Как закадрить девушку?

      Не то чтобы Майк боялся людей или конкретно девушек, совсем нет. Он даже не испытывал почти никакого дискомфорта, общаясь с их новыми знакомыми: милой Рене и шумной Андреа.              Оказалось, они тоже дружили с детства и вместе переехали из Небраски. Рене, которую Майк приметил для себя, училась в юридическом колледже университета Де Поля, а Андреа — в Рузвельте по частичной спортивной стипендии как волейболистка.              — А вот у нас не получилось поступить в один город, — поделился Майк, бросая на профиль Уилла быстрый взгляд.              — Мы не очень-то и пытались, — отмахнулся Уилл. — Зато теперь у меня есть повод приезжать в Чикаго иногда.              — А ты часто ездишь в Бостон к другу? — спросила Рене, немного наклонившись к нему.              На его вкус, она была слишком ярко накрашена, что он понял, уже когда разговор завязался, а еще постоянно поправляла волосы, словно тоже немного нервничала. Это добавило Майку немного уверенности — не одному ему было неуютно.              — На самом деле еще ни разу не ездил, — признался он. — Не люблю долгую дорогу. Один, во всяком случае.              — Я всегда мечтала побывать в Бостоне. И, вроде как, я неплохая попутчица, — хихикнула она.              Она, наверное, с ним флиртовала? Пока он соображал, момент был упущен, и они оба вернулись к своим напиткам. Уилл же, кажется, справлялся куда лучше, пусть и молчал больше, чем говорил: Андреа делилась восторгами о каком-то мыльном сериале, выдавая по шестьсот слов в минуту.              Майк рассматривал Рене, надеясь найти в ее облике хоть что-то, что натолкнуло бы его на тему для разговора, но ни чокер на ее шее, ни три сережки в правом ухе никак ему не помогали.              — Почему Де Поля? Ты католичка? — спросил он, чувствуя себя максимально глупо.              — Нет, — с улыбкой она покачала головой. — Туда принимают на основе академических достижений, пусть он и считается католическим. Я агностик, но не говори моим родителям.              — Значит, я зря не рассмотрел его в свое время. Там сильный колледж социальных наук.              И они снова замолчали. Андреа, кажется, на весь бар восхищалась «душкой Диланом», добавляя, что Уиллу пошла бы такая же прическа.              Неловко барабаня по столу пальцами, Майк следил за тем, как Рене пила, чтобы, когда ее бутылка опустеет, пойти за еще одним напитком, и для нее и для себя.              — Так почему вы даже не стали пробовать поступить в один город? — пришла очередь Рене попытаться завязать разговор.              — Сначала я пропустил год, а потом просто не прошел в Бостон. В Нью-Йорк — тоже, а выбирая между Чикаго и Блумингтоном, я даже не задумывался дольше секунды.              — Погоди, — вдруг Уилл повернулся к нему, отвлекшись от словесного потока своей собеседницы, — ты подавал документы в Бостон?              — В три разных колледжа, — пожал плечами Майк, чувствуя странный холодок в животе, словно его застали за чем-то предосудительным.              — Почему ты никогда не говорил мне?              — Не хотел показаться неудачником, если не пройду. Как, собственно, и вышло.              — Я никогда не посчитал бы тебя неудачником. К тому же тебе, кажется, нравится учиться здесь.              — Так и есть.              Да, Уилл был прав, а Майк не знал, как объяснить ему, что жить в одном городе и, возможно, вместе снимать квартиру, ему понравилось бы куда больше. Почему-то для этого у него не находилось слов, и распинаться о чем-то подобном вряд ли стоило за столом с едва знакомыми девушками.              — Это так круто! — восхитилась Рене. — Обычно парни стесняются своих привязанностей, но вы, кажется, настоящие близкие друзья. Это много о вас говорит.              — Ей нравятся чуткие парни, — громким шепотом сказала Андреа вроде бы Уиллу, но ее, кажется, услышали за всеми соседними столами. — Ее бывший был настоящим мудаком!              — О, Майк всегда очень заботится о тех, кто ему дорог.              — Может, мне уйти, чтобы вы меня обсудили? — он едва мог вынести такой уровень неловкости.              Почему-то показалось, что от этих слов ему стало бы куда приятней, скажи Уилл их ему лично, а не его потенциальной девушке, с которой он не мог даже поговорить нормально. Создавалось впечатление, что его нахваливали только чтобы подороже продать, преувеличивая настоящие достоинства и накидывая сверху несколько несуществующих.              — Ты можешь обновить для нас напитки, — ухмыльнулась Андреа.              Через секунду она дернулась так, словно Рене пнула ее под столом, и за весь вечер Майк впервые почувствовал к ней настоящую симпатию. Возможно, с этим можно будет работать и все не так плохо.              Пробиваясь к бару, он раздумывал, что будет делать, если Рене согласится дать ему свой телефон. Может быть, звонить ей будет слишком банально, а вот подкараулить после занятий и сводить в кино на вечер классических ужастиков — куда лучше.              Неужели он правда решится на это?              Хорошо, что девчонки тоже пили пиво — в одиночку он бы вряд ли донес и бутылки и коктейли. Народу в помещении становилось все больше, многие уже вышли на танцпол, и Майку оставалось только надеяться, что Рене точно так же как и он, не любила танцы. Или что их новые знакомые предпочтут потанцевать без них, позволив ему еще немного поболтать с Уиллом.              Почему-то его место за столом оказалось занято миниатюрной девушкой с высоким светлым хвостом. Наверное, Андреа и Рене встретили знакомую, поскольку Уилл пусть и старался не выдавать этого, он явно чувствовал себя немного неуютно.              — А вот и он! — замахала руками Андреа, привствая, словно у Майка были шансы их не заметить. — Очень приятный молодой человек! Как раз для нашей малышки!              — Андреа! — шикнула на нее Рене. — Майк, познакомься, это Джули — наша подруга, мы уже больше года вместе ходим в аэробику.              Джули. Джули. Как же он не узнал ее со спины? Как только ее имя прозвучало, он сразу понял, что это именно она, еще не увидев ее лица.              Медленно-медленно он поставил бутылки по одной на столик, и звук, с которым они опускались, казался ему обратным отсчетом.              Каковы шансы, что в городе с миллионами жителей случайные девушки в случайном баре окажутся приятельницами единственной девушки в Чикаго, с которой Майк предпочел бы никогда не сталкиваться?              Хотя, каковы шансы, что в чьей-то жизни будут настоящие опасные монстры, люди с суперсилами и смерти?              Каковы, блядь, шансы побывать в двух других измерениях и вернуться обратно без единой царапины?              Майк как никто знал, что шансы никогда не равны нулю.              — Привет, — поздоровался он, стараясь казаться непринужденным. Джули же, по сути, не сделала ему ничего плохого.              — Привет, — ответила она, неловко улыбаясь. — Не ожидала тебя здесь встретить, Майк.              Она поднялась с его места, явно собираясь покинуть их компанию, но что-то в том, как она произнесла его имя, привлекло внимание Андреа, и она потянулась через стол, чтобы поймать Джули за запястье.              — Погоди-погоди! Стой! Это и есть тот самый Майк?              Холодок пробежал по его спине, и он встретился взглядом с Уиллом, который быстро понял, что это та самая Джули. Только он не знал, в чем проблема, и Майку очень хотелось, чтобы не узнал. Никогда.              Почему-то это было важнее, чем то, что, кажется, их новые знакомые были в курсе ситуации.              Никакого свидания в кинотеатре с Рене у него уже точно не будет.              — То есть ты рассказываешь об этом на каждом углу? — прокричал он, видя, как она смешалась, явно не ожидавшая, что ее уличат в таком.              — Конечно же, не на каждом! — зло процедила она, отшатываясь. — За кого ты меня принимаешь! Просто поделилась с подружками.              — И даже назвала мое имя!              — Твое имя буквально самое распространенное в стране. Каждый здесь знает по несколько Майков!              — Тогда почему она, — он махнул рукой в сторону Андреа, — сразу поняла, что речь обо мне?       — Джули рассказывала, как ты выглядишь, — робко вклинилась Рене, совсем смущенная сложившейся ситуацией. Она явно хотела сказать что-то еще, но смолкла, напоровшись на взгляд Майка.              — Еще и над внешностью моей посмеялись? Замечательно!              — Никто не смеялся над твоей внешностью! — закатила глаза Джули. — Хотите сказать, вы, парни, не обсуждаете свои дурацкие свидания?              — Да без разницы! Уилл, пойдем отсюда.              — Майк, погоди, — пролепетала Рене. — Может?..              Что она могла хотеть? Встретиться еще раз? После того, что уже о нем знала? Он даже собирался притормозить, но одного взгляда на склонившуюся к ее уху Андреа ему хватило, чтобы тут же передумать.              Уилл задержался на нужное для вежливого прощания время, но Майк едва озаботился, шел ли он вообще за ним и выдохнул, только оказавшись в квартале от дурацкого бара. Почему-то больше всего его раздражало то, что он купил всем напитки, потратился на то, чего ни он сам, ни Уилл не попробовали даже! Пусть они там хоть купаются в этом пиве теперь.              — Я ничего не понимаю, — сказал подоспевший наконец Уилл, хватаясь за его плечо. — Что такого между вами произошло и почему об этом нельзя было рассказывать?              Майк не мог объяснить. Просто не мог. Любую из существующих в мире тем он мог обсудить с тем, кто был его лучшим другом с пяти лет, но никак не то, что про себя называл «Происшествием с Джули».              Как она сама сказала? «Дурацкие свидания»?              Свидания, на самом деле, были очень приятными и веселыми. Они провели вместе несколько уютных завтраков, потому что никак не могли состыковать расписание, сходили в Музей науки и промышленности и собирались еще много разного сделать вместе. Рядом с ней Майк даже почувствовал, что у него может сложиться та жизнь, о которой он мечтал когда-то.              Нормальная жизнь.              Может быть, даже счастливая.              — Я не хочу об этом говорить, — отрезал он слишком грубо, словно это Уилл был виновен во всех его промахах.              — О, отлично. И как ты прикажешь помогать тебе, если я не знаю, в чем главная проблема?              — Я вообще не просил никакой помощи! Это вы решили, что она мне нужна!              Уилла все это ничуть не убедило, но допытываться он не стал и именно поэтому Майку впервые захотелось этим поделиться.              Но на трезвую он не мог говорить о таком. Они зашли в первый попавшийся бар, который оказался куда темнее и тише того, из которого они вышли. Здесь Уилл явно чувствовал себя менее комфортно, но на них никто не обращал внимания, и они сели подальше смотрящих бейсбол завсегдатаев.              К своему пиву Майк присосался так, словно не пил ничего целый день, и Уилл, хмурясь, пододвинул свою пинту ближе к нему.              — Все так плохо? — спросил он.              — Ты даже не представляешь, — выдохнул Майк, стирая с губ пивную пену. — Даже не могу вообразить, что может быть хуже.              — Серьезно? — хмыкнул Уилл. — Тебе напомнить?              — В постели, я имею в виду.              — Оу, — он немного подождал губы. — Я слышал поистине ужасные истории, но, думаю, это не твой случай.              Посетители бара зашумели — гул их голосов, разочарованные выкрики и грубая брань на долю секунды отвлекли Майка от мрачных мыслей. Может быть, еще не поздно было съехать с темы, отшутиться или соврать?              Лгать он никогда не умел, особенно если приходилось сочинять на ходу, а потому молчание затянулось, а он сверлил взглядом стекающую по стенкам бокала пену. Ему хочется отвлечься на что угодно: на деревянную обшивку стен, на пару черных пятен на столе, словно об это место тушили сигарету, на то, как Уилл бесцельно поправлял рукава свитера, ожидая ответа.              — У нас ничего не получилось, — сдаваясь, прошептал Майк.              — Это я и так понял. Но почему?              Глянув на него исподлобья, Майк принялся тереть глаза и в итоге спрятал лицо в ладонях, не в силах сейчас ни на кого смотреть. Как вообще можно кому-то признать в чем-то настолько постыдном?              — Ничего не получилось у меня, — выдавил он в свою влажную от давящего волнения кожу.              — Я не понимаю… А. Ой.              — Вот именно — ой, — он издал протяжный стон, больше похожий на вой и решил, что никогда больше не отнимает руки от лица в присутствии Уилла.              — Но Майк, — мягкий голос Уилла хоть и был тихим, заглушал все посторонние звуки бара, и Майк полностью сконцентрировался на нем, хотя ему меньше всего хотелось знать, что ему сейчас скажут, — такое могло случиться с каждым. Особенно в первый раз — от волнения.              — Она сказала тоже самое. В первый раз. А мы пытались трижды.              — Погоди. Трижды? И ни разу у тебя не?..              — Уилл, — совсем жалко взмолился Майк, — давай просто оставим эту тему.              — Но ты разве не хочешь с этим разобраться? — он перешел на шепот и теперь Майка разрывало от желания увидеть его и неготовности смотреть ему в глаза. — Обычно у тебя… все работает?              — Почему мы продолжаем об этом говорить?              — Потому что такое не бывает просто так, — он шумно выдохнул и, кажется, все же глотнул пива. — Посмотри на меня, пожалуйста.              Как можно было отказать такой вкрадчивой, мягкой просьбе, сказанной низким, немного вязким голосом? Майк медленно отнял руки и сложил их перед собой, как примерный ученик, чувствуя, как манжеты кожаной куртки немного прилипали к поверхности стола.              Взгляд, которым смотрел на него Уилл, всегда заставлял его чувствовать себя особенным. Всегда. С самого первого дня в детском саду и до того момента, когда они обнимались, не сдерживая слез, во время прощания перед колледжем.              Если бы Уилл не был таким, Майк, может быть, вообще никогда бы ни с кем не подружился. С Лукасом они бы постоянно спорили, с Дастином не знали бы о чем поговорить, но Уилл каким-то образом всегда уравновешивал все и склеивал их вместе. В тот год, когда он уехал из Хоукинса, все посыпалось — не это ли подтверждение?              Конечно же, Майк не думал, что над его проблемой посмеются. Уж точно не Уилл. Но и жалости он не хотел, а потому чувствовал скорее раздражение, а не благодарность за попытку поддержать.              — Ну?              — Может быть, это последствие травмы?              — Какой еще травмы?              — Все, что случилось с нами — это не могло не оставить след, понимаешь? — Уилл говорил так, словно ни раз раздумывал обо всем этом. — Помнишь, еще после моей пропажи меня водили к Оуэнсу? Он говорил, что ветераны войны чувствуют что-то похожее: теряют связь с реальностью и словно переносятся назад. Тогда дело было в другом, но в этих словах что-то есть. Не понимаю, почему только со мной общались психиатры — вы все пережили нечто ужасное тогда.              — Наши проблемы все равно не сравнятся с тем, что было с тобой. Или с Эл, — добавил он куда тише, словно боялся сказать две эти буквы вслух.              — Это не соревнование, — твердо заявил Уилл. — Ты имеешь право чувствовать себя плохо по поводу любого из событий или из-за всех разом.              — Но со всеми вами все в порядке!              — Чаще всего — да, но у каждого бывают плохие дни. Иногда кошмары просто сводят меня с ума! Самое ужасное, что эти сны настолько реалистичные, что… иногда мне до последнего кажется, что я все еще там.              — Мне тоже, — глухо поделился Майк, не испытывая радости от того, что он такой не один. Уилл заслуживал жизни без кошмаров.              — Как и остальным, — подтвердил Уилл. — Мы никогда это не обсуждали, но когда я оставался у Лукаса и Макс в прошлом году, меня разбудили крики.              — Макс провела в чужом разуме больше полутора лет — ничего удивительно.              — Кричала не она, а Лукас, — он опустил глаза на свои руки. — Звал ее, потом Эл, потом меня. Это было… душераздирающе, но я так и не решился с ним об этом поговорить.              — Почему тебя и Эл?              — Потому что ее потерял и он тоже. И меня терял.              Майк почувствовал давящую черную тучу над собой — ему бы посочувствовать Лукасу, потому что он понимал и разделял эти чувства, но им овладела странная, горчащая злость. Умом он понимал общность потери, но ничего не мог с собой поделать.              Глубокий тяжелый вздох привлек его внимание — Уилл сразу же считал его чувства и не стал им потакать. Он сложил руки на груди и откинулся на спинку не очень удобного стула с выражением лица, говорящим: «Ну давай, расскажи мне».              Это так разительно отличалось от того осязаемого тепла, с которым он только что говорил, что Майк невольно отзеркалил его позу, немного сползая со стула.              Выглядели они, наверное, совершенно по-идиотски: два дурака в одинаковом нелепом положении и две кружки на столе — одна пустая, а вторая почти полная.              Наверное, стоило порадоваться, что Уилл не вернулся к теме его провала. Что еще важнее — он не стал относиться к нему по-другому после того, как узнал эту постыдную тайну.              — Это может быть из-за Эл? — все же спросил Уилл и у Майк даже не осталось шанса увильнуть от вопроса.              — Не думаю, — буркнул он.              — Почему?              — Без особой причины. Дело не в ней.              Уилл не выглядел убежденным, но Майк не считал это своей проблемой. Объяснять, припоминая, что даже в разгар подросткового возраста тема секса не очень его заботила. Они с Эл тогда пусть и виделись не слишком часто, но все же проводили время так, что Хоппер на стену лез от злости, но ни разу Майк не допускал мысли даже о второй базе.              Эл была слишком невинной для чего-то такого, а поиски Векны занимали куда более высокое место в списке приоритетов. Он, кажется, даже не фантазировал тогда толком, а теперь не мог припомнить, были ли моменты, когда ему требовалось прикрыть стояк, вызванный слишком интенсивными поцелуями.              Когда-то, очень давно, Дастин, не обремененный чувством такта, спрашивал у него, не жалел ли Майк, что Эл не стала для него первой, а он даже не нашелся, что ответить.              Одно он знал точно — ее смерть не сделала его импотентом.              — А как у тебя… по утрам? — задал очередной робкий вопрос Уилл, все еще желающий помочь, пусть и испытывающий явное стеснение.              — Как у всех, думаю, — он пожал плечами, не разнимая рук, что, наверное, выглядело странно со стороны.              — А ты… Нет, забудь. Я не буду о таком спрашивать.              Он нервно потянулся за кружкой и залпом осушил треть пинты. Это вызвало у Майка неподдельное любопытство, потому он снова сел нормально и даже немного наклонился вперед.              — Что ты хотел спросить?              — Неважно. Это личное.              — Более личное, чем то, чем я уже поделился?              — Те девушки верно сказали — это как обсудить дурацкое свидание, — неловко заметил Уилл, поднося руку ко рту и принимаясь перекатывать нижнюю губу между большим и указательным пальцами. — Может быть друзья и обсуждают такое, но мы не будем.              — Почему?              — Потому что я гей, — последнее слово он сказал одними губами, пусть они и сидели в отдалении от остальных.              — Господи, ты что, хотел спросить, дрочу ли я? — озарило Майка. Уилл кивнул, явно смущаясь, но темнота бара не позволяла рассмотреть, покраснел ли он. — Мой ответ: да.              — Окей. Я тоже, — тут его глаза расширились, словно последние слова вылетели против его воли. — Прости, я не знаю, зачем это сказал.              — Ну, теперь мы узнали друг о друге кое-что новое. Хотя, думаю, это и так было очевидно, — пусть поворот разговора был весьма неожиданным, Майк почувствовал себя немного лучше, чем на протяжении всего этого вечера. — Насчет меня. Тебе это зачем — не понимаю.              — В каком смысле?              — У тебя же столько секса. Зачем тебе еще и дрочить?              Губы Уилла растянулись в отдаленно знакомой улыбке, которую Майк и раньше видел у него не часто, но когда-то очень любил вызывать, потому что она выглядела как-то по-особенному. Как-то лукаво или игриво.              — У всех вас какие-то нереалистичные представления о моей личной жизни, — сказал он, улыбаясь еще шире. — Я не занимаюсь сексом каждый день! И даже каждую неделю.              — Но каждый месяц?..              — Да тоже не всегда! Если я с кем-то встречаюсь — этого больше, если нет — меньше, очевидно.              — Но почему ты не рассказываешь никому, сколько парней у тебя было?              — Потому что я их не считал, — пожал плечами Уилл. — Я, наверное, мог бы, там не такая уж огромная цифра, но зачем?              — Не такая уж огромная, но двузначная?              — Майк, — он закатил глаза, не переставая улыбаться.              — И ты прям со всеми… до конца?              — Нет уж! — он опустил глаза в очередном озорном жесте. — Это Кори может переспать хоть в подворотне, хоть в туалетной кабинке. Я не настолько безрассудный!              — Только кровать?              — Не обязательно, но не на публике. Хотя… Нужно рассматривать каждый случай в частности.              Майка немного затошнило. Дело было в выпитом пиве — они же почти ничего не ели весь день. К этому примешалось и нелепое волнение от того, куда зашел их разговор. Хотелось задавать все больше и больше вопросов, узнать Уилла и с этой стороны тоже, но почему-то возникло ощущение, что он неаккуратно и грязными руками сдирал корку с незажившей до конца ранки: знаешь, что не нужно, но уже не можешь остановиться.              К тому же, Уилл хоть и немного нервничал, делясь всем этим, ему, очевидно, было приятно откровенничать. Словно они стирали последние разделяющие их рубежи и возвращали ту близость, которая исчезла после окончания школы. Или после взросления.              — И в каком же самом необычном месте у тебя было?              — На крыше.              — Прям полноценный секс?              — Любой секс — полноценный, Майк. Но я понимаю, о чем ты спрашиваешь — нет, не он.              Ему совершенно не хотелось представлять то, как Уилл занимался чем бы то ни было с какими-то парнями, а чтобы фантазия не работала, он нуждался в большем количестве информации.              — А что?              — Майк!              — Разве ты не обсуждаешь такие вещи со своими бостанскими друзьями?              — Обсуждаю, но они тоже, ну ты понимаешь. Тебе наверняка неприятно все это слушать.              — Если бы мне было неприятно — я бы не спрашивал.              Видимо, этот аргумент угодил Уиллу, а потому он оглянулся убедиться, что никто их не подслушивал, и наклонился ниже:              — Тогда не смей жаловаться на подробности! — попросил он. — Мне там сделали минет.              Майк сглотнул, чувствуя жар на своей коже. Он вглядывался в лицо Уилла, отмечая, что тот все же тоже покраснел, а его глаза лихорадочно блестели — словно он тоже волновался, переступая эту незримую черту в их дружбе.              Как же хорошо они друг друга знали. Как же захватывающе было узнавать больше.              — И каково это?              — Приятно, — уклончиво ответил он, отводя взгляд. — Намного лучше руки. Не все хорошо с этим справляются, но тот парень… — Уилл не закончил фразу, а выразительно закивал.              — А ты тоже?..              — Да, но я, — он поморщился, словно не желая продолжать, но после вздоха заговорил, — я из тех, кому это не очень удается. Из-за Изнанки. Когда у меня был парень, с ним было проще, потому что это отношения, доверие и все такое. А случайным партнерам не будешь же рассказывать обо всех своих травмах, правда?              Сначала Майк не понял, как Изнанка могла помешать брать в рот, но уже через секунду вспомнил ужасное тошнотворное зрелище склизких отростков, которые все они доставали из ртов похищенных детей. Это случилось с его младшей сестрой, а за пять лет до этого — с Уиллом.              — Никто же не принуждает тебя ни к чему, когда ты отказываешь? — серьезно спросил он, желая избавиться от возникшего в воспоминаниях зрелища. Он даже смутно помнил эту хрень наощупь.              — Мне не нравятся мудаки. Я не из тех, кто любит плохих парней, поэтому обычно все в порядке.              Ну, это главное. Чем бы Уилл не занимался в своем Бостоне, главное, чтобы он был в безопасности. Майку пришлось повторить это себе несколько раз, прежде чем снова посмотреть на Уилла прямо.              Уилл снова потянулся за пивом, и это показалось излишне нервным для разговора, который вырулил на более безопасные темы. Что-то было не так, и Майк, чувствуя укол тревоги, подумал, не взять ли им выпить.              От внезапной духоты захотелось чего-нибудь холодного.              — Круто, что мы можем об этом поговорить, — сказал он, улыбаясь.              — Наверное.              — Уверен, этот твой Кори постоянно выпрашивает у тебя подробности и ты рассказываешь их ему куда охотнее, чем мне.              — Я же сказал, это другое! — закатил глаза Уилл. — Тебе тоже наверняка будет комфортнее обсуждать свой секс с Дастином и Лукасом, когда он случится.              — Почему это? — не понял Майк.              — Ну, вся эта влажность, сиськи.              — Охуеть, я впервые слышу, чтобы ты говорил «сиськи»!              — Возможно я и правда впервые в жизни это сказал, — признался он немного ошеломленно. — Как-то раньше было без надобности!              Они рассмеялись так заливисто, что это, кажется, окончательно исправило испорченный вечер.              — Не знаю, с тобой мне комфортно говорить о чем угодно, — отсмеявшись, поделился Майк, чувствуя себя немного уязвимым, но в этот раз желая продлить это чувство.              — Раз уж так… Извини, что я снова к этому возвращаюсь, но я не могу понять, — начал Уилл прикрывая рот характерном нервном жесте, — с той девушкой… Ты думал о ней или о чем-то абстрактном, или просто нервничал так, что все мысли вылетели из головы?              Почему! Почему они продолжали говорить на эту ужасную, унизительную тему! Почему Уиллу требовалось докопаться до правды, до ответов на вопросы, которые Майк даже задавать себе не собирался.              Он мысленно вернулся в крошечную комнатку Джули (соседка, с которой они вместе снимали квартиру, наверное тоже была в курсе его унижения, раз уж трижды видела, как он приходил). Поцелуи, сладкий аромат туалетной воды, его руки под ее облегающим кремовым джемпером — хотелось стереть из памяти это все точно так же, как и ее слова о том, что ему следовало бы обратиться к врачу. И это после всех ее ласковых заверений о том, что нервничать нормально и нет ничего страшного в том, что ничего не вышло!              Один раз — случайность, два раза — совпадение, три раза — закономерность. Так она сказала?              В ответ на вопрос Уилла Майк смог только покачать головой.              — Только не нужно пытаться отправить меня к врачу, — зло прошипел он сквозь зубы.              — Я не буду, — в голос Уилла вернулась прежняя мягкость. — Может быть, это просто не та девушка. Завтра мы попробуем снова.              Со стоном Майк ударился лбом о стол. Эта дурацкая пытка, затеянная непонятно ради чего, и не думала заканчиваться.