Мы встретимся снова

После школы папа Джулии, добродушный и немногословный мужчина, довёз нас до моего дома, чтобы я схватила пакет с платьем и балетками, а затем повёз к ним. Я снова оказалась в её светлой, пахнущей цветами и косметикой комнате. Мы умылись, нанеся каждый свой уход, Джулия с серьёзным видом знатока выложила перед зеркалом целый арсенал баночек и тюбиков. — Так, — сказала она, расчесывая мои волосы. — У нас тона кожи почти совпадают, так что мой тональник тебе отлично подойдёт. Мы стояли у её большого зеркала, освещённого гирляндой. Джулия превратилась в терпеливого учителя, её движения были уверенными и мягкими. — Сначала увлажняющий крем. Даём ему впитаться, — она лёгкими похлопывающими движениями нанесла его мне на лицо. — Потом праймер, чтобы всё держалось. Видишь, он совсем невесомый. Я смотрела в зеркало, наблюдая, как под её пальцами моё лицо становится другим, более чётким и собранным. — Тональник наносим вот так, — она показала кистью по лицу, — от центра к периферии, тоненьким слоем. — А если я что-то сделаю не так? — спросила я, чувствуя себя неловко. — Ничего страшного, — она улыбнулась мне в зеркало. — Не сделаешь. Вот, держи кисть, попробуй сама. Я осторожно, повторяя её движения нанесла тональник, затем консилер под глаза. Джулия показала, как правильно «вбивать» его кончиком спонжика. Пудрой она лишь слегка припудрила лицо. — Румяна вот тут, на скулы, самый лёгкий оттенок. Ты же не хочешь выглядеть, как кукла? — она хихикнула, и я невольно рассмеялась в ответ, напряжение понемногу уходило. Потом она взяла на себя самое ответственное – глаза. Встав позади меня, она мягко прикоснулась пальцами к моему виску. — Закрой глаза и расслабься. Я просто сделаю лёгкий переход светлых теней.  Я чувствовала, как мягкая кисть скользит по веку, и её сосредоточенное дыхание у меня над ухом. Потом тушь – одно движение, и мои ресницы стали обрамлять взгляд. — Теперь губы, — объявила она, выбирая из своей коллекции небольшую коробочку. — У меня есть оттенок, который будет идеален и… — она достала маленький флакончик, — Твой любимый прозрачный блеск. Я купила такой же, когда мы были в торговом центре. На всякий случай. Пока я наносила помаду, а затем блеск, Джулия отвернулась к своему зеркальному столику и достала контактные линзы. — Не могу в очках на бал, — пояснила она, ловко надевая их. — Буду как слепой крот. Хотя мама говорит, что очки мне идут. — Они тебе и правда идут, — искренне сказала я. — Делают взгляд таким… умным и загадочным. — Спасибо, — она улыбнулась, моргнула привыкая к линзам, и затем обернулась, чтобы взглянуть на меня. Её лицо вдруг замерло, а глаза расширились. — Ванесса ты выглядишь великолепно.  Я повернулась к большому зеркалу. Отражение действительно было другим. Не было ярких красок или резких линий, а просто лучшая версия меня. Кожа выглядела ровной и сияющей, глаза больше и выразительнее, губы нежными. Я видела себя, но будто через лёгкую, тёплую дымку. — Мне кажется, это ты выглядишь чудесно, — пробормотала я, глядя на неё. Она своей в домашней одежде, с безупречным макияжем действительно сияла. — Нет же, — она покачала головой и подошла ближе, положив руки мне на плечи. — Ты всегда красивая. Просто… макияж как будто дополнил твое лицо. Выделил всё то хорошее, что в нём есть, видишь?  Её взгляд был таким искренним и восторженным, что все сомнения растаяли. Я медленно кивнула. — Отлично! — Она хлопнула в ладоши и потянулась к изящной шкатулке и достала оттуда пару серёжек –маленькие, изящные сердечки из светлого серебра, — Вот чтобы завершить образ. — Джулия, это же твои… — начала я, но она уже протягивала их мне. — Теперь твои, — перебила она тем самым тоном, который не терпел возражений. — Как и балетки, чтобы ты помнила этот вечер и чтобы у тебя было что-то от меня с собой.  Я взяла серёжки, в форме сердечек в ладонь. Они были крошечными, но в этот момент казались невероятно значимыми.   — Спасибо, — сказала я, и больше слов не было нужно.  — Ванесса, мы совсем забыли про причёски! — воскликнула Джулия, хлопнув себя по лбу. — Как хорошо, что ещё есть время. Она задумчиво обошла меня вокруг, разглядывая мои волосы, которые были привычными мягкими волнами. — Не хочу ничего сложного, — пробормотала она больше для себя. — Твои волосы и так красивые... Нужно просто подчеркнуть. — её лицо озарилось идеей. — Знаешь что? Оставайся с распущенными, но мы сделаем вот что... Она усадила меня перед зеркалом и принялась за работу. Её пальцы двигались быстро и уверенно. Она отделила две тонкие пряди, заплела их в едва заметные, небрежные тоненькие французские косы и мягко завела назад, закрепив сзади невидимой шпилькой так, чтобы они не стягивали остальные волосы. Потом взяла щипцы для завивки с широким баррелем и закрутила только кончики длинных прядей и две передние, создав лёгкие, воздушные волны. — Смотри, —  сказала она, отступая назад. — Ничего лишнего. Как будто ветерок их так уложил, тебе нравится? Я смотрела в зеркало. Волосы лежали свободно и мягко, а завитые кончики делали образ по-настоящему праздничным. Это было идеально. — Очень, — искренне ответила я. — Спасибо. — Супер! Теперь моя очередь, — сказала Джулия и быстрыми, отточенными движениями собрала свои каштановые волосы в элегантный, но не слишком строгий низкий пучок, выпустив несколько лёгких завитков вокруг лица.  Затем наступил самый волнующий момент, мы надели платья. Шёлк моего голубого платья зашуршал, холодный и скользящий. Джулия, ловко балансируя, встала на свои каблуки, и сразу казалась на голову выше.  — И последний, самый важный штрих, —  произнесла Джулия, взяв с туалетного столика флакон с духами. — Закрой глаза. Я послушалась. Пахнуло свежестью – не цветочной или сладкой, а чистой, как первый воздух после грозы, как промытая дождём трава, как горный ручей. Лёгкое облачко аромата окутало шею и запястья. — Это... что это? — спросила я, открывая глаза. — Это олицетворение тебя, — просто сказала Джулия, глядя на меня тёплым, понимающим взглядом. — Чистое, свежее, настоящее. Без лишних сложностей. Прямо как твоё платье и эти балетки. Её слова заставили меня улыбнуться и в этот самый момент, когда тишина комнаты была наполнена только этим чудесным ароматом и нашим общим предвкушением, внизу раздался чёткий, настойчивый звонок в дверь.  Мы с Джулией вышли в прихожую. Я на секунду задержалась у зеркала и видела отражение сияющей девушки в голубом. Обувшись в балетки и накинув поверх платья лёгкую кофту, я вышла за Джулией на порог. На улице, под скупым светом фонаря ждали они. Остин прислонившись к стене что-то говорил, а Джон стоял чуть поодаль повернувшись к нам. Папа Джулии, как выяснилось, уехал по срочным делам, и это означало, что до школы нам предстояло идти пешком. От этой мысли внутри всё съёжилось, идти в таком виде по вечерним улицам казалось неловко. Я так ушла в свои мысли, что не заметилa неровность тротуара. Каблук балетки зацепился, но прежде чем успела вспыхнуть паника, сильные руки подхватили меня под локти, устойчиво и твёрдо вернув на землю. — Всё в порядке? — голос Джона прозвучал прямо над ухом, тревожный и тёплый. Его руки не отпускали меня сразу, будто проверяя, точно ли я нашла равновесие. — Да, — выдохнула я чувствуя, как жар заливает лицо под слоем тонального крема. — Просто не смотрела под ноги. — Смотри, — мягко сказал он, наконец отпуская. — Здесь темно. Мы тронулись в путь и впереди взявшись под руки, шли Джулия и Остин. Их смех и болтовня о чём-то своём, лёгком и весёлом, создавали для нас с Джоном странную тишину. Мы шли рядом, не касаясь друг друга. Ветер не холодный, а скорее свежий, играл распущенными прядями моих волос, трепал их о щёки. Я чувствовала каждое его дуновение на коже.  И ещё я чувствовала свою правую руку. Она безвольно висела вдоль тела, каждый шаг отзывался в ней легким покачиванием. Расстояние между нашими костяшками пальцев можно было измерить сантиметрами, но оно ощущалось как пропасть. В этот момент, под вой ветра и смеха впереди, ко мне пришло осознание – я хочу взять его за руку. Не для того чтобы не упасть, а просто потому, что моя рука знает, что его рука – это её место. Потому что я смотрю на его профиль, освещённый мелькающими огнями машин, и понимаю: да, я и вправду влюбилась. — Сегодня мог бы пойти снег, — вдруг сказал Джон, не глядя на меня, как будто размышляя вслух. — Всё для этого есть, но в Астории он всегда медлит или его нет вообще. — Может, он просто ждёт подходящего момента, — сказала я, и моя рука непроизвольно, почти без моего ведома, качнулась вперёд, сокращая ту самую невыносимую дистанцию на сантиметр. Джон смотрел прямо перед собой, но я чувствовала, как его внимание целиком сосредоточено на узком пространстве между нашими руками. Вдруг он замедлил шаг и обернулся ко мне.  — Ванесса… — его голос прозвучал тише шума ветра. — Могу я взять тебя за руку? Вопрос повис в воздухе, простой и оглушительный. У меня перехватило дыхание. — А я… — я запнулась чувствуя, как глупая улыбка сама рвётся на губы.  — Я как раз думал, что это будет странно, если мы придём на бал парой, а за руки не возьмёмся. Он не заставил себя ждать. Его пальцы, тёплые и уверенные, осторожно нашли мои и мягко сомкнулись вокруг них. — Боже Ванесса, у тебя просто ледяные пальцы, — сказал он, но не отпустил, а наоборот, заключил мою ладонь в легкое, согревающее объятие обеих своих рук. — Ты не замёрзла? — Нет, всё в порядке, — я покачала головой, глядя на наши соединённые руки, как на чудо. — Они у меня всегда такие, даже когда не холодно. Он кивнул, его большой палец легонько провёл по моим костяшкам и движение было настолько бережным, что от него по всему телу пробежали мурашки. Мы пошли дальше. Теперь всё было иначе. Неловкость и напряжение растворились. Я больше не слышала смеха Джулии и Остина впереди – мир сузился до ритма наших шагов, до точки соприкосновения ладоней, до тихого покоя, наконец нашедшего меня.  И вот в свете ярких огней, заливавших фасад школы, уже виднелись силуэты других пар. Мы дошли и путь, казавшийся таким долгим, внезапно завершился, но его рука не отпустила мою и я не отняла свою. Мы просто стояли так секунду, глядя на освещённые окна актового зала, откуда уже доносилась музыка.  Мы зашли в школу, и нас сразу поглотила волна звука. Музыка, грохочущая из мощных колонок в спортивном зале, билась о стены и смешивалась с гулом десятков голосов, смехом, криками. Воздух был густым от запаха парфюма и сладкой газировки. Я инстинктивно сжала руку Джона. Он почувствовал это мгновенно. Наклонившись, чтобы его слова были слышны сквозь грохот, он спросил: — Всё в порядке? Слишком громко? Я лишь кивнула, не в силах говорить. Вместо этого я потянула его за руку, и мы стали пробираться к дальнему краю зала, где стояли столы с напитками. Пространство вокруг них тоже кишело людьми, но хоть можно было перевести дух. Именно в тот момент, когда я потянулась за стаканчиком с лимонадом, сзади раздался нарочито громкий, развязный голос: — Эй, красотка! Чего стоишь? Давай потанцуем! Я обернулась и увиделa старшеклассника, которого знала лишь в лицо. Он ухмылялся, его взгляд скользил по мне оценивающе. Прежде чем я успела открыть рот, чтобы что-то сказать Джон сделал полшага вперёд, встав между мной и парнем. Его движения были спокойными, но в них чувствовалась напряжённость. Он не повысил голос, но его слова прозвучали чётко и не оставляли места для возражений: — Она со мной. Его рука легла мне на плечо. Парень задержал взгляд на его серьёзном лице, на этой защищающей позе, пожал плечами с наигранным безразличием. — Хорошо, понял, — буркнул он и растворился в толпе. Джон не сразу убрал руку. Он обернулся ко мне, и в его глазах читались и злость за меня, и беспокойство. — Прости. Ты напугалась? Я отрицательно покачала головой. Не напугалась, но была благодарна. Огромная благодарность смешивалась с другой, более сложной эмоцией. Мой взгляд случайно упал на центр зала. Там в кругу света под диско-шаром, танцевали Джулия и Остин. Она смеялась, запрокинув голову, её платье переливалось, а он ловко вращал её под музыку. Они выглядели как часть этого праздника – естественные, свободные, сияющие. Мне стало грустно. Я не могу так, не могу отпустить себя в этот шум. Мне стало грустно и за Джона. Я посмотрела на него. Он стоял рядом, наблюдая за танцполом, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на желание. Может, он тоже хотел бы быть там? Может, он отказывается от этого из-за меня, потому что видит, как я съёживаюсь от громких звуков и чужих прикосновений? — Джон, — сказала я едва слышно, но он услышал, наклонившись ко мне. — Тебе… не скучно? Может, ты хочешь потанцевать? Не обязательно со мной, просто… Он покачал головой, и его рука на моём плече слегка сжалась. — Я хочу быть там, где ты, Ванесса. Если тебе хорошо здесь, у стола с лимонадом, то и мне здесь хорошо. Всё остальное не важно. — Джон, — тихо сказала я, глядя на него,— Ну иди потанцуй, а я постою здесь, посмотрю. Не хочу тебя держать. — Давай попробуем вместе, — предложил он, — И если тебе снова станет некомфортно, то мы сразу вернемся сюда, обещаю.  Его голос звучал так искренне, так обнадёживающе, что моё сопротивление начало таять. Он не тянул меня в гущу толпы, не требовал невозможного.  — Ну… хорошо, — согласилась я, чувствуя, как сердце замирает от смеси страха и чего-то, похожего на решимость. Мы медленно двинулись в сторону танцпола, где кружились Джулия и Остин. С каждым шагом музыка становилась громче, физически ощутимой в груди. Звук бил в барабанные перепонки, а мигающие огни резали глаза. Мы подошли совсем близко. Джулия заметив нас, сияюще улыбнулась и махнула рукой. Джон обернулся ко мне, вопросительно подняв бровь, словно спрашивая последний раз: «Ты уверена?» Я кивнула, слабо улыбаясь. Тогда он отпустил мою руку и сделал пару простых, расслабленных движений в такт музыке рядом с Остином. Он просто существовал в этом ритме, естественно и легко, иногда поглядывая на меня. А я стояла в полуметре от них, чувствуя себя как выброшенная на берег рыба. Моё тело не знало, что делать. Я заставила себя слегка переступать с ноги на ногу, едва слышно отбивая такт. Внутри всё кричало о желании отступить назад, к безопасной тени у стола с напитками. Но я видела, как Джон, танцует и улыбается, я не могла просто развернуться и уйти. Я оставалась, дышала глубже и пыталась, изо всех сил пыталась, найти в этом оглушительном хаосе хоть каплю того света, который видел он. И вот вечер медленно подходил к концу. Джон пару раз осторожно пытался вовлечь меня в более активные танцы – кружил за руку, мягко направлял движением у пояса. Я старалась, изо всех сил старалась казаться увереннее, и в какие-то короткие, яркие моменты у меня даже получалось забыть о толпе вокруг. Но глубоко внутри тянуло на прохладный, тихий воздух за стенами школы. Я молчала, не желая подвести его.  И тогда зазвучали первые, томные ноты медленной мелодии. Свет приглушился, диско-шар замер, и зал будто выдохнул, превращаясь в спокойную толпу. Пары потянулись друг к другу. Я увидела, как Остин притянул Джулию ближе, и она доверчиво положила руку ему на плечо. Джон обернулся ко мне.  — Потанцуешь со мной? — спросил он так просто, будто предлагал глоток воды. — Да, — выдохнула я, и это короткое слово было полным согласием на всё. Он осторожно обнял меня за талию. Его руки были тёплыми и твёрдыми даже сквозь ткань платья, и от этого прикосновения по всему телу пробежали мурашки. Я подняла руку и положила её ему на плечо. Наши свободные руки встретились и сомкнулись.  Мы начали танцевать. Джон вёл меня легко, почти невесомо. Я подняла взгляд и встретила его улыбку – такую глубокую, такую настоящую, что мои собственные губы потянулись в ответ.  И тут я совершила первую оплошность, наступила ему на ногу. — Ой, прости! — вырвалось у меня, и я вся внутренне сжалась. Но он лишь тихонько рассмеялся и его руки не дрогнули. — Всё в порядке, — сказал Джон.  Мы продолжили. Я снова оступилась, снова извинилась и снова он ответил лёгким, тёплым смешком, будто мои неловкие шаги были не ошибками, а часть нашего танца. И постепенно, под этот тихий смех, под мерный такт музыки и под его непоколебимо надёжные руки, что-то внутри меня отпустило. Я перестала считать шаги и просто позволила себе существовать здесь и сейчас под его взглядом, который говорил мне больше, чем любые слова.  Я заметила, как вокруг нас пары стали замирать, их силуэты сливались в поцелуях. Джулия и Остин тоже остановились, и я видела, как её рука мягко скользнула по его щеке, прежде чем их лица соприкоснулись. Сердце у меня заколотилось где-то в висках. Я посмотрела на Джона. Его взгляд был прикован ко мне, тёплый и внимательный, но в глубине его глаз, в лёгком напряжении его губ, я прочитала то же самое желание. У него наверное, был опыт, а у меня ноль. Только вспомнила слова Джулии, которые она когда-то говорила мне: «Это происходит само». Доверившись этому «само», я отпустила его руку, потом медленно убрала свою с его плеча. Мои ладони немного дрожащие, поднялись и легли по бокам на его лицо. Я почувствовала, как дрожь из рук перекинулась на всё тело. Джон вздрогнул от неожиданности, его руки на моей талии на мгновение замерли, но не отпустили. Потом он мягко обхватил мои запястья, не отводя моих рук.  — Ванесса, тебе не нужно этого делать если ты не готова. Если ты не чувствуешь того же… Я и так бесконечно счастлив, что мы провели этот вечер вместе. В его словах не было упрёка, только забота и абсолютная самоотдача и это растопило чувство страха. — Нет, — прошептала я, и моё собственный голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Я уверена. Я потянулась к нему, закрыв глаза. Наши губы встретились. Его губы оказались удивительно мягкими и тёплыми. Сначала это было лишь легкое, почти невесомое прикосновение – вопрос и ответ одновременно. Потом он чуть наклонил голову, и поцелуй стал глубже, но не навязчивым, а каким-то… бережным. Я чувствовала, как его руки опустились на мою талию, а мои пальцы вцепились в его волосы на затылке. Мир вокруг – музыка, гул голосов, мерцающий свет, всё это отступило, свернулось в маленькую, неважную точку где-то далеко. Существовали только тепло его кожи под моими ладонями, запах его одежды – чистый, с оттенком чего-то древесного.  Мы медленно разомкнули объятия, когда музыка уже переходила к следующей песне. Я открыла глаза. Джон смотрел на меня, и его лицо, всегда такое сдержанное, теперь светилось благодарностью и такой нежностью, от которой у меня снова перехватило дыхание.  — Так значит ты ответила на мои чувства? — тихо спросил Джон, его голос был чуть хрипловат от переполнявших его эмоций. — Или это был просто… поцелуй? — Нет, — сказала я, и слово прозвучало твёрдо и звонко. — Я тоже люблю тебя, Джон Картер. Его фамилия, которую я произнесла впервые, повисла в воздухе между нами, делая признание ещё более реальным и окончательным. Он не сказал в ответ ни слова. Слова, видимо, оказались ненужными. Вместо них его лицо озарилось такой чистой, безудержной радостью, что у меня на мгновение перехватило дыхание, а потом он просто обнял меня. Крепко почти до хруста, прижимая к себе так, что я чувствовала каждую складку его рубашки и бешеный стук его сердца, совпадающий с моим.  Над его плечом я увидела Джулию. Она стояла рядом с Остином, и смотрела прямо на нас. На её лице сияла самая широкая, самая торжествующая и самая нежная улыбка, которую я только видела. Она подмигнула мне, и от этого взгляда, полного понимания и поддержки, мне стало дико неловко, как будто я только что выставила напоказ самое сокровенное. Но это была хорошая неловкость, смешанная со смущением, которое тут же растворилось в волне всепоглощающего счастья. Я спрятала лицо в плече Джона, но не смогла сдержать своей собственной, немного неуклюжей улыбки.