Мы канем в неизвестность

      Падение на твёрдую землю было недолгим, но болезненным. Они успели снизиться достаточно, чтобы отделаться лишь ссадинами и синяками, а не получить серьёзные раны или переломы.       Цзян Ваньинь закашлялся от боли и простонал, переворачиваясь на бок и пытаясь подняться. Из груди вырвалось хриплое:       — Что за?..       Лань Ванцзи сел. Он выглядел бы вершиной спокойствия, если бы не недоумённый и как будто немного обиженный взгляд, устремившийся на Бичэнь. Но голос его оставался прежним, не дрожал, не выказывал ни единой эмоции.       — Туман влияет на духовные силы.       Цзян Ваньинь тут же попробовал активировать Цзыдянь, но ничего не вышло. Энергия куда-то исчезла, но отчего-то тревожно не было. Ни разочарования, ни страха — он не чувствовал ничего. Только пустоту.       — У того, кто сюда упадёт, нет ни малейшего шанса выжить в таких условиях.       — Выжить можно всегда, — не согласился Лань Ванцзи, поднимаясь. — Дальше придётся пешком.       Цзян Ваньинь не ответил. Он прекрасно помнил, что Лань Ванцзи никогда не сдается, упрямо стоит на своём, даже если ситуация безнадёжна. Но самому ему не сдалось это бессмысленное выживание. Даже само слово «выживание» обратилось для него пустым, смехотворным звуком.       Место, в котором они оказались, действовало на Цзян Ваньиня угнетающе. Не потому, что его тело устало и болело, а потому, что сам воздух здесь пропитывала глубокая безнадёжность. Всё вокруг дышало смертью. В каждом шаге виднелась тень конца. В голове снова и снова прокручивались обрывки прошлого. Он только о нём думать и мог, о невыносимом мучительном прошлом, которое тянуло за собой безрадостное короткое будущее без надежды и смысла. Поэтому на слова Лань Ванцзи он, в конце концов, просто рассмеялся. Сухо и резко. Он не хотел жить, хотел исчезнуть; а вокруг царила некая угроза, но даже она не могла пообещать избавления. И всё же Цзян Ваньинь пошёл дальше.       С каждым шагом по тропе туман окружал всё плотнее, впивался в плоть и кости холодом, как голодный хищник зубами. В нём плавали нечёткие, постоянно изменяющиеся тени, и казалось, те ведут в ловушку. Но противопоставить им двое ничего не могли — тропа была всего одна, узкая и извилистая. Или стой, или иди. Поэтому они покорно позволяли уводить себя всё дальше в неизвестность.       Ветер совсем стих. Постепенно становилось всё теплее, а потом и жарче, а туман рассеивался, являя взглядам мёртвую долину. Иссохшие деревья стояли скелетами когда-то живого леса. Выжженная земля местами шла трещинами. И только далеко-далеко тянулась линия скал. На вид до них несколько дней пути, но в этом странном месте время и расстояние искажались и не поддавались логике. Всё здесь менялось по прихоти неведомых сил или и вовсе само по себе.       Цзян Ваньиню поплохело: его повело, голова закружилась, а из носа что-то капнуло. Но он продолжал идти и не остановился бы, не будь рядом Лань Ванцзи. Тот взглянул на него и нахмурился.       — У вас кровь.       — Что? — Цзян Ваньинь спешно вытер нос тыльной стороной ладони. — Не обращайте внимания. Нам нужно идти.       Но Лань Ванцзи остановился, как вкопанный, придержал и его.       — Плохо. Вам нужно отдохнуть. Дорога никуда не денется.       — Вы так в этом уверены? — с ехидным смешком заметил Цзян Ваньинь, утирая кровь снова. И снова. В груди давило. Он чувствовал: ещё немного, и он может потерять сознание, но оставаться на пепелище не желал.       — Нет. Но вам нужно отдохнуть.       — Ханьгуан-цзюнь! Неужели вам так понравилось это «славное местечко»? Мёртвые деревья и земля, воздух, подобный яду. Прекрасно же! Почему бы не задержаться подольше?!       Лань Ванцзи молча смотрел на него. Никаких эмоций. Ни раздражения, ни насмешки. Только спокойное, несгибаемое упрямство, из-за которого хотелось треснуть его чем‑нибудь тяжёлым. Но — жаль! — поблизости не валялось даже захудалого камня.       — Не смотрите так на меня, — буркнул Цзян Ваньинь, сдаваясь. — Хорошо-хорошо, будет вам отдых. Вот же упёртый…       В негодовании он слишком резко взмахнул руками, отчего мир поплыл снова, и тяжело опустился на землю возле обугленного ствола.       Лань Ванцзи присел рядом с ним и протянул воду.       — Зачем?       — Вода освежит и придаст сил.       — Нет, я не об этом. Почему вы меня спасаете?       — Потому что вам требуется помощь.       Он смотрел на Цзян Ваньиня прямо, без единой тени колебания в янтарных глазах. Его нерушимое спокойствие раздражало.       — Вот ещё! Не нужна мне ваша помощь. Судьба сама мною распорядится, как надо.       — Вы хотите смерти? Почему? — Взгляд Лань Ванцзи стал пристальнее и невыносимее. Не выдержав его, Цзян Ваньинь отвернулся и тихо ответил:       — Зачем это продолжать?       Повисла давящая тишина, которая была разрушена задумчивым:       — Не знаю. Но это лучше, чем сдаться.       — Так уж лучше? Не обманывайте себя.       — Если не сдаваться, можно чего-то достичь.       — Зачем чего-то достигать? — равнодушно спросил Цзян Ваньинь.       Ответ последовал не сразу. Лань Ванцзи смотрел куда‑то за его спину, словно пытался разглядеть нечто, доступное только ему.       — Чтобы испытать хоть что-то хорошее, — едва слышно сказал он. Голос его чуть повысился, потерял часть уверенности. Так звучат слова, за которые человек не готов бороться, но зачем-то всё ещё держится.       Цзян Ваньинь покачал головой.       — Вы и сами в это не верите.       Молча Лань Ванцзи поднялся и протянул руку. Цзян Ваньинь колебался всего мгновение, прежде чем взяться за неё, и долго не отпускал, борясь с головокружением.       — Давайте просто посмотрим, что принесёт нам наше последнее путешествие, — сказал Лань Ванцзи так, будто давно уже шёл навстречу концу, а теперь просто предложил идти вместе.       Цзян Ваньинь замер на мгновение, глядя, как он повернулся и зашагал по выжженной земле.       «Наше? Последнее? Так он…»