Невысказанное

На камбузе царила чистота, пахнущая моющим средством, свежими овощами и едва уловимым шлейфом только что съеденного супа. Санджи вытер последнюю тарелку, поставил её в шкаф с идеальным, довольным щелчком, и закурил. Тишина после шумного обеда была благодатной. Он мог, наконец, насладиться ритмом корабля: скрип дерева, далёкий смех Луффи с палубы, плеск волн о борт «Санни». Он присел на табурет у разделочного стола, взял в руки нож и картофель. Ровные, точные движения. Каждая сбритая полоска кожицы – это медитация. Здесь, в своём святилище, он приходил в себя. Особенно после того, как наблюдал, как ОН уплетал вторую и третью порцию, даже не подняв головы, не произнеся ни слова. Просто жрал, как не в себя. Санджи фыркнул про себя: «Мрачный болван». Именно в этот момент дверь на камбуз распахнулась без стука, впустив порцию шума и света с палубы. На пороге стоял Ророноа Зоро, бакенбарды, мечи за поясом, лицо, как обычно, выражало нечто среднее между скукой и готовностью к драке. Санджи даже не обернулся, продолжая чистить. «Если хочешь перекусить, обед закончился. Ужин в семь», – буркнул он, выпустив струйку дыма в сторону вытяжки. Зоро проигнорировал это заявление, как игнорировал половину того, что говорил повар. Он шагнул внутрь, и его сапоги гулко отстучали по чистому полу. Он остановился посреди камбуза, огляделся, будто впервые здесь, и его взгляд упал на Санджи. – Кок, – голос был низким, хрипловатым от недавней дремоты. – Выпивки. Тишина повисла на секунду. Только нож в руке Санджи продолжал своё мерное движение, но уже чуть резче. – «Кок», – повторил Санджи, и его голос стал твёрже. Он медленно повернул голову, и глаз холодно сверкнул из-под пряди золотых волос. – У меня, случаем, нет имени? Или у тебя, маринованный в собственном поту мозг, отсох язык, чтобы сказать «пожалуйста»? Зоро нахмурился. Ему явно не хотелось ни церемоний, ни разговоров. – Не заводись. Просто дай выпить. – «Не заводись»? – Санджи резко встал, отшвырнув картофелину в миску, – Ты врываешься ко мне, на мою кухню, после того как сожрал полкотелка моего супа, и даже «спасибо» не выжал! А теперь «кок», и «дай»! Я тебе что, служанка? – Ты кок. Ты готовишь. Ты же и раздаёшь провизию, – Зоро скрестил руки на груди, его тон был спокойным, что раздражало ещё больше. – Какая разница, как тебя назвать? – Разница, голова трава, в уважении! – Санджи шагнул вперёд, палец с сигаретой направлен в Зоро, как обвинение. – Я провожу на этой кухне часы! Я подбираю продукты, чтобы было вкусно, полезно и хватило на всех, включая тебя, ненасытную глыбу! А для тебя я просто… функционал! – О чём ты вообще? – Зоро, казалось, искренне не понимал. Его брови сошлись. – Еда была нормальной. Я пришёл за выпивкой, а не за скандалом. «Нормальной». Это слово повисло в воздухе, как пощечина. Для Санджи, вкладывавшего в каждое блюдо душу, это было хуже, чем прямое оскорбление. – Вон! – прошипел Санджи, и его голос дрогнул от ярости. Он указал на дверь. – Вон с моей кухни! Выпивки не получишь! Ни сегодня, ни завтра! Можешь пить солёную воду за бортом! Зоро замер. В его глазах мелькнуло что-то тёмное. – Ты что, командуешь мной, бровастый? – На своей кухне – да! – Санджи не отступил ни на дюйм. Воздух между ними сгустился, зарядился статикой перед ударом. – И пока ты не научишься нормально общаться, здесь тебе делать нечего! Они стояли друг напротив друга. Ссора, мелкая и бытовая, уже перестала быть про выпивку. Она была про всё: про невысказанную благодарность, про раны, нанесённые небрежностью, и про то, что даже на этом корабле, среди своей семьи, можно чувствовать себя невидимым. Зоро, наконец, усмехнулся – коротко, беззвучно, и это было страшнее крика. – Как знаешь, дерьмо-кок. Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задребезжала посуда на полках. Санджи остался стоять посреди своего безупречного камбуза, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Тишина снова вернулась, но теперь она была горькой и звенела в ушах. Он медленно поднял картофелину с пола, выбросил её, взял новую. Но ритм был безнадёжно сбит. Нож в его руке дрогнул. «Нормальной», – снова прокрутилось в голове. И что-то внутри, тихое и уязвимое, болезненно сжалось. На «Санни» стояла непривычная тишина. Вернее всё было, как обычно, Луффи о чём-то болтал с Френки и Усоппом, Брук играл на скрипке, не хватало лишь одного: воркующих трелей, цокота каблуков по палубе и драматических вздохов, сопровождавших каждый проход мимо Нами или Робин. Санджи был на камбузе. Он работал чётко, автоматически, будто отбывал повинность. Ни тебе изящного фламбе, ни сложных соусов «для прекрасных дам». Просто еда, вкусная и питательная. Когда Чоппер робко поинтересовался, не заболел ли он, Санджи лишь устало улыбнулся и потушил сигарету. – Всё в порядке, Чоппер. Просто голова занята. Надо бы пополнить запасы в городе. Это была полуправда. Его голова и правда была занята. Он ловил себя на том, что ждёт привычного хриплого оклика у дверей камбуза, но его не было. Зоро, казалось, прекрасно обходился без его кухни и выпивки, тренируясь дни напролёт или спя в самых немыслимых местах. Чувство было гадкое. Не злость даже, а какая-то опустошённая досада. Он чувствовал себя… ненужным в собственной роли. И это было невыносимо. Порт городка был шумным, тут пахло рыбой, смолой и специями. Санджи, закурив новую сигарету, погрузил руки в карманы брюк и направился вглубь улочек. Предлог «пополнить запасы» был реальным: за спиной у него болталась пустая холщовая сумка. Но главной целью была прогулка в одиночестве, чтобы проветрить голову. Он прошёл мимо рыночной площади, не обратив внимания на улыбки торговок (что было неслыханно), свернул в более тихий переулок, где торговали овощами и зеленью. И вот, набирая в прилавке томаты, он услышал за спиной знакомое, раздражённое ворчание. – Где, чёрт возьми, эта площадь?.. Все улицы похожи. Санджи замер. Он медленно обернулся. Зоро стоял посреди переулка, поворачивая голову в разные стороны, с выражением глубочайшего презрения к городской планировке на лице. Он выглядел так, будто только что вышел из чащи джунглей, а не с корабля. На нём не было и намёка на какие-либо покупки. Ирония ситуации была настолько горькой, что внутри Санджи что-то ёкнуло. Он выдохнул дым струйкой прямо в сторону мечника. – Ну конечно, – произнёс Санджи, и его голос прозвучал плоским, без привычной огненной искры. – Кто бы сомневался. Зоро вздрогнул и резко повернулся. Его глаза сузились. – Ты. И что ты тут делаешь? – Торгуюсь за твои будущие ужины, пока ты тут кружишь, как слепой щенок, – огрызнулся Санджи, отворачиваясь к прилавку. – Убирайся. Ты портишь мне вид на товар. – Этот «вид» и так отвратителен, – проворчал Зоро, но не ушёл. Он стоял в нерешительности, что для него было крайне нехарактерно. Его взгляд скользнул по сумке Санджи, по его рукам, быстро и ловко отбирающим лучшие овощи. – Ты… что, один? – Гениальное наблюдение, – Санджи бросил в сумку пучок петрушки. – У меня, в отличие от некоторых, есть конкретная цель и хотя бы базовое понимание, как идти от точки А к точке Б. Между ними повисло тяжёлое молчание, прерываемое только криками торговцев. Ссора на камбузе витала в воздухе незримым, но ощутимым грузом. – Ладно, – неожиданно хрипло сказал Зоро, сделав шаг вперёд. – Где этот чёртов корабль? Санджи закатил глаза. – В направлении, противоположном твоей интуиции. Иди куда хочешь, только не мешай. Он расплатился, взвалил набитую сумку на плечо (она была тяжеловата) и, не глядя на Зоро, зашагал прочь. Шаги за его спиной не умолкли. Он слышал, как Зоро, ворча что-то невнятное про «дурацкие города», следует за ним на почтительной дистанции, будто магнит, неумолимо притягиваемый единственным человеком, который знал дорогу назад. Прошли ещё пару переулков. Сумка оттягивала плечо. Санджи, не оборачиваясь, язвительно бросил: – Если потеряешь меня из виду, можешь начинать вырезать на стенах зарубки. Внезапно тяжёлая ноша с его плеча исчезла. Санджи оглянулся. Зоро, не глядя ему в глаза и с самым отвратительным выражением лица, какое только можно было вообразить (будто ему предложили нести мешок с гнилой рыбой), вёл за ремешок его холщовую сумку, перекинув её через своё свободное плечо, рядом с рукоятями мечей. – Заткнись и веди, бровастый, – буркнул он. – Эта хрень мешает сосредоточиться на… на пути. Санджи хотелось огрызнуться, съязвить, спросить, не ослабели ли его драгоценные мышцы от ношения провизии. Но слова застряли в горле. Он просто смотрел, как тяжеленная сумка с овощами висит рядом с Вадо Ичимондзи, Сандо Китэцу и Энмой. Это был такой абсурдный, нелепый и… молчаливый жест, что весь пар из его готового взорваться котла словно выветрился. Он резко повернулся и зашагал вперёд, сжав новую сигарету в зубах. – Только не отставай, зелёный. И не раздави помидоры. Они для соуса к твоему стейку. – Как будто мне есть дело, – отозвался Зоро, но шаги его стали чуть увереннее, теперь, когда он шёл за знакомой спиной. Они шли молча. Зоро, шагая сзади с нагруженной сумкой, впитывал спину Санджи. Она была напряжена, но уже не как тетива лука, готового выстрелить язвительным замечанием. Просто… прямая и какая-то нехарактерно сломленная. – Эй, – хрипло бросил Зоро, ломая молчание. Он ненавидел это давящее безмолвие больше, чем крики. – Сколько можно хмуриться? Санджи вздрогнул, будто его вернули из далёких мыслей. Он не обернулся, только плечо дёрнулось под пиджаком. – Не твоё дело, – отрезал он, но без прежнего огня. Голос был глухим, усталым. Зоро закатил глаза: «Вечно этот идиот со своими заморочками». Он открыл рот, чтобы огрызнуться чем-нибудь про его «дурацкие брови», но в этот самый момент всё произошло так быстро, что даже его рефлексы сработали с запозданием на долю секунды. Тень. Всего лишь быстро мелькнувшая тень из узкой арки впереди и слева. Но она метнулась не мимо, а к Санджи. Зоро увидел, как его спина внезапно исчезла из поля зрения, будто её стёрли. Не было крика, не было грохота – только резкий, заглушённый звук и короткий выдох. – Сандж… – начало срываться с губ Зоро. Но его уже не было. На том месте, где только что шагал кок, валялась на мостовой потухшая сигарета, медленно закручиваясь в воздухе тонкой струйкой дыма. И в конце переулка мелькнула чья-то спина, стремительно скрывающаяся за углом. Время для Зоро сжалось, превратившись в чистый инстинкт. Весь его внутренний диалог, всё раздражение, вся усталость – всё испарилось. – Чёрт, – выдохнул он себе под нос, и это слово прозвучало как смертный приговор. Он бросил холщовую сумку. Та глухо ударилась о булыжник, и из неё выкатилось несколько помидоров, лопнувших алыми брызгами, как капли крови. В следующее мгновение он уже нёсся, ноги отталкивались от земли с такой силой, что, казалось, вот-вот треснет мостовая. Он влетел в тот самый переулок, куда скрылся похититель. Это была узкая щель между высокими домами, заваленная ящиками и пахнущая гнилью. Тупик. Всего тридцать шагов в длину, и в конце – глухая каменная стена. Никого. Абсолютно никого. Зоро замер, его глаза, острые как у хищника, сканировали каждый сантиметр пространства. Ни дверей, ни окон на уровне земли. Только мусор, да пара забитых решёткой стоков, слишком узких для человека. Но Санджи здесь был – Зоро чувствовал это. Запах табака, его лёгких духов и… едва уловимый, горьковатый химический шлейф. Снотворное. Он сделал шаг вперёд, и в этот момент из тени, отброшенной грудой ящиков, отделилась фигура. Это был не тот, кто похитил. Это был старик. Невысокий, сгорбленный, в потрёпанном плаще. Лицо его было покрыто морщинами, а глаза смотрели на Зоро с неподдельным, почти научным интересом. – Ищешь своего светловолосого друга? – голос у старика был скрипучим. Зоро медленно повернулся к нему. Он не выхватил мечи. Пока нет. Но вся его поза, каждый мускул излучали смертоносное напряжение. – Где он? – его голос был тихим, низким, и от этого в сто раз опаснее. – Верни его. Сейчас. Старик покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. – Он уже далеко. И будет ещё дальше. Они очень заинтересованы в нём… В его боли столько энергии. – Кто «они»? – шаг Зоро вперёд был бесшумным. Расстояние между ними сократилось вдвое. – Неважно. Важно то, что я могу тебя к нему привести, – старик поднял костлявую руку, указывая на три меча за поясом Зоро. – За цену. Не золото. Оно мертво. А вот это… – его палец дрогнул в воздухе. Зоро не моргнул. Он даже не посмотрел на свои мечи. Его взгляд буравил старого человека. – Ты ведёшь меня к нему. Прямо сейчас. – Сначала плата, – настаивал старик. – Все три. Мысли в голове Зоро пронеслись с пулемётной скоростью. Ловушка. Обман. Шантаж. Каждая клетка его тела вопила против этого. Эти клинки – его клятва, его душа, его мечта. Он никогда… Он увидел перед своим внутренним взором картинку: потухшая сигарета на камнях. Пустота там, где только что была спина кока. Без единого слова, без тени сомнения на лице, Зоро расстегнул крепления. Металл звякнул о булыжники тупым, безжизненным звуком. Он бросил к ногам старика три своих мира, три своих конечности. Он стоял теперь безоружный, но от этого кажущийся только больше, шире, опаснее. – Веди, – прорычал он. – И если с ним что-то случилось… твои последние мгновения будут очень долгими. Старик, казалось, был слегка удивлён такой скоростью и лёгкостью жертвы. Он наклонился, с почтительным благоговением поднял клинки, и его лицо озарилось странной улыбкой: – Как интересно.