Игра в бомжа

             По сравнению с завтраком из ресторана домашней кухни и перекусом свежим хлебом еда в бомжовской столовке сегодня походила на помои и вкусом и запахом. Цзянъюй никогда не пробовал, но точно знал, что прав. Почему вчера она хотя бы слегка напоминала съедобную, а сегодня перестала? Другой повар на работу вышел? Цзянъюй уныло ковырялся палочками в салате, а суп даже не попробовал, так от него воняло тухлой капустой. Поймал чей-то голодный взгляд и молча подвинул пластиковую суповую тарелку в сторону несчастного. Сейчас пойдёт и купит себе чего-нибудь нормального, заработанных днём денег хватит на несколько дней.       — Эй, Молчун! — перед ним остановился Нытик. — Доедай быстрее, мы тебя ждём, поговорить надо.       — Да я уже всё. — Он оставил еду почти нетронутой, встал, спиной уловил быстрое движение по столу: тот несчастный голодный присвоил себе его порцию. Хоть кому-то нравится, лишь бы не отравился! — Идём, я вам тоже что интересное расскажу.       В дверях они столкнулись с Болтуном, тот выглядел неважно. Странный какой-то. Побили его что ли? Цзянъюй прошёл мимо.       — Полчаса назад он пытался устроить мне «случайную» встречу с дилером.       Мужики переглянулись.       — Не успели предупредить, прости, — Шептун снова вёл его к подземному люку. — Оказывается, Большой Босс продал тебя Крысе. Ещё вчера, мы поздно выяснили.       — Как это продал? — не понял Цзянъюй. — Я не его собственность…       — Здесь другие законы, Молчун. Босс сказал Крысе, что у него появился новичок, ничего не знает, для его работы сгодится. Крыса отвалил ему денег за свежее мясо и теперь хочет забрать своего раба.       — А меня спросить никто не посчитал нужным? — возмутился он. Шептун подтолкнул его к открытому люку и спустился следом. Они все спустились. Вокруг никого, сегодня подземные жители их не ждали.       — А ты тварь бессловесная и бесправная, Молчун, у тебя спрашивать не обязательно. Иди за мной! — Шептун легко и непринуждённо передвигался по тоннелю в темноте, остальные топали за ним.       «Позвонить Син Сину, нужно срочно отвязаться от них и позвонить Син Сину!» Цзянъюй мысленно паниковал и пытался успокоиться. Куда его ведут? Как сбежать, когда его со всех сторон окружили? Он же здесь один потеряется, помрёт от голода, и никто не найдёт его кости!       Он механически переставлял ноги и слепо шёл за Шептуном в неизвестность. Как на заклание. Оглянулся на очередном повороте, а за спиной всего трое. Куда делись Бегун и Скряга? Когда отстали? Почему он не заметил? Впереди показалась знакомая лестница с кулаком обезьяны на перилах.       — Выйдем из подвала на этаж, сразу пригнись, — наставлял его Шептун. — Они могут посадить в доме напротив наблюдателя, чтобы вычислил твоё возвращение. Не светись!       Цзянъюй послушно поднялся по лестнице. Плешивый доложил, что поблизости никого нет. Они провели Цзянъюя на второй этаж и завели в квартиру Шептуна. Он моргал от света и оглядывался. Комната изменилась до неузнаваемости: больше не выглядела обжитой. Пустая, холодная. Печка! Они унесли даже её!       — Вы через подвал добро перетащили? — зачем-то спросил он. Лишняя информация, не пригодится.       — Да, всё вынесли, ничего не оставили. Когда они поймут, что не видели нас какое-то время, и осмелятся проверить дом, то обнаружат пустые квартиры.       — Не замёрзнете ночью? — сам Цзянъюй слегка подмёрз к утру. В доме отсутствовало отопление, но хотя бы в окна не дуло. Перед сном он снял только ботинки, штаны и куртку, укрылся одеялом и сверху пледом. Можно прожить и потерпеть.       — Ты же не помер, и мы выживем. Уходим в ночь на субботу. — Шептун указал ему на одно из двух кресел в комнате с окнами на другую сторону. — Присаживайся. Тебя нельзя никуда выпускать и одного оставлять, а то быстро по башке огреют и умыкнут. Налетят толпой, и твоё кунг-фу не поможет. Так что сиди, составлю компанию, а парни обеспечат нас едой и питьём.       — А как же естественные потребности? — невинно поинтересовался Цзянъюй.       — С балкона за домом спрыгнешь и увидишь, там есть тропинка в укромный уголок. За три дня никто не поймёт, туда не ходят. И дождь обещали, он смоет.       Цзянъюй посчитал. Сегодня вторник, почти закончился. Если верить Шептуну, а он почему-то верил, то им осталось прожить здесь три полных дня. Хорошо, что он успел унести необходимое в камеру хранения. Син Син знает, что здесь они живут. Увидит, что сигнал замер в одной точке, и не пойдёт проверять. Плохо то, что он не успел сходить на новое место и посмотреть. Заработался и отложил на завтра.       — Дождь — хорошо. Люблю в дождь смотреть через окно на проходящих мимо людей. Они мокнут, а ты сидишь на подоконнике в пледе и с чаем. — Цзянъюй повернул голову на шум в подъезде. Кто-то постучал в дверь. Не просто, а условным стуком.       Шептун поднялся с кресла и смело открыл её. В комнату вошёл Безымянный. Цзянъюй впервые увидел его при свете дня, хоть и довольно тусклом. Обычный, не молодой и не старый. Неприметный. Пройдёт мимо, не запомнишь.       — Шептун, вам лучше уйти сейчас. Большой Босс совсем взбесился, отдал в счёт долга Крысе Болтуна. Вместо него, — он указал на Цзянъюя. — Говорят, его почти сломали, он сейчас на второй дозе. Завтра очухается и радостно побежит исполнять любой приказ хозяина.       — Не продолжай, — перебил его Шептун. — Знаю я, что он прикажет. Мы не можем сейчас уйти. Мне нужно остаться здесь до пятницы. Жизненно важно.       — Тогда удачи! Надеюсь, оно того стоит. — Безымянный безмолвно удалился.       Цзянъюй умирал от желания задать вопрос, но не решался. Шептун может спросить в ответ, и что он ему расскажет? Он чуть сместился в кресле, в одном из карманов тихо звякнули монетки.       — Чёрт! Я как цыганка на площади! — он от нечего делать опустошил остальные карманы и ссыпал на стол перед собой приличную кучку денег. — Никому не нужен размен? Я б с удовольствием обменял на купюры.       — Тогда подели их для начала по номиналу, — предложил Шептун. — Мы всегда так делаем. Люди считают нас грязными, но деньги из рук берут охотно и не брезгуют. Каждое утро заходим в какие-нибудь маленькие магазины и размениваем. Не везде можно оплатить покупки картой или через мобильное приложение, много где просят наличку и под расчёт. Люди не понимают и тупо идут с крупными купюрами из банкомата прямо с утра, а продавцы не в состоянии дать им сдачу.       — Поэтому вам так рады, да? — Цзянъюй старательно разложил монеты на отдельные кучки.       — Не всегда, но часто.       Они быстро посчитали их в четыре руки: он заработал за полдня больше трёх сотен юаней. Немного не дотянул до установленной Большим Боссом планки, тот требовал пятьсот. Если бы не Болтун с приказом показать его дилеру, он бы сейчас ходил по улице со стаканчиком и просил ещё. Может, и набрал бы нужную сумму, хотя не собирался её никому отдавать.       — Есть место, куда можешь ссыпать и не смешать? — спросил Шептун с ехидной усмешкой. Цзянъюй картинно похлопал себя по карманам.       — Неа, боюсь, что в большинстве из карманов дыры, потеряю. Если положу в рюкзак, то все труды пропадут, они снова смешаются.       — Сейчас, подожди, где-то оно у меня было. — Шептун открыл одну из дверок старого шкафа и вытащил несколько прозрачных фасовочных пакетов из супермаркета. Они ссыпали монеты и завязали узелками. Потом сложили их в один общий. Тяжёленький получился и хотя бы мог нормально лечь на дно рюкзака. Но Цзянъюю его не отдали: Шептун положил на полку со словами: — Завтра отправлю кого-нибудь из парней, чтобы обменяли.       — Я чувствую себя пленником, — сдавленно прошептал Цзянъюй. — Не принимай на свой счёт. Прекрасно понимаю, что вы меня охраняете, хотя не обязаны, я вам никто и звать меня никак. Когда смогу, отплачу, только попросите…       Шептун глубокомысленно промолчал. Они посидели немного в тишине. Солнце село, на улице совсем стемнело. Шептун пошевелился и с невозмутимым видом достал из кармана довольно дорогой смартфон, тот светился входящим звонком, беззвучным: зуммер слегка жужжал. Он ответил на вызов, приложил телефон к уху, но не произнёс ни слова. Разговор закончился через секунду.       — Парни возвращаются с нормальным ужином, — сообщил он. — Прихватили для тебя дополнительную коробку на утро.       — Я даже не удивился, — сказал Цзянъюй скорее себе, чем ему, и указал на смартфон. — Раньше вы тоже жили нормальной жизнью и пользовались телефонами. Что могло вам помешать взять их с собой? Это мне не оставили выбора.       — Совсем?       — Почти. — Цзянъюй решил не скрываться и достал свой телефон: откровенность за откровенность. — Мне дали вот этого облезлого динозавра, с трудом вспомнил, как им пользоваться. И я не уверен, что в нём нет прослушки.       — Дай сюда! — Шептун требовательно протянул руку, отдал ему свой телефон и попросил посветить фонариком. Раскрыл, посмотрел, вернул обратно. — Нет, он без жучков, только стандартные микросхемы и чипы. Скорее, в нём установлена родительская программа слежения. Тот, кто дал его тебе, всегда знает твоё точное местоположение, даже если ты выключишь этот тапочек, чтобы сбить наблюдателя с толку.       — Я не узнал ничего нового, нет, узнал, что он без особенного «жучка». — Цзянъюй взвесил телефон на руке и с трудом удержался от желания швырнуть его в стену. — Не собираюсь звонить с него на любой номер. Раз он запрограммирован на контроль, то считается вторичным, да? Я не смогу стереть с него программу?       — Нет, конечно, — подтвердил Шептун. — Твой телефон «детский», ты правильно понял. Основная программа стоит на телефоне твоего «родителя». Кто бы ни был этот человек, он может следить за тобой круглосуточно. Вплоть до того, чтобы отслеживать, какие сайты в интернете ты посещаешь.       — С ним ничего не посмотришь, он же примитивный. Исходя из логики наблюдателя, по следу в интернете они могут попытаться предугадать мои следующие действия. Внесём в их досуг немного разнообразия.       Под внимательным взглядом Шептуна он достал из кармана несколько забытых монет, сложил их в картонный стаканчик, положил его на стол боком, просыпав часть, сфотографировал и отправил фото в чат. Обматерил И Яна, вдохновенно, длинно, с чувством: высказал всё, что думает про его затею. Полегчало. Цзянъюй отметил, что ему нравится подобная терапия. Он увидел, что сообщение прочитали, но ответа не прислали. Отлично! Сейчас поужинает и отправит в чат фото объедков. К нему тоже что-нибудь припишет.       Мужики совсем не удивились гаджету в его руке, когда ввалились с очередным заказом из Старбакса. Поржали и пожалели, что не пейджер или тамагочи. В коробке с едой Цзянъюю попался другой человечек из коллекции, на этот раз в светлых одеждах. Ещё одна фигурка, контейнер, кружка и палочки в подарок Син Сину. Он отмыл «посуду» после еды и снова сложил в коробку. Видя его увлечение, остальные тоже помыли свою посуду и отдали ему коробки с фигурками и мерчем. У них ни одна не повторилась.       — Для кого собираешь, Молчун? — поинтересовался Пройдоха. — В детский сад детям отдашь?       — У меня свой маленький мальчик есть, — засмеялся Цзянъюй. — Любопытный и увлечённый. Много лет коллекционирует игрушки из подобных наборов. Хоть кто-то порадуется… Осталось найти способ передать.       Ночью в новой холодной «квартире», когда наконец-то остался один, он тщательно прощупал одежду и при свете фонарика на телефоне вытащил из тайников все деньги. Неизвестно, кому дал задание Син Син, но этот человек в кратчайшие сроки виртуозно вшил в швы и за подкладку пару тысяч юаней в разных купюрах. Он забрал их, развернул, старательно разгладил, сложил в честно стыренный фасовочный пакет и завернул, тщательно выпустив воздух. Полученную скрутку вставил кольцом между стенками разобранной кружки-термоса и собрал её обратно. Не слишком хороший тайник, но другого у него пока нет, а кружка всегда под рукой. Старая, помятая, непрезентабельная, да кому она нужна?       После бурных событий прошедшего дня ему не спалось, поэтому он снова поиздевался над И Яном, отправив среди ночи в чат очередной длиннющий нецензурный опус, щедро приправляя его фотографиями. Не важно, что он вынужденно сидит тут взаперти во избежание похищения людьми Босса или Крысы, у него много нафоткано, выложит понемногу. Остановился, когда вспомнил, что заряд телефона не резиновый, а ему три дня нельзя нос на улицу высовывать.       Зато четыре недельных задания успел выполнить. Первое: покатался на общественном транспорте — метро. Второе: пособирал деньги в стаканчик. Третье: пожрал абы чего на улице, для этого он сфоткал не еду из Старбакса, а свои одноразовые палочки из столовки на грязной одноразовой тарелке и свёрнутый и замотанный в пергаментную бумагу «бутерброд». Они ж не проверят, что там не еда лежала. И последним он сделал шикарное фото в «уборной». Запечатлел для них «полёт струи» на кучу мусора, когда выходил через балкон по нужде. Пусть порадуются, идиоты! Отчёт на два дня вперёд готов.       Он заснул почти под утро, чутко спал, немного замёрз и проснулся от звука шагов за стенкой. Тихих, но всё равно услышал. Снова уснул и окончательно проснулся от громких голосов на улице. Орали так, что он через закрытое окно разобрал слова. Вопил Болтун. Под наркотой его говор звучал визгливо, не всегда понятно, он глотал слова и походил на словившего белочку алкаша. Ответов Цзянъюй не слышал. Шептун не утруждал себя тем, чтобы разговаривать громко. Искали его — Цзянъюя.       Болтун пропустил часть вчерашних событий и совсем не помнил, что Цзянъюй переселился жить в другой дом. Он словил глюки, следом отходняк и кинулся на поиски новичка, ведь хозяин приказал привести его. Новичка в выделенной комнате не оказалось, его вещи тоже пропали. Он пришёл к Шептуну, и его осчастливили новостью о том, что Молчуна в последний раз видели вчера днём в столовке. После неё народ разбрёлся по району побираться, а Молчун исчез. Кто-то вспомнил, что он шёл поесть с тяжёлым рюкзаком за спиной, значит, мог пожрать на дорожку и свалить отсюда насовсем.       — Вы же взяли его себе! — донеслось с улицы. Не Болтун, в разговор влез Шустрый. — Обещали присмотреть…       Цзянъюй сполз с кровати и на карачках добрался до окна. Сел под ним и прислушался.       — Большой Босс тоже обещал его не трогать, а вы с утра снова здесь и всё по тому же вопросу, — услышал он голос Плешивого. — Потому что я не вижу у вас пакета с едой, чтобы компенсировать ему то, что вы позавчера украли. Молчун не дурак, как вы подумали. Он понял, что у вас слова расходятся с делом, поэтому выбрал момент и свалил отсюда. Забудьте про него, он уже далеко и не вернётся! На его месте я бы тоже так сделал!       Болтун с Шустрым ещё долго орали, но так ничего умного и не сказали. Цзянъюй уполз обратно, прихватил одежду и обувь, скрылся на другой стороне дома, но на ноги предусмотрительно не поднялся. Одевался на полу, после забрал воду, зубную пасту, щётку и выпрямился в тёмной ванной комнате. Оставил дверь приоткрытой и почистил зубы. Сплёвывал в неработающий унитаз. Пофиг! Чуть-чуть пожить осталось.       Какие настойчивые! Видать, Крыса много за него заплатил, раз они продолжают суетиться. Большой Босс не хочет возвращать деньги и лицо потерять не может. Сейчас всех отправит на поиски, тут к гадалке не ходи. Цзянъюй почти угадал. Сначала всем устроили допрос. Подробности со смехом рассказывал Бегун. Пришёл, увидел его жующим вчерашний холодный ужин из последней коробки, присел рядом с тарелкой супа и выдал спектакль в лицах.       — Шептун приказал увести тебя на прогулку, — закончил он. — Собирайся, чтобы здесь после твоего ухода ничего не осталось.       Цзянъюй оглянулся на незастеленную кровать и пакет с сувенирами для Син Сина.       — Всё в рюкзак не поместится, — вздохнул он. — Или к себе забери, или выбрось. Скажете, что вы ели, тут много, поверят.       Вместо ответа Бегун вытащил из своего рюкзака большую сумку, на этот раз из какого-то другого кафе быстрого питания. Шустро составил в неё все коробки, притащил откуда-то ещё несколько штук и с довольной ухмылкой доложил до кучи. Цзянъюй тем временем снова скатал и утрамбовал постель, запихал рулон в рюкзак, сверху положил свой термос, пробежался глазами по комнате, убедился, что ничего не забыл.       Они перешли через балкон в квартиру Скряги, спустились в подвал и оттуда в подземелье.       — Тебе нужно куда-нибудь? — спросил его Бегун. — Ты хотел отнести подарки…       Цзянъюй назвал адрес рядом с камерами хранения.       — Далеко отсюда, пойдёт. — Бегун увёл его в тоннели и переходы. Они немного поблуждали в темноте, подсвечивая дорогу фонариком, и вылезли из обычного люка в земле среди колючих кустов. — Это не наша территория, сюда никто не сунется искать, так что ходи спокойно. Иди, встретимся здесь через час. Тебе хватит времени?       Цзянъюй кивнул, осмотрелся по сторонам, забрал у Бегуна сумку и побежал к камерам хранения. Открыл ячейку и снова восхитился умом парня. Молодец Син Син, нельзя писать в телефоне, он положил для него в ячейку маркер и бумагу для записей. Под ними лежала распечатанная на цветном принтере картинка формата А4. На ней кружочком обвели место тайника. Цзянъюй написал ответную записку, попросил его оформить в компании один официальный документ. На него нужно время, он дополнительно сообщит, когда можно привезти на подпись.       Ночью Цзянъюй спрятал в термос не все деньги, немного оставил на расходы. Хорошо, потому что его мелочь осталась в комнате Шептуна. Он запихал заначку в аптечку и прикрыл пакетом с первым комплектом из подушки и одеяла. Син Син в курсе и постель не унёс. Наоборот, оставил много еды. Цзянъюй запихал в рюкзак новый продуктовый набор, захлопнул ячейку и с пакетом чипсов в руках вышел на улицу. По дороге купил сок и два больших горячих пирожка с мясом. Перекусил на скамейке, выбросил мусор в урну. Вспомнил о задании И Яна, скорчил противную рожу и сделал селфи на её фоне. Отчёт на пятый день жизни на улице готов.       По дороге обратно он заглянул в торговый центр, никаких недовольных тёток возле зарядных устройств для телефона не встретил, зато посетил нормальную уборную, помыл руки и первый раз за день умылся. Уже уходя встретился со злым взглядом уборщицы в зеркале. Ухмыльнулся и пошёл себе, не обращая внимания на вопли за спиной.       — Вообще-то у меня чистые руки! — недовольно бубнил он, пока шёл по дороге. — Я их с мылом помыл и постоянно салфетками протираю. И ничего от меня не воняет! Я слежу за одеждой, чтобы не пачкалась! Нигде не написано, что в туалете нельзя умываться. Захочу, завтра приду голову мыть! Мне нравится запах вашего мыла. А будете орать, я и ноги в умывальнике помою!       Они с Бегуном столкнулись на углу улицы, молча дошли до люка и вновь исчезли в подземельях.       — Большой Босс совсем обнаглел, — рассказывал Бегун на ходу. — Приказал обыскать комнаты в нашем доме, представляешь? Никогда раньше так не делал, мы ж неприкосновенные!       — Подумал, что я у кого-то из вас могу прятаться?       — Ага. Хорошо, что мы успели своё добро вынести! Там хранилось то, что ему лучше не видеть. Он лично прошёл по всем квартирам и ушёл ни с чем.       — Вы для него и последнюю открыли, склад? — изумился Цзянъюй. Бегун долго смеялся.       — Да! В ней смотрели особенно тщательно, даже ванную проверили, вдруг ты там в темноте сидишь и прячешься?       — Босс не удивился отсутствию пыли?       — Ещё как! Пройдоха сказал, что у него аллергия на комнатную пыль, поэтому он время от времени убирал в пустых квартирах на втором этаже! Прокатило!       Они шли дальше, смеялись, Бегун рассказывал разные приколы из своей бродячей жизни. В конечной точке путешествия он оставил Цзянъюя в довольно большом помещении, дал фонарик и ушёл. Сказал, что вернётся вечером и заберёт его в дом, спать.       — Пригодились твои продукты, спасибо, Син Син, вовремя принёс, — поблагодарил он помощника в пустоту. Погасил фонарик и спустя время начал различать в темноте очертания предметов. Минус какой-то уровень большого дома. Затхлый воздух, здесь никого не бывает. Даже крысами не воняет.       Он сел на пол у стены, посидел, потом полежал. Походил, посветил фонариком на стены, поразглядывал. От нечего делать разблокировал телефон. Ожидаемо, здесь сеть не ловилась, но он написал в чат очередной гневный опус и прикрепил несколько фотографий. Его просили спуститься в канализацию? Фото в темноте, вспышка выхватила совсем немного. Трубы вдоль стен, непонятные предметы. Считайте, погулял! Нате, распишитесь! Рассмотрите, когда он выйдет на поверхность.       Бегун вернулся за ним поздно ночью. Цзянъюй успел устать от ничегонеделания, слопать часть сухого пайка, выспаться, использовав вместо подушки рюкзак. Проснулся от звука осторожных шагов. Луч фонарика хаотично шарил по полу. Он сначала прислушивался и молчал, потом услышал тихое «Молчун» и пошевелился, выдавая своё местоположение.       — Я тебе пожрать принёс. — Бегун опустил ему на колени пакет с тёплой едой и сел рядом рассказать новости. — Там из-за тебя такой кипиш подняли, не представляешь. Лично приезжал Крыса. Большой Босс перед ним на животе ползал, извинялся, что проворонил раба. Отдал ему в счёт уплаты долга ещё одного придурка из своей свиты.       — Как дорого я стою, — глубокомысленно изрёк Цзянъюй. — Две жизни вместо моей одной.       — Не нам судить, Молчун. Оба не отличались высокими человеческими качествами, обращались с другими как с отбросами, хотя сами из таких. Пришло время расплатиться с долгами.       — Подозреваю, на наркотиках они быстро забудут причины наказания, а до истинной сути никогда не доберутся. — Цзянъюй легко поднялся на ноги. — Идём? Покажешь, где по дороге можно отлить?       Бегун снова привёл его к выходу из подвала, оставил ждать у лестницы и ушёл. Цзянъюй терпеливо стоял на месте. Если наверху нет суеты, то сейчас его впустят. Если есть, то отведут в другое место. В обоих случаях подтверждались слова Безымянного о том, что нужно уходить отсюда срочно. Это ненормально — так прятаться и бояться каждого шороха!       «Что может быть проще, чем стать бомжом, да, И Ян? Какие у них могут быть проблемы и опасности? Да никаких!»       Его же держал здесь сигнал телефона. Пусть его не могли отследить весь день, сейчас же он снова появился в нужном месте. Или появится с минуты на минуту. Всё зависит от мощности антенны сотового оператора. Цзянъюй от скуки посмотрел на экран. Никакой связи! Ничего, он выспался за день, сейчас устроит кое-кому новый раунд флешмоба. Над головой тихо открылся люк.       — Молчун, поднимайся!       Бегун проводил его в комнату. Цзянъюй обратил внимание, что замок на входной двери сняли. Внутри ждал Шептун. Лица в темноте не разглядеть, свет они не зажигали, печки ж нету, а голос звучал устало.       — Завтра снова тебя спрячем. У Большого Босса только амбиции высокие, на самом деле он мелкая сошка. Хотел сегодня заручиться поддержкой соседей, чтобы сообщили ему, если вдруг ты где появишься, а его дружно послали подальше. Никому нет дела до его беглых рабов. Крыса тоже всего лишь один из многих дилеров и не самый удачливый. Ещё пара дней, и о тебе забудут.       — Хорошо, я на большее не рассчитывал.       Шептун немного помолчал.       — Назови место, и мы отведём тебя туда. Любое, в пределах Шанхая.       Цзянъюй подумал. Элитный спальный район, куда он собирался, довольно близко отсюда. Лучше не рисковать и уйти подальше, а то вдруг соседи проявят лояльность к Большому Боссу и сдадут новичка? Через неделю он снова сменит локацию и придёт туда в надежде, что о нём забыли. Жаль, что никак не предупредить Син Сина об изменении в плане, вот он удивится!       — Я хотел перейти за автомобильную развязку. Точнее пока не знаю, но не на этой стороне.       Он увидел, как Шептун переглянулся с Нытиком. Лица скрыты темнотой, просматривались лишь очертания фигур, но он заметил быстрое движение их голов.       — Проводишь, — коротко приказал Шептун. — Выведешь на границе.       — Простите, что доставляю вам неудобства, — извинился Цзянъюй. — Если я мешаю, то могу сам уйти завтра, чтобы не путаться под ногами.       — Нет, ты нам помогаешь, — заверил его Шептун. Нытик куда-то подорвался и исчез за дверью. — Пока они думают, что ты где-то здесь, у нас есть повод остаться, и они ни о чём не догадываются. Если бы мы ушли сразу, как пригрозили, то всем стало бы плохо. А так помозолим им глаза до вечера пятницы, создадим видимость того, что мы ни при чём, и ночью свалим.       Цзянъюй очень хотел спросить у него настоящее имя, но не мог, не имел права. Шептун не тот, за кого себя выдаёт. Он не бродяга, а агент под прикрытием. Выполнил здесь работу и растворится в огромном городе. Или вообще уедет в другой. Может статься, что они больше никогда не встретятся.       — Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, Шептун, то запомни имя: Динь Син, компания «Ультра текнолоджи». Этот человек не станет задавать вопросы, а сделает всё, о чём попросишь. Говорю на случай, если меня по какой-то причине не окажется в зоне доступа. В том, что ты знаешь, где, и сможешь меня найти, я не сомневаюсь.       — Ой, прости, со всеми делами чуть не забыл! — Шептун достал из кармана и бросил на стол несколько купюр и монет. — Твой размен. Ты осчастливил три магазина, девушки-продавцы так обрадовались.       Цзянъюй ушёл вместе с ними в ночь с пятницы на субботу. День снова провёл в подземных тоннелях, там же и переночевал. Бегун оставил ему обед и ужин. Утром субботы Бегун вывел его на поверхность в указанном районе.       — Иди на запад, там народ более миролюбивый. Придумай себе новое имя, старое лучше забыть.       Он соскользнул в люк и задвинул над головой крышку. Цзянъюй забросил на плечо лямку рюкзака и пошёл в указанном направлении. На ходу сделал селфи и отправил в чат с припиской, что сменил район. Подумал и адресовал лично И Яну смайлик со средним пальцем. Целую серию смайликов.       Западные бродяги встретили его равнодушно. Показали место, где ночуют, и всё. Днём он бродил по улицам и просил у прохожих монетки. На вырученные деньги покупал еду, а часть заработка отдавал их старшему. Сам, добровольно, никто не устанавливал для него ежедневный лимит. Спал вместе с остальными на полу какого-то полуразрушенного здания. Холодно, но хоть крыша над головой имелась. По ночам они по очереди дежурили: поддерживали огонь в костре.       В столовку Цзянъюй не ходил. Другое место, но он не рисковал показываться. В мусорках тоже не копался, ему хватало на пропитание. Если бы он даже пару месяцев назад знал, сколько зарабатывает на улице обычный бомж, то сильно бы удивился. Не всем так везёт, но ему подавали всегда. В районе тоже имелся свой рынок, и он иногда приходил и помогал продавцам с товаром. Ему чаще платили едой, чем деньгами, он не возражал и приносил продукты «домой», чтобы могли поесть те, кому не повезло заработать. Бродяги готовили что-то, что он ни разу не попробовал. Пахло ужасно, вкус он не стремился узнать, но они радовались и такому вареву.       Он ни с кем особо не сближался, не старался познакомиться, поэтому часто оставался предоставленным самому себе, за ним никто не следил. Хорошо, без лишних глаз он принимал таблетки, чтобы не заболеть и поддерживать иммунитет. Другим так не везло. Лекарства стоили дорого, а эти бедняги тратили все деньги на еду. Он жалел их, но не мог помочь. Хоть бы место для ночлега получше нашли!       Прошла неделя. Он отправил последний отчёт, после чего ему позвонил Цзюнь Цзе. Осторожно спросил, не нужно ли чего? Цзянъюй как раз вышел из магазина, купил себе дождевик: какая-то женщина на рынке посочувствовала ему и сказала, что прогноз погоды обещал с обеда затяжной дождь. Пришлось срочно тратиться на то, что можно накинуть сверху, чтобы не промокнуть.       — Нет, мне хватает того, что получаю. Есть дополнительные пожелания? — он снова поскрёб голову, кожа под шапкой ужасно зудела. Дело не в грязи, Цзянъюй сдержал обещание и не так давно помыл голову в одном из общественных туалетов. С фотографией в чат. Проблема вышла куда сложней и противней: он подхватил вшей. Конечно, бродяги спали вокруг костра, жались другие другу и накрывались, чем могли. Его одеяло и подушка быстро превратились в вечно сырые вонючие тряпки. Те, что они украли. Выданные пришли в негодность на второй день, он их выбросил и сделал вид, что не заметил, что на них кто-то спит. Подобрали и присвоили, в хозяйстве всё сгодится.       — Нет. Цзянъюй, поверь, я сдерживаю энтузиазм Яна всеми силами. Он бы бегал за тобой со скрытой камерой, если бы мог. Только о твоём аутентичном погружении и говорит.       — Тогда в следующий раз пусть сам пойдёт бомжевать, раз так нравится! Клянусь, я не скажу ему ни слова про подводные камни и редкостные подлянки, хочу, чтобы он подобно мне сам всё пережил и попробовал.       — До связи через неделю, А-Юй. — Цзюнь Цзе почувствовал его агрессивный настрой и поспешно отключился.       Цзянъюй спрятал телефон во внутренний карман куртки и зашагал в сторону станции метро. Дождевик у него есть, он купил не простой, а для туристических походов. Прочный, плотный, не промокнет. Первым делом стоило разведать местность и посмотреть на условия проживания. Микрорайон спальный, зажиточный, кругом богатые домики за высокими заборами. Сначала найти пустой и проверить, есть ли возможность залезть в подвал. Если ничего приличного не отыщется, то он спустится в люк и переночует в тоннеле. В отличие от некоторых его оттуда не прогонят.       — И деньги, нужно спрятать лишние, а то вдруг местный контингент пожелает изъять? — он спустился в подземку, проехал до нужной станции и сложил в служившую сейфом аптечку несколько сотен юаней. До сих пор не взял ничего из заначки, больше не возникало необходимости, только докладывал заработанное. В карманах снова осталась звенеть мелочь. Цзянъюй посмотрел на второй комплект из одеяла, подушки и пледа. Нет, не сегодня, пусть лежит на всякий случай. Набросал Син Сину записку.       С пустым рюкзаком за плечами, в нём лежала изрядно помятая кружка-термос, пластиковая миска в пакете и палочки для еды, он закрыл ячейку и вышел на улицу. Купил поесть и отправился на поиски нового места для ночлега. Начался противный холодный дождь. Цзянъюю казалось, что он не просто промок, а отсырел до последней нитки, хотя дождевик исправно сдерживал натиск воды. Изо рта валил пар, с утра сильно похолодало. Возможно, ночью температура опустится до нуля или ниже. Убежище для сна должно быть очень тёплым и закрытым от воды.       Он бродил по улицам несколько часов. Плохое место, очень плохое, нужно срочно переходить в другой район, здесь нигде не устроиться. Все дома жилые, заборы высокие, повсюду подведена сигнализация. Плевать на задание Яна, пусть сам приедет и поищет, раз такой умный! Он прошёл вдоль ограды и машинально мазнул глазами по кирпичной кладке. Знакомый символ. Тайник! Забрать ключи и уйти! К черту всё! Цзянъюй подошёл ближе.       — Эй, ты! Чего сюда припёрся? — грубый и хриплый голос, простуженный. А вот и местные жители пожаловали!       — Я уже ухожу, — как можно миролюбивее ответил он и повернулся лицом к вопрошающему. Оу! Шум дождя заглушил их шаги. Не один, а четверо. Видно, что бродяги, но видок какой-то агрессивный. Дело не в дожде, от них исходила чёрная аура опасности.       — Вали и побыстрее, нам чужаков не надо, своих нахлебников девать некуда!       Бомжи надвигались на него, и Цзянъюй предпочёл не вступать в конфликт. Насмотрелся на дичь за две недели жизни на улице. Показал им пустые руки, подбросил рюкзак на спине и быстро зашагал к выходу из проулка. Лучше не испытывать судьбу и переночевать в люке. Спуститься вниз, отойти на несколько десятков метров, выбрать уголок поприличней и залечь. Только бы оторваться. Показать, что ему здесь ничего не надо, чтобы отстали. Сейчас середина дня, у него есть время добраться до камеры хранения и забрать второй комплект постели. Купить еды и сразу спрятаться. Хорошо подумать и выбрать новое место. Он имеет право на один отказ.       До выхода из переулка оставалось метров триста, он проходил мимо мусорки, когда из-за баков вышли ещё трое. Бросили ему под ноги обломок чего-то, он инстинктивно перепрыгнул, отвлёкся, а сзади ударили по голове. Ещё раз, и ещё. Сбили с ног и долбили ботинками по голове. Адская боль, улица взорвалась кровавым фейерверком. Сквозь пульсирующая боль он почувствовал, как кто-то навалился на спину, удерживая и не давая подняться на ноги. Грубый ботинок врезался в бок. Один удар, второй, третий. На груди что-то хрустнуло. Кажется, они сломали ему телефон. Следом за ним хрустнуло ребро.       «И Ян, ты со мной в жизни не расплатишься, ублюдок!»       — Как же, уходишь, вижу, совсем не торопишься, — просипел кто-то над ним. — Мы тебя давно приметили. Сейчас поможем, а то медленно передвигаешься, приглядываешься.       Его держали и били. Цзянъюй сначала пытался вырваться, но семеро на одного — слишком много. Били долго, жестоко, забивали до смерти. Не собирались оставлять в живых, он для них — конкурент в борьбе за выживание. Он потерял сознание, а они всё продолжали. За всё время мимо не проехала ни одна машина. Дождь, люди сидят дома, а не по улицам шляются.       С Цзянъюя сняли дождевик, срезали рюкзак, обшарили карманы куртки и штанов, нашли несколько завалявшихся юаней, сунули обратно разбитый телефон, заметили на запястье браслет с кулаком обезьяны, понимающе переглянулись и поспешно бросили тело в мусорный контейнер. С громким топотом убежали вверх по улице, перешли на соседнюю и залезли в полуподвальное помещение одного из домов. Он стоял выставленным на продажу, Цзянъюй прошел мимо с другой стороны и не обратил на вывеску внимания.