Игра в бомжа

             Да, утром Цзянъюй испытал на себе все прелести отсутствия коммунального рая. Он поспешно чистил зубы в отведённом для всех отхожем месте на улице среди смрада нечистот. Полоскал рот водой из кружки-термоса, отлил в неё немного из большой бутылки. Попутно записал в виртуальный список необходимого ещё одну маленькую бутылку как раз для гигиенических процедур. С умыванием помогла справиться влажная салфетка, он дополнительно смочил её и промыл глаза. Готово. Можно идти и встречать гнев Большого Босса, тот наверняка за ночь придумал план подчинения непослушного новичка.       Цзянъюй подсознательно ждал гадости, даже зубы чистил, глядя на вход в «отхожее место», поэтому мгновенно отреагировал на летящий в лицо кулак, уклонился и ударил в ответ. Большой Босс сработал примитивно и прислал на разборки троих, он легко отправил их валяться в дерьмо. Нет, здесь нельзя оставаться, надо валить прямо сейчас, а то завтра пришлёт десяток. Бойцы из них никакие, но с численным перевесом он не справится.       Он вышел во двор и застал забавную картину: Босс сидел возле своего дома в окружении свиты и смотрел на дорогу из сортира. Ждал его побитого и изгвазданного дерьмом, чтобы при всех пристыдить и объяснить, за что наказал. Ничего, чуть позже на засланных бойцов посмотрит и проведёт воспитательную беседу. Он приблизился и натянул на лицо вежливую улыбку.       — Доброе утро, Большой Босс. Я правильно понял, что должен добыть себе завтрак самостоятельно? Тогда я пойду на промысел, встретимся вечером в столовой.       — Постой! — недовольно произнёс Большой Босс. — Я ещё не дал тебе задание на день. Сегодня ты должен заработать пятьсот юаней. Точнее, мне отдать пятьсот, остальное оставь себе.       — Да ты что?! — восхитился его амбициями Цзянъюй. — Зачем мне столько? Даже сотни много. Или я должен поработать за кого-то ещё? За того, кто отлынивает и сидит тут рядом с тобой? А пошли-ка ты работать этого дармоеда!!!       — Ты слишком наглый для того, кто остался на улице без денег, — мигом перестал улыбаться Большой Босс.       — Ты тоже, Большой Босс. Вчера говорил одно, сегодня переиграл на другое. Я не собираюсь работать на тебя! Нужны деньги? Иди на проспект и зарабатывай сам! Посмотрим, сможешь ли ты наклянчить хотя бы сотню! Ещё я дань непонятно кому неизвестно за что не платил!       Он отвернулся от них и направился «в квартиру» собирать вещи. Как только проснулся, успел убедиться, что вчера в комнате порылись и украли все собранные Динь Сином продукты долгого хранения. Лекарства не нашли. Отлично!       — Босс, я смотрю, ты не понял прошлого предупреждения, — раздался за спиной тихий голос Шептуна. Цзянъюй остановился и оглянулся. — Сделаем так: я забираю Молчуна себе, и все довольны.       — А кто тогда работать будет? — возмутился Большой Босс. — Вы мне о своих тёмных делишках не отчитываетесь!       — У тебя полно тех, кто согласен пахать за подачку и обещание призрачного покровительства, их и обдирай, — невозмутимо ответил Шептун. — Один человек погоды не сделает.       — Я уже жалею, что позволил вам здесь поселиться, — как-то уж слишком наигранно и театрально заявил Большой Босс, и Цзянъюй еле сдержался, чтобы не засмеяться в голос: да у него синдром бога, не иначе. Улица ничья! Точнее, территория принадлежит муниципалитету или частному собственнику, а не ему бездомному. Вот решат, что здесь построить, и снесут эти халупы к чертям собачьим. Никто не придёт просить у него разрешения, гипотетически здесь вообще никто сейчас не живёт. Нагонят технику и разгонят их как крыс.       — Хорошо, тогда мы прямо сейчас уходим, — прошелестел Шептун. — Нам нужно на сборы совсем немного времени. Часа три, и мы навсегда покинем ваше гостеприимное место. Не утруждайся, я сам сообщу Безымянному, что мы здесь больше не живём.       Шептун отступил назад в тень высокого старого дерева и только развернулся уйти, как на Большого Босса снизошло осознание. Цзянъюй понял мгновением позже. Вспомнил вчерашнюю прогулку под землёй! В этом районе Шептун и его люди выступали буфером между надземными и подземными бомжами. Они разрулили какой-то неизвестный ему конфликт и стали гарантами соблюдения условий перемирия. Если сейчас Шептун уйдёт отсюда, то завтра утром Большой Босс может не проснуться. Он тоже вспомнил, на каких условиях ему позволили жить!       — Погоди, Шептун! — торопливо выкрикнул он. Голос сорвался и выдал звонкого петуха. — Зачем же торопиться? Вас никто не гонит.       — Правильно мыслишь, Большой Босс, ты не можешь меня выгнать. — Шептун вернулся назад и навис над ним. — Не имеешь права, но я могу уйти сам.       — Хорошо, Шептун, я понял, понял! — в голосе Большого Босса появились жалобные плаксивые нотки: довольно противное сочетание, если что. Он боялся Шептуна и осознал, что в попытках показать новичку власть слишком зарвался. — Забирай его себе, раз он такой особенный! Больше ничего не хочу знать о Молчуне!       Шептун выпрямился и повернул голову в сторону Цзянъюя.       — Молчун, я видел, ты вчера пришёл сюда с полным рюкзаком, а днём ходил с нами уже с пустым. У тебя что-нибудь пропало?       Как? Как мог человек так управлять своим голосом? Тихо, едва слышно, но настолько властно. У Цзянъюя от его ледяной интонации мороз пополз по коже, а Большой Босс аж посерел от страха и весь затрясся.       — Конечно, пропало, Шептун. Я уходил жить на улицу и прихватил в дорогу на первое время небольшой запас еды. То, что смог себе позволить, и то, что мне собрали те, кому не плевать на моё бедственное положение. Перечислить?       — Нет! Не надо! — завопил Большой Босс. — Какие вы все сегодня серьёзные! Парни просто пошутили!       Шептун отвернулся от него и прошёл мимо Цзянъюя.       — Иди, собирайся, сейчас обустроим тебе новое жильё. — Он продолжал говорить очень тихо, но Большой Босс и его свита прекрасно слышали каждое слово. Вытянулись сурикатами и сверлили его беспокойными взглядами. — Если не всё отдадут, только скажи.       — Угу, — буркнул он. А что ещё оставалось?       Цзянъюй как раз выходил из подъезда, когда со стороны сортира появилась троица напавших на него. Они оценили обстановку, распределение сил и приняли мудрое решение не выделываться. Проводили его убийственными взглядами, но накинуться с кулаками не посмели. Рядом с ним шли гарантами безопасности Пройдоха и Скряга, несли его вчера честно украденные постельные принадлежности. Из дома Большого Босса им навстречу выскочил Болтун с чёрным пакетом в руках. Торопливо пихнул его Цзянъюю в руки и убежал.       — Мы доложим то, что не смогли отдать, — жалобно проблеял Большой Босс со своего обшарпанного «трона» и тоже поспешил скрыться в доме, зализывать своё униженное перед подданными эго.       Цзянъюй равнодушно пожал плечами. Сяо Син не смог впихнуть ему много. Половина продуктов осталась в пакете на заднем сиденье его машины. Он взял лишь то, что реально мог съесть: сухой паёк и порционное, что съедается за один раз. Доширак они ему в счёт съеденного собираются отдать? Да пусть сами жрут!       Шептун и его команда занимали отдельный дом. Два подъезда, восемь квартир. Цзянъюй вчера заходил в первый, через подвал. Сегодня его завели во второй. Обе квартиры на верхнем этаже пустовали. Скряга вошёл в ту, где дверь открыта.       — Вторая у нас вместо склада, — шепнул он. — Дверь хорошая, замок новый. Внутри все окна заколочены, чтобы никто любопытный нос не совал.       Цзянъюй вошёл в свою «квартиру» и запнулся на пороге. В отличие от прошлой здесь царила чистота. Причем, он видел, что порядок навели не только сейчас, в спешке. Нет, за квартирой ухаживали. Никакого мусора, ноль захламления. Она выглядела жилой, лишь немного затхлый воздух портил впечатление. Всё-таки пустая. Он выглянул обратно на лестницу, чтобы убедиться. Да, чистые ступеньки, относительно. Мусора ровно столько, чтобы услышать шаги чужака. Пройдоха со Скрягой поднялись бесшумно.       Скряга открыл балконную дверь и поманил его выйти.       — Смотри, здесь есть проход между подъездами. Он с другой стороны от общего двора, дом последний в ряду, поэтому никто не увидит, что ты зашёл к нам. Выйдешь у меня или Шептуна, я за стенкой. Из нашего подъезда спуск в подвал, в твоём дверь замурована.       Скряга протянул ему два ключа на кольце и показал, какой от чего. Его квартира закрывалась! Можно зайти с балкона, но там дверь тоже с замком! Цзянъюй никогда не видел ничего подобного: новые замки в старых дверях. Они сами их установили! Могут скрытно переходить из одного помещения в другое. Люди Большого Босса никогда не знают, «дома» они или нет, и в жизни не сунутся проверять.       Ему осталось прожить с ними шесть дней. Цзянъюй застелил кровать сначала казённым одеялом, поверх — пледом. Положил подушку и вернулся к пакету с продуктами. Его оставили без вяленого мяса в вакуумной упаковке, консерв и пресловутого Доширака. Выгребли весь запас кофе «3 в 1», осталось немного с собой в рюкзаке. Короче, могли бы не позориться и не отдавать обратно то, что осталось. Ничего там не осталось. Большой Босс скорее создал видимость того, что они вернули ему украденное, чтобы Шептун отстал.       — И? — он как раз вошёл через оставленный открытым балкон. — Чем порадовали?       Цзянъюй вытряхнул содержимое пакета на стол. Чипсы, засахаренные фрукты, орешки, изюм — типичный «завтрак студента». Мелочи, что в последний момент запихал ему в рюкзак Сяо Син.       — Ничем. Так, ерунду погрызть оставили. Подозреваю, что остальное ещё вчера на ужин сожрали. Или сегодня утром позавтракали. Доказательств нет.       — Я понял, — Шептун сгрёб остатки в пакет и отдал Плешивому, тот понёс привет обратно Большому Боссу. С большим и жирным намёком. — Здесь мы закончили, делаем вид, что ничего не случилось, сами собираемся и выносим добро. Договорюсь с Безымянным, чтобы по-тихому провёл нас куда-нибудь в хорошее место.       — Когда валим? — спросил Нытик.       — В конце недели. Босс только делает вид, что смирился. Крыса расширяется, и он скорее всего предложил наших дешёвой рабочей силой. Товар хранит у себя дома, втёрся в доверие и взял партию под реализацию. В субботу здесь устроят облаву, информация из первых рук, проверенная. Нам в тюрьму не надо, поэтому мы валим. Молчун?       — Я тоже валю, только не с вами. Простите, парни, у меня своя дорога. Спасибо, что прикрыли, я успел очнуться. Осталось приспособиться. Вас не продам, прикинусь придурком.       Шептун вздохнул.       — Жаль, ты нам подходишь. Неволить не буду. Брелок с браслетом не выбрасывай. Безымянный их не каждому встречному дарит. Через него про нас разузнаешь, если захочешь. Помни, спустись под землю и иди, они тебя сами найдут.       — Куда сейчас? — Цзянъюй хотел для начала разложить свои вещи, чувствовал, что здесь в них никто не полезет копаться, у него ничего не возьмут. Даже если втихаря посмотрят, то незаметно и никак не прокомментируют. Ведь к каждому замку положено четыре или пять ключей, да? Ему отдали один от входной двери и один от балконной. Где и у кого остальные?       — Иди на проспект, гуляй. Чтобы до ужина тебя здесь не видел! — приказал Шептун и ушёл через балкон. Остальные потянулись на выход.       Цзянъюй не сдвинулся с места. Он думал. Бежать придётся далеко и быстро. Хранить здесь медикаменты не вариант, а они важнее всего. Целая аптечка! Таскать с собой тоже неудобно, можно взять по блистеру самых необходимых таблеток, остальное где-нибудь спрятать. Где? Куда не смогут залезть?       Цзянъюй воспользовался тем, что команда Шептуна занята сборами. Он забрал аптечку с собой, предварительно сложив во внутренний карман рюкзака самые нужные таблетки. Остальное спрятать так, чтобы можно было прийти и взять. Видное место с надёжным замком. Камера хранения! В рюкзак отправилась вчерашняя коробка из Старбакса, он потом Сяо Сину игрушки подарит. Ему же нужно принести и показать для отчётности сувениры? Он заново переупаковал второй украденный комплект постельных принадлежностей и взял с собой. Включил телефон и отфотографировал комнату. Отправит перед уходом на новое место.       Цзянъюй вышел, закрыл замок и в одного направился в сторону шумных улиц. Походил немного, погулял, купил себе завтрак, поел на одной из лавочек. Пока сидел, ему к ногам бросили несколько монеток, а подбадриваемый родителями маленький мальчик с важным видом протянул пакет из забегаловки напротив.       — Спасибо, сяобао. Будь здоров и слушайся папу с мамой. — Он улыбнулся мальчонке, отдал одну из монет на счастье и чуть поклонился его родителям. У них вырастет хороший сын.       Осталось избавиться от «хвоста». За ним от самого дома шёл один из прислужников Большого Босса. Цзянъюй не знал его имени, но видел в свите. В голову пришла шальная идея. Он спустился в подземный переход. Сотни людей спешили по своим делам. Цзянъюй возвышался над ними на целую голову, поэтому сразу же пригнулся, чтобы не выделяться ростом. Он пробежал на полусогнутых ногах до входа в метро, на бегу стянул рюкзак, прижал к груди и проскочил через стеклянные двери.       Турникет, он помолился небесам на диплом своего персонального помощника: Сяо Син с отличием окончил университет по специальности «Рисковый менеджмент», и в его обязанности вошло просчитать все возможные риски бродячей жизни, иначе он бы ни за что не согласился на авантюру Яна. Цзянъюй махнул рукой, проводя браслетом перед сенсором. Прозвучал тихий сигнал, красный свет сменился на зелёный.       — Я должен тебе, Син Син, отблагодарю попозже… — пробормотал он, проскочил через створки и побежал вниз по эскалатору. Ниже, ещё ниже. Здесь уже не видно, если проходить по подземному переходу мимо и глазеть по сторонам. Остановился, отдышался, оглянулся. Его преследователь нигде не просматривался. Или пробежал мимо, думая, что он перешёл на другую сторону улицы, или стоит в очереди за билетом. Новая система контроля и безопасности в разы снизила количество безбилетных пассажиров, теперь через турникет просто так не проскочишь. Стоит запомнить, что второй раз ему так не повезёт, они учтут и снабдят его преследователей чем-то подобным.       Поезда подходили каждые две минуты. Он бегом спустился по движущейся лестнице на платформу и запрыгнул в вагон первого подъехавшего поезда. Сразу у эскалатора. Посмотрел в окно, убедился, что слежки нет. Никого. Его преследователь не успел бы. Поезд поехал, Цзянъюй расслабился и моментально напрягся снова: спиной почувствовал изменения в окружающей обстановке. Он отвернулся от окна. Пассажиры в вагоне отошли от него на максимальное расстояние, сбились плотнее, лишь бы не касаться, не испачкаться, не провонять вместе с ним. Всего один день в бродяжках, а от него уже разит грязью и помойкой. Они же вчера вытаскивали из мусорных баков острые крылышки!       — Простите за доставленные неудобства, мне очень нужно добраться до места как можно быстрее, — он опустил глаза в пол и поклонился им всем. Прижал покрепче рюкзак. — Я ничего не коснусь, ни до кого не дотронусь и сейчас выйду. Спасибо.       Он встал правым боком по направлению движения и упёрся ногами в пол. Поезд затормозил, а он сгруппировался, принимая вес тела на правую ногу, едва качнулся на полной остановке, но не дотронулся до поручней, хотя знал, что руки у него чистые. Остальные не знали. Выскочил в распахнувшиеся двери и побежал вверх по эскалатору, чтобы не раздражать других пассажиров зловонием.       — Я прибью тебя, И Ян! — пообещал он себе. — Вернусь и обязательно прибью!       На улице Цзянъюй почувствовал себя немного лучше. Злость прошла, сменившись смехом.       — Обратно вернусь этой же дорогой, — он нащупал в кармане телефон. — Задание прокатиться на метро выполнено. Сейчас только покормлю немного тапочек и сделаю снимок для отчёта.       В торговых центрах стояли специальные платформы для бесплатной подзарядки телефонов и айфонов. Он поставил свой на свободную базу и сел рядом на лавочку. Задумался. Сяо Син должен догадаться, что он ехал на метро. Выйти на улицу и подождать его где-нибудь. Можно в парке.       — Ты чего тут расселся? — проорали над головой, аж в ухе зазвенело. Рядом стояла маленькая женщина в униформе технического персонала. Фартук, перчатки, маска. Уборщица. — Я к тебе обращаюсь! А ну иди отсюда! Ишь, устроился! Всю скамейку мне тут замазал! Как теперь люди придут и в чистом сядут посидеть?       Цзянъюй еле скрыл смешок. Маленькая, грозная: императрица ведра и швабры. Главная по культуре.       — Я не грязный, вообще-то, — произнёс он как можно серьёзней, а самого на смех пробивало. — Куртку со штанами только вчера первый день надел.       — Он ещё и оговаривается! — завопила уборщица. — Кому сказала, уходи отсюда! На улице посидишь! Фу, дышать нечем!       Цзянъюй отклонился в сторону: она закрывала ему обзор на телефон. 85% заряда, хватит! Он встал, возвышаясь над ней громадой, в шутку давя весом. Бабулька ему в пупок дышала, настолько маленькая ростом оказалась, а сейчас вообще присела от страха, зажмурилась и прикрыла руками голову. Он навис над ней, медленно-медленно протянул за спину руку, снял с базы телефон и опустил в карман.       — Не надо так кричать, уважаемая, уже ухожу. Налейте на лавочку побольше антисептика, чтоб получше продезинфицировалась. Только не перестарайтесь, а то растворится ненароком. Казённое имущество, хозяин магазина поругает.       Пока она не опомнилась и не начала орать, что он украл чей-то телефон, Цзянъюй поспешно вышел на улицу. Снова осмотрелся по сторонам в поисках «хвоста», не заметил никого подозрительного и прогулочным шагом направился в ближайший сквер. Собрал с лавочек брошенные газеты, выстелил себе из них возле одной скамейки «плед», нашёл такую, чтобы рядом с подземной теплотрассой стояла и недалеко от дороги, сел и углубился в изучение рекламных страниц. Ой, сколько здесь купонов на скидки, главное, разобраться, что полезное, а что нет.       — Как интересно у нас живут бомжи, — прозвучало над ним насмешливо. Цзянъюй слышал шаги, но не поднимал голову, чтобы не привлекать внимание. Парфюм сам выбирал в подарок, поэтому по запаху знал, кто подошёл к нему. — Никогда не задумывался.       Динь Син стоял рядом с лавочкой с пакетом в руках.       — Ты сильно удивишься, Син Син, если узнаешь некоторые деликатные подробности из жизни опустившихся и никчемных.       — Ты сменил обращение, А-Юй? — брови Сяо Сина чуть приподнялись. Он сел на лавочку и поставил пакет так, чтобы Цзянъюй мог легко дотянуться. — Чем я заслужил твоё уважение, чтобы подняться по карьерной лестнице на ступеньку выше?       — Дипломом с отличием, золотко. Не поверишь, я сегодня на него небесам молился и так радовался, что ты не подался в оболтусы, а получил хорошее образование и стал уважаемым человеком.       — Неужели? — Сяо Син едва сдерживал смех. — А-Юй, ты же взял меня на работу при условии, что я окончу университет с отличием, забыл? Вот я и старался!       — Нет, Син Син, принял я тебя по другой причине, — возразил Цзянъюй и терпеливо объяснил. — Наше семейное положение сыграло первостепенную роль, а выбранная тобой специальность и диплом с отличием послужили для меня приятным бонусом. Поверь, ни тётя Сяоли, ни мама за тебя не просили, я им запретил. Я бы взял тебя работать, даже будь ты тупее пробки от шампанского, но небеса благословили нашего малыша Динь «Сяо» Сина и наделили острым умом и необыкновенной проницательностью. А, и особым профессиональным чутьем, поэтому я ни разу не пожалел о своём решении, а сегодня в очередной раз убедился, что ты — гений. Твой «старый» браслет помог мне оторваться от «хвоста», я обманул его в метро. Представляю, как он удивился.       — А, это, — Син Син с очаровательной улыбкой смотрел, как он играется с браслетом на руке. — Всего лишь на всякий случай пополнил на нём баланс. Подумал, что однажды тебе может понадобиться…       — Спасибо, очень помогло, — искренне поблагодарил Цзянъюй. — Поверь, за гениальные мысли тебя ждёт особая, награда, я в долгу не останусь. Син Син!..       — Что?       — Ты не представляешь, в какое дерьмо меня окунули. Я самостоятельно не справлюсь. Поможешь?       Сяо Син перестал улыбаться. Придвинул к нему поближе пакет с едой. Цзянъюй разглядел логотип: ему принесли любимое блюдо из маленького ресторана домашней еды в их квартале. Они часто там обедали или ужинали. Он достал из пакета коробку с лапшой и жареным мясом в соусе. Палочки прилагались, нормальные: кажется, скоро он соберёт целую коллекцию. Придвинулся поближе, но не настолько, чтобы проходящие мимо люди заподозрили, что они разговаривают, и с аппетитом накинулся на вкуснятину.       — Что нужно сделать? — напомнил о себе Син Син.       — Оплати на месяц ячейку в камере хранения. Есть здесь хоть одна поблизости?       Син Син открыл в айфоне нужное приложение и поискал.       — Да, нашёл! Как раз неподалёку от места, куда ты перейдёшь в конце недели. — Он назвал улицу и точное расположение. — Сейчас заплачу и сделаю привязку к твоему легендарному браслету. Дашь на секунду?       Цзянъюй снял и бросил ему на колени браслет. Син Син отсканировал код чипа и внёс оплату. Покрутил в руке, внимательно рассматривая подвязанную тряпочку с узелком, и вернул обратно.       — Работает по такому же принципу, как в метро: проводишь чипом перед сканером, дверка открывается. После захлопываешь и уходишь. У неё есть цифровая панель, я на всякий случай ввёл твой обычный код, чтобы голову не ломать. Мало ли, вдруг чип сбойнёт? Ячейка номер 520.       Цзянъюй чуть лапшой не подавился. Ну и шуточки!       — Да ладно! Что другого номера не нашлось?       — Почему же? Был, конечно, но мне этот больше понравился, — заявил Син Син с серьёзным лицом. — Никто не подумает, если что. Что тебе туда положить?       — Ничего из скоропортящихся продуктов, еду я себе куплю, попрошайничать меня научили. Вчера наклянчил целых сто семнадцать юаней. Я сам туда положу своё честно нажитое имущество, чтобы не стащили, а то сегодня утром обнаружил, что все запасы еды украли. — Цзянъюй залез в рюкзак и достал вчерашнюю коробку из Старбакса. — Мы вчера пировали, ты как раз мимо ездил. Смотри, какая красивая игрушка попалась! Заберёшь в свою коллекцию?       Син Син открыл коробку и первым делом вытащил человечка, в его глазах промелькнул детский восторг.       — Не может быть! Ты такой везучий, А-Юй! Чертовски везучий! Это же самая редкая из коллекционных фигурок — Хэ Сюань, Владыка Черновод. — Он с лицом ребёнка в магазине детских игрушек копался в коробке и рассматривал остальное. — Да тут весь мерч ему посвящён! А-Юй, я заберу, да?       — Говорю же, что тебе принёс, — Цзянъюй опустил лицо и спрятал довольную улыбку. Син Син часто покупал такие коллекционные боксы больше из-за мерча в них, чем из-за еды. — Сегодня ещё закажу, посмотрю, что там найдётся.       Он собрал страницы с купонами и убрал в рюкзак, после рассортирует, а ненужные газеты сложил и бросил в урну.       — Син Син, если про меня начнут спрашивать, то ничего не говори, хорошо? Я им потом сам всё выскажу! — попросил Цзянъюй.       — Да я твоих друзей терпеть не могу! — тут же возмутился Динь Син. — Считаю, что тебе с ними сильно не повезло.       Цзянъюй качнул головой. Вчера ничего не знающий Шептун сказал то же самое.       — Я подумаю, Син Син.       — Да чего там думать? — продолжал кипеть Син Син. — Как вспомню, как этот ваш мудрец Бо Вэнь при всех унизил меня, приняв за официанта на корпоративной подработке… Хороший «мальчик» в костюме от Versace, у нас же в компании все официанты так ходят! А уборщики вообще в униформе от Hugo Boss полы драят. Хоть бы глаза разул, придурок!       — Не бухти, Син Син, он же извинился… — попытался успокоить его гнев Цзянъюй, но тщетно. Смертельная обида: Динь Син начинал плеваться ядом при одном только упоминании Бо Вэня, а при редких встречах награждал ледяным презрением и высокомерно молчал.       — Есть разные формы извинений, А-Юй, он выбрал самую подлую. Оскорбил меня при всех, а извинился один на один, без свидетелей! Ты сам знаешь, куда он может запихать свои извинения!       — Хорошо, я передам ему при встрече. Мне пора, Син Син. Нет, не прикасайся, испачкаешься и провоняешь. — Цзянъюй выбросил в урну использованную тару, спрятал палочки в рюкзак, допил остатки чая и прошёл мимо него в сторону выхода. На ходу протягивал стаканчик прохожим и пока дошёл до выхода, насобирал несколько юаней.       Он снова спустился в метро, на этот раз спокойно доехал до станции, по пути достал телефон и сделал одно селфи в поезде, второе на станции. Неспешно прогулялся до камер хранения, спрятал в ячейку аптечку и упакованный комплект из подушки с одеялом. Если придётся быстро убегать и всё оставить, то у него хотя бы останется запасной. Сложил в пакет свои стальные палочки для еды, забыл, что можно отдать их Син Сину за ненадобностью.       Цзянъюй пошёл в сторону их территории обитания. По дороге честно попрошайничал, купил в магазине маленькую бутылку воды и упаковку влажных салфеток. Пока добрался до рынка, заработал около двухсот юаней.       — Ой, сколько здесь народа! — слегка испугался он. Успел забыть, как в детстве ходил с мамой. — И зачем вы все сюда пришли? Не сидится людям дома!       — Эй, ты, да, к тебе обращаюсь! — его окликнула одна из товарок за прилавком. — Это ты новенький у Большого Босса?       — Да, уважаемая. — Он подошёл поближе. Заметил, что один из ящиков с овощами немного кренится, и поправил его, поставил ровнее, чем заработал её благодарный взгляд. — Вы что-то хотели?       — Ты знаешь господина Хэ, продавца хлеба?       — Нет, уважаемая, — честно признался он, — я здесь всего второй день, ещё не успел освоиться. Если вы мне объясните, где именно он торгует, то быстро найду.       — Молчун! Вот ты где! — послышалось за спиной. К ним подошёл Шустрый. — Мы тебя потеряли! Госпожа Пу, вы его по делу остановили?       Торговка увидела знакомого бродягу и мигом расслабилась.       — Да, хочу передать господину Хэ немного овощей, он ещё вчера просил. Самые свежие, сегодня получила!       — Я покажу Молчуну, где он торгует, — пообещал Шустрый. Тётка жестом велела им обойти прилавок. Цзянъюй подошёл, и она быстро набрала большую сумку. Тяжёлую, напихала туда всего понемногу. Опустила в нагрудный карман его куртки деньги.       — Это тебе за работу.       Цзянъюй поднял сумку и крякнул от натуги. Сколько же она весила? Дожился! Блестящий выпускник университета, генеральный директор крупной международной компании, которому по щелчку пальцев привозили всё самое лучшее сразу с доставкой на дом, сам таскает по базару неподъёмную сумку с овощами! Хоть бы свою, не так обидно, а то чужую. Мама бы посмеялась и обязательно рассказала тёте Сяоли. Да они потом будут его сто лет подкалывать!       Шустрый тащил на спине какой-то мешок, судя по виду, тоже не лёгкий. Они быстро лавировали в толпе.       — Тебе сюда, — Шустрый кивнул на одну из дверей. — Зайди и сразу спроси господина Хэ.       Он скрылся в толпе, а Цзянъюй вошёл в дверь. Открыл, и из помещения запахло свежим хлебом. Над головой мелодично звякнула музыка ветра.       — Мне нужен господин Хэ, — громко произнёс он.       — Иди сюда, — ему махнул рукой невысокий пухленький человечек в белоснежной одежде и забавной шапочке на волосах. — Тебя Пу прислала?       Цзянъюй приблизился и мысленно отметил, что никто из покупателей не возмутился присутствию бродяги в хлебной лавке. Значит, часто видели подобную картину и привыкли.       — Да, она просила передать… — он перехватил сумку другой рукой. Ручки врезались в пальцы, он их почти не чувствовал. Господин Хэ намётанным глазом оценил вес и неодобрительно покачал головой.       — У меня руки чистые. Зайди в дверь у меня за спиной, пройди прямо до конца и сверни в правый коридор. Увидишь кухню, оставь там на полу.       Цзянъюй послушно прошёл по указанному маршруту и положил сумку на пол возле окна. Вернулся обратно, а хозяин уже ждал его с ответной сумкой.       — Отнеси госпоже Пу, скажи, господин Хэ передавал поклон и благодарность. И деньги возьми, за работу. — Он указал пальцем на монеты на столе, но не коснулся. Руки по-прежнему в тонких латексных перчатках: он раскладывал хлеб.       — Там вам госпожа Пу положила помидоры, их бы куда убрать, а то лопнут и потекут, — пробормотал он. — Они спелые, хорошие, она сказала, что получила товар сегодня утром.       — Сейчас закончу с булками и пойду, уберу, — зачем-то отчитался перед ним господин Хэ. Протянул руку под прилавок, достал небольшой крафтовый пакет, положил в него маленький и аппетитный на вид багет, завёрнутую в пищевую плёнку сладкую булочку с сырной начинкой. Сунул ему в руку. — Это тебе, поешь…       — Спасибо, господин Хэ, — поклонился он и представился, догадался о причине заминки в обращении. — Меня зовут Молчун. Я пойду?       Господин Хэ кивнул и вернулся к фасовке хлеба. Цзянъюй шёл обратно. Насколько жалко он выглядит, что люди дают ему еду? Так плохо, что все хотят накормить? Он с детства отличался хорошим телосложением, занимался спортом и единоборствами, доведя тело до совершенства. Мама говорит, что на нём отлично сидят костюмы. А тряпки его портят, придавая несчастный вид? В них он просто высокий и худой мужик с недельной щетиной и цепким взглядом. Дадут монетку или пошлют подальше?       Он передал ответную сумку госпоже Пу и по её счастливым глазам догадался, что они с булочником не просто так обмениваются продуктами.       — Да, Купидоном я ещё не работал, — тихонько фыркнул он от смеха уже на улице. — Как соединить влюблённые сердца? Угости его помидорами, а он тебя в ответ булочкой! Делов-то! Романтика.       Чтобы хлеб не пропал и не потерял свежесть, он купил в кофейном автомате большой стакан сладкого капучино, сел в сторонке и быстро умял багет и булку. Угадал, она оказалась с сырной начинкой. Подкрепился и вернулся в толчею.       — Эй, ты! Как там тебя? — его подозвал другой торговец. Цзянъюй вздохнул и пошёл помогать. Весь день он носил сумки, ящики, пакеты. Пару раз помог покупателям донести покупки до машин. Его ни разу не обманули и честно отсыпали деньги.       — Если дело так и дальше пойдёт, то куда мне девать столько мелочи? Я ж уже на килограмм больше с ней в карманах вешу и бренчу при каждом шаге! Вечером у Шептуна спрошу.       — Эй, Молчун! — окликнул его Болтун. Откуда взялся? Выскочил, как демон из преисподней! — Идём, пора в столовку!       Цзянъюй порадовался, что сидел и отдыхал, а не считал деньги. Не хотел показывать, что заработал много. Платили не только монетами, давали и купюры, их он спрятал в потайной карман внутри куртки.       — Иди, я догоню, — попробовал отвязаться он от назойливого спутника. — Устал, сейчас посижу немного и пойду.       — Хорошо, я тогда тоже с тобой посижу, — Болтун преспокойно сел рядом с ним на землю и огляделся, словно ждал кого. — Посидим и пойдём!       — Так, колись, чего тебе от меня надо? — заподозрил неладное Цзянъюй. Неужели в обход запрета Шептуна его хотят отвести к Крысе? Или показать издалека, а потом поймают, сразу сломают дозой и заставят работать на себя?       — Скучно мне, — заныл Болтун. — Не хочу один идти.       — Я тебе в аниматоры не нанимался! Сам с собой поговори, ты так трещишь, что никакой собеседник не нужен! — он подорвался с места и почти бегом помчался в столовку. Заметил выезжающую из-за угла машину Крысы. Точно, показать задумали! Цзянъюй забежал в первую попавшуюся дверь и остановился. Смотрел из-за таблички на то, как Болтун подбежал к новому работодателю, услужливо склонился перед опущенным стеклом и замахал руками.       — Эй, ты чего здесь забыл? — Цзянъюй развернулся и огляделся. Он зашёл в магазин детских товаров. Бомжу здесь точно делать нечего.       — Я сейчас уйду, простите, — зачастил он. — Сейчас, только вон та машина уедет. Я ничего не буду трогать!       Рядом с ним остановился продавец. Молодой парень, не старше Син Сина. Глянул на улицу.       — Иди за мной! — приказал он. Цзянъюй послушно прошёл следом. Его завели в служебное помещение и провели до обычной двери. Парень открыл её, а там улица! Его привели к заднему выходу. — Не знаю, куда ты спешил, но отсюда прямо выйдешь на параллельную улицу, а свернёшь вон там и выйдешь на ту, с которой зашёл.       — Спасибо, — искренне поблагодарил его Цзянъюй и припустил в сторону соседней улицы. Там пройдёт. У него за спиной тихо хлопнула закрывшаяся дверь. — Как же интересно живут современные бродяги! — перефразировал он утреннее замечание Син Сина.