Лю Яо: сборник

Он часто находил этого мальчишку смотрящим куда то за морской горизонт. Молодой человек никак не мог точно сказать, что за эмоция была на чужом лице, грусть? Тоска ли? Может, безразличие? Трудно было определиться. Мальчик никогда не здоровался, вместо того кривясь как кот, которого нежелательно потревожили. Обычно он проводил все свое время с книжками или, прямо как сейчас, бесцельно глядя на волны. "Откуда он вообще взялся? Учитель? Вы слушаете вообще?" — нервировался Янь Чжэнмин, фыркая, что его игнорируют. — "Что толку от вас или тех двоих придурков, если ничего не говорите??" "Родители продали его за пару десятков юаней." — отозвался Хань Мучунь, пытаясь остудить чай в чашке. — "Сяо Юаня я привел тогда же, между прочим. Просто.. он пока живёт в другом домике. Здесь у нас слишком шумно, я подумал что лучше бы ему пока пожить в тишине.." Необъяснимым образом все это выводило Чжэнмина из себя. Его никогда не спрашивали, все ли у него в порядке с нахождением в этом шумном курятнике, а какого то сопляка - так сразу?! Абсолютный бред, хотя личико у мальчишки было неплохое... На следующий день, примерно после обеда, юноша решил пройтись за чем то вкусным и отметить новый прогуляный день. Не успев зевнуть до конца, сквозь пальцы он заметил знакомую макушку и тут же взбодрился, будто поднялся не десять минут назад, а несколько часов был занят оздоровительной зарядкой. Свернув со своей дорожки, он поспешил преградить путь юноше, сверкнув улыбкой. "Хэй, не хочешь прогуляться? Не скучно одному чахнуть? Лучше бы пришел, с нами посидел" — заговорил он, толком не здороваясь и не заботясь о правильности таких вопросов. В ответ ему лишь молча хмыкнули, беззастенчиво обходя. Не стерпев такой наглости, Янь Чжэнмин все же сходил за сладостями, а после вернулся домой жаловаться Ли Юню на этого невыносимого ребенка. Где то месяц спустя он все же нашел, чем его зацепить. Раз ему нравились книги, то чего стоит принести несколько с учительской полки или отвести в библиотеку? Теперь, пускай и немного, но поговорить с ним удавалось. Наконец то он узнал его имя, но тут же забыл, спутав по памяти с "медной монеткой"... Стоило понадеятся, что наладить взаимоотношения все же выйдет, как ранним утром Чэн Цянь зашёл к нему сам. Чжэнмин тогда не спал всю ночь, просматривая какой то старый диск с сериалом. Время смазалось в его голове под усталостью, от того, услышав тихий стук, он первым делом взглянул на часы. Шестой час утра пугал и нисколько не радовал, но открыть он таки поспешил, будто чувствовал, что некому больше в такое время к нему прийти, кроме как маленькой медной монетке. "Ого. Я думал ты спишь.. ну и вид, конечно" — послышалось с некоторой беззлобной издёвкой. "На себя посмотри." — бросил он в ответ, поправляя челку — "Чего надо то в такую рань, раз думал, что я сплю, но все равно пришел?" Сердце слегка сжималось, будто наперед зная, что новость важная и крайне неприятная... "Я уезжаю. Паром отплывает через пол часа, я пришел попрощаться." Каждое слово рухнуло тяжёлым камнем, разбрызгав ледяную воду. Он смотрел на спокойного Чэн Цяня так, будто видел его впервые, и совершенно не хотел отпускать. Янь Чжэнмин даже не нашелся со словами, чтобы хоть что то ответить ему. "Ты вернёшься?.." — прозвучало даже как то слишком обеспокоено. По крайней мере, больше, чем он хотел показать. "Нет." — юноша пошуршал чем то в кармане, и достал деревянную французскую шпильку с несколько грубовато вырезанными орхидеями — "Я попытался сделать что то достойное, у тебя ведь недавно сломалась похожая. Не понравится - выбросишь." Он развернулся, поправив тяжёлую сумку на плече, но через несколько шагов обернулся ко все ещё потерянному Чжэнмину. "И начни заниматься чем то, кроме своего лица. От кремов оно у тебя скоро отвалится". Это было последнее, что он услышал от него. Три года прошли тоскливо и серо. Ли Юнь и Хань Юань вечно пытались оставить на старшего брата Лужу, капризную и непоседливую, из-за чего вылетали из комнаты пинком под зад. Честно сказать, ничего не изменилось, просто для Янь Чжэнмина все ощущалось теперь по другому. Раньше у него была медная монетка, которой можно надоедать без особых последствий, а теперь ему все чаще вспоминают, за что его семья выбросила на этот остров. К тому же, у младших братьев со временем все складывалось довольно хорошо. В какой то момент они даже перебрались в другой дом, оставив его с учителем и Лужей. Молодой человек настолько застрял в своей печали, что единственным занятием учеба и осталась. "Никак не привыкну, что ты действительно над книгой чахнешь" — с лёгкой улыбкой вышел во двор Хань Мучунь. "А что мне ещё делать? Тошнит уже от братьев, хоть какое то спасение. Учитель, вы мешаете, оставьте меня в покое." "Вот как. А что, если я скажу.. что ты можешь догнать Чэн Цяня однажды?" "..!Что??" Юноша мгновенно оторвался от скучного учебника, посмотрев на Мучуня то ли с недоверием, то ли с крайней заинтересованностью. "Ох.. он разве не сказал, куда уехал? Вот же ж. Ц-ц... Он поступил в школу на главном острове, престижную при том. Между прочим, твои родители отправили тебя сюда, чтобы ты смог нагнать упущенное и поступить туда же, не отвлекаясь на гулянки. Если постараешься, встретишься с ним снова." "Да.. Да что ж вы раньше не сказали?! С чего вы вообще взяли что медная монетка скажет мне хоть что то?! Как я вас всех.. тц" Чжэнмин психовал, из-за чего портилась прическа. Он переделывал ее раза три, ведь волосы отросли и старая грубовато вырезанная шпилька стала плохо их держать. Ему предлагали купить новую, но он отказывался, находя другие способы собрать ею свою шевелюру. В самый разгар его хождений кругами, пытаясь составить себе план на следующий месяц, а-ля "выполни годовую норму за три дня", калитка открылась, со скрежетом проходясь по вымощенной камнем земле двора. "Оу." — от неожиданности столь скорой встречи послышалось из-за ворот — "Кхм, старший брат, я вернулся." Его шаг остановился. Он встал как вкопанный, боясь повернуться и узнать, что ему показалось. Шпилька снова выскользнула из волос, но юноша вовремя ее поймал, поворачиваясь и убирая украшение за спину. Это правда был Чэн Цянь. Он вырос немного, но черты остались прежне знакомыми. Кроме взгляда, разве что. Он больше не был таким тусклым или злым, а стал, пусть и все ещё прохладным, но крайне лёгким.. Поставив сумку на лавочку, он подошёл и аккуратно забрал заколку из рук Чжэнмина, обходя и ловко собирая простенькую прическу. Очень удобно, когда старший брат тормозит. В то же время, в голове "тормозящего старшего брата" не укладывалось, почему он вдруг вернулся, почему ведёт себя так, будто ничего не произошло и это не он уехал на три года, обещая, что уходит навсегда? И.. шпилька... Юноша совершенно не хотел, чтобы медная монетка вдруг узнал, что тот носит его кривоватый подарок до сих пор. Все складывалось как будто против него. Пить чай с Чэн Цянем было крайне неловко. За три года былые чувства, ранее не так хорошо различимые, никуда не делись, и теперь давили на капризную Императрицу, как выразился Сяо Цянь, всем своим весом. На удивление, все было не так плохо.. или было? "Старший брат," — молодой человек поставил чашку на стол и посмотрел ему прямо в глаза — "На самом деле я вернулся, потому что люблю тебя, и мне совершенно не хочется жить одному в отвратительно шумном городе" Мир остановился снова, прямо как тогда, тем утром, когда маленькая медная монетка безжалостно его оставил. Ушло довольно много времени, чтобы привыкнуть, ведь Чэн Цянь остался жить с ним. С каждым днём это становилось все более невыносимым, настолько, что даже Лужа уходила в дом к другим братьям или срочно искала учителя, лишь бы не ощущать странную атмосферу вокруг этих двоих. Пока для Чэн Цяня все было кристально чистым и понятным, для Янь Чжэнмина это был кошмар. Все это время считать себя неправильным за такие чувства к, по факту, члену семьи... Для него это было настоящей пыткой. Хуже было только от того, что Сяо Цянь оказался крайне спокойным, принимая любое поведение, оставаясь при этом в меру язвительным, каким был и раньше. Он не видел ничего такого в своих чувствах, ему было абсолютно не понятно, что может быть не так. В целом, это не было неожиданно, ведь он не рос в консервативной и до предела этичной среде. Пускай вопросов о предпочтениях особо не возникало, навязанные с детства уважение и "долг" давили куда сильнее. День за днём на душе было все тяжелее. Сколько бы он ни капризничал, мнение медной монетки было нерушимо. "Если бы он не был мне младшим братом.." — думалось Янь Чжэнмину, сидя в горячей ванне. Чэн Цянь зашёл без стука, абсолютно не обращая внимания на обстановку, и сообщил, что завтра они едут на главный остров вместе, чтобы забрать его документы из школы. Оставленный позже в одиночестве юноша долго не мог прийти в себя... Утром, при чем достаточно рано, они уже стояли на автобусной остановке, а после тряслись в автобусе минут 15. Они тянулись вечностью из-за сонливости, но Императрица гордо выдержала такой ужас. Плыть на пароме оказалось куда более приятным занятием. За столько лет он и забыл как это, от чего вспоминать теперь, лёжа на плече у Чэн Цяня, было лучшим событием за день. Волны качали судно, даря мнимый покой пассажирам, на деле волнуя некоторых из них так сильно, что они прекращали об этом думать. На главном острове жила семья Янь, с которой он давно не виделся, там было много людей и совершенно невозможно дышать. Юноше постоянно казалось, что он вот-вот задохнётся от спазма в груди, от чего чуть далее середины дня чувствовал себя очень паршиво. Подготовка документов заняла гораздо больше времени, чем планировалось, поэтому пришлось прогуляться. Сгущались тучи, когда Чжэнмин заговорил и пожалел об этом. "Может, останешься, все таки? Сюда тяжело попасть да и.." "Да и что?" — оборвал его Чэн Цянь. — "Какая мне разница, как сюда попасть? Я сделал это без труда, и что с того? Я хочу быть с тобой рядом, а не где то за сотни ли." Чем темнее становилось небо, тем дальше заходил конфликт. Янь Чжэнмин может и желал младшему только хорошего, боялся за его будущее и все такое, но громче в нем говорили собственные страхи. Чэн Цянь понимал это, но не мог никак успокоиться с первого раза. Дашисюн сбежал ещё до начала дождя, намереваясь уехать в одиночку, пока его "беспокойство" остался мокнуть и остывать, ждать, пока бумажки будут готовы. Хотя.. зачем было их так усердно ждать, если выкинул сразу после выхода из здания, позволяя чернилам растечься по мокрой бумаге. Пришлось звонить Янь Чжэнмину, чтобы узнать, куда он делся. Паром ещё не уходил, значит он не мог быть дома ... "Чего тебе?" — раздался по ту сторону провода сдавленный голос. "Где ты сейчас?" Но его вопрос пока остался без ответа. Не выдержав груза своих эмоций, Чжэнмин рассказал Чэн Цяню в трубку все, что думал за это время, каждую свою тревогу, и чем ближе к концу он подбирался, тем тише становится его голос. Сколько бы всего тот не наговорил, пользуясь обретенной от расстояния смелостью, медной монетке было все равно. Он холодно спросил "закончил", напугав брата до смерти, а позже невозмутимо продолжил в тишину звонка. "Веришь ты или нет, но мне глубоко плевать и на эту школу, и на так званое светлое будущее. Каждый день, что я провел здесь, был для меня ничем. Я понял, что люблю тебя, и я не собираюсь слушать твои глупые оправдания. Мне показалось, что и ты чувствовал что то ко мне, и я выбрал тебя независимо от того, правда это или нет. Старший брат, мы не делим с тобой одну кровь, в этом нет ничего страшного. Кажется, у тебя от кремов отвалилось не лицо, а мозги" Янь Чжэнмин слушал молча, умирая под каждым словом. С затишьем он в пол голоса назвал свой адрес и не пожалел: его забрали. Забрали домой, и не важно, что до утра это был номер какого то отеля из-за отмены рейса в непогоду. Домом для него был Чэн Цянь.