Ой, лифт
13 февраля 2026 г., 20:43
Понятие «простой день» после всего пережитого стало довольно растяжимым. Для Сынмина он начался с того, что его разбудил не будильник, а тихий спор за дверью его новой комнаты в пентхаусе.
— ...он же сказал, не пускать его одного даже в туалет! — доносился шёпот Хёнджина.
— Туалет — священное место, даже для протоколов безопасности, — парировал бархатный голос Феликса. — Давай ограничимся коридором.
Сынмин, кряхтя, вылез из кровати (которая, кстати, была невероятно удобной) и распахнул дверь.
— Утро, парни. Планируете мой маршрут до кофеварки? Рекомендую путь через кухню, минуя балкон, там меньше шансов снайперского огня.
Хёнджин вздрогнул, а Феликс лишь ухмыльнулся.
— О, наше сокровище проснулось. Я предлагаю путь «А»: прямо на кухню, я уже проверил периметр. Хёнджин настаивал на пути «Б»: с предварительным осмотром ванной комнаты.
— Достаточно уже, — прошамкал Сынмин, пробираясь между ними. — Чонин где?
— Конференц-звонок с Токио, — ответил Феликс, следуя за ним. — Деловые будни преступного мира ждут. Заказал тебе охрану на день. Точнее, нас с Хёнджином.
На кухне их ждал Джин, невозмутимый как скала, и континентальный завтрак. За едой Джин вручил Сынмину распечатанный график.
— 9:00 — лекция по философии. Охрана: Феликс и Хёнджин. 11:00 — библиотека, подготовка к проекту. Охрана: я. 13:00 — обед в столовой. Охрана: все, кто свободен. — Сынмин поднял глаза. — Серьёзно? В столовой?
— Особенно в столовой, — невозмутимо подтвердил Джин. — Там слишком много людей и выходов.
— Ладно, а что насчёт... его? — кивнул Сынмин в сторону кабинета.
— Чонин-сан присоединится к вам на паре по экономике в 15:00, — сказал Джин, и в уголке его рта дрогнуло что-то, что могло быть зачатком улыбки. — Он посчитал это... стратегически важным.
Лекция по философии превратилась в фарс. Феликс устроился на заднем ряду с видом человека, пришедшего на выставку современного искусства, которую он не понимает, но уважает. Хёнджин же, сидя рядом с Сынмином, комментировал каждое слово профессора шёпотом.
— «Экзистенциальная тревога»... Брось, у нас вчера была не тревога, а полноценный экзистенциальный апокалипсис с элементами романтической драмы. Он бы хоть определения уточнил.
Сынмин пытался сосредоточиться, но чувствовал на себе десятки любопытных взглядов. Новость о том, что обычный первокурсник Ким Сынмин теперь живёт у легендарного Чонина и ходит с персональной охраной, разнеслась по университету со скоростью лесного пожара.
В библиотеке было тише. Джин стоял у стеллажа с экономическими трудами, идеально маскируясь под аспиранта, если не считать того, что он был на две головы выше и шире в плечах всех остальных аспирантов. Сынмин пытался читать, но мысли возвращались к вчерашнему дню. К его собственным словам: «Я его люблю». К удивлённому, а потом тёплому взгляду Чонина.
В столовой они устроили настоящий спектакль. Они вчетвером заняли целый стол. Феликс, сняв пиджак и закатав рукава рубашки (обнажив пару собственных, куда менее изящных татуировок), с аппетитом уплетал картошку фри. Хёнджин нервно оглядывался, как будто ожидая, что из-под стола вылезут киллеры с ножами в зубах. А Джин просто сидел, мало того что блокируя собой проход, так ещё и своим присутствием заставляя всех студентов обходить их стол десятой дорогой.
— Знаешь, — сказал Сынмин, ковыряя вилкой салат. — Раньше я просто был тем парнем, который иногда проигрывает деньги в покер. Теперь я, кажется, стал университетской достопримечательностью. «Пойдём посмотрим на того, за кем ухаживает мафия».
— Не ухаживает, — поправил Феликс, не глядя на него. — Обеспечивает безопасность. Это звучит солиднее и менее романтично.
— О, прости, что испортил твою криминальную эстетику.
Наконец настало время экономики. Сынмин вошёл в аудиторию и сразу увидел его. Чонин сидел на своём привычном месте на последнем ряду. Но на этот раз рядом с ним не было свиты. Рядом было свободно. Словно он его... приберёг.
Сынмин прошёл по проходу под прицелом десятков глаз. Он чувствовал, как взгляд Чонина сопровождает его, тяжёлый и тёплый. Он сел...не на своё обычное место в середине, а на тот самый свободный стул рядом.
Аудитория замерла. Преподаватель, начавший уже лекцию, запнулся на полуслове, увидев эту пару.
Чонин не повернул головы. Он смотрел на доску, но уголок его рта дрогнул.
— Смело, — тихо произнёс он так, чтобы слышал только Сынмин.
— Ты же сам сказал — следить за инвестициями, — так же тихо ответил Сынмин, открывая тетрадь. — Я решил облегчить тебе задачу.
Всю пару они сидели, не глядя друг на друга, но напряжение между ними было почти осязаемым. Раз, когда Сынмин потянулся за ручкой, его пальцы случайно коснулись руки Чонина на подлокотнике. Никто из них не отдернул руку. Они просто замерли на секунду, а затем продолжили как ни в чём не бывало. Но электрический разряд от этого прикосновения прошёл по всему телу Сынмина.
После лекции они вышли вместе, и толпа в коридоре инстинктивно расступилась перед ними. Феликс и Джин материализовались неподалёку, создавая периметр.
— Ну как, доволен наблюдением? — спросил Сынмин, когда они свернули в более тихий коридор.
— Удовлетворительно, — ответил Чонин. — Хотя твои конспекты выглядят несколько... хаотично. Я ожидал большего от человека, который обыграл меня в покер.
— В покере я читаю людей, а не графики спроса и предложения. Это разные навыки. Хотя, — Сынмин бросил на него искоса взгляд, — некоторые люди тоже похожи на сложные графики. Со скачками, непредсказуемыми падениями и внезапными ростами.
Чонин остановился у лифта. Феликс и Джин остались в отдалении, создавая видимость непричастности.
— И как тебе такой «график»? — спросил Чонин, нажимая кнопку вызова.
Лифт приехал пустой. Они вошли внутрь. Двери закрылись, отрезав их от остального мира. Тишина наполнилась гулом механизма.
— Пока что... интересный, — сказал Сынмин, поворачиваясь к нему. — Слишком много экстремальных значений. Но общая тенденция, кажется, идёт вверх.
Чонин посмотрел на него. Все маски, вся осторожность, весь контроль на мгновение испарились. В его глазах осталось только чистое, беззащитное желание и та самая усталая нежность, которая появлялась только с ним.
— Я не умею это делать, — тихо признался он. — Быть... нормальным. В отношениях.
— Кому нужна нормальность? — Сынмин шагнул ближе. — У нас и так всё слишком ненормально, чтобы пытаться впихнуть это в какие-то рамки.
Лифт мягко остановился, но двери не открывались. Они застряли между этажами, в маленькой, зеркальной кабине, где отражались только они двое.
Чонин медленно поднял руку и прикоснулся пальцами к его щеке.
— Прости, — выдохнул он. — За то, что сказал «уходи».
— Прощено, — прошептал Сынмин, наклоняясь. — Но только если ты больше никогда...
Их губы встретились. Это не был пьяный, яростный поцелуй прошлого раза. Это был медленный, сладкий, исследующий поцелуй. Поцелуй-обещание. Поцелуй-признание. Чонин притянул его ближе, и Сынмин обвил руками его шею, чувствуя, как тот весь дрожит от сдерживаемых эмоций.
Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дух, Чонин прижал лоб к его лбу.
— Ты разрушаешь все мои системы, — прошептал он.
— Хорошие системы должны иногда перезагружаться, — улыбнулся Сынмин.
Раздался щелчок, и лифт тронулся. Двери открылись на нужном этаже. На пороге стоял Феликс с откровенно довольным видом.
— Заело? — спросил он, слишком невинно.
— Заело, — кивнул Чонин, выходя из лифта с идеально спокойным лицом, если не считать слегка запыхавшегося дыхания и припухших губ.
— Ужас, — с полной исерьёзностью сказал Феликс. — Надо будет вызвать техников. Часто заедает?
— Слишком часто, — бросил Сынмин, проходя мимо него и пряча улыбку.
Так и прошёл их «простой день». С охраной, с дурацкими ситуациями, с парой в лифте и с твёрдым пониманием, что никакой простоты в их жизни больше не будет. И, чёрт возьми, Сынмину это начало нравиться.
