Невысказанное

В центре трюма бушевал ураган. Санджи, почти отошедший от снотворного, даже со связанными за спиной руками, был страшен. Его ноги выписывали в воздухе смертоносные дуги, мелькая, как стальные плети. Каждый удар – хруст кости, стон, тело, отлетающее к стене. На полу уже лежали трое бессознания. Его лицо было искажено беззвучной яростью. Но их было слишком много. И остаточная волна усталости от снотворного, введённого ещё в переулке, начинала накатывать, замедляя реакции. Мышцы, обычно послушные, отзывались с досадной тяжестью. – Держи его! Он выдыхается! – крикнул кто-то из темноты. В этот момент из-за его спины метнулась тень с дубинкой. Санджи, уворачиваясь от атаки спереди, рванулся в сторону, но нога скользнула по мокрому камню пола. Он на мгновение потерял равновесие. Этого мгновения хватило. На него набросились с трёх сторон. Кто-то обхватил его сзади, пара других схватили за ноги. Он дёргался, как рыба на крючке, пытаясь вырваться, извергая проклятия. Ещё пара ударов тупыми концами дубинок по корпусу, и его сопротивление стало отчаянным. Его повалили на пол, прижали коленями. Холодная, грубая верёвка впивалась в запястья, уже и так связанные, затягиваясь ещё туже. Потом – вокруг лодыжек. Он лежал на боку, тяжело дыша, с выбившейся на лоб прядью волос. Ярость в его глазах не угасла, но в ней появилась тень отчаяния и унизительного бессилия. Именно в этот момент в дальнем конце помещения скрипнула дверь. Все замерли. В проёме, подсвеченный тусклым светом с лестницы, стоял старик. А перед ним, также со связанными за спину руками, с окровавленной бровью и сжатыми до хруста кулаками, был Зоро. Его вели двое крепких парней, приставив к его горлу ножи. Но впечатление было обратным: казалось, это он вёл их, а не они его. Его взгляд, проигнорировав всех остальных, сразу нашёл на полу Санджи. Старик жестом велел отвести Зоро к противоположной стене, в паре метров от Санджи. Его грубо посадили на пол, привязав верёвки к массивному железному кольцу в стене. Наступила тяжёлая тишина, которую первым нарушил Санджи. – Идиот, – выдохнул он, и голос его был хриплым от напряжения и ярости. – Совершеннейший, беспросветный идиот. Тебя что, пригласили на чай? Зоро, прислонившись спиной к холодному камню, фыркнул. На его лице была написана такая глубокая презрительность, что, казалось, она могла растворить сталь. – Заткнись, завитушка. Хоть бы спасибо сказал, что я тебя нашёл. – Я тебя не просил меня искать! – Санджи дёрнул верёвками, но они лишь глубже впились в кожу. – Ты должен был… должен был вернуться на корабль! Поднять тревогу! А не… не лезть сюда, как слепой кабан! – А ты должен был смотреть по сторонам, а не витать в облаках со своей кислой рожей! – огрызнулся Зоро. Его спокойствие было показным. Мускулы на его плечах и руках играли под кожей от напряжения. – Из-за твоей рассеянности мы тут оба. Поздравляю. – Моей рассеянности? – Санджи закатил глаза с такой драматичностью, на какую только был способен в положении лёжа. – Это ты, чьё чувство направления – насмешка над самой идеей пространства! Ты, наверное, сам сюда и привёл их, пока блуждал! – Может, хватит? – раздался скрипучий голос старика. Он наблюдал за ними с тем же научным интересом, сложив руки. – Даже в таких условиях у вас только взаимные упрëки. – Заткнись, дряхлый старик! – практически синхронно бросили ему Зоро и Санджи, даже не глядя в его сторону. Их гнев был настоящим, острым, привычным. Но под ним, в глубине, в воздухе между ними, уже висели неозвученные вопросы: «Почему ты здесь? Почему один? Где твои катаны?» И пока они молча мерили друг друга взглядами, полными старой вражды и новой, тревожной трещины, старик улыбнулся. – Оставьте их. Пусть «пообщаются». Пираты, пошатываясь от полученных коком ударов, неохотно покинули помещение, закрыв массивную дверь. Замок угрожающе щёлкнул. Они остались одни. В полумраке, привязанные к разным стенам, в нескольких шагах друг от друга, но разделённые пропастью взаимных обид, усталости и того самого невысказанного. Тяжёлая дверь поглотила последние звуки шагов. Тишина стала плотной, живой, наполненной только их дыханием – учащённым у Санджи от ярости и борьбы, ровным у Зоро. Санджи первым не выдержал молчания. Он дёрнулся, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры, чтобы сесть, но верёвки лишь глубже впились в запястья. Он выругался сквозь зубы. – Ладно, гений, – начал он, и его голос был приглушённым, без прежнего огня. – Где твои драгоценные катаны? Неужели потерял, заблудившись между дверью и этой дырой? Зоро не ответил сразу. Он сидел, откинув голову на стену, глаза были прикрыты. Казалось, он медитировал. – Они в безопасном месте, – наконец пробурчал он, не открывая глаз. – В безопасном… – Санджи фыркнул, но в его смешке прозвучала трещина. Он всё понял. Он вспомнил, как старик ушёл с ними. Его сердце упало куда-то в пятки. – Ты… Ты отдал их. Этому старику. Ради чего? Чтобы вот так вот сидеть здесь? Зоро медленно открыл глаза. – Чтобы найти тебя, тупица. – И что дальше, а? – в голосе Санджи прорвалась отчаянная злоба. Не на Зоро. На ситуацию. На себя. – Мы оба связаны. Ты без мечей. У меня ноги связаны. Блестящий план, Ророноа. Просто блестящий. – План был – найти тебя, – сквозь зубы процедил Зоро. – Остальное детали. – Детали? – Санджи закашлялся от смеха, в котором не было ни капли веселья. – Нас могут убить, продать, чёрт знает что сделать, а ты… – он замолчал, переводя дыхание. Когда он заговорил снова, его голос стал тихим, сломанным. – Зачем? Почему нельзя было вернуться за командой? Почему нельзя было… оставить меня? Зоро повернул голову в сторону Санджи. Его взгляд был тяжёлым, невыносимым. – Я же сказал, что верну тебя, – его голос был низким. – И я это сделаю. А если ты ещё раз скажешь «оставить» – я сам выбью из тебя эту дурацкую мысль, даже будучи связанным. В его тоне не было бравады. И от этого Санджи на секунду потерял дар речи. Он просто смотрел на него через полумрак, на это упрямое лицо, на плечи, всё ещё напряжённые, будто готовые порвать верёвки силой одной ярости. И тут до Санджи дошло. До него наконец-то дошла вся чудовищная, невозможная правда этого жеста. Ради него. Ради него, этот тупой, гордый, одержимый своей дорогой идиот отдал свои мечи. Свой символ, свою клятву, свою мечту. Всё его нытье о недооценённости, о том, что он всего лишь «кок», рассыпалось в прах перед этим невероятным, безмолвным признанием. И это было так больно, так оглушительно, что у него перехватило дыхание. Он отвернулся, уткнувшись лицом в собственное плечо. Чтобы Зоро не увидел, что у него на глазах выступили предательские слезы. От ярости, конечно. Только от ярости. Камера была наполнена скрипом камня о камень. Зоро, стиснув зубы, методично, с маниакальным упорством тер связывающую его верёвку о грубый выступ в стене. Кожа на запястьях была стёрта в кровь, но движение не прекращалось ни на секунду. Санджи молча наблюдал, уткнувшись подбородком в грудь. Щёки горели от стыда и странного, нового чувства – облегчения, которое было болезненным, как вправление вывихнутой кости. Он не мог смотреть на окровавленные запястья Зоро. Вместо этого он начал двигаться сам – скручиваться, изгибаться, используя гибкость своего тела и отчаянное желание сделать что-то. Его пальцы нащупали в складке мятого пиджака крошечное, холодное лезвие – он вспомнил про складной чешуйчатый ножик для чистки рыбы, который всегда носил с собой. Он замер, а затем, украдкой взглянув на Зоро, чьё внимание было приковано к его собственной задаче, начал невероятно медленно и осторожно выковыривать его. Их молчаливое соревнование в освобождении прервал звук щеколды. Дверь распахнулась, впустив тусклый свет факелов и двух грузных пиратов. Их взгляды скользнули по Зоро, который моментально замер, и остановились на Санджи. – Ну что, красавчик? – сказал один, голос звучал почти добродушно. – Отдохнул? Босс хочет поговорить. Наш кок сгорел, а тут такой удачный улов – кок Мугивары. Санджи насторожился, сжимая в ладони крошечное лезвие. – Я никуда не пойду без него, – буркнул он, кивком указывая на Зоро. Пират рассмеялся. – О, да вы неразлучны! Ладно, ради такого таланта можно и уступку сделать. Но он, – он презрительно ткнул пальцем в сторону Зоро, – пока останется здесь. Для нашего спокойствия. А ты – с нами. Покажешь, что умеешь. Их план был ясен: разделить, чтобы властвовать. Санджи колебался секунду, но взгляд Зоро, тяжёлый и безмолвный, встретился с его. В нём не было страха. – Хорошо, – скрипнуло у Санджи. Его увели, оставив Зоро одного в темноте. Дверь в капитанскую каюту открылась бесшумно. Вместо ожидаемого мрачного каземата Санджи увидел просторное помещение, залитое мягким светом ламп. В воздухе витал запах хорошего табака и старого дерева. За массивным столом, уставленным не бумагами, а моделями кораблей и дорогими бутылками, сидел человек. Не громила с шрамом через глаз, а упитанный, хорошо одетый мужчина с умными, пронзительными глазами, похожими на глаза удава, оценивающего дичь. – А, наш почётный гость! Проходи, проходи, не стой на пороге! – голос у «босса» был бархатным, гостеприимным. Он жестом указал на кожаное кресло напротив. – Присаживайся. Выпьешь чего? У меня тут неплохой виски с Вест Блю. Санджи, всё ещё со связанными за спиной руками, лишь холодно сверкнул глазом из-под пряди. – Я хочу, чтобы вы отпустили моего накама, а не слушать сладкие речи. – Прямолинейно. Мне нравится, – босс усмехнулся, откинувшись на спинку кресла. Он закурил сигару, выпустил облачко дыма. – Твой… друг в безопасности. Пока что. Условия, конечно, спартанские, но с голоду не умрёт. Всё зависит от тебя. – От меня? – Санджи фыркнул. – Вы что, рецепта рагу добиваетесь? Он простой: лук, морковь, мясо, зелень. Бесплатный урок на прощание. – О, нет-нет, – босс качнул головой, его глаза сузились в улыбке. – Мы добиваемся не рецепта, Санджи-кун. Мы добиваемся тебя. Он поднялся и подошёл к большой, застеклённой карте на стене, но не стал показывать на неё. Вместо этого обернулся. – Видишь ли, у нас тут небольшая проблема. Наш предыдущий кок… как бы помягче… имел неосторожность отравить половину команды несвежими мидиями. Грубая, непрофессиональная работа. А я ценю профессионализм. – Он сделал паузу, давая словам осесть. – Мы следили за тобой. Ещё с того острова, где ты так лихо отбивался от морского дозора. Твоя работа на корабле… это искусство. А я коллекционирую искусство. И таланты. Санджи мысленно усмехнулся, он ощутил себя принцессой из дешёвой пьесы. – Забавно, – Санджи сказал сухо, не двигаясь с места. – Меня уже похищали ради моих навыков. Кончилось это тогда плохо для похитителей. Кончится плохо и для вас. Босс рассмеялся, но в его смехе не было веселья. – Ценю предупреждение. Но видишь ли, ситуация иная. Раньше тебя хотели сломать. А я… я хочу предложить партнёрство. – Он широким жестом обвёл каюту. – У меня здесь всё для тебя: просторнейший камбуз, лучшие припасы со всех морей, команда, которая будет трепетать перед твоим супом. Никаких «мрачных болванов», сующих нос и не ценящих труд. Только уважение. И доля в добыче, разумеется. Здесь твоё мастерство оценят по достоинству. Ты станешь легендой, а не… чьей-то тенью на переполненном корабле. Санджи почувствовал, как что-то холодное и знакомое сжимается у него внутри. Эти слова били точно в цель, в ту самую больную, невысказанную точку. Но он лишь скривил губы. – Легендой среди крыс и похитителей? Благодарю и отказываюсь. У меня уже есть команда. И капитан. Тон босса изменился. Бархатность слезла, обнажив холодную, отполированную сталь. – Команда, которая не видит дальше своей тарелки. – Он внимательно наблюдал за Санджи, заметив, как тот чуть дёрнулся. – Я предлагаю тебе стать шефом. Центром, вокруг которого строится жизнь корабля. А не прислугой. – Мне надоела эта болтовня, – Санджи резко повернулся к двери. – Или вы сейчас отпускаете нас обоих, или… – Или твой друг Ророноа Зоро умрёт медленной и мучительной смертью в той самой сырой яме, – голос босса прозвучал тихо, почти буднично. Он снова сел за стол, поправляя манжет. – Видишь ли, Санджи-кун, я реалист. Ты – ученик Зеффа, легенды «Барaти». Ты сможешь накормить экипаж хоть парусами и мылом, если придётся. Такой человек не сдаётся уговорами. Его нужно… мотивировать. Сильно. Он посмотрел прямо на Санджи, и в его глазах уже не было ни тени торговца. – Поэтому выбор прост. Ты соглашаешься добровольно, с почётом и уважением, становишься нашим коком. А твой мечник остаётся жив и даже в относительном комфорте. Или… – он развёл руками. – Ты отказываешься. И тогда я приказываю выбросить его в воду со свинцовыми гирями на ногах. Прямо сейчас. А тебя мы всё равно оставим. Но уже с цепями на ногах и под дулом пистолета. И поверь, второй вариант мне не нравится. Я терпеть не могу работать с недовольными рабами. Это плохо для атмосферы на корабле. Тишина повисла густая и тяжёлая. Санджи стоял, сжав кулаки. «Принцессу похитили, а спасать пришлось рыцаря. Идиотская пьеса», – подумал парень. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох. – Условия, – хрипло выдохнул Санджи, не открывая глаз. – Умный мальчик, – удовлетворённо произнёс босс. – Ты готовишь. Тебе оказывают все почести. Твой друг жив, здоров и с тобой на одном корабле. Попробуешь сбежать или навредить команде – он умрёт первым. Понятно? Санджи кивнул, один раз, резко. Внутри всё кричало, рвалось наружу яростью и отчаянием. Но лицо его было каменной маской. – Хорошо, – сказал босс, и бархатность вернулась в его голос. Он позвонил в колокольчик. – Отвести нашего нового шеф-повара на камбуз. Показать всё. И развязать ему руки, ради бога! Как он будет готовить в таком виде? Когда дверь за Санджи закрылась, босс снова выпустил облачко дыма, глядя в пустоту. «Шантаж – грязный инструмент, – подумал он. – Но для приручения… порой единственный». Он рассчитывал, что со временем лесть, уважение и привычка сделают своё дело. И Санджи останется по своей воле. Когда Санджи вернулся в общую камеру (уже не ту, а просторную, почти каюту), его руки были свободны. Зоро, к его удивлению, тоже был развязан. На его запястьях были грубые бинты. Верёвки лежали перепиленными в углу. – Они… – начал Санджи. – Принесли и бросили, – хрипло перебил Зоро, не глядя на него. – После того как ты согласился готовить для них.