Игра в бомжа

Дорога без конца, Дорога без начала и конца. Всегда в толпе, Всегда один из многих. Но вернее многих ты Любишь песни и цветы, Любишь вкус воды и хлеба, И подолгу смотришь в небо, И никто тебя не ждёт. Дорога без конца, Дорога без начала и конца. Свисти, как птица, И не жди награды. Нет на свете тишины, Только плач твоей струны, Только вечность дарит звуки, Да в груди огонь жестокий, Твой единственный огонь. Дорога без конца. И музыка, которой нет конца, Они тебя вовеки не обманут. Ну а если спросят вдруг, Где любимая и друг, Промолчи в ответ с улыбкой, Пусть никто не видит сердце Поседевшим от разлук. Дорога без конца, Она когда-то выбрала тебя, Твои шаги, твою печаль и песню. Только вот идти по ней С каждым шагом всё больней, С каждой ночью всё светлее, С каждым словом всё смертельней, С каждой песней всё трудней! Дорога без конца, Дорога без начала и конца… (Калинина Т.)

      Шикарный Роллс-Ройс стоял в промзоне среди трущоб. Трое мужчин сидели в салоне, скучали и глазели на полуразрушенное здание перед собой. Из бывшего когда-то дверью провала вышел четвёртый мужчина. Старая куртка, бесформенные штаны, на ногах непонятные ботинки. Обмотанный вокруг шеи широкий шарф с оборванным краем, на руках перчатки от разных пар. Хмурое лицо, настороженный взгляд из-под низко надвинутой на глаза вязаной шапочки.       — Хорош! — восхищённо присвистнул пассажир рядом с водителем. — Прям фактурный такой получился!       — Да, то, что надо! — поддакнул сидящий сзади. — Если бы не знал его, то поверил бы сразу!       Он втиснуться между передними сиденьями, направил на странного мужчину айфон, увеличил изображение и сделал снимок.       — Бо, мне кажется, ты переигрываешь, — хозяин машины бросил на него в зеркало раздражённый взгляд.       — Брось, Цзе, я для истории! — засмеялся пассажир. — Поверь, через месяц мы будем пить где-нибудь в уютном месте, рассматривать фотки и смеяться, вспоминая его приключения.       — Ну, что? Выходим? Последнее наставление от Учителя перед путёвкой в новую жизнь! Хочу сказать что-нибудь противно-пафосное! — пассажир с первого сиденья первым вылез из Роллс-Ройса и не увидел, как двое других многозначительно переглянулись через зеркало заднего вида и закатили глаза.       — Ян такой придурок! — произнёс хозяин машины. — Всё бы ему поиграться. Он реально не понимает проблемы?       — Да брось, Цзе, что может случиться? — возмутился пассажир.       — Что угодно, Вэнь. По прихоти Яна Цзянъюй теперь должен жить на улице. Ничего глупее нельзя было придумать? Сейчас октябрь, если вы оба не заметили. Нет, ничего не случится!       Бо Вэнь на его слова обиженно надулся и поспешно вылез наружу. И Ян тем временем давал бомжу ценные указания: помощи у прохожих не просить, брать только поданные деньги и еду, раз в неделю выходить на связь, выполнять задания и отчитываться.       — Возьми! — Цзюнь Цзе достал из кармана и протянул ему убитый смартфон старой модели. — Постарайся никому не показывать, не включай звук и зуммер, а то местные помойное «авторитеты» быстро отнимут и сдадут в скупку, чтобы пожрать купить. Сомневаюсь, что с тобой поделятся.       Зачуханный мужчина — Цзянъюй — спрятал телефон во внутреннем кармане куртки. Тот провалился в дыру в подкладке и упал дальше. Из вещей у него был с собой только старый рюкзак с немногочисленным барахлом: на один раз еды, бутылка с водой, кружка-термос, сменное бельё, немного денег в карманах. Они тоже за подкладкой и не все в одном месте. Ничего лишнего, как сказал И Ян. Новоиспечённому бомжу полагалось самостоятельно обзавестись «имуществом».       — Мои парни из отдела безопасности поставили в телефон маячок. — Цзюнь Цзе пытался его хоть как-то успокоить, но по выражению лица видел, что зря старается. Цзянъюй зол, очень зол. Им ещё достанется, когда они встретятся на этом же месте через месяц. — Мы всегда сможем отследить тебя по сигналу. Номер оплачен на месяц вперёд, так что без связи ты не останешься.       Мужчины пошли обратно к машине. Цзянъюй проводил их спины хмурым взглядом. Он не сдвинулся с места до тех пор, пока Роллс-Ройс не уехал. Развернулся и вошёл обратно в провал.       — А-Юй! — от стены отделился молодой мужчина в дорогом пальто от известного китайского бренда, кожаных ботинках, тоже от бренда. Пахло от него невероятно брендово: новинка сезона — Bois D'Ambre by Karl Lagerfeld. — Или я тупой, или они дураками прикидываются! Выкинуть тебя на улицу? Серьёзно? Я думал, что ты пошутил, когда сказал, что с сегодняшнего дня бомжуешь! Но они вынудили тебя прямо здесь переодеться в непонятное тряпьё, посмотрели, поржали и ушли, даже не оглянулись!       — Тише, Сяо Син, не кричи. — Цзянъюй слегка приобнял его за плечи, невесомо коснулся губами лба и поспешно отступил. — Я решу проблему, не переживай. Главное, родителям ничего не говори. Пусть папа с мамой считают, что я уехал в отпуск, ладно? Сяобао?! Не дуйся!       — Уговорил. При одном условии! — тот, кого назвали Сяо Сином, опустил руку в карман и достал силиконовый браслет с микрочипом. Обычная дешёвая вещица, такими пользуются в транспорте для оплаты проезда. — Я тоже попросил наших айтишников поколдовать. Держи! В нём установлен один хитрый маячок. Его уже я буду отслеживать, он синхронизирован с моим айфоном. А лучше возьми нормальный телефон, они никогда не узнают!       Цзянъюй со смешком натянул браслет на руку и опустил рукав. Две следилки на одном человеке одновременно: он чувствовал себя звездой телешоу «Скрытая камера».       — Нет, Сяо Син, сам понимаешь, что я не могу взять с собой айфон или обычный телефон. В целях безопасности, чтобы не украли. Откуда мне знать, что там за контингент? Звонить с выделенного мне «тапочка» тоже не вариант, вдруг Цзе прослушку поставил?       — Или твои «друзья» в конце месяца попросят в телефонной компании список звонков для проверки… — фыркнул Сяо Син. — Куда ты сейчас, А-Юй?       — Сначала вон туда. — Цзянъюй показал на далёкий микрорайон, с их пригорка он хорошо просматривался. — Налаживать связь с собратьями по несчастью.       — Сигнал работает, — Сяо Син проверил следилку и заблокировал свой айфон. — Вечером выйди на какую-нибудь оживлённую улицу, я проеду неподалёку от тебя. Хочу убедиться, что ты в порядке.       — Они обещали звонить раз в неделю. По пятницам примерно в обед. В это время я должен буду как-то уходить от компании «коллег», чтобы не светить телефоном.       Сяо Син согласно угукнул.       — Понял, сами сидят в кафе, пьют, жрут ланч, а ты — торчишь на улице, голодный и замёрзший. Какие хорошие друзья! Заботливые! Где таких находят, подскажешь?       — Не бухти, Сяо Син, пожалуйста. Могло быть и хуже.       — Да куда уже? — продолжил возмущаться Сяо Син. — Почему ты не можешь просто залечь где-нибудь и переждать? Снять тебе в том районе дом? Пусть твои друзья думают, что ты ночуешь в его подвале!       — Нет, не стоит. Они могут послать кого-нибудь с проверкой, понимаешь? Мимо пройдёт обычный человек. По своим делам, ничего подозрительного.       — Аааааа! — закричал Сяо Син. — Как же с тобой иногда трудно! Что мне сделать, чтобы помочь тебе?       — Тайник, Сяо Син. Сделай мне маленький тайник на одной из улиц, — попросил Цзянъюй. — Положи немного денег и ключ-карту от квартиры. В экстренной ситуации я приеду домой.       По губам Сяо Сина скользнула злая улыбка.       — Хорошо, А-Юй, назови улицу. Я отмечу то место нашим секретным знаком. — Он нарисовал пальцем на ладони Цзянъюя им двоим известную загогулину. — Скажу тебе точное место при встрече, сначала надо организовать там для правдоподобности какой-нибудь ремонт.       Цзянъюй забрал у него айфон, открыл на нём карту города и нашёл нужную улицу.       — Вот сюда я приду для начала. Через неделю должен сменить локацию. Не важно, пусть бомжи даже примут меня в свои ряды. Перехожу сюда или сюда. — Он показал две противоположные точки.       — Мне не нравится место возле транспортной развязки, — быстро прикинул Сяо Син. — Шумно, опасно, легко собьют и поедут дальше.       — Хорошо, тогда сюда. — Цзянъюй наметил конечную точку путешествия и проложил маршрут. Сменил карту на спутниковую и рассмотрел окрестности. — Спальный район. Здесь как раз больше шансов отыскать пустой дом.       — Я тебе целый список домов привезу! — пообещал Сяо Син. — Что делать, если ты неожиданно заболеешь, случайно попадёшь в больницу, не придёшься по душе местным бомжам?       — Ничего. Я найду способ связаться с тобой. У меня есть браслет, помнишь? Если только он не уедет на городскую свалку, а надолго застрянет в одном из домов, то будь уверен, что я там. Проверяй скрытно, не светись.       Цзянъюй хотел надеть рюкзак, но Сяо Син его опередил. Забрал сам, подхватил с земли пакет с его нормальной одеждой и пошёл в противоположную той, куда уехали друзья Цзянъюя, сторону. Они шли несколько минут. В тени очередного заброшенного здания стоял припаркованный люксовый Мерседес GLC. Сяо Син убрал одежду в багажник и достал с заднего сиденья пакет с продуктами.       — Плевать, что они обрекли тебя на голодное существование! Забирай и помни: каждый раз, когда я буду проезжать мимо тебя где-то на улице, ты всегда можешь мне махнуть. Я остановлюсь в сторонке и пополню твои продовольственные запасы. Одежда, лекарства, проси обо всём!       — Только машину смени, — напомнил Цзянъюй. — Твоя слишком заметная.       — Что с твоей делать? — перебил его Сяо Син и хлопнул ладонью по капоту Мерседеса. — Отогнать домой на парковку?       — Нет, ты что?! Поставь на стоянку где-нибудь в зоне моего прямого доступа. Я после вскрою тайник, заберу ключ и смогу уехать в любой момент. Напишешь в записке адрес, где его искать.       — По идее ты уже должен уйти далеко отсюда, — напомнил Сяо Син. — Я подвезу тебя. Скажешь, где высадить?       Динь Син довёз его почти до первого места «проживания». По дороге Цзянъюй перекладывал из пакета в рюкзак продукты и медикаменты: болеутоляющее, жаропонижающее, противовоспалительное, от диареи, антибиотик. Слабо представлял, что и как сделает дальше, но храбрился. Вылез на дороге перед поворотом и с грустью смотрел вслед уезжающему собственному Мерседесу.       — Поздравляю тебя с началом новой жизни, А-Юй, — пробормотал он под нос. — С сегодняшнего дня ты — бомж! Докатился!       Поправил рюкзак за спиной и отправился бродить по улицам. Со стороны он выглядел не бродягой, а обычным мужчиной в старой одежде и с большим рюкзаком. Пока. Через неделю жизни на улице видок станет аховым. Он поскрёб отросшую за последнее время щетину, кожа не привыкла к «зарослям» и постоянно чесалась.       — И где же мне искать местных? — задумчиво спросил он сам себя.       По закону жанра бомжи нашли его первыми. Цзянъюй не заметил, что какое-то время за ним идёт человек. Задумался и вздрогнул от окрика.       — Эй, братан, закурить не найдётся?       Он оглянулся и посмотрел на грязное нечто перед собой.       — Я не курю, прости. Никогда не пробовал, а теперь не на что. Мне и пожрать-то негде и нечего.       Бомж стоял в нескольких шагах и молчал. Оценивал. Может, думал.       — Ты из наших что ли? — наконец-то спросил он, речь невнятная: то ли пьяный, то ли без зубов. — Не похож.       — Я недавно на улице, — уныло протянул Цзянъюй. — Разорился, всё отдал за долги, даже дом.       — Вкусно пахнешь, — бомж подошёл ближе и нагло втянул носом воздух. — Дорого.       — А, это меня бывшие «друзья» сюда услужливо подвезли и высадили, — охотно пояснил Цзянъюй и мысленно закатил себе подзатыльник: Сяо Син обнял его напоследок и оставил на одежде ароматный след парфюма. — Пока в последний раз катался на дорогой тачке, провонял духами владельца. Скоро выветрится, останется воспоминание, что когда-то тоже так душился.       — Ладно, двигай за мной! — мужичок резко развернулся и пошёл в обратную сторону: откуда они сейчас пришли. — Чего встал? Идём, покажу, где мы живём! Мы своих на улице не бросаем.       Цзянъюй потянул рюкзак за лямки и последовал за ним. Не убегать же, так он вызовет подозрения. Мужик ему не понравился. Он представился Шустрым и охотно рассказывал о том, как живут бомжи Шанхая. У них существовала собственная иерархия подчинения, и его вели знакомиться к главному в этом районе.       — Большой Босс посмотрит и решит, на что ты сгодишься, — добродушно бубнил Шустрый. — Обычно мы ходим по улицам и просим у прохожих деньги. Или помогаем что-нибудь разгружать. Всё заработанное скидываем в общак, на них покупаем еду. Смотри сюда!       Цзянъюй послушно повернул голову в нужную сторону. Переулок, какие-то двери, вывески, отсюда не видно. Шустрого мало волновало, что он не понял, он продолжал болтать. И чего его Болтуном не прозвали?       — Вон та дверь справа, вон, смотри, оттуда человек как раз вышел! — он тянул Цзянъюя и продолжал тыкать пальцем в сторону. — Там можно бесплатно поесть. Кормят один раз в день, не больше. Сейчас едят задорожные, из-за большой развязки приходят. Наша очередь через пять часов. Удобно: поели, ушли, по пути еды на ужин и завтрак купили.       Шустрый потопал дальше. Они свернули с улицы в один из переулков, потом ещё пару раз влево-вправо и вышли к заброшке. Цзянъюй удивился, что она здесь есть. Чуть ли не в центре района. Старые дома, у властей нет денег на снос. Людей давно переселили, а дома остались. Чем дальше они шли, тем сильнее он понимал, что попал по адресу. Вонь помойки, мерзкая и неистребимая, ветер нёс её им навстречу. Он старался вдыхать воздух маленькими порциями, но глаза заслезились. Как можно жить в грязи? Не мыться месяцами, не стирать и не менять одежду. Ничего, на себе опробует. Месяц, и от него начнёт разить не хуже, чем от остальных.       Небольшой дворик, группа людей вокруг небольшого костра. Сброд, грязные оборванцы. Не больше десятка, хотя ещё не вечер. После ужина вернутся с промысла остальные. Шустрый провёл его мимо местного населения в неплохо сохранившуюся двухэтажку — личные апартаменты главного бомжа. Грязная лестница, везде мусор, по стенам бегают тараканы, подвал наверняка обжили мыши или крысы, их экскрементами воняло нестерпимо. И вот здесь живут люди? Его затошнило от мысли о вшах и клопах — вечных спутниках антисанитарии. Тело нестерпимо зачесалось, захотелось в душ и воду погорячее.       — Босс, я тут новенького на улице подобрал, — Шустрый услужливо поклонился и подтолкнул Цзянъюя поближе к начальнику. Понятно, он вербовщик, ищет потенциальных кандидатов в бомжи. — Бесцельно бродил по улицам кругами, сразу видно, что неприкаянный.       Цзянъюй первым делом осмотрелся. Босс обустроился с комфортом. Для него в квартиру стащили всё самое лучшее, что нашлось в округе. Обшарпанные стены завесили коврами или пледами, что-то похожее лежало на полу, низкой кровати в углу, креслах. Разномастные столики, стулья, пуфики, тарелки, кружки, вазочки, подушечки. Что понравилось, то и принесли для украшения. Сам Босс важно восседал в старом раздолбаном кожаном кресле, его тоже накрыли тканью. Старой, рваной, вонючей, но показывающей его высокий статус в сравнении с остальными.       — Кто такой? Откуда у нас? — в отличие от Шустрого Большой Босс не источал радушие. Смотрел настороженно, изучающе. Как ему объяснить, чтобы поверил? Цзянъюй вдохнул и выдал речитативом:       — Бывший начальник большой компании. Проигрался на бирже. Хотел отыграться, сделал неверную ставку и спустил остальное. Вместо больших денег остался без всего. Уехал в другой конец Шанхая, чтобы случайно ни с кем знакомым не встретиться.       — Всё-всё продал? — ехидно уточнил Большой Босс.       — Да. Даже машину и квартиру, — тихо произнёс Цзянъюй. — Выгнали, забрали ключ и опечатали.       Большой Босс чуть шевельнул бровями. На Цзянъюя разом налетело человек шесть. Наглые руки пролезли по карманам и пошарили под одеждой по телу в поисках украшений. Хорошо, что телефон надёжно спрятан. Не прощупают.       — Босс, у него ничего нет: никаких цацок. Денег в карманах — тоже, только на руке браслет из метро. Старый.       Мужики отпустили его, и Цзянъюй еле сдержался, чтобы не отряхнуться, настолько противно стало.       — Я же сказал, что всё забрали! — обиженно заговорил он. — Даже всю одежду изъяли. Наверное, отправили в какой-нибудь сток-центр. А эту мне купили бывшие коллеги по бизнесу. Тоже раньше кому-то принадлежала, не хочу знать имя прежнего владельца. Купили и поржали. Проводили в последний путь, так сказать.       — А что в рюкзаке? — спросил Большой Босс. Странно, что не приказал вытряхнуть содержимое на пол.       — На дорожку пожрать положили! — огрызнулся он. — Я не гордый, взял. Просить милостыню не умею, воровать из карманов кошельки — тем более. Надеялся, что на несколько дней хватит…       Прозвучало жалко. Цзянъюй уже не верил, что ему хоть что-то оставят, сейчас всё отнимут, но Большой Босс кивнул. Рюкзак стянули с плеч, поднесли и расстегнули. Он заглянул внутрь и милостиво махнул рукой.       — Забирай, нам чужого не надо. Сами когда-то с такими же мешками сюда пришли. Нам на еду хватает. Говоришь, не умеешь воровать?       Хорошо, что сверху лежало немного хлеба, завернутая в промасленный пакет пицца, пластиковый контейнер с овощами. Полезь они копаться и нашли бы лекарства. Цзянъюй поспешно схватил драгоценный рюкзак, прижал к груди и замотал головой.       — Нет, вырос в обеспеченной семье, не нуждался.       — Да не трясись ты, не обидим. — Большой Босс кивнул кому-то из прихлебателей. Перед ним поставили кривой кофейный столик, по другую сторону бросили на пол нечто напоминающее диванную подушку. Из кухни пришел ещё один бродяга с чайником в руках. — Кружка есть или выдать?       Он достал из внешнего кармана рюкзака кружку-термос с помятым боком и нечитаемым логотипом какой-то компании. И Ян подарил. Металлическая. Лучше пластиковой. Ему плеснули кипятка и придвинули новенькую коробочку с чайными пакетиками. Самообслуживание. Пришлось сесть на предложенную подушку и помолиться, чтобы никакие насекомые из неё не заползли к нему в штаны.       — Будем звать тебя Молчун, — нарёк его Большой Босс. — Воровать у нас есть свои специалисты, тебе до местных виртуозов полжизни учиться, и не факт, что толк выйдет. Поступаешь в распоряжение Болтуна, он расскажет распорядок дня.       Бродяги заржали над шуткой господина. Цзянъюй обречённо кивнул одному из них, когда тот радостно махнул рукой. Дальше они пили чай, и Босс рассказывал правила проживания в трущобах. Мог бы свалить обязанность на неожиданного напарника, но Болтун стоял в углу с обиженным видом. Наверное, Боссу самому захотелось поболтать. Или он за что-то наказал подчинённого, раз не дал ему рта раскрыть и проводил инструктаж лично.       По окончании аудиенции уже Болтун повёл его показывать окрестности. Он полностью оправдывал кличку, доказав, что по части трёпа лучше Шустрого в разы, и трещал без умолку.       — Здесь будешь спать, — Болтун привёл его в один из стареньких домов, завёл на второй этаж, толкнул одну из двух дверей на площадке, протопал в комнату и указал Цзянъюю на похожую низкую кровать. Бродяги не только квартиру Босса обставили. Микрорайон заброшен, они стащили из остальных квартир всё самое лучшее, ценное, удобное и полезное. Мебель, посуда, одежда, обувь. — Здесь никто не жил, располагайся. Окно целое, будет дуть, сам заткнёшь щели. Мы чужого не берём, так что свои вещи храни, где хочешь. Я живу на первом этаже, квартира по диагонали.       — Чем ты обычно занимаешься? — спросил Цзянъюй. Болтун обрадовался возможности говорить одному, уселся на пол посреди комнаты и принялся рассказывать.       — Помогаю торговцам на рынке: загрузить-разгрузить товар, что-нибудь отнести по их просьбе с одной точки на другую. Они нас давно знают, доверяют, мы их не обманываем. Завтра покажу тебя всем, чтобы запомнили. Платят немного, но нам на еду хватает.       Он согласно кивнул. Неплохо. Лучше, чем представлялось в кошмарах.       — С такой работой я справлюсь.       — Вечером пойдём есть, покажу ещё одно место, — продолжал трещать Болтун. — Там дальше по улице есть больница. За рынком. Если заболеешь, то можно прийти, и докторша даст лекарство. Заболеешь сильно, и тебя оставят полежать на два-три дня. Хорошо полечат. Только не ври, чтобы пожалели, а то больше не поверят. Доктора не дураки и быстро вычислят, что ты притворяешься.       — Вы тут хорошо устроились, — искренне похвалил Цзянъюй. Он боялся, что придётся жить где-нибудь в овраге, под мостом, на теплотрассе. Про заброшки не подумал, подобный вариант даже не пришёл в голову. — Я почему-то думал, что залезу в канализацию или подземные тоннели. Там зимой хоть дождя и снега нет.       — Нам туда нельзя, — с неожиданно серьёзной рожей сообщил Болтун. — Жить нельзя, пройти можно. Чужая территория. Я покажу. Тебя и тебе.       Он не горел желанием вдаваться в подробности, а Цзянъюй не настаивал. Ему с лихвой хватило впечатлений первого дня. Голова гудела, эмоции зашкаливали. Болтун увидел, что его накрывает, и поспешно ретировался.       — Зайду, когда соберёмся выходить. — Он с грохотом скатился по замусоренным ступенькам.       Цзянъюй немного посидел. Не просто так, нет. Он затаился и прислушивался: не крадётся ли его «опекун» обратно? Насколько тихо он умеет ходить? В то, что все свалили и оставили новичка в покое, не верилось. Вряд ли у них здесь практикуется видеонаблюдение, смешно, но под видом осмотра комнаты он проверил её и на камеры. На всякий случай. Ходил, трогал чужие вещи, брал в руки, рассматривал то, что бывшие жильцы микрорайона бросили во время переезда. Память о прошлой жизни.       Убедившись, что наблюдения нет, Цзянъюй выглянул за дверь. Она не закрывалась на замок, только захлопывалась на защёлку. Болтуна нигде в радиусе видимости не наблюдалось, и он выдохнул. Выглянул в окно, увидел его проходящим через двор мимо группы мужиков. Те ожидаемо ютились рядом с трубами теплотрассы. Интересно, они горячие? Или раз здесь люди не живут, то и тепло не подаётся? Не в дома, нет, но трубы куда-то вели, их оставили наружкой, а не упрятали под землю.       Цзянъюй достал из потайного кармана телефон, встал спиной к внешней стене, чтобы его не увидели с улицы, навёл камеру и сделал несколько снимков комнаты, коридора, ступенек с мусором. Отправил в созданный для общения чат фото захламлённой лестницы, остальное не стал, а то И Ян сейчас решит, что он суперлюкс снял, и погонит отсюда. Нет, он выполнил его идиотское задание: нашёл других бомжей и место для ночлега. Пусть думает, что здание разрушено. Отстаньте на неделю, не дёргайте нервы!       Он перепроверил тайники в одежде. Деньги на месте, можно располагаться. Вода в кранах отсутствовала. Понятно, туалет и ванная чисто для декорации, чтобы помнить, что когда-то и он мог пользоваться нормальными удобствами. Хоть в зеркало можно посмотреться! Дальше. Босс угостил его чаем и пил сам. Вода чистая. Покупная. Или где-то набирают. В столовке для бродяг? Возможно.       Цзянъюй распотрошил рюкзак. Сяо Син положил ему пиццу и тушёные овощи. Надо съесть, а то пропадёт. В контейнер сложить то, что не съестся в общей жральне. Подкрепившись, он нашёл угол спрятать пакет с лекарствами. Рюкзак освободился на треть. Цзянъюй заныкал под кресло в другой комнате сухие продуктовые полуфабрикаты: чай, кофе, витамины, солёное мясо в вакуумной упаковке, несколько упаковок лапши Доширак. Оставил кружку-термос, контейнер, бутылку для воды. В кармане за спинкой лежали металлические палочки для еды, несколько пакетов с кофейным напитком, в клапане кармана — влажные салфетки и гель-антисептик.       — Пора познакомится с остальными жильцами! — Цзянъюй забрал рюкзак и спустился во двор. — Не забыть сгрести со ступенек мусор. Ходить противно!       Он дошёл до теплотрассы. Бродяги при его приближении замолчали.       — Добрый день, — вежливо поздоровался он. Вроде никого из этих в квартире Босса не видел. — Я новенький. Не знаю, как у вас принято представляться. Меня назвали Молчуном, согласен с выбором имени.       Мужики по очереди представлялись. Тоже клички: Шептун, Скряга, Нытик, Пройдоха, Бегун, Плешивый. В мире опустившихся и обездоленных имена собственные потеряли значение.       — Присаживайся! — они потеснились, освобождая ему место. Сидели кругом, в центре горел небольшой костёр. Предположение о заброшенной теплотрассе подтвердилось. Сплошной антураж. — Мы делаем вид, что греемся от труб. Ляжешь спать, сними ботинки и накрой от конденсата: ночью здесь холодно. Надеюсь, ты найдёшь что-нибудь укрыться дополнительно, а то замёрзнешь.       — Спасибо, — искренне поблагодарил он и порадовался, что послушался Сяо Сина и надел под одежду термобельё. — Понимаю, что вы здесь давно живёте и всё осмотрели… Можно надеяться, что где-нибудь остался лишний плед или покрывало?       Они переглянулись. Обменялись многозначительными взглядами.       — Сегодня пойдём за едой, подведём тебя к их главной, она в тетрадку запишет для отчётности и выдаст одеяло с подушкой, — произнёс Плешивый. — Не ахти, но на первое время сойдёт. Когда Босс разрешит, раздобудем тебе хорошие.       Цзянъюй ничего не понял и предпочёл не спрашивать. Странные они какие-то. Если верить Болтуну, то все бродяги сейчас «на работе». Кроме верных приспешников Большого Боса. А эти тогда чего тут без работы сидят? Особая каста?       — Мужики, есть горячая вода? — решился он. Помирать, так с музыкой! — Чёт подмерзаю и пить хочу. Понял, что вы её где-то берёте, поскольку кран пустой. У меня есть немного растворимого кофе. Со вкусом игристого шампанского. Будете? Я угощаю. Хочу выпить сразу и забыть, а не тянуть неделю.       — Бегун, организуй нам чайник! — приказал Шептун, и Цзянъюй пришёл к выводу, что он у них главный. Увидел, потому что парень с быстрой кличкой исчез, как сквозь землю провалился. Вернулся с обычным чайником из нержавейки и странной металлической подставкой. Бухнул её на костер и сверху поставил чайник. Тот закипел несколько минут спустя. Каждый носил с собой в кармане кружку, у всех из нержавейки, чтобы не разбились. Цзянъюй достал из рюкзака и раздал им кофе. Они засыпали его и залили водой. По воздуху поплыл синтезированный алкогольный аромат.       — Как ты сюда попал? — спросил Шептун.       — Друзья «помогли», — ответил он. Внутреннее чутьё бизнесмена подсказало, что стравленная Большому Боссу сказка не прокатит. Пришлось сказать правду.       Шептун сверлил его внимательным взглядом несколько долгих минут.       — Не повезло, плохие у тебя друзья, от таких следует избавляться любым способом, — наконец изрёк он. — Чем быстрее, тем лучше. Ты получил немного экзотическую возможность, но всё равно воспользуйся.       — Конечно.       Они допили кофе в полной тишине, лишь костёр уютно потрескивал кусками древесины от разломанный старой мебели.       — Молчун! — его окликнул Болтун, но отчего-то близко не подходил. Боялся он их что ли? Что за компашка? Вроде на бешеных не похожи. — Идём, время обеда-ужина!       Шептун благосклонно кивнул, отпуская его. Позволил уйти. Цзянъюй им коротко поклонился и направился к Болтуну. У того глаза из глазниц едва не выпадали. Почти бежал со двора.       — Да куда ты так несёшься? — не выдержал Цзянъюй. — Вроде остальные идут следом, значит, не опаздываем. Или ты хочешь забить столик получше?       Они повернули за угол, идущие сзади их больше не видели, и тут Болтуна прорвало.       — Ты! Ты!!! Ты хоть знаешь, кто они? Пришёл, сел рядом! Кто тебе позволил?       — Шептун пригласил, — честно ответил он. — Я мимо проходил и поздоровался. Тихо ты, не помирай от инфаркта! Я здесь всего один день, кто меня учить будет?       Болтун выглядел совсем плохо.       — Шептун позволил? — повторил он онемевшими губами. — Сейчас я поверил в то, что ты — любимчик богов и быстро вернёшь себе утраченное из-за друзей.       — Да что такого? — по-прежнему не понимал его паники Цзянъюй. — Обычные мужики. Бродяги. Вы здесь все такие, и с сегодняшнего дня я с вами за компанию.       — Они из особой касты нищих! — прокричал Болтун громким шёпотом. — Никого к себе не пускают, ни с кем не общаются! Только с Боссом! И то у меня такое чувство, что не он тут главный! А ты пришёл и с разбега познакомился!       — Болтун, я тебя сча ударю, — пригрозил Цзянъюй. — Ты чего панику развёл? Мне уже страшно. Ну, сидели, грелись, я мимо прошёл и «здрасьте» сказал. Подумаешь, люди отдыхали, никого не трогали…       — Они воры, Молчун! — наконец разродился откровением Болтун. — Высший пилотаж. То, что приносим с улицы мы, ерунда по сравнению с тем, что добывают они!       — Хорошо, воры, я понял, — согласился он. Ясно, откуда возьмутся одеяло и подушка. «Раздобудем». Украдут, если поточнее. — Минуту назад не знал, сейчас ты меня просветил. Что изменилось? Я должен их бояться? У меня нечего красть, понимаешь? Всё моё на мне и в рюкзаке за спиной! Насколько я знаю, у них свой кодекс, один из его пунктов гласит: не воруй там, где живёшь!       Болтун не ответил. Шёл рядом и тихо бормотал под нос нечто неразборчивое. Цзянъюй переваривал выбитую из него информацию. Воры, делов-то! Они занимались своим ремеслом во все времена. Прошли тысячи лет, ничего не изменилось. Зазевался, и тебя оставили без кошелька с монетами. Чем они могут угрожать остальным местным бродягам? У них главная цель в жизни — украсть и не попасться. Не подставить своих, не привести сюда полицейских.       — Ты хотел мне что-то по пути показать, — напомнил он.       — Ага, — отмер Болтун и на широкой улице повернул не туда, откуда они пришли днём, а в противоположную сторону. — Вот здесь больница. А теперь жрать!