Лю Яо: сборник

Знаете, как найти Ю Ляна? Всё очень просто, идите на звук: когда услышите агрессивный свист железа в воздухе и ровные выдохи — вы на месте. Юноша хотел стать таким, как учитель Янь, — сильным, умелым. Хотел стать мастером, чтобы благие намерения У Чантяня не пропали зря. В своём стремлении он был похож на маленького Чэн Цяня, когда тот тренировался и погружался в чтение по 25 часов в сутки, но не был таким же сдержанным, как он. Он не заканчивал с фехтованием и физическими упражнениями, пока мышцы не отказывали, пока колени не тряслись от каждого шага, никак не разгибаясь, пока он не мог поднять меч. Он считал, что ежедневное изматывание себя когда-нибудь приведёт его к поставленной цели, и был отчасти прав. Зато Нянь Дада не обладал такой целеустремленностью. До сих пор оставалось загадкой, как он, будучи учеником Чэн Цяня так долго, ещё не подавил свою легкомысленность. Он занимался крайне “в меру”, прилагал ровно столько усилий, сколько требовалось для выполнения минимальных задач, и не стремился развиваться быстро. Он постоянно ускользал с занятий, и его не останавливали, потому что так и хлопот меньше. Сегодня — не исключение. Вместо того чтобы осваивать вторую половину движений «Долгого полёта птицы Рух», он встал на меч и низко над землёй помчался искать другого ученика. Летать высоко или долго он не мог, поэтому приходилось хорошо продумывать кратчайший путь, который он всегда забывал. Затягивая ленту на слегка вьющихся волосах, он едва не упал с меча, неудачно облетев дерево, и приземлился на землю, от греха подальше. Всё равно он был почти на месте. Ступая как можно тише, он дошёл до места тренировки, осторожно выглядывая из-за забора у входа. Туго завязанные в хвост светлые волосы держала дополнительная лента, убирая причёску наверх, чтобы не мешала. Почему бы сразу так не завязать, как Нянь Дада? Потому что “некрасиво”. Всё-таки чей он ученик, в конце концов? С таким учителем вкус и хоть какое-то отношение к своему внешнему виду всё же привьётся. Две пряди спереди не слишком раздражали юношу, но и не сказать, что были удобными. Из-за них боковой обзор замылился, поэтому о госте на территории Ю Лян узнал лишь потому, что тот споткнулся о собственню ногу и буквально выпал из-за забора. Резкий звук заставил мечника быстро изменить движение меча: не опустить взмах, а направить оружие в сторону источника шума. Нянь Дада поднял глаза на парня посреди тренировочного двора и снова, как впервые, залип. Он видел его прямую и стойкую фигуру, как ровно он держал клинок, его выровненное упражнениями дыхание… и отблеск хризолитовых глаз. Они сияли опасно, но не холодно в солнечных лучах. Если бы Ю Лян не заговорил, юноша так и остался бы в полуобморочном состоянии на полу. — Какого чёрта ты подкрадываешься? А если бы я ударил? Не хватило тебе в тот раз деревянной палкой, да? Ю Лян ругался, пока Нянь Дада затаил дыхание, глядя на него снизу вверх, как бестолковый щенок. И он знал, что ему не навредят. Мечник закатил глаза, глубоко вздохнув и, оставив меч, подошёл, чтобы под руки поднять этого дурака на ноги. Нянь Дада запнулся, потому что понял, что не может подобрать слов под прямым, будто безразличным взглядом. На мгновение, волнение на его лице стало перерастать в лёгкий страх получить отказ, но пока тот находился на тонкой грани трусливого сдерживания порывов разреветься, Ю Лян смягчил свой взгляд, прикрывая глаза и тяжело выдыхая. В этот момент сердце мальчишки едва не остановилось. Голос мечника словно вернул его к жизни. Приглашение приняли. Вмиг засияв, словно он сам превратился в горящий бумажный фонарик, Нянь Дада закивал головой и исчез в направлении своего жилища. Ему тоже хотелось выглядеть рядом с юношей опрятно, а не… как всегда. Несмотря на то что он знал, что его не осудят за внешний вид, — всё равно не хотел позорить ни Ю Ляна, ни себя. 20 минут ему хватило, чтобы переодеться, окуриться благовониями и выбежать обратно встречать Ю Ляна. Его медовым глазам и каштановым кудрям очень подходило это нежно-зелёное ханьфу. Мотивы журавлей, вышитые более тёмным оттенком приглушённого бамбукового цвета, в компании серебряного колокольчика на поясе… не вычурно и, в целом, опрятно. Как раз под стать Нянь Дада: ни за что никто не представит молодого человека в чём-то роскошном или с кучей украшений, потому как, даже теоретически, он в них запутается и упадёт. Ю Ляна тоже не хотелось завешивать всякими побрякушками в своем воображении. То, сколько он надел, — выглядело прекрасно. Посмотрите глазами Нянь Дада и убедитесь: за спиной его заходит солнце, а он, весь в белом, с серебряными цепочками на тёмном поясе, элегантные серебряные наручи взамен кожаных чёрных, заколка для волос с мотивом журавля, что является очень милым совпадением… Среди всего светлого и чистого выделялся далеко не пояс, а глаза. В легкой тени они выглядели как загадочный лес, в котором хочется заблудиться, а когда они ловят отблеск с наручи — словно вспышка демонического огонька проскакивает среди густых ветвей, но так красиво, что юноша готов был продать душу за такой прекрасный вид. — А-Лян, тебе так хорошо в белом, и вообще ты очень красиво выглядишь, и так классно тебе с фонариком будет, и… — он не успел закончить свой быстрый поток неумелых комплиментов. Мечник дотянулся и ухватил его кончиками большого и указательного пальцев за щёки, перекрывая рот, и повернул к себе, оставляя сдержанный и застенчивый поцелуй на щеке. — А-Да, помолчи немного. Или говори не так быстро. Зелёный тебе к лицу, но спокойствия как-то не прибавляет. Нянь Дада распирало изнутри от столь крохотного жеста, и это было видно по блеску в глазах. Ю Лян прятал свою неловкость за спокойствием и очень лёгким раздражением, но он знал, что парень всё понимает. Просто ему так удобнее. Они дошли до поселения молча, но сама судьба подбрасывала кудрявому шансы на проявление своего обожания. Маленькая девочка с водяным фонариком выбегала из дома, когда увидела этих двоих. Она откровенно засмотрелась на белый блеск одежд и светлые волосы Ю Ляна, а потом по детски невинно выдала: «Братик-заклинатель очень-очень красивый!» — улыбаясь ярче, чем свет из окна. Надо было видеть, как блондин удерживал уголки губ не более, чем тенью улыбки, говоря сухое, но не холодное «спасибо». Вот тут бесёнок в зелёном снова смог разгуляться. — Очаровательный, правда? Милая, скажи, а что тебе нравится больше всего в этом братике, м? — Глаза! — выдал ребёнок. — У братика-заклинателя красивые-красивые глазки, я таких ни у кого в поселке не видела! Ребёнок не успел что-то ещё сказать, её позвали друзья, поэтому она ушла, а Нянь Дада улыбался довольный так сильно, что дальше некуда. — А я говорил? Вообще, ты весь невероятный, не только глаза. — В этот момент голова его легла на чужое плечо. Он смотрел на последние лучики исчезнувшего светила, задумчиво добавляя: — Как лес вокруг моей родной долины… он тёплый и уютный, хотя издали кажется загадочным и слишком сложным. Когда-то я думал, что потеряюсь в нем, но вышло совсем иначе… Он ничего не говорил более, лишь, немного отвернувшись, повел за собой. Поблизости стоял небольшой магазин с фонариками, поэтому Ю Лян решил, что лучше купить их сразу и идти с пакетом. Фонариков было всего три — два запустят в небо, а один поплывёт по реке вниз. Молчание, совершенно не напрягавшее, продолжалось до тех пор, пока они не вышли из поселения в лес. Мечник не был фанатом даже относительно небольших скоплений людей и лишнего внимания. Он хотел, так как представилась возможность, провести время с Нянь Дада наедине, для себя оправдываясь, что тот сам как отдельное скопление в одном лице, судя по его неугомонности. Улыбаясь, Нянь Дада был ярче солнца в зените, да и настолько, что едва не ослеплял совсем. Хризолитовые глаза опустились куда-то к краю воды, и с этим аккуратным жестом чувствовался уют. В тишине ночного леса, иногда украшенной отдалёнными радостными голосами, были зажжены и отпущены в небо фонарики с одинаковыми, на удивление, желаниями. Огонёк внутри выхватывал юные лица, и очень повезло кудрявому увидеть, с каким, явно по привычке сдержанным, но искренним счастьем Ю Лян смотрел на тот фонарик когда отпускал его. Глядя на мерцание ряби по воде, Ю Лян не заметил, как его спутник улёгся ему на колени. Он немного удивлённо посмотрел на него, но, к сожалению, не видел лица… — Спасибо, что пошёл со мной, А-Лян… — тихо и впервые так застенчиво прозвучало от Нань Дада. Его щёк коснулся румянец, озаряя лицо красками искренних чувств, и парень был рад, что повернул голову в сторону. — Ты лучшее, что случилось со мной за всю жизнь. Неожиданно, слегка прохладные кончики пальцев, зарывшись в причёску, погладили его по голове. Рукавом свободной руки Ю Лян прикрывал лицо, потому что не смог выдержать такую на удивление простую вещь. — Это тебе спасибо, что взял меня с собой, А-Да… — «Без тебя моя жизнь состояла бы только из пути меча, а ты подарил мне тёплое чувство любви, которого мне не хватало. Ты научил меня, что люди и братья по обучению могут быть не только конкурентами и могут не травить тебя за то, что твоё дао обречено быть агрессивным…». Это всё так хотелось сказать, но юноша не смог. Как будто язык онемел, и было это очень неловко. Ему не нужно было говорить этого вслух, потому что понимали его и так, с полуслова. Нянь Дада казался глупым и слишком легкомысленным, будто в голове у него и вправду ветер, а вместо мозга — нитка, связывающая уши. Но эмпатии у него было хоть отбавляй. Он очень хорошо понимал людей, а особенно когда по своей воле погружался в них и чужие чувства. Стоит ли говорить, насколько сильно он понимал Ю Ляна? Кажется, здесь и без слов все ясно… Ночь небольшого безымянного праздника для двоих казалась долгой, от чего было только лучше. Утром они будут немного невыспавшиеся, снова занятые тренировками, но счастливые, что провели время вместе, а не за книжкой или с мечом… Юность одна, и прожить её надо как следует.