Как закадрить девушку?

      Просторные светлые залы Музея современной фотографии сразу понравились Майку. За годы жизни в Чикаго он как-то не успел в нем побывать, а Уилл казался идеальной компанией для этого. Во-первых, он разбирался в искусстве в целом и в таких штуках, как композиция, свет и цвет. Во-вторых, наблюдать за его искренним восторгом от особо удачных кадров было поистине увлекательно, а в-третьих, он очень доступно объяснял мало что понимающему Майку, на что стоило обращать внимание.       Они так увлеклись, что даже забыли, зачем пришли на самом деле. К тому же, все девушки, которые им встречались, уже были с парнями.       Как только они увидели первую одиночку, Уилл тут же прекратил рассуждать о том, как диагональные линии передают динамику кадра и так пихнул его локтем в бок, что Майк поморщился.       Девушка стояла к ним спиной и разглядывала черно-белый триптих с женскими силуэтами, который Уилл назвал банальным подражанием Родни Смиту — Майк понятия не имел о том, кто это, но успел заметить на афише у входа, что сейчас проходила неделя «новых имен» и многие из фотографов еще учились.       Фигура у незнакомки была самым настоящим воплощением женственности, но Майк куда большее внимание обратил на ее короткую стрижку — такие всегда ему нравились. Кто-то мог бы сказать, что это напоминало ему Эл, но он не согласился бы, потому что большую часть их отношений мягкие пушистые кудряшки обрамляли ее лицо — даже сбритые волосы очень быстро отрастали.       — Подойдешь? — шепнул ему Уилл.       — Наверное, нужно, — ответил он со вздохом. — Сильнее, чем в библиотеке, я вряд ли опозорюсь.       — Можешь повторить то, что я тебе говорил об этих фото, чтобы завязать разговор.       — Я ничерта не запомнил! И если она что-то об этом спросит?       — Сошлись на меня, — хмыкнул Уилл, пожимая плечами.       Майк глубоко вздохнул, сжал и разжал кулаки и быстро, чтобы не передумать, двинулся к девушке.       Она услышала его шаги и обернулась, хмуря брови. Ее взгляд был таким оценивающим, словно она сразу раскусила его намерения, но он не боялся позориться. Уже нет.       — Привет! Ты так внимательно разглядываешь фото. Наверное, разбираешься?       — Не нужно разбираться, чтобы насладиться, — ответила она глубоким, хорошо поставленным голосом. — О чем вы с другом шептались?       — Он предлагал сделать вид, что я разбираюсь и сказать, что это похоже на подражание какому-то Смиту, но я решил, что лучше быть честным, чем пытаться произвести впечатление.       — Весьма необычно.       Кажется, он все же выбрал верную тактику — девушка заинтересовалась его искренностью. После Венди Майку хотелось ставить только на это без всяких уловок, которые все равно выходили ему боком.       — Я Майк, — представился он, смотря ей куда-то в переносицу, потому что ее глаза казались слишком проницательными.       — А я Дженнифер, — хмыкнула она. — Наши родители очень оригинальные — у нас буквально самые популярные в семидесятых имена. Я знаю десяток Майков.       А вот и первая тема для разговора! Ему, на удачу, было что об этом сказать:       — У меня в классе было аж три Дженнифер, хотя я из очень маленького городка, в котором люди никогда не называли детей так же, как у кого-то на той же улице.       — А как зовут твоего друга? Умоляю, скажи, что Джейсон! Это было бы так забавно!       — Нет, — немного смутился от ее энтузиазма Майк. — Его зовут Уильям.       Полная форма показалась совершенно чужеродной и ни капельки не подходящей Уиллу. Это было имя Шекспира, автора «Повелителя мух», битника Берроуза и актера, сыгравшего капитана Кирка в Звездном пути, но никак ни его лучшего друга.       — Может быть, познакомишь нас? Он очень симпатичный! — продолжила она.       — Я не… — Майк замялся, оглядываясь на Уилла. Определенно Дженнифер подобрала подходящее прилагательное для описания, но ей бы это все равно не помогло. — Я не думаю, что он заинтересован.       — Вечно мне не везет, — надула губы Дженнифер. — Таких всегда первыми прибирают к рукам. Ты только посмотри на его задницу! Так бы и укусила!       Что?       Она сказала что?       Его взгляд невольно скользнул по предмету обсуждения, и ему пришлось согласиться с этой оценкой тоже, хотя на его вкус выражения она подобрала слишком грубые. Кто вообще так общался с незнакомцами?       — Он не заинтересован, — повторил Майк, — но заинтересован я.       Дженнифер тут же оторвалась от разглядывания Уилла, который сосредоточился на одном из пейзажных фото, и осмотрела Майка с ног до головы, да так тщательно, что ему захотелось стыдливо прикрыться, словно он девушка из черно-белого кино.       — Извини, ты не в моем вкусе, — пожала плечами она. — Слишком тощий. И нос у тебя странный.       Он мог бы отшутиться: задать ей клишированный вопрос: «А как же душа?», пообещать побольше приседать, раз уж для нее так важна задница или предложить просто выпить кофе как-нибудь по-дружески, на правах людей с самыми популярными именами, для коллекции, так сказать.       Только ничего из этого не пришло ему в голову — он так и завис, не осознавая даже, что Дженнифер уже перешла в другой зал, а Уилл подошел к нему.       Одно дело — осознавать свою непривлекательность, знать о нелепом лице и нескладной фигуре, и совсем другое — слышать об этом от постороннего человека, да еще и в качестве объяснения отказа.       — Что случилось? — спросил Уилл, вырывая его из оцепенения. — Вроде бы сначала все шло хорошо?       — Она сказала, что я рожей не вышел. В отличии от тебя.       Упоминать, что речь шла совсем о других частях тела Уилла, Майк не стал.       — Серьезно? — протянул Уилл, приподнимая брови. — Выбирая между тобой и мной, она предпочла меня? У нее просто нет вкуса!       Как и в комнате в общежитии, он выглядел совершенно искренним, говоря все это, хотя сам Майк куда охотнее согласился бы с Дженнифер в ее оценках.       Ясное дело, что за столько лет Уилл просто привык к его лицу. А тот краш, который был у него много лет назад, не имел ничего общего с внешностью — без сомнений дело было в отношении и заботе.       — Почему ты так удивлен? Любой решил бы так же!       Мимо прошла небольшая группа студентов, и Уилл, отвлекшись на них, сложил руки на груди.       — Ты не можешь этого утверждать, — ответил он куда-то в сторону. — Одна девушка ничего не значит. Ни девушка из бара, ни из библиотеки ничего не имели против твоей внешности. У всех свои вкусы.       — Брось! Как часто парни… — он вовремя понял, что слишком повысил голос, поэтому ему пришлось сбавить тон. — Как часто парни динамят тебя из-за внешности?       — Не часто, но…       — Вот видишь!       — Если парень хочет трахаться, ему достаточно, чтобы ты попадал в типаж, — зашептал Уилл, не скрывая раздражения. — И это касается даже не лица, а…       — Я понял, — отрезал Майк, не горящий желанием знать подробности. — Пойдем, а то мы, наверное, мешаем.       Он схватил Уилла за запястье и почти вытянул в последний зал, стараясь не воскрешать в памяти, как несколько минут назад буквально смотрел на его задницу из-за этой дурацкой Дженнифер!       Его настроение было безнадежно испорчено. Если утреннее происшествие можно было списать на несчастный случай, то сейчас его неудача полностью подтвердила все уничижительные мысли, которые давным давно поселились в его голове.       Урод. Скелет. Импотент. Кому он такой вообще нужен?       Они, не сговариваясь, разделились после того, как Уилл аккуратно высвободил руку из его неделикатной хватки. Кажется, им обоим нужно было немного личного пространства.       Фотографии на стенах мелькали перед глазами, и как назло, демонстрировали красивые лица, выражающие яркие, неподдельные эмоции.       Все они раздражали Майка, но одна все же привлекла внимание: смазливый парень, едва ли не младше них, смотрел куда-то за фотографа с выражением восторженной влюбленности в глазах. Он даже не улыбался, но его лицо по-настоящему светилось, побуждая разглядывать изображение внимательнее.       Этому парню вряд ли приходилось думать о том, что он не понравился кому-то в ответ. Люди с такой внешностью выиграли эту жизнь!       Среди всех его друзей самым симпатичным был Уилл, и он тоже мог не переживать, что какой-нибудь идиот не ответит ему взаимностью. Хотя, не он ли только что рассказывал о поверхностных знакомствах и парнях, что не хотели продолжать общение после секса?       Кажется, Майк вообще ничего в этой жизни не понимал.       Ему самому было нормально ни с кем не встречаться! От этого одни разочарования!       Остальные фотографии мелькали, сливались в однообразное пятно. Лица, улыбки, взгляды — яркие эмоции казались Майку слишком громкими, утомительными. Он засунул руки в карманы и остановился спиной ко всем этим людям, и ему стало казаться, что они на него пялятся.       Найти глазами Уилла оказалось легко — он остановился перед фотографией плачущего старика. Издалека было не понятно: разглядывал ли он кадр или же задумался о чем-то своем, но его расслабленный вид снова ударил по Майку волной неуверенности.       Тот же, словно почувствовав на себе взгляд, обернулся и, легонько тряхнув головой, улыбнулся. Он бегло оглянулся на фотографию, словно желая с ней попрощаться, и подошел к Майку с явным намерением двигаться к выходу.       Перекусить решили в бургерной в трех кварталах от музея, и до нее добирались в тишине — видимо, каждый продолжал обдумывать что-то свое. Майк забеспокоился, что Уилл все еще переживал о том же, чем поделился ранее, только когда они уже уселились за столик и сделали заказ — так был погружен в собственное самоедство.       Ничего в друге не выдавало прошлой накопившейся печали, он двигался легко и без зажимов, так свойственных его подростковой версии. Он даже заказал себе ванильный милкшейк, и ему было наплевать, если кто-то думал, что это не по погоде. Майк и сам не отказался бы от клубничного, но все равно буркнул скучное и взрослое: «американо».       — Послушай, — заговорил Уилл, когда принесли напитки, — у меня есть идея на счет наших дальнейших планов, но тебе она не понравится.       — К черту идеи! Я проиграл с разгромным счетом: три-ноль. Четыре, если считать Джуди.       — Пять вместе с Маликой? — Уилл снова посмотрел на него с этим неподражаемым мягко-снисходительным выражением. — И, вообще-то, мы можем посчитать Эл, и тогда это будет четыре-один. Уже не в сухую!       — А тебя? — вырвалось у Майка.       Уилл едва не подавился своим коктейлем       Они никогда не проговаривали этого вслух — им и не нужно было, верно? Но все это время на холодном чикагском ветре мысли именно об этом вертелись у него в голове, а теперь, особенно после вчерашних откровений, фильтр просто не успел сработать.       — Да, меня тоже, — сокрушенно согласился Уилл, а его щеки покраснели от холодного милкшейка. — Четыре-два — картина все лучше и лучше. И, если совсем уж честно, Эл пройдет за двоих — она супергерой и все такое.       — Ты тоже, вообще-то, — сказал Майк, пытаясь перехватить его взгляд.       — У меня никогда не было собственных сил.       — Ничего не знаю. Факт остается фактом! К тому же, ты знал меня лучше всех и с самых неприглядных сторон, и все равно…       — Ладно-ладно! — хмыкнул Уилл, снова расплываясь в улыбке. — Получилась ничья, ты не безнадежен!       Какое-то время ели молча. Майк и не подозревал, как проголодался, а потому накинулся на своей бургер так, что не замечал, как с жирной котлеты капал сок, а листья салата буквально вываливались на тарелку. Потянувшись к картошке, он бросил словно мимоходом:       — Мы никогда не говорили об этом.       Не специально, а скорее интуитивно он заговорил об этом так, что у Уилла было много вариантов уйти от темы или сделать вид, что не понял о чем речь. Майк сам не знал, чего бы ему хотелось. Возможно подтверждения, что он это не выдумал?       Из глаз Уилла тут же пропала вся игривость. Он напрягся, отложил бургер на тарелку, вытер руки салфеткой, сел прямо — неестественно прямо — и только тогда ответил:       — А нам нужно?       — Я думаю… да? — его неуверенность было прекрасно слышно. — Но если ты считаешь, что не нужно, то значит не нужно.       — Наверное, нужно, — с точно такой же нерешительностью ответил Уилл. — Но, может быть, не сейчас? Не сегодня?       — Но до твоего отъезда?       От этого дедлайна их разговор стал пугающе реальным. Майк что, серьезно собирался поговорить об этом в обозримом будущем? Узнать подробности того, о чем они молчали с шестнадцати лет? О чем Уилл молчал даже дольше?       — Почему сейчас?       — Я не знаю.       К остаткам еды никто не притронулся — они замерли в общей растерянности и неловкости. Может быть, не следовало заговаривать об этом? Или, наоборот, время пришло.       — Что именно ты хотел бы знать? Нет, не отвечай. Поговорим об этом в мой последний вечер, хорошо?       — Ты уже взял билет? — Майк с радостью ухватился за новую тему.       — Да, полечу на самолете — и быстрее, и дешевле.       Они снова вернулись к своему позднему обеду — или раннему ужину? — постепенно успокаиваясь. Жуя, Майк наблюдал как медленно и постепенно расслаблялись плечи Уилла, а потом плюнул на все, махнул рукой официантке и заказал себе милкшейк тоже.       — Ты хотел что-то предложить? — напомнил он, прежде чем с наслаждением выпить холодного клубничного лакомства.       — А?       — У тебя была какая-то идея, которая мне не понравится. Что это? Театр? Какое-то спортивное мероприятие?       Уилл скривился, словно теперь был уже менее уверен в своей задумке.       — Только не отказывайся сразу, — предупредил он, дергая трубочку в крышке с неприятным скрипом.       — Что же такого ты придумал?       — Думаю, нам стоит снова пойти в бар.       — Мы пробовали, Уилл, — напомнил Майк, не отрывая взгляд от его рук. — Я, конечно, понимаю, что вряд ли все девушки Чикаго дружат с Джули, но все же.       — В другой бар. В другом районе, — он со свистом набрал воздуха, словно собираясь задержать дыхание. — В гей-бар.       — Чего? Я не собираюсь встречаться с парнями!       — Да знаю я! Никто и не просит тебя, просто… — После шумного выдоха Уилл отодвинул свой пустой стакан, а затем резким жестом снова потянулся к нему. — Просто я заметил, что тебе немного не хватает уверенности в себе.       — И как гей-бар мне поможет?       — О, ты даже не представляешь!       — Не представляю, — кивнул Майк, пересиливая желание сложить руки на груди.       — Думаю, существует много девушек, которым ты понравишься, — начал издалека Уилл, — но совершенно нереально собрать их всех в одном месте на вечер, чтобы они смогли, так скажем, окружить тебя вниманием. Пофлиртовать. Дать понять, что ты приглянулся. Но в моих силах отвести тебя туда, где все это могут сделать парни. К тому же, с девушками принято, что ты должен делать первый шаг, а здесь подкатывать будут к тебе.       — Как это вообще пришло к тебе в голову?       — Я правда хочу тебе помочь.       — Заставив флиртовать с парнями?       — Для тренировки. Ничего такого, — тут же пошел на попятный Уилл. — Это просто идея. Никто не потащит тебя туда силком. И людям там достаточно сказать «нет», если кто-то будет настаивать на чем-то кроме разговора. Бывают, конечно, разные типы, но ты же не один туда идешь.       — А если тебе там кто-то приглянется? — спросил Майк, чувствуя, что этот вопрос прозвучал, как согласие, которого он пока не давал.       — Я не оставлю тебя. Может быть, немного пофлиртую тоже, но не отойду от тебя ни на шаг, обещаю.       — Я еще не согласился.       Такой подставы от лучшего друга он никак не ожидал. Его — в гей-бар? Ко всем этим мужчинам в коже, спрашивающим длину члена вместо имени?       С другой стороны, он знал Уилла и, наверное, парни вроде него — простые, приятные, не вычурные — тоже встречались в таких заведениях. Майк, конечно, очень сомневался, что к нему ринутся толпы парней с комплиментами, но, может быть, ему не стоило быть таким уж категоричным.       Эй, он вообще-то пытался быть более открытым новому и все такое, а на эту авантюру можно было взглянуть под другим углом — как на пропуск в тот мир Уилла, который до этого он ото всех прятал.       — Сегодня в одном местечке что-то вроде открытого микрофона со стендапом — можем пойти туда.       — Откуда ты знаешь, что здесь где? — он даже не пытался скрыть своего раздражения. — Ты в Чикаго всего три дня!       — Один парень дал мне флаер в том месте, где я живу. Кажется, он будет там выступать.       Майк все же сложил руки на груди. Когда это скромный и едва ли не замкнутый Уилл стал тем, кто легко заводит знакомства? Тем, кому какие-то бездомные геи суют флаеры еще до завтрака?       — Окей. Пойдем на гейский стендап.       — Можем вообще никуда не идти, — не вытерпел Уилл, резко вскакивая с места, чтобы расплатиться у стойки.       — Блядь, — процедил Майк сквозь зубы, поднимаясь вслед за ним.       А что он хотел? Что Майк обрадуется перспективе флиртовать с мужчинами и смеяться над их шутками, совершенно ему не понятными? Что восторженно встретит эту идею, раз уж все девушки его продинамили?       И все же он продолжал спешить за Уиллом, готовый извиниться за свою реакцию, потому что все это херня по сравнению со всем тем, что они пережили, особенно учитывая, что совсем скоро Уилл вернется в Бостон и неизвестно, когда они встретятся снова — их родители теперь живут в разных городах тоже.       — Уилл!       — Я не собираюсь тебя заставлять.       — Да я согласен!       — Не нужно делать мне одолжение!       — Это не одолжение! Да послушай же ты!       Уилл остановился и повернулся к нему, складывая руки на груди. Ветер совсем растрепал его волосы, но они выглядели так, словно стилист привел их в художественный беспорядок. Вот как он мог утверждать, что в гей-баре парни ломанутся к Майку, а не к нему?       — Ну?       — Я пойду с тобой. Если ты говоришь, что это может мне помочь — значит, так оно и есть. Никто не знает меня лучше, чем ты, — его же волосы теперь лезли в лицо, и он неловким жестом попытался откинуть их назад. — Но и ты меня пойми: мне там будет не по себе.       — Поэтому я и решил, что стендап подойдет лучше какого-нибудь клуба. Если ты устанешь от внимания, мы можем уйти в любой момент.       — Да о каком таком внимании ты говоришь?       — Увидишь.       Вагон метро не был переполнен, но гудел достаточно громко, чтобы им можно было не разговаривать. До станции Белмонт ехать было около получаса, и Майк прикрыл глаза, стараясь понять, какого хрена он снова повел себя с Уиллом, как мудак.