощался с собеседником и крикнул: — Вера Павловна, зайдите пожалуйста! В соседнем кабинете женский голос ответил: — Ну что там случилось? И в кабинет к Денису вошла девушка довольно молодая, с короткими каштановыми волосами и небольшого роста. Глаза голубые. Не каждый бы догадался, что Вера Павловна — оборотень и сотрудник Дневного Дозора. Но в их крошечном городском отделе давно уже научились работать сообща, забыв о вечных распрях. — Что там? — повторила она. — Так, возможно, ничего. Но нужно проверить — выброс силы небольшого уровня или заклятия, — ответил Денис. — Собирайся. Тут недалеко, за городом, не доезжая заправки... А у обочины, глядя, как его машину втаскивают на эвакуатор, Андрей Алхименков впервые за долгие годы чувствовал не страх, а странную, звенящую ясность. Он ещё не знал, что его тихое отчаяние уже стало зажжённым маяком для тех, кто столетиями следил, чтобы такие, как он не нарушали хрупкий баланс мира. Глава 7 До места магического следа от офиса дозоров ехать чуть больше пяти минут. В Ивановске пробок практически не бывает — чтобы пересечь город насквозь, хватит десяти-пятнадцати минут. Сам офис располагался в самом центре, в старом дореволюционном доме, окруженном множеством магазинов. Казалось, он существовал там с самой постройки. Место это было известно в городе своей аркой и тем, что здесь всегда находились какие-то государственные конторы при любой власти что до революции, что в советское время что сейчас . да назначение этих контор у простых граждан одним словом  бюррократия. Денис и Вера вышли из кабинета вместе. — Что думаешь о следе? — спросила Вера Павловна. — Что это может быть? Денис посмотрел на нее и на несколько мгновений замялся. Хотя Вера и была низшим иным, да еще и оборотнем, он знал ее очень давно. И доверял — настолько, насколько вообще возможно доверие между Светом и Тьмой. Наконец он ответил: — Сложно сказать. Я как маг пятого уровня не всегда могу почувствовать след. Но если в областном центре зафиксировали, значит, возможно, что-то произошло. Он помолчал, обдумывая следующую фразу. — Хотя лично я не думаю, что это что-то из ряда вон. Возможно, туристы — с каждым годом их в городе все больше. Все, кто прибывает, и светлые, и темные, проходят через наш контроль. Нарушителей я не встречал а постоянно у нас в городе из иных  проживаем только мы с тобой  . — Значит Ничего ? или никого кто мог оставить такой след — уточнила Вера. — Вообще? Вопрос заставил Дениса на мгновение отвлечься. Вспомнилась темная ведьма-целительница, переехавшая в город лет сорок назад. Появилась так же внезапно, как и исчезла. Он очень долго пытался выяснить, куда она уехала, просил помощи у коллег из соседних регионов, но не нашел даже малейшего следа. Она так и осталась единственной иной, оформившей при нем постоянную регистрацию, Анну — так ее звали — он помнил до сих пор и все еще надеялся однажды ее найти. И происшествие  с магическим следом напомнило ему что он все таки оперативник Ночного дозора. — Была одна... Анна, — неожиданно для себя проговорил он, будто имя сорвалось против его воли. — Тёмная целительница. Помнишь, наверное? Пропала... Вера Павловна не изменилась в лице. Ни один мускул не дрогнул на её идеально бесстрастном лице. Она смотрела прямо на дорогу,Секунда молчания растянулась, наполняя салон машины свинцовой тяжестью. — Помню, — наконец произнесла она, и её голос был ровным и гладким. — Искать её бесполезно  , Денис. — Почему? — тихо спросил он. Вера медленно повернула к нему голову. - Ведьмы они такие. Денис При подъезде к месту происшествия они увидели картину, напоминающую ДТП: черные следы от шин на асфальте, тянущиеся на несколько десятков метров и обрывающиеся у автомобиля, стоящего на самом краю кювета. «Странно», — подумал Денис. Ему как опытному — не только как магу, но и человеку — показалось странным, что машина всё-таки не слетела в кювет. Рядом с машиной стояли скорая помощь и экипаж ДПС. Денис притормозил, осмотрел место аварии сквозь сумрак, надеясь увидеть что-то аномальное. Но сумрак на первом слое выглядел обычно — за исключением серого мха,. Он был более густым и высоким, словно окутывал автомобиль спереди. Силуэт капота почти не просматривался, объятый этим мхом, будто он пытался остановить машину. Но Денис знал наверняка: сквозь сумрак у мха это бы не получилось. . «Странно», — мелькнуло у Дениса. Ему, как опытному магу и просто водителю со стажем, ситуация казалась нелогичной — при таких следах машина должна была уйти в кювет. Рядом уже дежурили скорая и экипаж ДПС. Денис остановил машину поодаль и вышел, чтобы осмотреть местность получше. Подъехал он так специально — чтобы не вызывать лишних вопросов у экипажа ДПС. Вместе с ним вышла Вера Павловна. — Почему остановился? — спросила она. Денис посмотрел на нее и вместо ответа спросил: — Ты сколько в Дневном Дозоре уже? Вера на секунду задумалась. — Пятьдесят два года. — Вот именно, — Денис кивнул. — Даже я помню, как ты пришла, . Вера прикрыла глаза, будто возвращаясь в прошлое. — Ты помнишь тот день, когда я пришла? Денис утвердительно кивнул. — Помню. И вот сколько лет прошло, а ты до сих пор не усвоила главного: мы не вызываем подозрений у людей. Они не знают о нашем существовании, а значит, надо избегать лишних вопросов и внимания. Денис и Вера сели в машину, собираясь дождаться, когда сотрудники на месте ДТП закончат свои дела. Осмотреть всё без лишних глаз было бы и проще, и быстрее. — Чем быстрее закончим, тем быстрее отчёт напишем, — пробормотал Денис, глядя в лобовое стекло. Вера усмехнулась: — Да уж. Ради отчётов, выходит, мы и работаем. Помолчав, она повернулась к нему: — Денис, тебе не надоело? Служить? Вечные отчёты, срочные дела, донесения... Неужели мы для этого и работаем? Денис задумался, его пальцы медленно простучали по рулю. — А ты когда сюда пришла, что думала? — наконец спросил он. — Что мы будем ловить нарушителей, жечь их магией, а ты — своей силой и ловкостью? Вера промолчала, уставившись в окно. Вопрос заставил её мысленно вернуться к началу: к тому первому дню, к пылавшему интересу, к жгучему желанию работать... и к тому, как с годами это желание по капле сменялось разочарованием. Просидев в машине около часа, Денис и Вера наконец дождались своего часа. Скорая уехала раньше, ДПС свернулось, и на место происшествия подъехало лишь такси. Эвакуатор, погрузив искалеченный автомобиль, медленно разворачивался в сторону города. Денис и Вера вышли из машины и направились к месту. Мимо проезжало такси, и Денис краем глаза заметил, как взгляд Веры намертво сфокусировался на пассажире на заднем сиденье. Такой взгляд — острый, охотничий — он видел у нее нечасто, но решил не придавать этому значения. Они подошли к месту, где теперь никого не было. Денис принялся осматривать его — и обычным зрением, и через сумрак. Но и там не увидел ничего, кроме серого мха. Он знал, что эта сумрачная растительность питается человеческими эмоциями, особенно негативными. Ещё на обучении в Ночном Дозоре ему рассказывали, что мох — единственное, что может выжить в сумраке, и чем сильнее эмоции, тем он гуще. Денис не любил это порождение иного слоя. Он протянул ладонь навстречу мху. Растение, почувствовав что-то, потянулось к его пальцам, и в этот момент Денис произнес короткое заклинание. Слабое, но мху его хватило. Серый мох вспыхнул, затрещал, пытаясь свернуться и спрятаться, но было поздно. Со стороны это напоминало тополиный пух, подожжённый спичкой — быстро, волнообразно, и через несколько секунд на земле осталась лишь горстка пепла. Хватило нескольких минут, чтобы выжечь всё в радиусе десятков метров. Только тогда Денис вышел из сумрака. Вера вопросительно смотрела на него. — Ну что? Увидел что-нибудь? — спросила она. Денис покачал головой. — Ничего. Кроме сумрачной растительности. Которой, кстати, тут больше нет. Вера же осматривала местность своими способностями — обонянием и зрением, достаточно острым, чтобы уловить малейшие детали. Её внимание привлёк окурок сигареты со следами помады на фильтре. Помада была ни при чём, а вот сам окурок пах странно. Она наклонилась, подняла его и стала внимательно изучать. С виду — самая обычная сигарета, но в её запахе было что-то неуловимо иное. Денис подошёл. Вера выпрямилась и протянула ему окурок. Он внимательно осмотрел его, и в памяти мелькнуло что-то знакомое — то ли запах, то ли отзвук энергии. Он взглянул на окурок через сумрак и тут же понял: сигарета была обычной но на ней лежало магия или заговор на вкус или ощущения . Не профессиональная , но сильная , пропитанная бурей эмоций. Денис вышел из сумрака, достал пакет для улик, бросил туда окурок и в последний раз окинул взглядом дорогу . — Ничего, — коротко бросил он. — Пора в отдел. Больше мы здесь ничего не найдём. В глазах Веры Павловны читалось разочарование. Денис, глядя на неё, невольно отметил, что она сейчас похожа на собаку, у которой отобрали любимую кость. Уже когда они возвращались к машине, Вера не выдержала: — Может, используешь хоть один свой амулет? На более сильную магию? Не всегда же бумажки перебирать. Интересно же! Денис ответил без колебаний: — Вера, я тебя понимаю. Но и ты пойми: если я применю магию выше допустимого уровня по Договору, это даст право тебе и всему Дневному Дозору на ответное вмешательство такой же силы. Мы с тобой друзья, мы много лет вместе, но на такое я пойти не готов. Ты — Тьма, я — Свет. Баланс превыше всего. В глазах Веры на секунду вспыхнули разочарование и злость. Денис, садясь за руль, бросил на неё взгляд. На лице Веры сияла улыбка, а в глазах читалась лишь преданность. Глава 8 После всех перепетий — аварии, показаний, осмотра врачом и эвакуации автомобиля — Андрей наконец дождался такси. Марина к этому моменту была уже дома. Его больше волновало состояние супруги, её моральное самочувствие, чем своё собственное. Он переживал. Руки дрожали, мысли в голове путались. Сев в такси и тронувшись с места, он заметил двоих людей, подходивших к месту аварии — мужчину и женщину. Мужчина отстранённо смотрел туда, где только что стояла его машина, и не реагировал ни на что. Но когда такси поравнялось с ними, мужчина словно ожил. Девушка же смотрела прямо на Андрея, и их взгляды встретились. Андрей никогда прежде не чувствовал ничего подобного. От этого взгляда казалось невозможным оторваться. Холодные голубые глаза будто смотрели в самую душу, отчего становилось не по себе. Самое неприятное было то, что отвести взгляд было невозможно — словно под гипнозом. Андрей проехал, лишь когда их скрыла встречная машина. «Что за наваждение?»— мелькнуло в голове. Но мысли быстро переключились на другое — на Марину, на Кристину. Она так и не попала в аквапарк, и неизвестно, когда теперь сможет. Машине требовался ремонт, на который у Андрея, как всегда, не было отложено. Что, впрочем, неудивительно при его зарплате и расходах. Андрей попросил водителя остановиться пораньше, за квартал от дома. «Нужно пройтись, развеяться», — подумал он. Расплатившись, он вышел из такси. До дома было около километра через район, носящий звучное название «Черёмушки». Наверное, в каждом городе есть такой — построенный в 80-х как временное жильё для работников завода, он давно превратился в постоянное. Нет ничего более постоянного, чем временное, и это касалось не только жилья. Андрей застегнул ветровку и двинулся к дому. Сколько лет он уже ходил мимо этих двухэтажных домов, которые топились дровами, а вода бралась из уличных колонок? Он помнил, как этот район всегда вызывал у него смутную неприязнь. В детстве он был не в таком упадке, а в лихие 90-е и вовсе превратился в подобие гетто. Сейчас, конечно, стало спокойнее. Недалеко от остановки был магазин. Андрей зашёл, как делал всегда, даже если покупать ничего не хотел. Ссадины на лице он решил спрятать под капюшоном. В голове крутилась одна мысль: ему было стыдно от своего вида. Рваная коленка, ветровка со следами крови... «Сейчас знакомая кассирша опять подумает, что я пьяный», — с тоской подумал он. Было неприятно, но курить хотелось до дрожи, а во рту пересохло. Он вспомнил, что пил воду ещё утром, а сейчас уже сгущались сумерки. Натянув капюшон поглубже, он пробрался между стеллажами с одной мыслью — не привлекать внимания. Взяв с полки бутылку воды, он подошёл к кассе. Возникло стойкое ощущение, что кассирша его не замечает. Катя, которую он знал не первый год, даже не поздоровалась, не то что не улыбнулась своей обычной загадочной улыбкой. Андрей знал, что она разведена и он ей нравился, но сейчас она смотрела на него так, словно видела впервые. Ни «зравствуйте», ни улыбки. «Ну и ладно»,— мысленно пожал он плечами, приложил карту к терминалу, забрал сигареты и воду и направился к выходу. На улице он первым делом вскрыл пачку и принялся хлопать себя по карманам в тщетной надежде найти зажигалку. «Блин, вылетела из головы», — с досадой подумал он и раздражённо вернулся в магазин. На этот раз он уже не пытался быть неузнаваемым и просто подошёл к кассе. И тут что-то пошло не так. —Андрей, здравствуйте! — Екатерина улыбнулась. — Как дела? Она пробила зажигалку и, взглянув на него пристальнее, спросила с искренней тревогой: — Вы хорошо выглядите? Что-то случилось? Андрей застыл в полном замешательстве. Минуту назад она смотрела сквозь него, а теперь — это обычное, знакомое приветствие. —Всё в порядке, — буркнул он и, схватив зажигалку, поспешно ретировался. Выйдя из магазина, Андрей наконец-то закурил. Сигареты опять вызвали только разочарование, на что он подумал и сделал то, что тогда: сидя в машине, сосредоточился. В одно мгновение мир стал серым. На домах висели буквально грозди лишайника или мха, прям заросли, что не видно было окон от того, что это растение так разрослось. Но Андрей уже не обращал внимания, уже в этом мире он коснулся пачки, взял ее в руки и вернулся в реальность. Достав другую сигарету, Андрей с наслаждением втянул запах. «Вот это другое дело», — промелькнуло в голове. И уже с более хорошим настроением он преодолел путь до подъезда. Проверив карманы, ключей от домофона он не обнаружил. «Эх, остались в машине», — вспомнил он об этом уже в последний момент. Позвонив в домофон, ему открыли даже не спросив, кто там. Войдя в подъезд, Андрей понял, что лампочку так никто и не заменил. Внутри было темно. Благо, он знал расположение ступенек и ориентировался хорошо. «Когда же её поменяют? Или сделают? Вечером не горит, днём горит...» — с раздражением подумал он, вспомнив, что ещё утром лампочка горела. И тут, едва он прокрутил эти мысли в голове, лампочка вдруг загорелась. Сначала тускло, моргнула, а через секунду залила лестничную площадку ровным, ярким светом, как и должна светить исправная лампочка. «Электрики... Как всегда. Наверное, перепутали провода, или что-то не так сделали», — мелькнуло привычное оправдание. Что, впрочем, его не удивляло. Сколько странностей за сегодня — такого он никогда не ощущал. И что удивительнее всего, ему это начало нравиться. Но на том странности не закончились. Перешагнув порог квартиры, он ожидал увидеть Гендальфа. Действительно странное имя для кота. К тому же, он был серого цвета, как раз под стать имени — Гендальф Серый. Так назвал котёнка из подъезда Андрей. Почему такое имя для кота выбрал? Он и сам не понимал. Но что-то в этом было! Так вот, Гендальф всегда встречал своего хозяина. Хоть ночью, хоть днём — всегда чувствовал или слышал, как тот возвращается. Но в этот раз что-то сломалось. Гендальф отказывался выходить из комнаты в прихожую, чтобы боднуть его в ноги и таким образом приветствовать. Это было странно, но как-то обыденно. «Мало ли чем может заниматься Майар...» — мелькнула у Андрея мысль. Кристина выбежала, обняла отца, прижавшись к нему, и тихо спросила: — Пап, ты в порядке? Мама лежит, не встаёт. Выпила успокоительного, не может в себя прийти. Андрей обнял дочку и прошептал. Губы его дрожали, а коленки затряслись только сейчас. Он понял, чем могло всё обернуться. Кристина осталась бы одна. А это тяжелее всего осознавать. И даже смерть самого себя не так пугает, как страдания дочери. Он разделся, кинул вещи в стиральную машину. Марина не сказала ни слова. «Ну и ладно», — подумал Андрей. — «Она и так сегодня настрадалась». Кристина села за уроки. Кот сидел под диваном. Андрей, так и не поужинав, лёг рядом с супругой. Мысли плыли в голове — всего столько произошло за день. В мыслях об этих событиях Андрей провалился в сон. Кристина заглянула в комнату. Отец уже спал. «Надо же, — подумала она, — и зачем чайник включил, если уснул раньше, чем он закипел?» Андрей спал как убитый – впервые за много месяцев. Проснулся с ясной, почти звенящей головой и сел на кровати. Марина не спала. Она лежала, глядя в потолок. Андрей взял её за руку – холодную, недвижимую – и заглянул в глаза. — Как себя чувствуешь? Она медленно перевела на него взгляд, выдержала паузу. — Могла бы и лучше, — голос был плоским, без интонаций. — Но что есть, то есть. Андрей кивнул. Хорошо хоть, что Марине открыли больничный. Ей не надо сегодня идти на работу, отсиживать часы в душном офисе, улыбаться начальству. Ей можно просто лежать. А ему – нет. Ему сегодня идти обязательно. И завтра. И послезавтра. Иначе – прощай, премия. А впереди – эвакуатор, ремонт машины, лечение. Сотрясение у Марины лёгкое, плечо всего лишь вывихнуто. Повезло. Невероятно повезло. И от этой мысли стало вдруг муторно и стыдно. Завидует. Завидует жене с её больничным и вывихом. Какая же всё-таки гадость – эта взрослая жизнь, где авария с чудом и магией оценивается в рублях за ремонт и дни к отпуску. Андрей посидел ещё минуту, молча, уткнувшись взглядом в складки одеяла. Сказать было нечего – все слова казались фальшивыми или бессмысленными. Он резко встал и вышел в коридор. В ванной, щёлкнув выключателем, он остановился перед зеркалом. И на мгновение не понял. Рассечённая бровь, которую вчера аккуратно зашивали в травмпункте, выглядела как старый, затянувшийся шрам – недельной, если не месячной, давности. Лиловый синяк под глазом, болезненный и отёчный ещё вечером, превратился в жёлтое, почти незаметное пятнышко. Он машинально провёл пальцем по гладкой коже. Не болело. В этот момент он почувствовал взгляд. Острая, колючая точка между лопаток. Он медленно обернулся. В полутьме коридора, опираясь на косяк, стояла Марина. Её лицо было бледным, а глаза – огромными, полными немого вопроса, в котором смешались недоверие, испуг и щемящая надежда. Вчера он, сажая её в машину скорой, был разбит, в крови, с лицом жертвы. Сегодня он стоял перед ней почти целый. Отшумевший ужас аварии на его лице не оставил и следа. А она… Она выглядела точно так же, как вчера. Тот же болезненный наклон головы, та же перевязанная рука, те же синяки под глазами от бессонной ночи. В этой разнице – в его стремительном, необъяснимом исцелении и её неизменной уязвимости – была жестокая несправедливость. И от этой несправедливости стало невыносимо стыдно. «Тебе… тебе лучше?» – хрипло спросила она, и её голос дрогнул. Андрей натянуто улыбнулся, но получилось криво – больше на оскал. Чтобы скрыть это, он повернулся к Марине, обнял её за плечи (она осталась неподвижной, как дерево) и произнёс, будто оправдываясь: — Да ладно… Вчера просто кровь текла, всё размазано было. Поэтому и выглядело страшно. Марина молча выскользнула из его объятий и поплелась в спальню, что-то невнятно бубня под нос. Эх, – сдавленно вздохнул Андрей про себя. Со такими следами – а их почти и не осталось – даже на работе не отпросишься. А ведь надо ехать на сто, выслушивать цифры за ремонт, которые заставят сердце уйти в пятки. От одной этой мысли настроение окончательно скатилось вниз. — Ладно, разберёмся, – вслух бросил он в пустоту, вытираясь полотенцем. На кухне кота по-прежнему не было. Странно. Этот серый пройдоха обладал нюхом на открывающийся холодильник и всегда материализовался под ногами с мольбой в глазах. Но сегодня – ни звука, ни шороха. Тишина на кухне была какой-то слишком густой, настороженной. Сделав кофе, Андрей вышел на балкон, достал сигарету. Погода радовала – чистое небо, тёплый, почти весенний воздух. Он смотрел на родной Ивановск: на рыжие крыши частного сектора, на дальние коробки пятиэтажек, на купола церкви, торчащие из-за деревьев. И понемногу приходил в себя. Дышал. Глотал кофе. Дымил. Не такие уж и проблемы, – решил он, тупо глядя на тлеющий кончик. Могло быть намного хуже. Эта мысль, банальная и спасительная, как аспирин, наконец притупила острые углы страха. Допив кофе до гущи, он раздавил окурок в пепельнице и твёрдо, почти решительно, вышел из дома. При выходе из подъезда Андрей машинально взглянул вверх, на патрон над дверью. Память тут же подсунула картинку: вчерашний ослепительный, нежданный свет. Но сейчас там было пусто. Совсем. Ни лампочки, ни осколков, ни даже намёка на то, что она там когда-то была. Патрон, покрытый пылью и паутиной, зиял тёмным, круглым глазом. Хм. Стабильно, – хмыкнул Андрей про себя, и в горле запершила странная смесь облегчения и лёгкого, леденящего разочарования. Облегчение – потому что всё вернулось на круги своя. К обычному убожеству, где лампочки воруют, а не загораются по мановению мысли. Разочарование… от этой самой обычности. Как будто вчерашнее чудо было лишь сном наяву. Он резко дёрнул дверь и вышел на улицу, вбивая себе в голову единственную ясную мысль: СТО, цифры, ремонт. Всё остальное – бред, наваждение, последствия стресса. Но где-то на самом дне, в самой тёмной и тихой части сознания, шевельнулся вопрос: А кто её выкрутил? Вопрос повис в воздухе, не найдя ответа. Андрей твёрдо направился к остановке, подставляя лицо редкому, но ясному весеннему солнцу. Впереди был день, полный понятных, почти успокаивающих неприятностей: разговор с механиком, подсчёт ущерба, звонки в страховую. Мир, в котором всё измерялось деньгами, временем и конкретными действиями. Он почти поверил, что сможет сегодня жить именно в этом мире. Что вчерашняя авария, серый туман и лампочка, которая зажигалась и исчезала, останутся просто странным эпизодом. Почти.