Невысказанное

«Санни» выглядел так же, как и всегда, но для них он сиял, как самый драгоценный остров на Гранд Лайн. Едва их заметили, как с палубы раздался истошный, полный надежды крик: – САНДЖИИИИИ! ЗОРООООО! На перилах, как гигантская резиновая гусеница, висел Луффи, его глаза стали огромными, полными слёз облегчения. – ГДЕ ВЫ ПРОПАДАЛИ?! Я ТАК ПЕРЕЖИВАЛ! Я ХОТЕЛ ВАС ИСКАТЬ, Я УЖЕ ДАЖЕ СОБИРАЛСЯ! – выпалил он одним выдохом. – Но мы не могли броситься на поиски без плана, Луффи, – раздался спокойный голос Нами, которая вышла на палубу следом. Она схватилась за голову при виде вернувшихся, но не от гнева, а от неподдельного облегчения. – Этот остров – территория незнакомого флота. Мы могли всех потерять, – она бросила взгляд на Луффи, который тут же перебил: – НО Я ВСЁ РАВНО ХОТЕЛ! – Ты хотел нырнуть в порт с криком «ВЕРНИТЕ МОИХ ДРУЗЕЙ!» и устроить погром, – сухо парировала Нами, затем обернулась к Санджи и Зоро. Её лицо смягчилось. – Вы! Наконец-то! – она чуть не сбила Санджи с ног, хватая его за рукав. – Ты немедленно иди и начинай готовить что-нибудь огромное и калорийное! Этот обжора, – она ткнула пальцем в капитана, – уже почти спустил все наши оперативные деньги на жареных кур! Санджи, чьё лицо ещё секунду назад было сосредоточенным, мгновенно преобразилось. Его черты смягчились, видимый глаз превратился в бьющееся сердечко, а голос зазвенел. – Нами-сван! Робин-чван! Вы так страдали в моё отсутствие?! Простите своего ничтожного кока! Я сейчас же исправлю всё! – Не волнуйся, Санджи-кун, – прозвучал мелодичный голос Робин, появившейся на палубе с книгой в руке. Её улыбка была тёплой и чуть загадочной. Зоро, стоя сзади с охапкой сумок, громко и выразительно цокнул языком, закатив глаза так, что видны были одни белки. – Невыносимо, – пробурчал он. Но в его ворчании не было прежней раздражительности. Это было почти… привычно. В этот момент с грохотом и лязгом из мастерской выкатился Френки, размахивая огромными руками. – БРАТЦЫ! СУПЕЕЕЕР-ВОЗВРАЩЕНИЕ! – заорал он так, что, казалось, задрожала мачта. – Вы оба целы? КРУТОЙ ПРИКИД! – А ГДЕ ВЫ БЫЛИ? – не унимался Луффи, прыгая перед ними. – Усопп с Робин ходили искать вас, вас нигде не было! Вы что, вместе приключение искали? Санджи отмахнулся, разгружая сумки в протянутые руки обрадованно пищащего Чоппера. – А, это… Я просто пошёл за провизией, а этот болван, как обычно, потерялся. Пришлось искать по всему городу. В итоге нашёл его в горах, – он лениво махнул рукой в сторону Зоро. – Сидел под водопадом и медитировал, пока я с сумками по всему острову мотался. Зоро резко обернулся, его бровь дёрнулась. – В горах? – прозвучало возмущённо. – Это ты в горах, бровастый. Три часа кружил вокруг одной скалы, пока я за тобой по пятам ходил, чтобы ты в овраг не свалился. – Ой, да? – Санджи повернулся к нему, и в его глазах заиграл знакомый, язвительный огонёк. – А кто тогда спрашивал у местной козы дорогу до порта? На палубе воцарилась краткая, немного неловкая тишина. Усопп и Чоппер переглянулись. Френки застыл, потирая металлический подбородок с громким скрипом. – Хм-м-м… – протянул он, и его голосовые динамики загудели. – Технически, Зоро, коза как навигатор – не СУПЕР-идея. – Они явно что-то не договаривают, – с лёгким подозрением произнесла Нами, скрестив руки на груди. Робин лишь прикрыла книгу, а её улыбка стала чуть шире и проницательнее. Луффи же смотрел на них обоих с широкой, восхищённой улыбкой. – КАКОЕ ЗАБАВНОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ! Зоро и Санджи одновременно фыркнули, отворачиваясь друг от друга. – Какое там приключение… – Сплошная головная боль… Их синхронность только усилила всеобщее недоумение. Но прежде чем кто-либо успел задать ещё вопрос, Зоро громко, чтобы перекрыть нарастающий гул, спросил: – Эй, кок. Выпивка-то есть? Санджи обернулся. Он фыркнул, поправил сигарету в уголке рта. – Если ты уберёшь свою зелёную башку с дороги и отнесёшь провизию на камбуз – может, что-нибудь и найдётся. Иди за мной, и не мешайся под ногами. И он развернулся, чтобы подняться на борт, его каблуки чётко отстукивали по трапу. Зоро двинулся следом, нагруженный сумками, как в тот день в переулке. Они снова были дома. Камбуз поглотил их привычным гулом холодильников, тихим шипением газовых горелок и запахом свежевымытого линолеума. Дверь закрылась, отсекая весёлый гам палубы. Санджи, успевший привести себя в порядок, сбросил пиджак на спинку стула, и с почти религиозной серьёзностью принялся раскладывать провизию. Каждый овощ, каждая банка находила своё раз и навсегда определённое место. Он подошёл к раковине, щедро намылил руки, смывая с кожи пыль рынка и, как ему казалось, следы чужого корабля. Зоро наблюдал за этим молча, прислонившись к дверному косяку. Он видел, как напряжены плечи Санджи, как сосредоточенно он трет ладони, будто стирая не просто грязь. Что-то ёкнуло у Зоро в груди – смутное, непривычное желание нарушить этот напряжённый порядок, вернуть того растерянного, живого человека. Движение родилось само. Воздух за спиной Санджи сдвинулся. Тёплое присутствие приблизилось почти неслышно. Руки, привыкшие ощущать только вес меча, нерешительно, почти нащупывая, обхватили его талию поверх рубахи. И Зоро ощутил. Он замер на долю секунды, поражённый. Он знал, что Санджи строен, видел его в бою, но в своих ладонях он почувствовал это с новой, ошеломляющей конкретностью. Талия была уже, чем ему представлялось, хрупкой и чёткой под тканью. Это осознание пронзило его смущённым теплом. Он притянул Санджи ближе, прижав его спину к своей грудной клетке, и это движение стало уже увереннее, но в нём всё ещё дрожала та первая неуверенность. Губы почти коснулись уха, и низкий голос пробормотал, больше себе под нос, с какой-то неловкой прямотой: – Ты это… такая талия. В прошлый раз я не заметил. Санджи весь вздрогнул, как от удара током. Мыльная пена брызнула из его рук на металлическую столешницу. – Ты!.. Сейчас же отпусти, зелёное чудовище! – он дёрнулся, но хватка, окрепшая от удивления, была крепкой. По его шее и лицу разлился предательский румянец. – Я тебе что, игрушка? Получил свою выпивку, тупой мечник, что тебе ещё от меня нужно? Зоро, всё ещё ошеломлённый своими же ощущениями, лишь глухо фыркнул, пытаясь вернуть себе привычную маску. Его губы, почти сами собой, скользнули с уха на шею, на чувствительное место ниже затылка. Санджи аж подпрыгнул на месте, издав короткий, сдавленный звук. – А то, – ответил Зоро, и его горячее дыхание обожгло кожу, – ты потом опять будешь ныть, что я тебя своим вниманием не уделил. Но в его голосе не было прежней уверенности. Была какая-то новая, грубоватая нежность, которую он сам не до конца понимал. Внутри у Санджи всё ёкнуло и вырвалось наружу резким движением. Он, не разжимая до конца мокрых рук, резко задрал локоть и огрел Зоро по лбу. – А-ай! Чёрт! – Вот и правильно! – Санджи вырвался из внезапно ослабевшей хватки, отпрыгнув к плите, как ошпаренный. Его лицо пылало. – Я имел в виду просто нормальное, человеческое отношение, ты опять всё превратил в... в этот цирк! Ничего ты не понял, маримо, совсем ничего! Он стоял, тяжело дыша, вытирая мокрые руки о брюки. Зоро, потирая лоб, смотрел на него. На его лице не было ни раскаяния, ни злости – только лёгкая растерянность. Он поймал себя на том, что его пальцы всё ещё помнят точный изгиб под тканью, и это воспоминание заставило кровь прилить к его собственным скулам, окрасив их слабым, но заметным румянцем. Он был ошеломлён и своей дерзостью, и этой странной нежностью, которая пришла на смену ярости, и тем, как ярко Санджи реагировал – не только гневом, но и этим смущённым пылом. Он молча пожал плечами, развернулся, взял со стола забытую бутылку сакэ и направился к выходу, бросив через плечо уже без прежней бравады: – Ладно, не кипятись, бровастый. Просто… готовь уж своё варево. Дверь за ним прикрылась. Санджи остался один среди блестящих кастрюль. Он медленно провёл пальцами по месту, где губы Зоро обожгли кожу, вздрогнул и глухо выругался. А за дверью, прислонившись лбом к прохладной деревянной панели, Зоро сжал руку в кулак, потом разжал, глядя на свои ладони. В них всё ещё звенело призрачное, смущающее воспоминание. Он фыркнул, сбитый с толку, и потянул из бутылки, пытаясь заглушить странное тепло, разлившееся не только по лицу, но и где-то глубоко внутри. Камбуз «Санни» в тот вечер был эпицентром вселенского обжорства и беспредельной радости. Воздух гудел от ароматов: томлёная говядина с горными травами, хлеб с хрустящей корочкой, лёгкие овощные гарниры и какой-то невероятный пирог, от одного запаха которого у Усоппа текли слюнки. Санджи парил между плитой и столом, раздавая порции с щедростью и изяществом фокусника. Каждой даме – с особым, почти поэтическим комментарием, каждому остальному – с деловитой, но довольной ухмылкой. Его сигарета тлела в пепельнице, забытая, но он и не вспоминал о ней. – САНДЖИИИ! ЭТО НЕЧТО! – ревел Луффи, его щёки были раздуты, как у бурундука, а руки сметали всё в радиусе метра. – Я ШЕСТЬ ДНЕЙ НЕ ЕЛ НОРМАЛЬНО! ШЕСТЬ! Это было тёмное время! – Если бы ты не вернулся, наш бюджет превратился бы в жалкую груду обёрток от быстрой еды, – вздохнула Нами, но её глаза сияли, пока она смаковала изысканный соус к рыбе. – Спасибо, Санджи. – Да-да! – запищал Чоппер, прыгая на стуле. – Без тебя всё было не так вкусно и… и грустно! Френки пускал скупую слезу, ломая хлеб мощными руками: «Брат… в этой еде чувствуется настоящая крутизна! Суууупер!» Усопп что-то бормотал с полным ртом про «великолепие, достойное капитана храбрых воинов». Даже Робин, с её вечной загадочной улыбкой, медленно проговорила, откладывая вилку: «Несомненно, твоё кулинарное мастерство – неотъемлемая часть души этого корабля». Санджи слушал всё это, прислонившись к дверному косяку, и курил уже свежую сигарету. Глаза его были прикрыты, уголки губ дрожали. Он отмахивался, цыкал, говорил что-то вроде «да перестаньте, это просто жалкая стряпня», но по его лицу было видно – каждое слово заполняло в ту пустоту, что скреблась в нём всё это время. И тут, сквозь всеобщий гам, прозвучал низкий, хрипловатый голос. Зоро, отхлебнув сакэ из своей кружки, поставил её на стол с глухим стуком. – Нормально, – произнёс он, не глядя ни на кого, уставившись куда-то в стену. Тишина наступила не сразу, но она наступила. Все, включая Луффи с набитым ртом, на секунду замерли. Санджи медленно открыл глаза, затем сузил до опасной щёлочки. – …Что? – тихо спросил он. – Я сказал – нормально. – Зоро, наконец, повернул к нему голову, и в его взгляде читался самый натуральный, самый искренний вызов. – Что не так? Вкусно же. – «Нормально»… – Санджи оттолкнулся от косяка, и его голос начал набирать ту самую, знакомую всем металлическую ноту. – После всего, что было… После того, как я… Я выложился здесь, как последний дурак, чтобы вы все наконец наелись! А ты… «нормально»?! – А что тебе надо? Пляски с бубном? – пожал плечами Зоро, но в уголке его рта дёрнулась та самая, едва уловимая усмешка. Он провоцировал. Осознанно и с удовольствием. – Вкусно – и ладно. Или ты только за комплиментами гоняешься, кок? – Да я тебя сейчас загоняю, маримо! – Санджи сделал яростный шаг вперёд, уже занося ногу для удара. И в этот момент раздался спокойный, мелодичный голос Робин. – Кажется, – сказала она, – после вашего возвращения вы стали… гораздо лучше ладить. Споры стали более оживлёнными, но в них исчезла прежняя горечь. Это очень интересно. Санджи и Зоро застыли, словно их поймали на месте преступления. Санджи резко опустил руку, отведя взгляд. Зоро просто хмыкнул и снова поднял кружку, чтобы скрыть непроизвольную ухмылку. Гул в камбузе постепенно вернулся. Луффи уже требовал добавки, Чоппер спорил с Усоппом о лучшем ингредиенте, Френки начал рассказывать что-то про конструкцию идеально-бронированных сандалей. Санджи, всё ещё красный от ярости и чего-то ещё, развернулся и направился к плите, чтобы дожаривать очередную партию мяса для ненасытного капитана. Проходя мимо стола Зоро, он не глядя шлёпнул его ладонью по затылку – не сильно, скорее по привычке. – И не пей всё сразу, алкоголик. Завтра утром будешь ныть, что голова болит. – Не ныл ещё никогда, – парировал Зоро, но кружку поставил. Их взгляды встретились на долю секунды. Вспыхнули, но без искры настоящего гнева. Скорее, с пониманием, с памятью о том, что теперь их связывает не только общая команда и мечта, но и что-то личное, колючее и своё. Конец.